Фабрика грез

Эмма довезла меня до самых ворот, ее рука за время поездки умудрилась исследовать все закоулки моих джинсов с методичностью шпиона. "Береги себя, солнышко!" – крикнула она в окно, и кабриолет рванул прочь, оставив меня с поправляемой ширинкой и липким предчувствием. *Джейн ждет. У спортзала. После химии. Скажет, что узнала.* Эта мысль горела в груди хрупким огоньком. Я пришел раньше. Прислонился к шершавому кирпичу спортзала, втягивая знакомый запах сырой земли и вчерашнего пепла. Солнце припекало. Время текло, как густая смола. Звонок на перемену отзвенел, коридоры заполнились гомоном и затихли – началась химия. Джейн не пришла. Холодная игла сомнения впилась в горло. *Передумала. Решила, что я псих. Или… увидела лишь объект. Игрушку. Как все.* Мысль была горькой и слишком правдоподобной. И тогда – смех. Резкий, визгливый, как гвоздь по стеклу. Группа девушек из параллели – та самая, что вечно тусуется у автоматов с газировкой – сбилась в кучку у угла здания, уткнувшись в экран одного смартфона. Тряслись от хохота. Щекотало их что-то невероятно. Или кого-то. *Еще одна фантазия. Запустилась.* Тяжелое предчувствие пригнало меня к ним. "Чё там такое веселое?" – спросил я, пытаясь выдавить из горла что-то похожее на безразличие. "О, Кори! Прикинь!" – рыжая с змеиным пирсингом в носу сияюще подняла глаза. Ее звали Лекс, кажется. "Наткнулись на дикий контент! Порнуха, но с перчинкой! Смотри!" Она сунула мне телефон, ее подруги хихикали, подталкивая друг друга. Экран пылал. Знакомая? Нет. Незнакомая комната. Большая кровать с высоким металлическим изголовьем, как в старых больницах. И на ней… *Джейн.* Моя Джейн. Голая. Глаза затянуты черной тканью. Рот залеплен широким серебристым скотчем, по которому стекали слюна и слезы. Руки – вытянуты вверх и раскинуты в стороны, запястья туго привязаны к холодным металлическим прутьям изголовья. Ноги – подняты вверх, разведены и согнуты в коленях, лодыжки тоже пристегнуты к тем же прутьям карабинами. Она была растянута, как бабочка на булавке, ее срам полностью открыт, влажен и беззащитен. Поза кричала об абсолютном, изощренном унижении. Трое. Голые девушки в медицинских масках, скрывающих нос и рот, и в черных кепках, надвинутых на брови. Безликие тени. Одна, коренастая, стояла между ног Джейн. В ее руке – черный, толстый вибратор. Она методично, почти лениво вводила и выводила его, не глядя на извивающееся тело под ней. Вторая, худая, сидела у изголовья. Одной рукой она держала пятку Джейн, ее пальцы – длинные, с острыми ногтями – бегали по своду стопы, между пальцами ног, щекоча с хищным, сосредоточенным усердием. Иногда она наклонялась и проводила кончиком языка по той же пятке, от чего тело Джейн выгибалось в немой судороге. Третья, с крупной грудью, стояла сбоку. Одной рукой она мяла грудь Джейн, сжимая сосок до побеления, другой – периодически накрывала Джейн рот и нос ладонью, когда под скотчем раздавалось особенно отчаянное, захлебывающееся мычание. На несколько секунд. До хриплого всхлипа. "Нннннхххх! Мммммммффф! Ппппллллсссссттт! СТТТТОООП!" – звук, приглушенный скотчем, был полным, животным ужасом. Джейн дергалась в путах, как на электрическом стуле, мышцы на животе и бедрах судорожно играли, кожа лоснилась потом. Маски делали мучительниц бездушными машинами. Я замер. Ледяной шок сковал тело. Но… глубоко внутри, постыдно глубоко, шевельнулось знакомое тепло. *Моя фантазия? О Джейн? Такой… беспомощной? Отданной на растерзание?* Мозг лихорадочно копался в архивах постыдных грез. Да, было. Мимоходом. Миг слабости. И оно *здесь*. "Вау, жестко!" – восхищенно прошептала блондинка справа от меня, ее горячее дыхание обожгло ухо. "Смотри, как ее нога дергается! Прям до икоты!" Лекс, рыжая, не отрывая хищного взгляда от моего лица, ловко сунула руку мне в джинсы. Ее холодные пальцы нашли мой член, который уже начал откликаться на ад на экране и на близость девичьих тел. Она сжала. "Опа, – засмеялась она, – а наш Кори включается! Видимо, жесткое порно – его слабость!" Другие руки тут же присоединились. Одна – под футболку, щипая сосок до боли. Другая – сдавила ягодицу. Третья – нащупала мошонку, нежно перебирая яйца. Они облепили меня, как сладкая паутина, пока я не мог оторвать глаз от экрана. "Где... где это?" – выдавил я, голос хриплый. Я попытался отстраниться, но их хватка была дружески-непреклонной. "Кто они? Вы знаете, чей дом?" Лекс пожала плечами, ее пальцы умело скользили по моему стволу, собирая влагу. "Хрен его знает. Какие-то тетки. С какого-то подпольного стрим-сайта, наверное. Видно же – похитили, трахают. Щекочут для прикола. Обычное дело." Она надавила большим пальцем на уздечку, заставив меня вздрогнуть. "Обычное?!" – голос сорвался. "Ее же пытают! Она задыхается, когда ей рот закрывают! Она умоляет!" Девушка слева, та, что щипала сосок, фыркнула, тыча пальцем в экран, где худая мучительница снова закрыла Джейн рот и нос. "Да перестань! Видишь, отпустила же! Не задохнется. Просто так веселее." На экране Джейн судорожно ловила носом воздух, слезы заливали повязку на глазах. "И вообще, – добавила блондинка справа, ее рука ласкала мои яйца, – рано или поздно отпустят. Надоест им. Или Джейн кончится, хе-хе. Кто захочет щекотать овощ?" Они снова загоготали. Их руки работали слаженно: одна стимулировала головку, другая сжимала основание, третья терла промежность. Волна позорного удовольствия накатывала, смешиваясь с ужасом за Джейн и отвращением к себе. Я застонал, бедра сами подались вперед. Оргазм был близок, унизительно близок, прямо здесь, под смех одноклассниц и крики моей лучшей подруги на экране. "Вот-вот, Корик, – прошептала Лекс на ухо, ускоряя движения. – Смотри, как она кончает! Вместе с ней! Ха!" На экране тело Джейн выгнулось в немой судороге, ноги затряслись в карабинах. Вибратор гудел победно. Я вырвался. Резко, едва не уронив телефон. Экран погас, но картинка – Джейн, растянутая, плачущая, с перекошенным от щекотки и ужаса ртом под скотчем – въелась в мозг. Я тяжело дышал, стыд прожигал кожу. "Вы... вы серьезно не видите проблемы?!" – прошипел я. Они рассмеялись хором, как над лучшей шуткой. "Ой, Кори переживает! Милашка!" – потрепала меня по щеке Лекс, вытирая мокрую руку о мои джинсы. "Не парься. С ней все будет норм. Ее же не убивают. Просто... развлекаются. Все так делают. Я в прошлом месяце подругу на выходные в гараж запирала – щекотала, пока не обоссалась со смеху. Отпустила же! Жива!" Они захихикали. "Ага, – подхватила блондинка, – рано или поздно отпустят. Надоест. Или ноги от щекотки отвалятся, шутка!" Они снова загоготали и пошли прочь, толкаясь и обсуждая, чья техника щекотки была эффективнее. Я остался один. Стиснув кулаки до хруста. Сердце колотилось о ребра. Джейн. В плену. Ее мучают. И для всех это – фон, развлечение, норма. Абсурд достиг новой, немыслимой глубины. *Найти ее. Сейчас.* Но где? Этот мир был огромной ловушкой. *Фантазия…* Мысль пронзила панику. *Если это МОЯ фантазия реализовалась… значит, я могу реализовать другую? Ту, где я ее вижу? Не на экране, а вживую? Наблюдаю?* В памяти мелькнул смутный образ: я где-то на балконе, в темноте, смотрю вниз в подобную комнату… Да, было. Мимоходом. Как ключ? Но где *эта* комната? Я никогда ее не видел. Она была порождением фантазии, как и все здесь. *Значит, нужно не искать, а… пожелать увидеть? Сильнее, чем они желают ее мучить?* Я посмотрел на свои дрожащие руки. На кирпичную стену, где вчера Джейн курила и начинала *видеть* трещины в реальности. Теперь здесь – только пыль и запах беды. *Попробовать.* Выбора не было. Я закрыл глаза, изо всех сил вбивая в сознание образ: *Комната. Металлическая кровать. Джейн в путах. Я – невидимый наблюдатель. Вижу все. Знаю, где это.* Я концентрировался до боли в висках, представляя каждый прут изголовья, каждый карабин, маски мучительниц... Где-то рядом грохнула дверь. Я вздрогнул, образ рассыпался. "Черт." Время уходило. Надо было решать: идти на химию или начать блуждать по этому проклятому городку, надеясь на чудо или на то, что какая-то фантазия о "поиске" все же сработает? Я сделал шаг от стены. Не к школе. Вглубь двора, к полуразрушенным мастерским. Сердце колотилось, как в клетке. "Джейн, держись. Я... попробую придумать тебе спасение. Или хотя бы стану свидетелем." Мир плыл перед глазами, зыбкий и податливый, готовый принять любую, самую безумную форму. Лишь бы в ней нашлась лазейка. Или хотя бы ясность перед концом.