Частные уроки мисс Бёрнс

— Нет. И даже не просите, мисс Бёрнс. Таким, как он, не место в Оазисе, — Винстон цедит каждое из слов так, словно она попросила его спрятать во Вьера-тауне партию наркоты. «Надеется, что я буду ползать на коленях, умоляя его?» — фыркает про себя Хлоэ, понимая, что даже если и так, то ради Шейда она пойдет и на это. Сьюзен, стоящая в опасной близости от Вьера-старшего, надменно хмыкает. Ещё бы. Эта стерва возненавидела Шейда с его первого появления на территории Оазиса. За что, помнится, едва не удостоилась чести лицезреть достоинство рокера. Ну и визг тогда стоял! Хлоэ едва удерживается от улыбки, вспоминая рассказ Шейда обо всем этом. Он, конечно, собака ещё та, но, черт возьми, уделал Сьюзен на раз-два. Голос Ларса бесцеремонно вторгается в повисшую над ними всеми тишину, и Хлоэ чуть расслабляется, услышав его. — Винстон. Она все-таки мой пиар-агент. Не твой. Мой. И, к слову, лучший пиар-агент, — Ларс отпивает глоток джина, расслабленно поводит плечами, выдерживая паузу. Нарочито медленно проходит по комнате, не то провоцируя Сьюзен и Винстона, не то усыпляя их бдительность. Ловит взгляд Хлоэ, одобрительно улыбается ей. После чего добавляет с дразнящей усмешкой: — И если Хлоэ хочет привести сюда своего пса, я не против. Быть может, они с Дарко даже подружатся. Девушка привычно закатывает глаза в ответ на шутку наследника, но в глубине души всё же благодарна Вьера-младшему. Этот засранец куда как лучше, чем хочет казаться. И он, как никто другой понимает, что, впуская рокера в Оазис, оказывает услугу не только Шейду, но и Хлоэ. Именно потому с неделю тому назад, с добродушной усмешкой проходя мимо Бернс, увлеченно переписывавшейся с Шейдом, бросает короткое, но удивительно ёмкое: — Потом расскажете, так ли хорошо он трахается, как об этом на каждом углу треплются его группис. — Я и сейчас могу поделиться, Ларс, — не отвлекаясь от очередного сообщения, хмыкает девушка. — Во всех подробностях. — Во всех не надо, агент, — издает тихий смешок Вьера-младший. — Вдруг у него там больше чем у меня. — Ну, я не сравнивала, — пожимает плечами Бернс. И тут же добавляет, заметив, как Ларс игриво подмигивает ей, проводя ладонью по своей ширинке. — И не собираюсь! — Расслабьтесь, Хлоэ, — снова усмехается наследник. — Друзьям я его не показываю. Разве что они меня об этом сами попросят, — он проходит мимо неё, и терпко-горький шлейф парфюма тянется за ним. — Рокеру привет. — Черт, Хлоэ. — рокер недовольно скалится, закуривая сигарету. Дым тянется к открытому окну, растворяясь в закатном небе. — Ты мне ещё книжки притащи про это. Злится. Ещё бы, оборвала на самом интересном месте. Сейчас, того и гляди, штаны треснут. А их у Шейда и без того не так много. Чистых и выглаженных так уж точно. Поцелуй горчит на губах никотином и отдает неразбавленным виски. Дорвался-таки до запасов Оазиса. — И притащу, если понадобится, Шейд, — девушка коротко усмехается, поймав его взгляд. — Начнем с анатомии. Потом основы сексологии. Она не может сдержать улыбки, поймав его взгляд. Недовольство мешается в нем с чем-то таким, чему Бёрнс пока не может подобрать определения. Неуверенность? Готовность пойти на всё ради неё? А быть может и что-то иное. Неважно. Они разберутся с этим позже. А пока у неё по расписанию очередная фотосессия Ларса. И думать надо о ней, а не о том, что Шейд очень сексуально хмурится, докуривая сигарету. И не о том, как шикарно его большие ладони смотрятся на её обнаженной груди. И на остальных частях тела, к слову, тоже. — Притащила все-таки? — Шейд вскидывает бровь, нашаривая пачку сигарет, взъерошивает темную жесткую челку. — Чувствую себя сраным второгодником. Паршивое чувство, знаешь ли. — Даже так? — усмехается девушка, пролистывая страницы в поисках нужной главы, — Боюсь даже предположить свою роль в твоей школьной фантазии. — Охуенно сексуальная училка, — в голосе Шейда прорывается хрипотца, глаза опасно темнеют, ловя каждое движение Хлоэ. — Или старшеклассница. Из тех, что носят мини и блузки с таким вырезом, что хер его знает, как её сиськи не вываливаются наружу. — Фу, Шейд, ты как всегда, — девушка привычно вздыхает и, старательно избегая жадного, голодного взгляда рокера, сует тому в руки книгу. — Вот. Прочитай пока. — А ты? — Шейд хмурится, то скользя взглядом по строчкам, то по её силуэту, замершему в дверном проеме. — А я в душ. Готовиться принимать зачет по теории предварительных ласк, — Хлоэ закусывает нижнюю губу, преувеличенно медленно стягивая с себя платье. Шейд громко, не сдерживая себя, чертыхается, когда она, в одном лифчике и трусиках, скрывается за дверью ванной. Отшвыривает в сторону книгу, порываясь пойти за ней. Отпускает ещё пару матерных слов. Но потом поднимает с пола и, стараясь не вслушиваться в частую капель душа за стеной, начинает читать, что-то бормоча себе под нос. Когда она возвращается к нему, благоухая смесью шампуня, пены для ванны и чего-то ещё из этих непонятных женских штучек, рокер не сдерживает стона, гулко выдыхает воздух и на автомате запускает ладонь в джинсы, нашаривая заметно затвердевший член. — Э, нет, Шейд. Мы так не договаривались, — Хлоэ перехватывает его руку, развязывает тугой узел полотенца. Провокационно улыбается одними кончиками губ, переступая через упавшую на пол хлопковую белизну. После чего, огладив ладошкой шершавую пятерню Шейда, кладет её себе на грудь, заставляя того беззвучно выматериться, — Сначала урок, потом удовольствия. — Я бы совместил, кошка, — с обескураживающей честностью признается рокер, восхищение в его взгляде мешается с первобытным, животным желанием. — Ты же знаешь, как я хочу трахнуть тебя… когда ты такая… такая… — он не может подобрать слов и лишь облизывает разом пересохшие губы. — Никаких совмещений, Шейд, — качает головой Бёрнс, подаваясь вперед. Так, чтобы потереться влажной промежностью об отчетливо выраженную выпуклость на джинсах рокера. Срывая с его губ хриплый, несдержанный стон. А затем резко отступает, развернувшись к Шейду так, чтобы он по достоинству оценил и её задницу тоже. Медленно движется к диванчику у стены, отлично зная, что тот пожирает её взглядом и из последних сил сдерживается, чтобы не сорваться следом, повалить на диван и, широко разведя ноги, оттрахать до потери пульса. И это заводит Хлоэ покруче дорогого виски, подпитывает и без того переполненное изрядной дозой дофамина сознание. — Готов? — Хлоэ потягивается всем телом, с комфортом располагаясь на диванчике. Медленно поводит плечами, стряхивая капельки воды, влажно поблескивающие в приглушенном свете. — Дразнишься, кошка? — Шейд тяжело дышит, взгляд его, дикий, почти звериный, задерживается на её провокационно разведенных в стороны бедрах. На родинке на внутренней стороне бедра. — А что, заметно? — Хлоэ закусывает нижнюю губу, глядя на него снизу вверх. — И да, ты бы тоже разделся. Не хочу, чтобы твои джинсы треснули в самый неподходящий момент. — Точно дразнишься, — подражая ей, Шейд медленно тянет с плеч футболку с принтом своей же группы. Одну за другой открывая многочисленные татуировки на руках и груди. Глухо звякает пряжка ремня, когда он расстегивает ширинку джинс. Стягивает их вместе с боксерами и замирает на месте, словно приглашая Бернс полюбоваться родинкой внизу живота, темной дорожкой волос, обрамляющей основание его члена, его широко расставленными бедрами и всем им. Сильным, знающим себе цену самцом. Самцом, что безумно хочет свою самку. Парой минут позже он поудобнее устраивается меж её широко разведенных бедер, жадно втягивает носом запах и осторожно тянет свою большую ладонь туда, к влажным складкам. — Диктуй, что делать кошка, — хрипло шепчет рокер, прикрывая глаза от остро тянущего напряжения, заставляющего его яйца налиться ноющей тяжестью. — Сначала ответь, что предпочитаешь: пальцы или язык, — девушка откидывает ото лба темную прядку волос и закусывает нижнюю губу, глядя на него сверху вниз.. — Это и языком делать можно? Нихера себе! — с обезоруживающим удивлением восклицает Шейд, и Хлоэ не может сдержать смешка. «Какой же ты ещё щенок во всем этом, — думает она, ещё больше возбуждаясь от такого Шейда. От его неопытности при всем его сексуальном опыте с многочисленными группис. — Но ничего, я тебя натаскаю. Это в моих же интересах». — Тогда начнем с пальцев, — решает за него девушка и чуть ниже сдвигается по краю дивана. — Отсюда? — Шейд непривычно робко оглаживает внутреннюю сторону её бедра, собирает подушечками пальцев влагу, — Такая мокрая. Из-за меня, кошка? — Не задавай вопросов, на которые ты и так знаешь ответ, Шейд, — усмехается Бёрнс, и тут же замолкает, когда его пальцы медленно входят внутрь. — Вот так, да, — она резко втягивает воздух губами, прислушиваясь к собственным ощущениям. — А теперь медленно. Гладь. Не хватай и не сжимай. Гладь. — Как скажешь, — его низкий шепот прошивает ее насквозь. Точно так же, как и резкие, ломаные касания. Хлоэ накрывает его руку своей, ненавязчиво направляя туда, где уже начинается затягиваться горячий узел. Жадные касания Шейда постепенно обретают свой собственный ритм и темп. Такой, от которого Хлоэ инстинктивно приподнимает бедра, и глухо стонет, ощущая как пульсация внутри всё набирает и набирает силу. И как пальцы Шейда, там внутри, напитываются её горячей влагой, дразня и обещая ещё больше. — Моя кошка. Только моя, — язык Шейда проходится по шее, прокладывая влажную дорожку по коже. Хлоэ успевает выдохнуть между стонами: — Только…. Попробуй… оставить следы. — Звучит как вызов, кошка, — хриплый смешок и последовавший за ним укус заставляют её выгнуться всем телом. Они оба изголодались. Друг по другу. По этому невероятному, безумному чувству, охватившему их тела. Татуированные пальцы рокера внутри — средний и безымянный. И сверху большой. Беспроигрышная комбинация. Ни единого шанса остаться неудовлетворенной. — Чуть в сторону. Да.. вот так… — Хлоэ чуть меняет положение тела, так, чтобы он коснулся клитора. И не сдерживает стон. Не такой, как те, что прозвучали до него. Не рваный. Не когда задыхаешься от того, как чужое тело вдавливает тебя в кровать или диван. Настоящий. — Ещё немного… Шейд… — она вся отдается ощущениям, его близости, его запаху и ритму. Остро чувствует узел внизу живота, что затягивается так, что вот-вот обрушится сносящим все на своем пути цунами. Сводит ноги, закусывает до крови губу, когда терпеть уже не то, что невозможно. Невыносимо. И кончает, сжимая хаотично дрожащими ладонями темные жесткие волосы на затылке рокера. Несколько минут в комнате стоит тишина, прерываемая лишь её судорожным дыханием. Да невнятным бормотанием Шейда, что напоследок облизывает её изнутри, собирая губами влагу, расцветившую припухшие от его ласк сладки. — Моя… кошка… Умеешь. Так, — удивленно шепчет Шейд, приподнимая голову. И в глазах его неподдельное восхищение. — Это ТЫ умеешь так, — Хлоэ издает усталый смешок. — Мой старательный ученик, — она чуть приподнимается на локтях, поводит плечами и снова опускается на диван. — Ставлю тебе хорошо. — Эй, а почему не отлично, кошка? Я же видел, как тебе было хорошо, — Шейд сдвигается левее, устраиваясь у её ног. Прижимаясь макушкой к бедру, словно верный пес. — Потому что ещё есть куда стремиться, Шейд, — тихо отвечает Хлоэ, поглаживая ладонью у себя между ног. А потом хочет облизать ладонь, но рокер перехватывает её руку и тщательно вылизывает каждый из пальцев, глядя на девушку так, что ту снова бросает в жар. — Значит, это не последний наш урок, кошка? — хриплый шепот Шейда повисает в воздухе, мешаясь с запахом их общего возбуждения на грани похоти. Вплетая в их общую с Хлоэ историю ещё одну нить. — Определенно нет, Шейд. Теперь мне интересно, что может твой язык. И как далеко он тебя заведет, — Хлоэ едва слышно смеется, когда рокер, вскочив со своего места, нависает над ней. — О, будь уверена, кошка. Это тебе понравится ещё больше, — с этими словами Шейд закидывает девушку на плечо и тащит в ванную, не обращая внимания на её возмущенные возгласы. — Но только после того, как мы оба немного передохнем.