Молоко и Мёд

После лёгкого обеда они вышли в магазин — нужно было докупить свежие овощи и пару мелочей, которые кончились. Чонгук держал Хесона на руках одной рукой, а в другой тащил полиэтиленовый пакет с продуктами; в тележке не было смысла — ход был короткий, или так он сам себе объяснял. Купили пару яблок, немного зелени, ещё одну упаковку смеси «на всякий» и ингредиенты для ужина. По дороге домой каждая ступень давалась ему всё труднее. Ноги почти отказывались, слабость разъедала тело; он шёл медленно, как будто через густую кашу, прислоняясь к перилам и иногда задерживаясь, чтобы восстановить дыхание. Хесон на руках постепенно подрагивал от лёгкой дремоты, а пакет в другой руке тяжело тянул вниз. Дом показался спасительной гаванью, когда наконец они оказались у порога. Едва переступив порог, Чонгук, не переодеваясь, едва довёл ноги до дивана и аккуратно уложил сына рядом на мягкий плед. Сам рухнул рядом, так, чтобы полежать ровно десять минут — «чуть-чуть передохну», — прошептал он самому себе. Десять минут действительно прошли как миг: он задыхался негромко, слушал ровный стук сердца малыша и чувствовал, как тело медленно собирает силы. Через десять минут он снова дал Хесону лекарство по графику — всё строго, по рекомендациям врача. Затем, проверив лоб малышом, с облегчением заметил, что температуры больше нет: кожа прохладная на ощупь, дыхание ровное. Сердце у Чонгука сжалось от счастья — маленькая победа. «Он поправился», — подумал он и глубоко выдохнул, ощущая, как куда-то уходит часть тревоги. Собрав последние силы, он направился на кухню готовить ужин. Хотелось чего-то тёплого и домашнего, корейского — того, что согреет после осеннего дня и поднимет настроение прежде, чем Тэхён вернётся. Он остановился на кимчи-чигэ — кисло-пряный кимчи-рагу, которое легко варится в одной кастрюле и получается насыщенным и питательным. Чонгук разжёг плиту и поставил на неё глубокую сковороду/кастрюлю. Он обжарил кусочки свинины до лёгкой корочки, добавил нарезанный лук и чеснок, затем — кусочки хорошего, хорошо проквашенного кимчи. Залил всё бульоном, положил тофу крупными кубиками и пару ломтиков корейской редьки, добавил немного gochujang и соевого соуса для глубины вкуса. Пока гуляли ароматы, он аккуратно подсаливал, пробовал ложкой на вкус, подсыпал зелёный лук в самый конец и тушил на медленном огне, чтобы вкусы смешались. Рядом сварился рис — белый, пушистый, идеальный под густой суп-рагу. Поставил пару маленьких банчанов — кимчи, маринованные огурцы, немного шпината с кунжутом — и накрыл стол. Когда всё было готово, он поставил на стол миски с горячим кимчи-чигэ и миски с рисом; пар поднимался, согревая кухню. Хесон ещё спал неподалёку, тихо сопя, в тепле их маленького дома. Чонгук сел за стол, отблагодарил себя за то, что сумел всё организовать, и на мгновение закрыл глаза, позволяя теплу от супа и мыслям о будущем наполнить грудь. Они сидели и ждали. Ждали вечера, ждали момента, когда дверь откроется и квартира снова наполнится шагами и голосом Тэхёна. Чонгук время от времени поглядывал в сторону детской, где спал их сын, вдыхал запах кимчи-чигэ и представлял, как будут за столом трое: Тэхён с чем-то тёплым в руках, Хесон с любопытством и шумом, и он сам — усталый, но спокойный, потому что дома всё в порядке. В этой тишине, с горячей миской на коленях и тихим дыханием ребёнка поблизости, было место и усталости, и огромной, тёплой надежде. Сообщение от Тэхёна пришло внезапно: «Буду через пять минут». Чонгук, едва дочитав, резко поднялся — и мир пошёл кругами. Потолок покачнулся, кухня будто поплыла, голова горела, кашель сжал грудь. Он глубоко вдохнул, сжал зубы и пошёл в комнату к Хесону, который уже успел проснуться. Взяв малыша на руки, он отправился в зал — ждать. Через пару минут прозвенел дверной звонок. Чонгук поспешил к двери и открыл её — и в тот же миг Тэхён буквально влетел в дом и прижал их обоих к себе в одном крепком, сильном, тёплом объятии, будто боялся выпустить. Хесон радостно пищал и тянул руки, а Чонгук жадно вдыхал запах мужа, пряча лицо в его шее. — Чёрт, как же я скучал… — выдохнул альфа, сжимая их ещё крепче. — Мы тоже… — тихо ответил омега, чувствуя, как сердце бьётся быстрее. Они стояли так около двух минут, впитывая друг друга, пока Тэхён не отстранился, чтобы снять куртку и переодеться. Чонгук, взяв качалку, отнёс сына на кухню и начал накрывать на стол. Тэхён зашёл и сел, попробовал кимчи-чигэ и довольно замычал: — Это просто божественно. Я тебя не заслуживаю. Чонгук устало, но тепло улыбнулся. Всё тело болело, но он молчал — не собирался портить этот момент. Он поднялся, чтобы налить чай… и мир вдруг оборвался. Секунда — и он рухнул на пол, не успев опереться. — Чонгук! — испуганно крикнул Тэхён, подскочив. Он тут же опустился на колени, аккуратно уложив голову омеги себе на ноги, и мягко похлопал по щекам: — Малыш, слышишь меня? Открой глаза! Хесон, почувствовав неладное, начал плакать. Альфа быстро поднял его, прижал к груди, но тут же снова повернулся к Чонгуку, проверил дыхание, пульс. — Ну же… всё будет хорошо, — бормотал он, и голос дрожал. Не дожидаясь, он положил обратно сына на качалку, потом поднял омегу на руки, аккуратно перенёс в спальню, уложил на кровать и вернулся за малышом. Сев рядом, он одной рукой держал Хесона, а другой набрал номер скорой: — Мой омега потерял сознание. Адрес… да. Температура, похоже, высокая. Срочно приезжайте! — Оставайтесь на линии, — отозвалась диспетчер. Тэхён, следуя инструкциям, слегка приподнял голову Чонгука, проверил дыхание, и тихо шепнул ему в ухо: — Я здесь. Всё будет хорошо. Он успокаивал Хесона тихими поглаживаниями по спине, сам стараясь не сорваться, и каждые несколько секунд снова звал Чонгука по имени. В комнате стояла тревожная, напряжённая тишина, нарушаемая только дождём за окном и ровным пищанием увлажнителя. Скорая приехала почти мгновенно — улица залита дождём, фонари давали бледный ореол вокруг машины, а врачи, вровень с ними, уже были в квартире через минуту. Они быстро осмотрели Чонгука: послушали лёгкие, измерили давление, сняли температуру, посмотрели на кожу и вес. — Явное переутомление, — сухо и по делу констатировал один из врачей. — Высокая температура, истощение — он очень похудел. Похоже, долгое время на недостатке сна и питания — организм просто сдал. Врач ещё раз аккуратно проверил пульс и ровно посмотрел на Тэхёна: — В идеале ему нужна госпитализация — под наблюдением, капельницы, восстановление сил. Там можно будет восстановить жидкостный баланс и сделать дополнительные анализы. Тэхён молча сжал челюсть и запротестовал сразу, но без крика: — Нет. Дома будет лучше. Он не переносит больницы. Мы справимся. Доктор кивнул, спокойно принял решение близких — видимо, сталкивался с этим не раз — и вынул блокнот. Он быстро выписал список лекарств и инструкций: жаропонижающие по схеме, витамины, препараты для поддержки ЖКТ, инструкция по температуре и по признакам, при которых нужно срочно вызывать скорую. Ещё рекомендация — питаться часто и маленькими порциями, пить тёплые питательные бульоны, минимум две недели полноценного отдыха без нагрузок. Врач подчеркнул важность наблюдения и того, чтобы не допускать резкого подъёма температуры. — Понял, — ответил Тэхён, принял листок и тяжело выдохнул. — Спасибо вам. Мы сделаем всё по списку. Пара минут — и скорая уехала, её маячки растворились в мокром воздухе. В квартире повисла после-экстренная тишина: за окнами по-прежнему шел дождь, а в комнате лежало два человека — один бодрствующий и напряжённый, другой — без сознания и уязвим. Тэхён взял Хесона, тихо убаюкал его в детской и аккуратно уложил в кроватку. Малыш спал спокойно, обняв ручками мягкую игрушку, а альфа на секунду задержался у дверей, прислушиваясь к его ровному дыханию. Лишь убедившись, что сын в тепле и тишине, он тихо прикрыл дверь. После этого Тэхён быстро вернулся на кухню: смыл с рук следы врачебных перчаток, помыл посуду, вытер стол и аккуратно сложил тарелки. Пакеты с лекарствами он оставил на видном месте, а список врача прикрепил магнитом к холодильнику. Закончив, он пошёл в спальню. Чонгук всё так же лежал бледный и неподвижный; дыхание ровное, но слабое. Тэхён лёг на кровать рядом, осторожно уложил голову омеги на свою руку, обвил его крепко руками и прижал к себе. Он опустил мягкий поцелуй на лоб мужа, долго держал губы на его коже, словно передавая тепло. — Я с тобой, — прошептал он тихо, почти неслышно. Он ещё немного держал мужа в объятиях, слушая его дыхание, а потом, поддавшись усталости и тяжести дня, сам начал засыпать. Веки опустились, мысли замедлились. Он заснул, так и не отпустив Чонгука, крепко прижимая его к себе, чтобы тот не почувствовал себя один. Омега при этом так и не пришёл в сознание — комната наполнилась только его слабым, но ровным дыханием, а за стеной, в своей комнате, спокойно спал Хесон, не подозревая, что этой ночью отец будет охранять сразу двоих.

***

Всю ночь Тэхён просыпался при каждом тяжёлом вдохе Чонгука. Каждый раз он вскакивал, брал влажное полотенце и аккуратно обтирал тело мужа — лоб, шею, грудь — пытаясь хоть как-то облегчить ему состояние и охладить жар. Делал это тихо, почти бесшумно, чтобы не тревожить ни сон омеги, ни сон Хесона в соседней комнате. Утро пришло бледным и тихим. Часы показали шесть — Тэхён снова встал с кровати, взял полотенце и ещё раз с заботой обтер Чонгука: движения были такие же отточенные, как и ночью, но в них теперь было больше усталой нежности. Он не смог уснуть — лежал, прижавшись к спящему мужу, и смотрел на него, перебирая в голове последние события: визит скорой, визит врача, врачебные слова о переутомлении, как он сам всё это видел в глазах омеги. Он слушал ровное, но слабое дыхание Чонгука и, вместо сна, охранял его сон, не смея даже пошевелиться. В семь двадцать три вдруг послышался слабый шум из детской — лёгкое ворочание, маленькие звуки пробуждения. Тэхён осторожно встал с кровати, сперва наклонился и оставил быстрый, тёплый поцелуй в макушку Чонгука, шепнув: — Отдыхай любимый. — и вышел в коридор. В детской всё было по-семейному: ночник мягко горел, плед был аккуратно подогнут, а Хесон уже хлопал глазами и тянул ручки. Альфа взял малыша на руки, прижал к груди и отнёс к пеленальному столу. Он аккуратно умыл ему личико тёплой водой, промокнул складочки, снял мокрый подгузник и надел чистый — движения быстрые, уверенные, но в то же время нежные, словно он ничего другого не умел делать лучше, чем заботиться о своём сыне. — Проснулся наш ловец звёзд? — тихо заговорил Тэхён, улыбнувшись. — Ты вырос за ночь, а? Показал отцу, кто тут главный. Хесон отозвался мягким «агу» и потянулся ручкой к его щеке, словно подтверждая: да-да, это он — главный. Альфа рассмеялся шёпотом и поцеловал малыша в носик. Тэхён, держа Хесона на руках, вышел из детской и направился в кухню. — Ну что, мой тигрёнок, — тихо сказал он, целуя его в макушку, — отец сегодня приготовит нам вкусный завтрак. Хочешь? Малыш в ответ выдал протяжное «агуу» и дёрнул ножками. — О, я понял, — улыбнулся альфа. — Значит, это «да». Только сперва сделаем тебе вкусную смесь, а потом отец что-нибудь и себе сварит. Он усадил сына в переносной стульчик рядом с рабочей поверхностью, пристегнул ремешки, чтобы тот не вывернулся, и начал готовить. Вскипятил воду, подогрел до нужной температуры, засыпал мерные ложки смеси в бутылочку. Хесон, наблюдая за процессом, что-то негромко бормотал себе под нос, будто подгоняя отца. — Потерпи чуть-чуть, командир, — шутливо сказал Тэхён, встряхивая бутылочку. — Вот твой завтрак. Он подал её малышу, помогая держать. Пока тот жадно пил, Тэхён нарезал овощи для лёгкого рисового супа, поставил на плиту кастрюлю с водой. — Сегодня мы будем с тобой помогать папе, — говорил он, поглядывая на сына. — Он ещё спит, так что мы тихонечко, ладно? А потом я вас обоих зацелую. Хесон на секунду оторвался от бутылочки и издал довольный звук, будто подтверждая слова отца. Когда смесь была допита, Тэхён вынул его, аккуратно похлопал по спинке, чтобы вышел воздух, и снова усадил в стульчик, чтобы тот мог наблюдать за готовкой. На кухне запахло свежими овощами и рисом, тихо зашумел чайник, а за столом маленький зритель внимательно следил за каждым движением отца.

***

В глаза ударил яркий солнечный свет. Чонгук моргнул, давая глазам привыкнуть, и огляделся. Их спальня. Это уже хорошо, но… что он здесь делает? Он нахмурился, пытаясь сложить воспоминания в цельную картинку. Последнее, что он помнил — встреча с Тэхёном, тёплые объятия, как они втроём стояли у двери, накрытый стол, муж пробует еду… потом он встал, и — темнота. Омега с ужасом понял: он потерял сознание прямо перед мужем. Сердце забилось быстрее, когда он потянулся к тумбочке, взял телефон и глянул на экран. 15:43. — Сколько же я был в отключке?.. — прошептал он сам себе. Он быстро убрал телефон, сел и попытался встать, но ноги тут же подкосились, и слабость накрыла, будто тяжёлое одеяло. Мир слегка поплыл, и он осел на пол, опершись ладонями. Дверь распахнулась — на пороге, взволнованный, стоял Тэхён. — Чонгук! — голос его был резким от тревоги. Альфа метнулся к нему, подхватил и легко поднял на руки. — Ты чего встал, а? — проворчал он мягко, укладывая мужа обратно на кровать. Тэхён склонился над ним и губами прижался к его лбу, проверяя температуру. — Горячий… но чуть меньше, чем вчера, — пробормотал он вполголоса. Чонгук всё это время смотрел на него с широко раскрытыми глазами, в которых смешались и смущение, и тревога. Встретившись с этим взглядом, Тэхён сразу спросил: — Как ты себя чувствуешь? — Немного болит голова… и слабость по всему телу… — омега вздохнул, чувствуя, как пальцы мужа поглаживают его руку. — Но ещё я очень голоден. Тэхён чуть улыбнулся. — Это хорошо. Значит, организм начал просить энергию. Я как раз заказал токбокки с нежной говядиной из ресторана, твой любимый. Скоро привезут. — Что вчера… произошло? — осторожно спросил Чонгук, отводя взгляд. Альфа сел на край кровати, удерживая его ладонь. — Ты просто встал налить чай… и потерял сознание. Чонгук… ты был бледный как снег. Хесон заплакал, я испугался не меньше его. Я вызвал скорую, они сказали — сильное переутомление, температура, и что ты похудел. Хотели увезти в больницу, но я не позволил. Знаю как тебе не нравятся больницы. Он чуть наклонился, убрав прядь с лица мужа. — Сегодня утром, пока ты спал, я ухаживал за нашим тигрёнком. Мы умылись, переоделись, пошли готовить завтрак. Он так смешно «агукал», будто командовал мной, а потом всё утро ел и слушал, как я ему рассказываю, сколько поцелуев мы подарим тебе, когда ты проснёшься. Сейчас он спит. Чонгук невольно улыбнулся, представив это. — Значит, у вас было весёлое утро… — Весёлое, но без тебя оно всё равно не то, — тихо ответил Тэхён, накрывая ладонью его щёку. — Так что теперь моя задача — вернуть тебе силы. Омега только кивнул, а в груди стало тепло от того, как нежно альфа смотрит на него, будто всё остальное перестало существовать. Дверной звонок разрезал тихую спальню — как сигнал, что жизнь возвращается в обычное русло. Тэхён уже поспешил вниз, расплатился с курьером и, держа тёплую коробку с едой, вернулся в комнату. Поставив её на тумбочку, он аккуратно развернул пакет — пар от ттокбокки поднимался густой, пряный, и запах сладко-острого соуса мгновенно наполнил комнату. — Откроешь ротик? — спросил он, усаживаясь на край кровати и подносил маленькую мисочку к губам Чонгука. Омега сначала робко, но охотно открыл рот, и тёплая каша, томлёная с кусочками нежной говядины и рисовыми клецками, словно вернула ему силы сразу. Тэхён кормил медленно, подбадривая шёпотом, не позволяя Чонгуку торопиться, сам взял на себя все мелкие движения — подал стакан воды, вытер уголок губ, погладил по спине. Когда они доели, Тэхён вынул из сумки лекарства, аккуратно размешал и подал их омеге. Омега без возражений проглотил таблетки, позволяя мужу распоряжаться: сейчас забота — его работа. А затем последовал мягкий упрёк, но с явной ноткой строгости: Тэхён положил ладонь на руку Чонгука и посмотрел прямо в глаза. — Слушай меня внимательно, — сказал он тихо, но твёрдо. — Ты не будешь снова брать так много заказов. Ты не будешь снова работать до упаду. И не будешь всё делать один. Понял? В словах не было громкого гнева — скорее, железная решимость, которая важнее любых криков. Он проводил рукой по волосам омеги, потом пощёлкал пальцами, будто отщёлкивая все заботы прочь. — Я знаю, что ты хочешь быть нужным, но ты нужен мне и Хесону живым и здоровым, — продолжил он, голос стал мягче. — С этого момента я буду во всём тебе помогать. Ты будешь работать только тогда, когда чувствуешь себя хорошо. И уборку — убираемся вместе. Понял, маленький упрямец? Чонгук сначала пытался спорить, хотел что-то возразить, но взгляд Тэхёна — тёплый, но непреклонный — растопил все слова. Он кивнул, и альфа тут же смягчился: обнял его, прижал к себе и поцеловал в лоб. Было видно, как в груди Тэхёна боролись беспокойство и нежность — он хотел и пожалеть, и обнять, и дать жёсткий приказ, чтобы омега сам для себя сделал вывод. — Хорошо, — прошептал Чонгук, улыбаясь слабой улыбкой. — Я постараюсь. — Постараешься — не значит будешь, — усмехнулся Тэхён и тут же добавил по-доброму: — Я буду с тобой. Мы — команда. Ты не один. И если захочешь — мы вместе составим расписание. Я буду брать меньше работы, буду помогать по дому. Я не позволю тебе сгореть. Они долго сидели ещё в объятиях: Тэхён гладил омегу по голове, шептал какие-то несмелые обещания о том, что теперь будет меньше работы и больше обниманий, Чонгук слушал и крепче прижимался. В комнате было тепло — и не только от еды: от слов и от решимости, которая теперь заменяла прежнюю тревогу. На полке ночника где-то рядом тихо тикало время, и в этот момент казалось, что всё важное — это здесь и сейчас: здоровье, семья и обещание быть вместе.

***

Вечер опустился мягким пледом над домом — тёплый свет ламп, тихий шорох дождя за окном и запах ттокбокки, что ещё слегка держался в воздухе. Тэхён и Чонгук сели за стол — по-особенному: не формально, а так, чтобы было удобно и малышу рядом. Рядом — переносной стульчик с мягкой подушкой, а на коленях у альфы негромко сопел Хесон: глаза уже не такие большие и блестящие, как днём, но в них всё ещё жило любопытство. Тэхён разложил на столе горячие миски, встал, чтобы дать омеге ещё немного супчика в ложечке — как напоминание: «ешь, это важно» — и сам взял рис. Чонгук пытался аккуратно помогать: держал салфетку, улыбался и отвечал на комментарии мужа короткими шутками. Атмосфера была проста и домашняя: никуда не торопились, не обсуждали работу — только запах еды, тёплые руки и спокойствие. Хесон, уткнувшись в плечо отца, вдруг заерзал и начал активнее шевелить ножками. Тэхён посмотрел на него, подмигнул: — Что, хочешь на пол? Давай-ка проверим, какой ты у нас сильный. Он положил малыша на разложенный на полу плед, рядом положил пару мягких игрушек и сел на колени напротив. Чонгук опустился рядом — им обоим хотелось быть рядом с сыном одновременно. Хесон сначала покрутил голову в поисках знакомых лиц, потом, словно собравшись с силами, сделал то, что раньше у него пока не получалось: чуть сильнее подтянул правое плечо, перекинул вес и… перевернулся с животика на спинку. — Ого! — с хохотом вскрикнул Тэхён и хлопнул в ладоши. — Ты сделал это! Мой маленький чемпион! Любимый, посмотри на это! Чонгук чувствовал, как в груди расплавляется лёд усталости: это маленькое, но такое важное достижение — и они были рядом, чтобы увидеть его первыми. Он подполз поближе, погладил сына по щеке и прошептал: — Молодец, мой котёнок. Папа гордится. Малыш издал радостный звук и потянулся ручками к игрушке, которую тут же подал отец. Всё было так просто и так полно смысла: совместный смех, аплодисменты, восхищение — как будто этот маленький триумф мог вытеснить все тревоги прошедших дней. Потом Тэхён нежно поднял Хесона, посадил его к себе на колени и начал тихо играть: показывал пальчики, говорил короткие слова, заставлял малыша смеяться «агу-агу». Чонгук смотрел на эту картину и внезапно понял, что ничто важнее не нужно — они здесь, и этого достаточно. Ужин продолжился спокойно: они по очереди кормили Хесона, подставляя ложечку с пюре, а когда малыш устал, Тэхён убаюкивал его на плече, и тот засыпал почти тут же, уткнувшись носиком в тепло отцовской футболки. Чонгук аккуратно взял пустую тарелку и собрал посуду, а Тэхён тихо целовал сына в макушку и прижимал к себе. Перед тем как уложить Хесона в детскую, они ещё раз обнялись — втроём на несколько дыханий, как будто закрепляя этот вечер. Тэхён шептал: — Мы с тобой команда, помнишь? Я рядом. Всегда. Чонгук улыбнулся и, не сдерживая уже усталой радости, прошептал в ответ: — Я знаю. В детской малышу ещё положили рядом любимую мягкую игрушку, проверили, чтобы было тепло, и закрыли дверь. Они вернулись на диван, сели близко друг к другу, держась за руки, и смотрели на пустой стол — с чувством выполненного долга. Вечер завершился тихими разговорами о мелочах: о том, что завтра попробуют новый рецепт бульона, о том, что Тэхён купит в дороге яркую книжечку для Хесона, и о том, как они будут вместе учить мальчика новым навыкам — шаг за шагом. Нежность в их прикосновениях и тихая строгость обещаний друг другу заполнили комнату теплом: сегодня был простой семейный вечер, но именно такие вечера собирают маленькие, самые крепкие воспоминания.

***

В две ночи тишину вдруг разорвал знакомый детский плач. Чонгук уже хотел встать — привычка мгновенно реагировать — но Тэхён мягко, но твёрдо положил ладонь ему на плечо. — Лежи, — прошептал он. — Я пойду. Ты отдыхай, пожалуйста. Омега сомкнул глаза на секунду и, послушно, затих. Он слышал, как альфа тихо встал, шаги по коридору, затем приглушённый шорох в детской. Минуты тянулись как вечность — и вот Тэхён вернулся, держa в руках Хесона. Малыш глядел на отца влажными глазами, ещё не до конца проснувшийся, но уже успевший соскучиться. Тэхён аккуратно положил сына между ними, так, чтобы ребёнок оказался ровно посередине. Хесон сразу потянул ручки, как будто выбрал самую надёжную точку опоры, и тихо захныкал, а потом, услышав отца, успокоился. Тэхён лёг рядом, обнял их обоих и, не произнеся больше ни слова, закрыл глаза. Чонгук почувствовал тепло, ощущение безопасности и прижался к мужу: трое их тел образовали маленький, тёплый круг. Сон пришёл мягко и спасительно — они заснули втроём. Утро растаяло в нежных движениях. Чонгук проснулся от прикосновений — сначала почувствовал лёгкие поцелуи у виска: Тэхён, ещё сонный, мирно улыбался и целовал его в лоб, затем в носик. Потом что-то тёплое и липкое коснулось щеки — Хесон, будто маленький будильник, принялся «целовать» папу клювиком и радостно «агу-агу» улыбаться. — Доброе утро, мой котёнок, — прошептал Тэхён, глядя на него с такой любовью, что у Чонгука сердце будто растаяло. — Ты же маленький убийца сна, а? — Хе-хе, — Хесон захихикал, потянулся ручками и неловко попытался поймать отцовские губы. Чонгук рассмеялся в полголоса, подталкивая сына к макушке мужа, чтобы тот тоже получил порцию поцелуев. — Как ты спал? — спросил Тэхён, осторожно гладя омегу по волосам. — Хорошо, — ответил Чонгук, зевая. — С тёплым носом и самым надёжным альфой на свете. Тэхён улыбнулся, прижался носом к щеке мужа и шепнул: — Это очень хорошо, я рад. Любим тебя. — А я вас, — прошептал Чонгук, и в голосе его слышалась усталость, но и грусть оттого, что он иногда слишком много берёт на себя. Он посмотрел в глаза Тэхёна, затем на сына: — Ты маленький герой. Сегодня ты папин лучший помощник, да? Хесон, довольный вниманием, захлопал ручками и издал гордое «агу!». Тэхён рассмеялся и тихонько поцеловал малыша в носик. Они лежали ещё несколько минут, наслаждаясь этим утраченным вдруг покоем: тепло тела рядом, тихое посапывание и мелкие семейные шумы — как будто мир вокруг перестал требовать что-то срочное. — Я приготовлю завтрак, — пробормотал Тэхён, вставая на цыпочки, чтобы не разбудить слишком резко. — Что хочешь? Я сделаю то, что ты любишь. — Что бы ты ни сделал, — улыбнулся Чонгук, — главное, чтобы туда добавилось ещё твоих поцелуев. Альфа наклонился, поцеловал его, затем прижал Хесона к себе на секунду и прошептал малышу: — Слушай, сегодня у нас день для трёх: прогулка, много игр и, может, купим новую книжку. Что скажешь, чемпион? Хесон захихикал и снова поцеловал отца, но уже в щёчку, за что получил смешливое «папа» в исполнении Тэхёна и хрустальное семейное утро, которое начиналось с поцелуев, шёпотов и теплых обещаний.