Пропасть между нами двумя

Медленно сознание синего вновь вернулось на собственное место, однако, не обнаружив на прежнем месте Беса. Беспокойством налилась синяя дымка, заставляя слизнекота сначала запаниковать, но затем быстро успокоиться. Его разум сложил картину, что чёрный "просто отошёл" и волноваться не о чем. Обе лапы упёрлись в пол и подняли с лёгкостью почти бесформенное тело. Синий решился проверить выход, из убежища. Его удивлению не было придела, когда на той стороне он увидел узорчатого. Его тело сплошь было покрыто водой "восходного" цикла, и по его виду можно было точно сказать – он тут не первый час. Шум воды прерывался лишь тихим стуком зуба об зуб, движения казались механическими, будто работал рефлекс без задействования мыслей. Лицо чёрного было обрисовано пустотой, за которой было абсолютно ничего. Синий слизнекот с беспокойством оглядывал Беса, но затем скинул всё на то что это он просто "разминкой занимается". Разум успокоился, уже захотев остаться простым наблюдателем поведения чёрного. Резкое желание слизнекота вставить себе зуб, однако, помешало эхо оставаться в стороне. Бес резко опустился на землю, чуть не повреждая себе тем самым лапы, и с шёпотом взялся за собственную голову. Синему пришлось невольно стать слушателем его бреда. — "Эта древние... Они найдут меня... и... черви... Они преследуют меня, и... и... Вознесение не проблема… руки… их глаза" — Губы слизнекота двигались неестественно, вздохов стало разительно больше, а голова металась туда-сюда, на буквальное ничего. Слушателя, в виде синего слизнекота, очень обеспокоили его слова, хоть они и не имели за собой смысла. — "Эти эхо... Нет! Не брать... Я... Нет! Нет-нет! Вы думайте!? Нет! Мои лапы… Их кислота… есть..." — прошептал Бес, и направил клык прямо на Синего Оба слизнекота испугались друг друга, даже если связи между ними никакой быть и не может. — "Но… но я же не Эхо! П-прости..." — Синий почти проплакал это, но сдержался от горьких слёз На лице чёрного выступила... улыбка? Эхо слизнекота, осколок его разума, тут же пробрался до самых костей этой улыбкой. Дрожащие конечности, которые было сложно назвать лапами, опустились. — "Прости... я не хотел…Ты единственный кто за меня волнуется" — услышал эхо. Узорчатый же задрожал и встал в ступор, вызывая в разуме Синего лишь улыбку. — "Он... Он просто делает передышку, особенно с прошлого цикла... Я не беспокоюсь" — промурчал себе ромбоглазый Бес даже не шевельнулся ни на метр, оставшийся в состоянии мёртвой кататонической позы. Его дрожь не бралась в учёт глазам синего слизнекота, ведь дрожал он от счастья, от счастья видеть заботу. Когда дрожь дошла до своего пикового предела, узорчатый сорвался с места, и мямлил что-то про себя. — "Н-нет... Не трогайте! Уйдите!" В глазах чёрного были образы огромных Древних, что смотрели на него как игрушку, на коже чувствовалось мерзопакостное прикосновение пустотного червя, а эхо заставили его остановиться, встав на пути. — "Ты станешь нашим экспериментом, Бес" — произнёс голос глухой через маску Всё пространство окутало гудение пустотного червя, и жуткая колыбельная эхо. — "Да... Не сопротивляйся, ты всё равно никому не нужен" — огромный шприц лишился поршня, и навис над узорчатым — "Н-нет! Трогать... Запрещаю!  Уйдите твари! Я не хочу... так всё кончилось... Мама!" — сжимая зубы, чуть ли не прокусывая язык до крови шептал Бес Вовремя подоспел Синий, неся за собой след из дыма своего разбитого тела. Тело эхо вздёрнуло, лапа и отростки с ромбами указали на карамельного ящера, стремительно надвигающегося на него. — "Берегись!" — выкрикнул слизнекот, и задрожал, беспокоясь за... друга. Но чёрный никак и не двигался, впав вновь в состояние полной неподвижности, начав себе вусмерть чесать голову, сдирая кожу лишь для того, чтобы от него отстали. — "Я не дамся! Я... Хороший! меня... запрещаю..." — говорил он, двигая только ртом и лапами, но в другом проста завис. Ящер сближался с Бесом, и раскрыл пасть, заставляя Синего начать плакать, плакать тем, чего материально не существует, плакать осколком собственной души. Помимо всего этого, Ящер уже был в метрах от Беса, что не помешало ему прыгнуть и взять в зубы чёрного, раздалбливая мощными челюстями податливые косточки. Эхо впал в ступор и даже ничего не выкрикнув стал чуть ли не лететь за Бесом. Рёбра, лучевые, и череп – хрустели под напором неведомой силы хищника. Синий ещё не знал, что это ровнялось смерти, лишь безуспешно преследуя хищника, в надежде на его милость. Бес кое-как стал выходить из ступора, и открывать глаза, ощущая несусветную боль, когда пытался говорить, изо рта ничего дельного не выходило. Его разум тут же осознал, что он в шприце. Плохо зафиксированные лапы смогли вырваться из зубов, взяться за клык и оторвать его. После чего с неведомой доселе себе мощью, почти что умирающий слизнекот стал бить нёбо и язык ящера, неистовой силой. Карамельный раздал пасть и отпустил Беса из пасти, поспешив ретироваться в ближайшее убежище, а сам узорчатый даже не мог встать, и лишь лёжа он увидел... Синий лёг рядом с ним, и смотрел с жалостью в его глаза, облик узорчатого был похож на сгнивший фрукт, и вызывал больше жалости. — "Мама..." — Синего обняли за шею, чему он приятно удивился, личико покраснело — "О-ох... Б-бес можно просто Странник!" — смущённым голосом проговорил синий эхо слизнекот — "Мама... спасибо тебе... Древние... провал... успех... мама..." — шептал узорчатый, заставляя Странника больше и больше краснеть. — "Бес... Когда ты остановился это потому, что ты знал, что справишься?" — промурчал Синий, обнимая Беса в ответ, чувствуя тепло его тела — "Конечно... я бы не стал терять своего единственного друга. Моего Странника" — промурчал в ответ Бес, прижимая к себе синего слизнекота Это растопило несуществующее сердечко эхо слизнекоту, отчего он медленно отпустил узорчатого, что уже стал подниматься с пола, направившись к ближайшему убежищу. Страннику всё больше и больше казалось, что всё плохое он придумывает... Бес в нём души не чает – точно. Раненный, измученный, полумёртвый слизнекот лёг в ту же самую позу как в первой их встречи, и вновь стал бубнить про Древних и Червей, про то, как они управляют миром и ему от них не спастись... или всё же спастись? Странник считал, что это его забава и ее беспокоился о... друге?

***

Взор покрылся их лицами. Маски, черви, пустота и эти мерзкие итераторы. Не было выхода из их тюрьмы, они шли по пятам и всячески искали способ его уничтожить... Но благодаря его настороженности, его словам и действиям... он в безопасности, уже сколько лет в безопасности... Восход того цикла, полнился как пасмурный и серый свет в его убежище. Место, покинутое всеми навеки вечные. Бес, без шрамов, но голодающий сидел прямо у стены. Его окружали те самые фигуры, те Древние, что хотят от него что-то, и преследуют его... Только лишь в приоткрытое лиственное окно была видна неизвестная сцена, лишь одна тьма окутывала всё, но силуэты были видны. Прямо на поляне, у костра, прикрытого листьями от мороси, сидели слизнекоты, на небольшой башне их всех венчал оранжевый слизнекот с красными подтёками под глазами – вожак. Под ним довольно чистый, статный и вытянутый слизнекот голубого цвета, а реакции на него в виде шёпота и улыбок говорили лишь о том, что это "новенький". — "Приветствую тебя в нашем племени. Мы все собрались здесь дабы отпраздновать твоё присоединение к нашему коллективу" — проговорил грубый голос, с серьёзным тоном, прерывая каждый разговор на нижних местах. Однако один оживлённо продолжался между тремя. Синяя, Бледно-белый и Чёрно-красный. "Почему Бес не вышел поприветствовать соплеменника?" — с интересом спросил бледно-белый — "ему что настолько плевать?" — "Да ему скорее интересно с "Древними" возиться... Тьфу. Как я вообще могла такого полюбить?" — Синяя упёрла лапы в талию и пробурчала — "Сток... Я рассказывал, мой брат... особенный. Он как только стал подростком, так и начал бредить... На что ты рассчитывала?" — проговорил он, нахмурившись — "Ой, хмпф, да ну тебя. Он был загадочный, а я такой же мелкой идиоткой, что глазки таким строила. Тю-ю-ю" — цокнула Сток Бледно-белый нахмурился, и слава карме, что он между этих двух дурачков, что могут развести скандал прямо сейчас. — "Но он всё равно бы мог выйти-" — резко бледно-белый прервался, слыша истошный крик из дома Беса. Всё остальные удивились, некоторые пошли с троицей, а некоторые не взяли во внимание, вожак успокоил голубого, что это нормально. Когда листва открылась, они увидели Беса, воткнувшего себе в ладонь клык с бешенным взглядом, и непонятным бредом...

***

Странник, что упёрся в стену, рывком поднялся с неё, когда увидел, как ворочается Бес и бьётся головой об пол... — "Наверное он так рад отдохнуть от такого ужаса" — успокоил себя вновь Странник Бес... действительно был рад уйти от этого ужаса, настолько рад, что стал монотонно бить клыком об землю... как метроном. Стук-стук, стук-стук, стук-стук... Синий слизнекот с улыбкой покинул убежище и напоследок похлопал Беса по голове. Уже снаружи, под аккомпанемент середины цикла, тот направился изучать местность. Эхо летало по ранее невиданным землям и изучало их взглядом. Пейзажи были крайне приевшимися и повторяющимися, не интересными и блеклыми. Для стороннего зрителя, для Странника каждый атом местности был игрой красок и песнью прекрасного, каждые руины смотрелись так красочно, что аж все цвета радуги, яркими тонами играли в глазах. Шаг, если у него были ноги, замедлился, и от чего-то его дыхание прихватило. Эти цветы и трава, этот полдень, еле видимый через облака это... спокойствие... это место. Синий слизнекот сразу ускорил шаг, и целенаправленно направился куда-то вперёд. Его взгляд был устремлён в одну лишь точку, и даже когда он дошёл, он смотрел туда.

***

— "Бес..." — голос раздался эхом, из уст Странника Там был он. Чёрный слизнекот в листве, смотрящий в небо. А на дворе уже будто вечер с лёгкой моросью. — "Д-друг..." — Странник медленно подошёл и крепко обнял его. Тепло резонировало от лиственного тела без остановки. В голове Эхо проигрывались остатки воспоминаний. — "Они называли меня Странным... Путают моё имя со Странником уже который цикл!" — с улыбкой подмечал тогда ещё бледно-жёлтый, что сопровождалось кивком от чёрного "Они вечно ухмыляются мне... Я знаю, что это не очень хорошо, но я верю, что они добрые просто... просто у них это такой вид юмора" — дыхание бледно-жёлтого аж прихватило, — "а ещё ребёнком называют... Я не ребёнок... Ты помнишь тот день?" "Да, ты не ребёнок, странник… Просто особенный, тебе трудно влиться в общество, но… ты же смог влиться в моё общество… жаль, что ни в какое другое не смог. Я тебе помогу, как друг, как твой самый близкий друг" — ответил Бес и положил лапу на плечо синего кота. Тот день... Когда... — "Огоооо! Помнишь… помнишь, как я говорил тебе о копьях? Я увидел полёт одного из них… Ах какие ощущения! Аж глаз не оторвёшь! Только… все странно смотрели на меня, а потом… потом я заметил труп слизнекошки, а они… они назвали меня бесчувственным монстром… Это… неприятно" — бледно жёлтый слизнекот сказал это, глядя на Беса "Твоё увлечение копьями назвали бы детскими, но… я его понимаю, я и тебя понимаю и мне… мне правда жаль, что никто тебя не понимает я… мне больно. Мне правда больно, что мой друг сталкивается с… унижениями" — с лёгким сердцем ответил Бес, — "Унижениями что ты еле понимаешь и не заслуживаешь" "Унижения? Отчасти, но я думаю… я тогда реально глупость совершил… Наверное. Я-то блин с ними общаться хочу, а они Странный, да Странный, бесчувственный монстр и наркоман..." — ответил Странник как обычно со своим полукричащим детским голосом энтузиазма и оптимизма — "… Надеюсь они поймут тебя. У меня тоже есть подобный тебе, и он… он не виноват в том, что родился таким… мой брат…" Но этот день... этот день был более особенным, чем тот день. — "Друг! Слушай... Что насчёт твоего... плана?" — "Ох... Я о нём особо не думал… с братом кучу проблем было… Ну я и мать уже собираемся... в общем не важно. Мы дойдём до того места без дождя... и я возьму тебя с собой" — "Правда?" — "Да, я обещаю. Я не могу бросить друга и может быть… может быть ты поладишь с ним" Странник просто сел здесь и смотрел на фигуру... Однако... Был ли это Бес? Чёрно-красный слизнекот, но узор слегка иной, хотя тоже треугольники... Но синий слизнекот списал это на время, и то, как оно затронуло. "Мгм..." — с безразличием ответил тем же тоном бледно-жёлтый.

***

Когда воспоминания развеялись, Странник лишь улыбнулся и сказал. — "Ты выполнил обещание, друг! Я и ты, мы... Вместе, мы дойдём я... я обещаю~" — ласково промурчал он исчезнувшей фигуре. Странник отправился обратно, с хорошим настроем. Убежище вновь его встретило Бесом, что монотонно продолжал бить клыком об пол уже минут пятнадцать двадцать. Его грудная клетка при каждом вдохе покрывалась контурами рёбер, сам Бес весил болезненно низко. Лишь когда Странник подошёл, он стал слышать от Беса только... — "Мама. Брат. Мама... Брат... Я продолжаю... Я не отстану... Мама... Мама... Мама... Мама..." С этими мыслями он лишь обнял его и замурчал, ощущая тепло от тела Беса... Белые глаза видели лишь туман, а рядом с собою свет, всюду тянулись к нему руки. И только добрая слизнекошка, белого цвета, сидела и обнимала его... Его Мама... Странник лишь поглаживал его и улыбался — "Бес… я со многими пытался, но ты... ты идеален. Хоть ты и сказал, что твой брат не романтик, поэтому не отнимет у тебя девушку... Но раз её здесь нет, то ты всё же ошибся... Но… у тебя есть я... Я говорю о тебе всегда, я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя..." Странник просто улёгся спать рядом, рядом со своим объектом обожания – Бесом... или... это был его брат? или... Бес это и есть брат? В любом случае Странник не задаётся этими вопросами. Он любит его – вот весь вердикт.

***

Тем временем Бес почувствовал урчание собственного живота, и вместо того чтобы вновь переждать и голодать он… он покинул убежище примерно к вечеру – к началу дождей, оставив Странника совсем одного…