i'll be right back (in you)

      трахаться под “крик” — худшее, что мог на хэллоуин предложить рики.       нет, блять, серьёзно, джейк терпеть не может ужастики, а ещё больше терпеть не может, когда рики решает за него. в конце-то, блять, концов, сколько здесь кому лет!       ну, ладно, джейк в свои двадцать два прекрасно справляется со своим девятнадцатилетним парнем. как говорится, приручен, приучен, придушен. последнее опционально, если рики очень плохо себя ведёт. давно такого, кстати, не было.       — сегодня ебём тебя, — с порога заявляет рики, снимая капюшон насквозь промокшей брендовой куртки. джейк не то чтобы в ахуе, нет, то, что по праздникам ебут его — дело привычное и не то чтобы неприятное. вообще-то очень даже приятное. и всё же…       он отвешивает рики подзатыльник вместо приветственного объятия.       — а может тебя?       — хён!       рики строит жалостливые глазки, когда тянет к себе за свитер и впечатывается губами в губы. поцелуй скорее нелепый, чем милый или возбуждающий, но джейк привык — в конце концов они с рики вместе почти три года.       если за начало их “вместе” можно считать то ебучее недоразумение в красной ванной какого-то коттеджа на дне рождении джейка. в целом то, что они как-то подозрительно “вместе” джейк понял примерно через месяц собственного гетеросексуального целибата. расшифруем: джейку не хотелось лизать и трахать девчонок. и сейчас тоже… редко хочется.       то есть конечно это ебливое чувство к рики не отключило в джейке влечение к девчонкам на автомате — возможно, сначала это было уже дело привычки или типа того. фантомное скучание по пизде. вот так это ощущалось.       сейчас почти не ощущается — джейк банально забыл вкус пизды. зато очень хорошо помнит вкус члена. господи, сказал бы ему кто три года назад, что он променяет влагалище на очко товарища… его бы хватил удар, инфаркт и инсульт одновременно.       плохо без киски…       да, было. ну, в такие моменты нужно говорить смело и уверенно, знаете же, не маленькие.       джейк отстраняется и мягко пинает рики по коленке. тот намёка не понимает и лезет холодными пальцами в кольцах под свитер, вызывая вместе со стадом мурашек желание уебать чем-то тяжёлым.       — отъебись, рики! холодный, как замершая треска!       рики дует губы, но послушно убирает пальцы. стягивает, наконец, куртку, скидывает свои говнодавы и становится совсем немного ниже — для джейка, впрочем, разница не особо заметна, он по ощущениям скоро будет рики по пояс.       отвратительно. унижает его мужское достоинство.       — теперь можно мне обнять моего, блять, парня? — рики снова наступает и утягивает в объятия. зарывается носом в волосы и довольно выдыхает, почти урчит. джейка это смешит и умиляет. рики похож на огромную кошку, которая давно не ходит сама по себе — ей просто лень. главное, чтобы под себя не ходила…       боже, джейк, какая мерзость.       на рики простая белая футболка в бутафорской крови — как и договаривались. они решили не идти на вечеринку сегодня и закосплеить билли и стью из дома. в последнее время так случается часто: они просто никуда не идут и зависают у джейка, потому что рики то лень, то не хочется, то вообще голова болит.       джейк, конечно, не тупой и прекрасно понимает, что рики просто в своей замкнутой эре и, как и положено любой уважающей себя кошке, не хочет никуда ходить, раз уже нашёл хозяина.       — ты как котёнок, — ни к чему говорит джейк, когда чуть отстраняется, чтобы обхватить пальцами лицо рики и чмокнуть в губы.       — а ты как вшивая псина, — следует недовольное фырканье и закатанные глаза. джейк больно тянет рики за щеку, и тот отзывается оглушающим ором, — блять, хён! больно же!       в гостиную джейк тащит рики за щеку, пока тот громко ойкает и сгибается почти пополам. стол украшен тыквой примерно из каменного века (джейку её подарил отец с предложением сделать кашу, но эта окаменелость не поддалась ни одному ножу) и кучей любимых снэков рики.       — спра-а-айт! — у рики загораются глаза, и он забывает и про травмированную щёку, и про котёнка. плюхается на диван и сразу присасывается к бутылке, — это всё мне?       джейк вздыхает.       — ну не мне же. забыл, кого сегодня ебем?       рики светится, как настольная лампа — да, даже в полутьме гостиной. будто проглотил зелёного фонаря или типа того.       — а ты уже приготовил жопу? — с неподдельным интересом спрашивает он, когда джейк плюхается рядом и включает фильм.       — честно, рики, ещё один вопрос, и жопу готовить будешь ты.       рики ожидаемо лезет целоваться, чтобы загладить мнимую вину — джейк и не против, хоть и просто прикалывался. поцелуй сразу мокрый, густой и холодный — джейк в процессе перехватывает рики за щёки и растирает, пытаясь согреть.       — может, какао сделать? — спрашивает он, когда рики отстраняется и укладывает голову ему на плечо.       — напомни, почему мы не пьём сегодня? — тянет он, потираясь замёрзшей щекой о мягкую ткань.       — потому что завтра у нас бар, где мы пьём.       и это правда. хэллоуин полноценно они решили отметить в субботу, и джейк знает, сколько там будет бухла. и знает, что рики уйдёт в запой чисто от одного запаха — они очень давно не пили.       — давай набухаемся сегодня и завтра никуда не пойдём? — умоляюще тянет рики, явно не пытаясь сосредоточиться на экране. там как раз происходит знаменитый диалог по телефону, нарезанный на такое количество эдитов, что одно время джейк думал, будто тикток массово помешался.       — нас ждут вообще-то. мы и так никуда не ходим, как старые пердуны, — он запускает пальцы рики в обесцвеченные, жёсткие волосы и почёсывает. тот почти мурчит и обнимает поперёк живота, сползая ниже и устраивая голову у джейка на коленях.       — просто меня все бесят… и я не смогу трахнуть своего парня там.       джейк вздыхает и чуть ёрзает.       — можешь сейчас. ты же не нетфликс смотреть пришёл.       рики поднимает голову и переворачивается — теперь лежит спиной к экрану и лицом к джейку. точнее, к члену джейка в джинсах.       — ага. я пришёл чиллить. нетфликс — второстепенное.       джейк не может не засмеяться и осторожно собирает отросшие волосы рики сзади.       — отсосёшь?       рики закатывает глаза, но явно ничего против не имеет. о, джейк прекрасно знает, в какой восторг рики приводит оральный секс.       — почему я?       — бро… ты мужик или нет?       рики снова меняет положение: перекатывается на спину и смотрит в потолок — там отсвечивает то, как рубят несчастную девчонку. морщится от звуков и стаскивает пульт, чтобы сделать чуть тише.       — я тебе не бро, — обиженно заявляет он, — снимай штаны.       и вот так буднично, будто они вместе пятьдесят лет. ну, почти пятьдесят — с рики год за десять. джейк каждый день чувствует, как седеют виски и появляются морщины, но, кажется, это только в его голове.       зато не в его голове сползший на ковёр рики, помогающий стянуть джинсы вместе с боксерами.       — у тебя ещё не встал, потому что я тебя не возбуждаю или потому что…       — давай без шуток про старческую импотенцию, — молит джейк. рики хмыкает и плюёт в ладонь. проводит ею по длине, заставляя выгнуться и резко выдохнуть — спина загадочно хрустит, а кровь слишком быстро приливает к члену, потому что, окей, рики натурально надрочился за эти три года до уровня кмс по мастурбации своему парню.       до кмс по отсосам осталось не так много. всего лишь ещё разок взять в ро…       — блять… — томно выдыхает джейк, когда рики обхватывает головку губами. пальцы сами придерживают чужие волосы на манер хвостика — надо точно отдать ему свою резинку. рики выдыхает через нос и проводит языком по головке, чуть надавливая — джейк вздрагивает и выпускает какой-то писклявый, глупый стон.       и толкается рики в рот, чтобы из него не вышло что-то про хентайных тяночек.       рики закономерно немного давится и перехватывает у основания ладонью, а потом насаживается сам. джейк сжимает его волосы крепче и ловит взгляд снизу — рики старается, как и всегда. самый лучший котёнок.       и пусть он делает вид, что не любит, когда его так называют — джейк знает, как он балдеет от нежности и ласки. от грубости, кстати, тоже, но когда с ним мягко и аккуратно — честно, он может кончить за минуту.       чужие губы влажные от слюны и красиво блестят — у джейка мешается всё происходящее на экране, и остаётся только рики, его мокрый, узкий рот и та старательная жадность, с которой он каждый раз вбирает глубже и глубже. так, пока головка не упирается ему в горло.       — блять, котёнок, обожаю… — едва выдыхает джейк, чувствуя, как рики начинает помогать себе влажной от слюны ладонью, проводя по длине. подстраивается под заданный собой же темп и громко сглатывает — так громко, что перекрывает крики на экране.       всё же есть что-то особенное в том, чтобы потрахаться под “крик”. так сказать, своё очарование. тебе сосут, а ты смотришь на какую-то кровавую кашу и, боже, это ощущается охуенно.       рики знает толк в извращениях. и в отсосах, кстати, тоже, потому что как же он, блять, профессионально обводит языком каждую венку, выбивая из джейка какой-то жалкий, собачий скулёж.       движения ладони становятся резче, а потом сбиваются. вторая рука скользит к яйцам и на пробу их сжимает.       — с-сука… рики, пожалуйста… ещё… — джейк в такие моменты не узнаёт свой голос: он становится выше, а дикция выходит из чата вообще. слова мешаются, мешаются и картинки — и каша на экране, и рики с прикрытыми глазами и красными щеками, и окаменелая тыква.       калейдоскоп. блядский карнавал ужаса и секса.       горло рики издаёт какое-то странное глубинное урчание и пускает вибрацию, выбивающую остатки смысла и понимания. как же охуительно, когда тебе сосут. спасибо, блять, всем ебучим ебаным богам, что джейк в отношениях с человеком, который за любой вопрос готов оформить отсос. как он вообще жил до рики и его рта?       честно? джейк никогда и ни с кем не был так счастлив. и пусть сначала всё казалось таким тупым и неправильным, сейчас нет вещи умнее и правильнее, чем трахнуть рики в рот под почти уже семейный киносмотр.       только теперь рики не в роли сына, а в роли… мужа?       кринж.       — б-близко, — выдыхает вместе со стоном джейк, и рики тут же отстраняется — сегодня он глотать видимо не готов.       — выглядишь жалко, — влюблённо мурчат снизу, старательно доводя рукой. джейк показывает средний палец, а в животе уже разливается приближение к оргазму.       — до… пиздишься… заставлю глотать… — джейк улавливает, как рики тут же сжимает губы, и не может сдержать улыбки. кажется, и кончает, широко и тупо улыбаясь — у рики такое глупое лицо, когда он ловит сперму ладонью, прижимая к головке, что хочется то ли смеяться, то ли кончить ещё раз — уже ему на лицо.       — ты сегодня быстро, — рики встаёт и явно хочет вытереть руку об свитер джейка — тот грубо шлёпает его по ладони и стягивает с тумбочки влажные салфетки. чуть подрагивает, пока вытирает чужие пальцы, потом чмокает в ладонь.       — могу себе позволить тебя подменить разочек, — джейк смотрит снизу вверх на хмурящегося рики и, чтобы тот не бурчал, накрывает ладонью его стояк через ткань джинсов.       рики всегда чувствительный. как будто везде. стоит его только поцеловать, где угодно вообще — он сразу превращается в одну большую стонущую лужу.       и джейк без ума от этого. и сейчас, когда рики оседает на диван рядом и притягивает на себя, тоже. джейк слушается — и залезает к рики на колени, скинув окончательно джинсы и боксеры куда-то на пол.       — хочу выебать тебя в этом свитере… — шепчет рики, пока джейк запускает пальцы ему под футболку и по памяти оглаживает татуировку на боку.       — выебешь, — успокаивает он и целует в щёку. потом переходит ниже, к шее и всасывает там кожу. цепляет зубами под тихий урчащий стон рики и кладёт ладонь ему на грудь. поднимает её выше и сжимает шею у основания.       — кх! — свистяще выхаркивает рики и откидывает голову назад. ладони опускает джейку на задницу и крепко сжимает, — бля-я-ять, джейки… покрепче…       джейк слушается и сжимает шею рики сильнее, а зубами вгрызается в кожу совсем рядом со своими пальцами — рики отзывается сиплым, низким стоном и, кажется, закатывает глаза.       — какая ты хентайная тяночка, — джейк выдыхает это с улыбкой, проезжаясь голой задницей по стояку рики.       — ты себя слышал? звучишь, как мем про белую суку и её пятерых… ах!       джейк не хочет слушать сейчас про белых сук, поэтому быстро расстегивает чужую ширинку и оглаживает член через чёрную ткань боксеров. задирает футболку, чтобы цепануть взглядом контур собственных губ у тазовой косточки — рики набил их, когда джейк запретил бить там своё имя.       пальцы обводят татуировку, а губы сами расплываются в улыбке. какой же рики тупой. почему член не набил, если не позер?       — хён… пялишься, как извращенец, — шепчет рики, и джейк шлёпает его по бедру.       — спасибо, что не грумер.       — да поздновато уже для грумера.       рики в противовес словам нежный до безумия, когда меняет их позу и укладывает джейка на спину. раздвигает ему ноги и тоже смотрит. джейк сглатывает.       — пялишься, как извращенец, — возвращает легендарное он. рики сгибает его пополам, заставляя закинуть ноги себе на плечи, и больно кусает за коленку. джейк орёт, — какая ты сука, рики!       но тот, кажется, только рад быть сукой. ещё бы. это же рики и его тотальная конченность и подмена понятий.       — а где..?       рики оглядывается в поисках смазки и, боже, пожалуйста, презервативов. джейк машет в сторону тыквы.       — в тыкве? ты засунул смазку в тыкву?       — сюрпри-и-из, — тянет джейк на непонимающий взгляд рики, — под ней. там ещё презервативы, кстати.       пожалуйста, пусть у рики хватит мозгов не спрашивать, зачем им презервативы.       — а зачем они нам?       джейк готов задушить его коленями, но рики слишком занят копошением под тыквой.       — мне же жопу отмывать от твоей спермы, а не тебе. в прошлый раз я ковырялся два часа, чувак.       — я тебе не чувак! — обиженно заявляет рики, но послушно берёт презерватив. наступает минута молчания: рики занят членом, джейк — болящей поясницей. наконец, всё на своих местах: и презерватив, и смазка, и, боже, проверяющие растяжку скользкие пальцы рики.       джейк закрывает лицо руками, чтобы не застонать, как та белая сука, но у рики другие планы. например, выбить одними пальцами из джейка жизнь.       кажется, на экране начинается вечеринка — легендарная сцена, смысл которой джейк улавливает по горизонтали. его откровенно мажет, потому что годы тренировок по нахождению простаты прошли просто на ура для рики — джейка буквально простреливает, и он изгибается и больше не думает о том, как звучит и выглядит.       лицо рики прямо над ним, и жёсткие, длинные волосы красиво его обрамляют. рики чуть отстраняется, вынимая пальцы, а потом перехватывает за бёдра и толкается внутрь. типа… членом.       — господи, блять, узко… — хнычет рики, пока джейк может думать только о том, как охуительно ощущается чужой член. если немного пофантазировать, можно представить, как это выглядит там, внизу. или вверху… для джейка мир переворачивается, и остаётся только рики, его глухие, низкие стоны, волосы, которые хочется сжать, и член где-то глубоко внутри.       всё теряется и мажется окончательно, когда чужая ладонь накрывает его член и крепко сжимает, подстраиваясь под темп внутри. джейк закусывает губу, заламывает брови, зажмуривает глаза и тянет склизкое, жалкое “ещё”.       боже, он правда такой жалкий в сексе, да? неудивительно, что с девчонками он не задержался…       — хён… хёни… — сипло, сквозь шлепки и пошлые чпоки зовут сверху. джейк приоткрывает глаза и видит, что рики смотрит в экран. становится почти обидно, и джейк уже хочет высказать что-то едкое, но… — там просто сцена, ради… мы которой… мы ради которой… собрались…       джейк поворачивает голову и мутным взглядом ловит режущих друг друга билли и стью.       — я думаю, что это метафора… к тому, что они… вот так же друг друга на члены… — едва дышит рики, ускоряя темп.       — глубоко… — только и может ответить джейк.       — я глубже.       как же хочется уебать его тыквой. или членом. опционально.       но джейк — само терпение. то, что у них секс каждый раз превращается в поиск не только презерватива, но и смысла жизнь, уже давно стало привычным и даже любимым. рики любит поболтать.       а ещё рики любит резко менять угол проникновения, доводя джейка до скулежа и слёз. просто прелесть.       — у меня сейчас поясница… блять… отломится… — выхныкивает джейк, и рики тут же меняет позу, заставляя обхватить себя ногами за талию. так становится чуть лучше, а рики двигается нежнее и как будто ещё глубже.       — а ты всегда… плачешь во время секса? — шепчет он своим пробирающим до мурашек голосом и сцеловывает слезинку с щеки джейка. тот жмурится и отворачивает лицо, уходя от чужих губ, но рики проворнее и перехватывает, чтобы поцеловать. глубоко и с привкусом члена.       блять…       они буквально лижутся: рики кусается, джейк в итоге просто открывает рот и позволяет делать с ним всё, что рики хочется. типа… буквально всё. ошибка, потому что рики дикий, но джейк так любит с ним ошибаться.       и любит, когда рики кусает его за язык, когда чуть не отрывает нахуй в попытке всосать себе в рот — джейк гортанно стонет под шлепки бёдер и думает, что в целом проживёт и без языка, если его всегда так будут трахать.       внезапно рики останавливается и, вздрогнув, кончает — тепло спермы ощущается даже через презерватив, и джейк отстранённо думает, что, в целом, и не было бы ничего страшного, если бы он дал кончить внутрь.       а, может, это у него от возбуждения жижа вместо мозга.       рики, впрочем, даже весь дрожащий после оргазма не забывает о джейке, и это каждый раз убивает в нём что-то живое. отгрызает по чуть-чуть. у джейка никогда не было такого внимательного партнёра, как рики, потому что тот прямо так, плюнув в ладонь, доводит до оргазма буквально в пару движений.       джейк пачкает свой свитер и чужую руку, но как же похуй, если честно. потому что ощущение тяжести и чужих жёстких волос у себя на шее успокаивает и умиляет.       — не усни только, рики-я, — джейк чешет чужой затылок под низкое, долгое “м-м-м” и чмокает в макушку.       — ты ведь меня любишь? — тянут снизу, и джейк вздыхает.       — я дал тебе себя выебать под сраный “крик”. как думаешь?       рики поднимает лицо и оставляет на губах джейка мокрый чмок. смотрит верно и совсем невинно, будто это не его член сейчас у джейка в заднице.       — тогда назови меня котёнком.       джейк удивляется и непонимающе сводит брови. а потом чешет рики за ухом и хмыкает.       — хорошо, котёнок.       то, как от этих слов расплывается в неконтролируемой, широкой улыбке лицо рики, джейк сохранит в памяти до конца своих дней.