Спаси-Себя-Сам для обгрызенного демона

Очевидно, что в этом возрасте душа главного героя ещё не начала чернеть, оставаясь благородной и чистой. Тогда он был готов засверкать от малейшей искры света — дай ему лишь кроху добра, и он вознаградит тебя десятикратно. Сказав, что он был невинной маленькой овечкой, Шэнь Цинцю ничуть не погрешил бы против истины. Мосян Тунсю, «Система-спаси-себя-сам для главного злодея»

Мерзкий писк будильника ознаменовал собой начало нового дня, как обычно. Всё ещё в полусне, душераздирающе зевая, Макото вырубил монстра-на-батарейках и добрёл до санузла, постепенно продирая глаза. Но не прошло и пяти минут, как послышался раздражённый стук в дверь старшего брата: — Поторопись, фрик! У меня сегодня важное мероприятие, а тебе прихорашиваться всё равно ни к чему. Макото только закатил глаза, мол, да, да, ты уже всей семье уши прожужжал про вашу студенческую конференцию и свою симпатичную содокладчицу-старосту, которую не можешь подвести небрежным видом или заиканием перед аудиторией. Торопливо завершив первоочередные утренние ритуалы, он вернулся в свою комнату, стараясь не попадаться на глаза родственникам лишний раз, и закрыл за собой дверь. Привалившись к косяку, он слегка пристукнул затылком по твёрдой поверхности. Задрали! С тех пор, как Макото, заметив первые признаки того, что его подростковые желания не соответствуют описаниям в популярных книгах для молодёжи, попытался спросить совета у старшего брата… С тех пор, как всё было немедленно выложено матери, и его склонности обнаружили… С того самого дня родственники чурались его, считая извращенцем, фриком, и почти перестали с ним общаться. Родители опасались, что кто-то ещё прознает про ненормальность Макото, и старались замести этот постыдный семейный секрет под ковёр, так что, по крайней мере, громких скандалов не было, и он получал всё необходимое для жизни и достаточное количество карманных денег. Но резкое отдаление от него старшего брата, самого популярного ученика параллели уже тогда, быстро заставило и других соучеников сторониться его. Постепенно Макото стал изгоем — не из тех, кто покорно выворачивает карманы перед хулиганами и пишет им домашки под угрозой избиения и унижений, а просто тихим странноватым мальчишкой с задней парты, с которым никто не заговаривает первым. Да и он сам не пытался заводить ни с кем дружбу или даже приятельские отношения. Слишком сильно Макото обжёгся на первых попытках объясниться с роднёй. Все его уверения, что он не хочет никому причинить вреда, что он никогда не поднимал руку ни на человека, ни даже на животное, что он пытался, но ничего не может поделать со своей заворожённостью образами смерти и страданий, видом разверстой плоти и обнажившихся костей — всё это очень быстро заканчивалось гримасами ужаса и отвращения, поспешными попытками заткнуть ему рот и требованиями немедленно выбросить дурь из головы. Если бы он ещё мог это сделать! С каждым днём его тянуло ко всему этому всё сильнее. Макото давно уже понял, что мир несправедлив. Что ему не повезло по какой-то прихоти судьбы или же бога — ах, какого жестокого бога! — родиться неправильным. Он не вписывался в представления общества о том, что полагается делать и чего полагается хотеть ученику старшей школы. Но пока — пока! — он ещё мог смотреть на окружающих и не желать им всем познать тот ад, в котором постепенно тонул сам. Не пытаться воплотить в реальность сладостно кровавые образы. Макото не был глуп — он перетряс все библиотеки и книжные магазины в поисках книг, которые могли бы помочь ему если не исправить себя, то хотя бы понять. Предсказать, к чему приведёт его заворожённость болью, как только он перестанет сдерживать, контролировать себя, ограждать от себя тех, кто даже не подозревал о его тёмных мыслях. Он прочитал всё, что только сумел найти, о жизни известных серийных убийц, маньяков, садистов… Этот список можно было продолжать ещё и ещё, и самым страшным было то, что живописание их зверств вызывало у него не только закономерный ужас от того, сколько бед они натворили, но разливающееся внизу живота стыдное томление и смутные фантазии, в которых он оказывался на месте палача — или даже жертвы. Что ж, по крайней мере, он не был слишком придирчив в этом плане. Он опасался, что сорвётся, что уподобится им и станет монстром. Макото не хотел никому зла — и ощущал себя угрозой, проводником тьмы, медленно захлёстывающей его и грозящей излиться наружу. И потому он уже не первый месяц заигрывал с мыслью закончить свои мучения до того, как на его руках окажется кровь невинных. Известные ему религии твердили в один голос, что посмевшего оборвать дарованную ему богом жизнь ждут адские муки за этот грех — но его душа уже давным-давно была слишком грязной для рая. Что бояться ада тому, кто уже носит его зачаток в себе? И потому он решил сойти в ад с гордо поднятой головой и на своих условиях. Потому методично перебирал ритуалы вызова демонов. Если они все окажутся ерундой, он сделает, что нужно, и сам. Но он всё же надеялся взглянуть в лицо обитателям преисподней и вручить им свою душу лично. От несправедливости этой жизни, от осознания того, что ему в любом случае осталось недолго, на глаза наворачивались слёзы, и он постучал головой по косяку двери ещё несколько раз, резко и сильно, прогоняя хандру. И тут его невесёлые размышления прервал густой и сочный, бархатный, почти мурлыкающий мужской голос: — Доброе утро, Макото. Ты в порядке? Юноша повернул голову в его сторону — в сторону своей кровати, простыня на которой свешивалась почти до пола. Но в одном месте её приподнимала белоснежная рука, изящная, если не сравнивать её размер с окружающими предметами, и из-под края простыни в него вглядывалось такое же белокожее лицо. Обеспокоенная мина смотрелась немного странно — складки от нахмурившихся бровей непривычно взгляду обтекали остро глядящий третий глаз в центре лба, над которым между роскошных кудрей виднелись кончики мощных рогов. Это… это был демон? Под его кроватью? Всё это, успешный призыв, и контракт, и — Макото затрепетал от нахлынувших воспоминаний о последующих блаженных моментах — это всё была не фантазия и не просто приятный сон? — Д-Джей-сан? — отмер он наконец. Щёки пекло от смущения, он не любил показывать слабость, да и вряд ли демон понял бы, в чём его проблема. Так что Макото откашлялся и поспешил помочь своему «гостю» выбраться из подкроватной темноты и присесть. …Ох! Его взгляд споткнулся дважды. Первый раз, скользнув по гладкой белой коже обнажённого демона, даже не попытавшегося прикрыться — а ведь было чем! Одни только крылья чего стоили! Второй раз он залип на колене, где из-под неровно обгрызенного края кожи — обгрызенного им, Макото! — виднелся венчик алой плоти, в обрамлении которого поблёскивал изящной волной чуть голубоватый хрящ сустава. Герцога Джея, как вчера представилось это великолепное, вводящее в искушение создание преисподней, увечье стесняло или беспокоило не более, чем нагота — то есть совсем никак. Он не только, будто нарочно, выставил колено вперёд, но вчера даже со смехом отказался от перевязки. Усевшись, демон тут же передвинулся, опираясь спиной на стену и упёршись в раму кровати мощной звериной лапой, которой заканчивалась целая нога. Вопросительно наклонил голову и намекающе похлопал по постели рядом с собой. Макото осторожно сел боком на самый краешек, и его талию тут же захлестнул гибкий хвост с пушистой кисточкой на конце. Неторопливо обвился и легонько потянул. От ощущения этой конечности, тёплой и покрытой коротким гладким мехом, притёршейся к коже под задравшейся майкой, юноша смутился ещё сильнее, но послушно передвинулся. Под руководством хвоста он оказался сидящим рядом с возвышающимся над ним демоном, практически у него под мышкой. Джей-сан неторопливо подгрёб его ещё поближе крылом, обнимая за плечи, и расслабил хвост, улёгшийся на бёдра Макото чуть ниже края боксеров. На фоне слегка смугловатого и неловкого человеческого тела безупречная белая кожа, шелковистая шерсть и скользнувшие по бедру кончики перьев выглядели ещё прекраснее. — Ну-ну, не смущайся так сильно, Мако-чан, — подбородка коснулась ладонь, побуждая его посмотреть в лицо демону, ободряюще улыбающемуся. — Нам предстоит ещё куда более интимный контакт, мм? Так как, хочешь поговорить? Или позавтракать? — на последней фразе демон улыбнулся шире, в его глазах засверкали смешливые искры. Пальцы демона опустились с его подбородка вниз, скользнув вдоль его руки, накрыв его ладонь своей и уложив как раз на то бедро, которое… Ххах, на бедро той ноги, над которой Макото уже потрудился вчера. Юноша распахнул глаза шире и уставился на их руки, пальцы которых только на несколько сантиметров не дотягивались до края раны. В груди гулко бухало сердце. — Д-джей-сан, — он нервно облизнулся, с трудом поднял взгляд и обшарил им лицо эрцгерцога Преисподней. Ответный взгляд демона был наполнен теплом и юмором. Кажется, это невозможное создание… дразнило его, как в какой-нибудь анимешке популярный ученик мог бы прижать кабедоном к стене школьного коридора симпатичную девчонку из соседнего класса, чтобы позвать её в кино. Он выдернул свою руку из-под ладони Джея так, словно касание к бедру демона было обжигающим. В какой-то мере так оно и было. Скрестив руки на груди и сверля собеседника взглядом, Макото отчеканил: — Я. Никогда. Не завтракаю. А в этой ситуации особенно. — И отчего же? — тонкая бровь заинтересованно выгнулась вставшей на хвост змеёй, усмешка начала сползать с большого рта, оставляя серьёзный и заинтересованный вид. Впрочем, кто знает, что творилось в голове демона на самом деле — Макото просто не понимал того, кто с великолепной небрежностью согласился подставить свою плоть под чужие зубы, а теперь использовал это как повод… пофлиртовать? пошутить? или, что более вероятно, поиздеваться. В конце концов, какое дело могло быть могущественному и прекрасному демону до человеческого сопливого мальчишки, кроме заключённого контракта и его души? — Объясни мне, Мако-чан. Я не умею читать мысли, мне нужны слова. — Собираешься выжимать их из меня? — прошипел Макото. До него самого, его мыслей и мнения никогда никому не было дела. Всем нужно было только, чтобы он исполнял удобную для них роль. Пай-мальчика. Прилежного ученика. Контрактора, готового заплатить душой за желание. Он поймал себя на том, что всё-таки выплюнул эти мысли вслух. Впрочем, если демону нужно от него выполнение контракта, пусть терпит и его срывы. Джей издал невнятный звук и не стал протестовать, когда он раздражённо отвернулся. Только притянул его к себе ближе, положив ладони на плечи. Макото почувствовал невесомое прикосновение к макушке, и демон проговорил прямо над ухом: — Я ещё вчера упоминал, что ты незауряден. Меня мало кто способен призвать, и то, что ты сумел в таком возрасте… Мако-чан, ты можешь гордиться своей решимостью. И ты мне интересен как личность. — Ну да, где владыка Преисподней, а где обычный японский школьник, — буркнул Макото. — Пф. Ну, если верить вашим штампам анимэ, так японские школьники куда опаснее и непредсказуемее любого демона. А если серьёзно, в этой шутке много правды. Да, сейчас ты — только расстроенный и напуганный человеческий мальчишка. Но в тебе чувствуется потенциал. Стержень, который мало в ком есть. — …Правда? — Макото покосился на демона через плечо. — Мм. Ты решился отдать свою душу в наши руки не из-за мелких подростковых проблем, ведь так? Нашёл в себе смелость высказать мне такое необычное желание. Претворяешь его в жизнь, не колеблясь. Сидишь вот в моих объятьях, зная, чем именно закончится наш контракт. Ты ведь не забыл? — …Нет. Я помню. Я… н-немного боюсь того, чем всё закончится. Смерти. Того, что будет потом, если оно будет, — Макото качнулся назад, ощущая через майку теплоту кожи и стук сердца в груди демона. — Но это мой собственный выбор — и я рад, что на мой призыв прилетел не какой-нибудь там свинорылый урод, а именно ты, Джей-сан. Если уж я решил вручить свою душу Аду, так лучше уж не мелкой сошке, а настоящему герцогу, а? — Неплохо, Мако-чан. Так и надо. Не плыть по течению, а самому шагнуть вперёд с гордо поднятой головой, — одна рука демона легла на его грудь, замыкая объятие. Вторая исчезла только для того, чтобы взъерошить его волосы. — Умница. И это одна из причин, почему я хочу выполнить твой контракт наилучшим образом, почему хочу понять и готов выслушать. Юноша вздохнул. — Я вряд ли смогу сейчас остановиться быстро, если начну, и тогда опоздаю в школу. А ещё буду слишком отвлечён, чтобы от её посещения вообще был толк. — А так он есть? — Конечно. Пока мы не закончили, я не могу позволить никаких подозрений, что у меня что-то изменилось. Не могу предсказать, что случится, если брошу школу, и родители или учителя сунутся сюда. И не хочу, чтобы нам мешали. — Ммм… Логично. Тогда тебе, наверно, пора собираться? А всё остальное после твоих занятий, обычный японский школьник. — И после выполнения домашнего задания, — въедливо уточнил Макото. Демон согласно фыркнул в его короткие волосы и подпихнул его в спину: — Пф, тогда иди одевайся, а я вернусь к своей роли подкроватного монстра. Правда, какого-то неправильного. — Почему неправильного? — Макото закатил глаза. Ну, вот и как бояться Джей-сана, когда он вместо запугивания или надменности такую ерунду болтает? — Потому что вместо того, чтобы хватать ребёнка за высунутую из-под одеяла пятку, утаскивать в подкроватье и там хрустеть его косточками, я позволяю этому дитя вытащить себя наверх и слопать, м? Макото, успевший сделать несколько шагов к гардеробу за школьной формой, прищурился, оценивая тёмный клубок смутного вожделения, свернувшийся в животе от этих слов — и рискнул поддразнить демона в ответ: — Ну, рано или поздно контракт будет выполнен, и тогда ты всё же восстановишь справедливость и заполучишь меня со всеми потрохами, ведь так? — повернул он голову к Джею и усмехнулся. От сказанного им самим этот клубок увеличился в размере и запульсировал. Глядя на чудное создание, сидящее посреди его смятой постели, Макото чувствовал, как страх постепенно, по капле переплавляется в предвкушение. Да. Этот демон более чем достоин того, чтобы поставить точку в его печальной истории. Несколько секунд они смотрели друг на друга, потом Джей-сан торжественно произнёс: — Обязательно. Я уделю тебе всё внимание, которого ты заслуживаешь. У Макото перехватило дыхание. Вопреки здравому смыслу, это обещание показалось ему тёплым и ласковым, как объятия матери, которые он перестал получать уже давно. Как хвост и рука самого демона, совсем недавно обхватывавшие его поперёк тела, осторожно, но плотно. Оно прозвучало как понимание, как принятие и поддержка. Макото кивнул, отвернулся и достал из шкафа вешалку со школьной формой. Когда он вернулся к кровати, поправляя воротник рубашки, постель была заправлена, так, чтобы покрывало спускалось почти до пола, и совершенно пуста. Подумав, он взял одну из подушек и сунул её под кровать. — О. В этом нет необходимости, но всё равно спасибо, — и подушка утянулась в глубину. — Так я пошёл, Джей-сан? — Хорошей учёбы, Мако-чан.

%%%%%%%

Несмотря на отказ от предложения герцога Ада позавтракать, ученик третьего класса старшей школы Тачибана Макото всё равно был рассеян весь день. Впрочем, его академических знаний и привычки к тщательности в учёбе хватало на то, чтобы на автомате строчить объяснения учителей, записывать заданное на дом и даже вполне пристойно решить задачу по физике, когда его вызвали к доске. Но всё равно, воспоминания о том, кто и что ждёт его дома, в некоторые моменты делали школьную рутину несколько сюрреалистичной. Макото смотрел на учителей, на суетящихся или сосредоточенно шуршащих ручками школьников и не мог не задаваться вопросом — как бы вот эти обычные люди отреагировали на Джей-сана, особенно, зная, кто он и что он такое? Паника, шок, недоумение, отвращение, ненависть… как сильно Макото уже отличался от них, что перспектива вернуться домой и снова встретиться с демоном наполняла его вместо этого нетерпением, любопытством и возбуждением? Хах… В кои-то веки ноги несли его домой сами. — Я дома, Джей-сан. — С возвращением, Мако-чан, — махнул ему рукой герцог ада, высунувшийся из-под кровати по пояс, разложивший прямо на полу какие-то бумаги и черкавший в одной из них. — Надеюсь, не возражаешь, я позаимствовал тут пару мелочей. Нужно было кое-что записать, чтобы не забыть. Подойдя поближе, Макото увидел какие-то списки и тексты, состоящие полностью из кандзи… Хотя он опознавал едва четверть знаков, и те складывались в бессмыслицу. Любопытно. — Бумагу и ручки? Без проблем, только предупреждай, если закончатся. А что, в Преисподней своя письменность? — поинтересовался он, вешая школьную сумку на стул и расстёгивая пиджак. — А? Пф, нет, те же языки, что и у вас. Это китайский, причём зашифрованный. Юноша кивнул с пониманием. Если просто китайский текст попроще у него были минимальные шансы разобрать, то шифр — увольте! — Ничего, что ты вылез днём? — Я на контракте, и пока он не завершится, видеть и слышать меня можешь только ты. А если кто другой зайдёт, я успею убраться с дороги до того, как об меня споткнутся. Что ж, это было полезно знать. Закончив переодеваться, Макото жестом предложил демону перебраться на кровать и подал руку, когда Джей-сан слегка потерял равновесие в процессе. Свои бумаги демон собрал в стопку и сложил на углу стола, ближнем к кровати. Макото замялся, не зная толком, как именно продолжить общение. Он о стольком хотел спросить демона, и конечно же, между ними было ещё и… это. Честно, вчера на волне того, что у него действительно получилось призвать демона, юноша не особо церемонился — ни озвучивая своё условие заключения контракта, ни, кхм, в процессе получения того, что так легко согласился дать ему Джей-сан. Но сегодня эйфория спала, и он не чувствовал себя и вполовину так уверенно. И ещё… ещё он не знал, будет ли правильно потребовать продолжения вчерашнего прямо? Окольно напомнить о выполнении контракта? Попросить разрешения? Приступить к делу без всяких прелюдий вообще?.. Макото покосился на демона, снова на краткий момент залипнув взглядом на вожделенной коленке, где гладкость кожи уступала место неровным волокнам плоти… Ах! Это всё его смущало и одновременно будило спящие желания. Как подтверждение последнего, его желудок заурчал, и Джей-сан весело хмыкнул. Макото порозовел, но встретил его взгляд. — Время обеда, Мако-чан? — вскинул бровь демон и приглашающе развёл руки. — Д-да, — он сглотнул и собрался с духом. — Да, Джей-сан, я был бы рад, ммм, поесть. Подойдя к кровати под внимательным и доброжелательным взглядом, Макото опустился перед ней на колени. Прикоснулся к краю раны, обводя её пальцами. Вскинул взгляд, прикусил губу и, поколебавшись, спросил: — Для тебя… это очень больно? — Ох, малыш. Только человек может задать этот вопрос с таким беспокойством, — демон положил руку на его макушку и взъерошил волосы. — Кушай. Всё будет в порядке. Рука налилась тяжестью, подталкивая его склониться ближе к пленительному зрелищу. Что ж, Джей-сан определённо не возражал против продолжения. Так что Макото неторопливо припал губами к тёплой коже у самого края раны. Сдвинулся ниже и лизнул, скользнув языком по округлости сустава и тут же нащупав неровную, отдающую металлом поверхность обнажённых мышц. Сомкнул зубы на краю, сжал и потянул. Сверху прозвучал громкий выдох с намёком на стон, но пальцы в волосах даже не дрогнули. Макото стиснул зубы сильнее, ощущая, как расходится под ними плоть. Последней поддалась кожа, сначала прорвавшись местами, а затем уже разползшись полностью, позволив Макото торопливо проглотить трофей. Крови не было — демонический владыка ещё вчера лениво отмахнулся, что не собирается ни убирать бардак в виде луж крови сам, ни напрягать этим его. Демону было проще не дать крови течь вообще, превращая её в собственных жилах во что-то вроде плотного желе. Но она всё же оттеняла вкус трапезы. Вкус, от которого Макото ощущал себя почти пьяным. Голову вело, внизу живота тянуло, наливаясь жаром, и каждый вздох или еле слышное постанывание демона, каждое сокращение и расслабление мышц под губами и языком Макото отзывались взволнованными мурашками, спускающимися вдоль хребта. Спустя несколько укусов он почувствовал, как пальцы в волосах сжались, слегка царапнув скальп. Макото поднял взгляд. Скулы Джей-сана окрасились бледно-розовым румянцем, делая его ещё прекраснее. — Хммм… Тебе так неудобно, вон как голову заворачивать приходится, — решил демон. — Погоди, сейчас лягу. Джей-сан неторопливо устроился на правом боку, выставив левое колено вперёд, так что подниматься вверх вдоль внешней стороны бедра стало действительно удобнее. — А, спасибо, — бормотнул Макото, не в силах оторваться от трапезы надолго, и потëрся о ещё нетронутое место щекой, тут же запустив туда зубы как следует. Его довольный стон сплëлся с более низким голосом герцога. С некоторым трудом проглотив довольно крупный кусок, Макото поспешно поймал взгляд демона. — Я слишком поторопился? — Хааах, нет, просто я не хочу сегодня прятать от тебя реакцию. — На боль? — предположил он. — В том числе, — Джей-сан практически мурлыкнул, тут же подперев щëку ладонью и оглядев его почти насмешливо, — но это не только боль, и отреагировал тут не только я. У тебя встал, Мако-чан. Макото вспыхнул, заслоняя руками топорщившиеся домашние штаны. Улыбка и полуприкрытые глаза демона, практически облизавшего его взглядом, вызвали острый стыд, от которого он возбудился ещё больше. Ах, как неловко! Джей-сан торжествующе растянул губы, потянулся свободной рукой к зияющей ране на своëм бедре и запустил в неё пальцы. Сжал их и потянул, отрывая тонкую полоску кожи и мышц, немного запрокинув голову и исторгая из своего горла чувственный стон. Макото тяжело дышал, глядя на всë это, как громом поражённый. — Скажи «а-а-а», — интимным бархатным полушëпотом попросил демон и вложил оторванный кусочек в его послушно приоткрывшийся рот. Протолкнул глубже, побуждая сглотнуть, и погладил пальцами его язык. Потом влажная от его слюны рука отстранилась и снова легла на белокожее бедро… нет, между бёдер, потирая там. Джей-сан снова застонал и изогнул ладонь, так что между пальцев промелькнуло что-то более тëмное… А! Демон совершенно бесстыдно оглаживал собственный член. Макото распахнул глаза, и израненное бедро под его взглядом отодвинулось, показывая всю длину ствола, контрастно розового на фоне бледной кожи. Пальцы снова пробежались вдоль него и приподнялись, полностью открывая довольно крупный и совершенно точно возбуждённый половой орган. Джей низко засмеялся: — Ха-ха, видел бы ты себя сейчас, Ма-ко-то! Юноша содрогнулся от того, как герцог ада перекатывал каждый слог его имени во рту. Закрыл глаза, сделал глубокий вдох и мысленным пинком заставил себя собраться. А потом протянул руку и положил ладонь поверх раны, следуя примеру самого демона. — Значит, не только боль? — с этими словами он согнул пальцы и нажал, плавно, но сильно, впиваясь ими глубоко в обнажённые мышцы, до самой твëрдости кости — и внимательно взглядом отследил реакцию. По телу демона прошла дрожь, он застонал громче и сложил своë подвижное лицо в гримаску боли и удовольствия, но не попытался отстраниться или остановить Макото. Опустив глаза ниже, юноша заметил, что рука демона снова сжалась на стволе, а на головке мерцала крохотная капля. Сказать честно, самого Макото заводило ощущение влажной тёплой плоти, в которую он забрался пальцами, и вид слегка исказившегося лица — это он вырвал из уст демона столь сладкий стон и заставил его так свести брови и почти зажмуриться! Ладно… Ладно. Если Джей-сан может ещё и удовольствие при этом получить, тем лучше. Макото потянул, заслоняя вид демонического члена зрелищем развороченной раны, высвободил пальцы и широко лизнул, а потом решительно продолжил трапезу. Только теперь он помогал себе руками и невольно поглядывал на ритмично движущееся чуть ниже предплечье демона, подстраивая свои усилия к этому ритму. А когда ему не требовались обе руки, свободной ладонью оглаживал выше — от выступающей косточки таза поперёк живота к ямочке пупка, а оттуда вниз, к паху. Эти движения получались немного неловкими — ему никогда не приходилось ласкать кого-то другого, но Джей-сан при этом стонал с отчётливым одобрением. Юноша, несмотря на свою инаковость, не был полным профаном в получении чувственного удовольствия. Здесь он отличался от других подростков разве что объектами и зрелищами, используемыми как источник вдохновения, предпочитая свои смутные фантазии, иллюстрации в анатомическом атласе или же очередной подобранный им раздавленный трупик сбитой на дороге зверушки или птицы. Правда, восстанавливать свою первую, уничтоженную отцом коллекцию Макото не смел, вместо этого уважительно хороня останки этих невинных созданий и мысленно благодаря их за доставленные ему искры удовольствия. Но сегодня… на этот раз возбуждение было острым, жарким и накатывало на него неостановимой волной — ему даже не требовалось касаться себя! …Туго натянутая розоватая плёнка оторвалась, обнажая часть сливочно-белой бедренной кости с наружной стороны. С внутренней стороны бедра плоть пока была нетронута, обещая продление удовольствия. Макото длинными мазками вылизал поверхность раны — и гладкость кости, и скользкие, пахнущие металлом волокна мышц — а потом прижался к ней щекой, любуясь лицом демона. Два глаза цвета летнего неба и третий, тёмно-розовый, были закрыты, переносица наморщена, безупречная нижняя губа чуть прикушена, показывая намёк на впечатляющий набор зубов — вот уж кто мог бы сожрать кого угодно с костями. Наконец, Джей-сан соизволил приоткрыть глаза, томно и чувственно. С низким смешком встретился с ним взглядом и потянулся рукой, обхватив ладонью его плечо. — Иди сюда, ко мне, — позвал герцог, уже обеими руками затягивая Макото на себя. Юноша был слишком возбуждён, чтобы сопротивляться, и быстро оказался в объятиях крыльев и хвоста. Одна рука прокралась между их телами, отдёрнув пояс его штанов и огладив возбуждение Макото. Другой ладонью демон погладил его щёку, горящую сейчас больше от желания, но и от смущения тоже. Скользнул вдоль угла челюсти на затылок и притянул его ближе, ближе, пока нервно облизывающийся Макото не коснулся кончиком языка губ Джей-сана. Длинный, влажный язык вторгся в его рот, обвившись вокруг его собственного. Одновременно с этим демон продолжил ласки внизу, сжав их стволы вместе и мерно двигая рукой. Ахх! Как стыдно-то! Джей хихикнул в его рот и произнёс своим бархатным тоном: — Поцелуй меня в ответ, не стесняйся! Я даже готов подсластить сделку, ммм? Мышцы челюстей демона перекатились пару раз, и тут же он высунул язык, лизнув полуоткрытый рот Макото. Металлический вкус резко усилился, и юноша скосил глаза ниже — а! губы Джея отливали багрянцем. Его глаза смеялись, и Макото тряхнул головой, разгоняя на момент дымку удовольствия и просто греясь тем, как легко этот могущественный демон принимал его вот таким, возбуждающимся от крови, и боли, и увечий. Джей-сан нетерпеливо надул губы — легкомысленный бесстыдник! — и Макото поспешил накрыть их своими. Во рту демона было ещё больше смеси слюны и крови (для него!), и юноша присосался к нему, сминая, исследуя и присваивая эти влажные глубины, вкус которых был для него слаще манны небесной! Края длиннющего языка, отвечающего лаской на ласку, ощущались неровными. Джей прикусил себе язык и позволил крови литься? Аххх! Макото в восторге сжал плечи демона, дрожа, лаская и позволяя ласкать себя, и еле удерживался от того, чтобы самому прикусить этот скользкий, длинный и истекающий кровью отросток. Демон углубил поцелуй, сжал руку на его естестве до лёгкой боли, затылок обожгли булавочные уколы от ногтей — когтей? — и юноша с громким стоном излился. Фейерверки перед его глазами были лучшим ощущением в его жизни до этого самого момента — и он хотел, жаждал, алкал большего. Много большего. Обессиленный, Макото обмяк в объятиях демона, сделавшего ещё пару движений рукой и тоже напрягшегося, добавляя к липкой лужице семени между ними. Дымка удовольствия постепенно отступала, но пока она не успела обнажить утёсы стыдливости неопытного подростка, он мог ещё немного понежиться. Побыть там, где он чувствовал себя счастливым. Где он чувствовал себя — собой.