Спаси-Себя-Сам для обгрызенного демона

— А где Ло Бинхэ? […] — Разве ты не запираешь его в дровяном сарае всякий раз после того, как подвесишь его и изобьёшь? Мосян Тунсю, «Система-спаси-себя-сам для главного злодея» — Я тут недавно пытался припомнить смертные грехи. Алчность, зависть, чревоугодие… занудство, ирония… — Ну, я почти уверена, что ирония — не смертный грех. — А я почти уверен, что ещё какой. — Похоть, — сказала она. — Похоть — смертный грех. — И порка. — Я бы поместила похоть и порку в одну категорию. — А я бы порку выделил отдельно. Итак, что там у нас получилось? Алчность, зависть, чревоугодие, занудство, ирония, похоть и порка. Кассандра Клэр, «Город потерянных душ»

Его Мако-чан прижимался к нему, пряча лицо на плече и комкая пальцами до треска покрывало кровати. Джей вздохнул и потёр ладонью напряжённую худую спину между лопатками. На языке вертелось язвительное «А я предупреждал», но демон сдержался — его юному ученику и так было сейчас несладко. Наконец, мальчишка неразборчиво проворчал что-то и поднял голову. В его глазах медленно гас багровый отблеск… А. Типично демоническая реакция на обиду — жгучее желание порвать обидчиков на части, и, похоже, именно её Макото сейчас пришлось сдерживать. — …Спасибо, — пробормотал юноша, отводя глаза. — Без тебя я мог бы не сдержаться и натворить дел сгоряча. — Ну, у меня и самого когти чесались, пока я всё это дерьмо в твой адрес выслушивал, — самокритично признался Джей. — Так и хотелось отправить их всех искупать накопившиеся грехи перед тобой в Море Агонии прямо сейчас. — Ты много слышал? — мальчишка слегка порозовел. — У меня чуткий слух, Мако-чан, — он демонстративно пошевелил ушами, заставив ученика покоситься на них с искрой веселья в глазах, впрочем, тут же погасшей. — Да уж… но в наш контракт это не входит, и ты сам говорил, что с посторонними тебе общаться противопоказано. — Лазейку найти можно было. В конце концов, спровоцировать их на что-то большее, чем обливание помоями, и затем убрать как помеху выполнению контракта… Или ещё проще, помочь сделать всё нужное тебе — там барьер, сям заклинание, и вуаля! Они оказались бы в твоей власти целиком и полностью. Он небрежно помахал рукой, иллюстрируя то, с какой лёгкостью можно было разобраться с кучкой жалких людишек, вызвавших неудовольствие и посмевших обидеть его лягушонка. Макото сосредоточенно нахмурился, обдумывая его реплику, но после качнул головой: — Спасибо за предложение, но нет. По крайней мере, не сегодня. Я… слишком зол сейчас и могу сделать что-то, о чём пожалею после. Так что лучше остыть, а потом уже спланировать, что делать с этими… — он явно затруднялся в выборе слов, и демон поспешил помочь. — Недоносками? Ублюдками? Мерзавцами и сволочами? Отборными отбросами человеческой расы? — оскалился Джей, сыпля вариантами и подмечая, как постепенно оживают глаза Мако-чана, а уголок его рта ползёт вверх. — Всё это вместе взятое и кучка дерьма поверх как вишенка на торте, — подытожил юноша, почти смеясь. Вот и славно. Хотя в сердце самого демона кольнуло — ведь в отсечённой напророченной ветви он сам обошёлся с Макото не намного лучше. Да и впереди, если малыш согласится на его предложение или хотя бы не станет упираться — уроки становления демоном будут жёсткими и даже жестокими. Как-то ещё будет относиться к нему Эм после всего этого?.. Глазастый мальчишка прижал его переносицу пальцами, разглаживая хмурую морщинку, и парой вопросов побудил озвучить эти размышления — только чтобы разбить их в пух и прах: — Не ерунди, наставник, ты совсем не похож на них. Да, ты можешь быть жесток — но не просто так. У тебя есть цели, есть причины быть жестоким. Чтоб в вашем котле их не было — ну, это была бы фантастика! И главное, ты осознаёшь, понимаешь и даже специально обдумываешь последствия своих поступков для себя и других… Вот, я понял, почему так сильно злюсь на них, но с пониманием отношусь к тебе. Ты действуешь сообразно своей природе, профессии и… окружающей среде, что ли? Как-то так. И мне ли не знать, каково это, когда изнутри поднимается эта жгучая страсть к разрушению — ты ещё хорошо себя контролируешь, между прочим. А вот эти твари в человеческом обличье — они по недомыслию и ради собственного удобства пытаются устроить филиал Ада здесь, среди невинных и уязвимых людей! Это имело смысл, хотя и не успокаивало до конца, и Джей раздумчиво кивнул, прикусив губу клыком. Макото тем временем совсем разошёлся, оживлённо жестикулируя и тыкая пальцем ему в грудь. — И ещё, то, что ты был в той развилке жесток именно ко мне — ну так я уже успел понять, что там и тогда твои планы были намеренно саморазрушительны. И даже тогда, Джей, даже в той ситуации я наверняка не только ненавидел тебя, ведь так? — …Да, Мако-чан. Мы оба друг друга опасались, любили и ненавидели одновременно. И я не уверен до конца, что мы сможем избежать этой грани отношений совсем. Мальчишка плюхнулся на него, грудь к груди, прижавшись щекой к плечу. Позыркал испытующе своими снова чёрными глазами, щекотно водя по его коже пальцами, потом положил ладони на его плечи и снова заговорил: — Должно получиться. Что касается, кхм, удовольствий, у тебя моё разрешение уже есть. Забрав с собой, ты станешь моим наставником и опекуном совсем всерьёз, и будешь иметь полное право устраивать всё, что нужно, чтобы преподать мне необходимые жизненные уроки. Ну, чтобы я с другими потом не облажался и не влип в куда большие неприятности. Ты ведь упоминал мне что-то такое?.. Джей согласно хмыкнул, слегка позабавленный тем, что Мако-чан повторяет его же мысли по этому поводу. — И вообще, поскольку ты мне тоже разрешил, то даже если я на что-то такое разозлюсь… Ты же не откажешь мне в удовольствии, так? Юноша навис над ним и облизнулся с самым хищным видом, и они оба синхронно ухмыльнулись. Да, это тоже было верно. И хорошо, что Мако-чан осознаёт и проговаривает это сейчас, пока они ещё не зашли настолько далеко, чтобы споткнуться о какую-нибудь подростковую обиду. — Возможно, не сразу, в зависимости от обстоятельств. Но возможность помучить меня вволю у тебя будет, да, — Джей пристроил ладони на выпуклой пятой точке мальчишки. Тот распахнул глаза с видом только что получившего подарок (видимо, вспомнил обещанное ещё со вчера, на что демон и надеялся), повилял попой и расплылся в улыбке. — И как учитель ты имеешь право наказать меня за ошибки, так, чтобы впечаталось, да?.. — почти промурлыкал Макото, дождался его позабавленного кивка и продолжил с преувеличенным пафосом, — Ах, наставник, я был таким плохим мальчиком! — И что же такого нехорошего ты натворил? — Джей охотно подхватил игру. — Я был очень, очень непочтителен и долго-долго не доставлял учителю заслуженного и желаемого удовольствия. — Хмм, действительно. Ты до сих пор меня не трахнул, да, — с самым серьёзным видом покивал головой Джей, — и даже минет оттягивал до последнего, как нехорошо. — Ммм. А ещё, — доверительно шепнул Мако-чан ему на ушко, — я плохо кушаю. Учителю часто приходится мне напоминать пообедать или поужинать, и вот, посмотри! Мальчишка театрально указал на его пах, весело блестя глазами. Джей послушно оглядел свой наполовину отъеденный прибор. — Видишь, я даже не доел предложенную мне в прошлый раз порцию! Это совсем уж никуда не годится! — Да-а, за такое пренебрежение своим здоровьем и благополучием ты, и правда, заслуживаешь наказания. Кажется, тебя срочно нужно отшлёпать, а, Мако-чан? Мальчишка согласно угукнул и спрятал довольное лицо у него на плече, обнимаясь. Немного помолчал и серьёзным тоном добавил: — Отвлеки меня, Джей. Хочу, чтобы в голове никаких мыслей не осталось. Только я, ты и твои большие ладони… — ещё немного подумав, мальчишка хихикнул и добавил, — хотя я не уверен, что такое мягкое наказание окажется действенным. Я та-ак капризен в том, что, когда и сколько кушаю! Учителю наверняка придётся ещё не раз утруждать себя попытками оздоровить мою диету! — Значит, буду трудиться, пока меня не удовлетворит результат, и при необходимости повторять урок, — заключил Джей, легонько хлопнул по заду, обтянутому школьными брюками и скомандовал. — Скидывай одёжку. Совсем. Сегодня она тебе уже не пригодится. Раз уж тебя отправили отбывать домашний арест со мной, воспользуюсь этим шансом по полной. Макото послушно поднялся на ноги и расстегнул ремень брюк, картинно закатывая глаза.

%%%%%%%

Отвлечься на Джея оказалось действительно хорошей идеей. Его предложение помощи было очень трогательным, а прояснение сомнений Эрцгерцога Ада насчёт будущего позволило Макото развеять их и для себя. Юноша даже начал бы подозревать небольшую манипуляцию — крючочек, подсунутый Джеем ради этой самой цели и напрашивания на комплименты — если бы не чувствовал от своего демона реальный дискомфорт. А так… так он только окончательно уверился в том, что готов принять предложение Джея. Оставалось только признаться, но это было лучше делать не в таком запале, а с чувством, толком и расстановкой. А пока можно было подурачиться, отыграв непослушного ученика — и наслаждаться результатом. Причём не только по-демонически, но и… Макото знал себя достаточно, чтобы понимать, почему у него телесные наказания вызывали такую ностальгию. В детстве им с Нобору прилетало за шалости и проступки поровну — обычно это был шлепок-другой по заднице, а в серьёзных случаях в дело шёл сложенный вдвое отцовский ремень. Но вот после того, как инаковость Макото открылась, из его жизни моментально улетучились не только любые проявления привязанности и самые обычные случайные прикосновения, но даже и такие наказания. А Нобору временами ещё и завидовал этому, идиот. Нет, сейчас Макото понимал, что родителям наверняка стало кошмарно неловко его шлёпать или пороть, как только они заметили его нестандартную реакцию на это. Вот как прикажете поднимать руку при воспитании собственного ребёнка, если у него от этого появляется, извините, стояк? Но то сейчас и только логически. А тогда это стало только ещё одним болезненным признаком, что к нему дома относятся с отвращением. С такой брезгливостью, что не хотят пачкать об него руки даже для того, чтобы наказать. Сколько лет прошло с тех пор?.. Пять, шесть? Этот шрам на душе болел и сейчас. И потому вчерашнее предложение Джея отшлёпать пробуждало в нём не только начинающего демона, довольно предвкушающего острые ощущения, но и недолюбленного ребёнка, жаждущего прикосновений — в любой форме. И такое наказание было для него символом принятия. Того, что Джей берёт на себя ответственность за его воспитание. Что его демону не всё равно, как он себя ведёт, что наставник готов указывать ему на ошибки и бережно направлять на более правильный путь, вразумляя… а хоть и через горящую задницу! Прямой маршрут до головы, между прочим, доказанный веками применения, хех! Так что, пока Макото торопливо скидывал с себя парадную одежду и убирал её в шкаф, у него не только разгоралось пламя внизу живота от ощущения пристального взгляда и предвкушения, но и ёкало сердце. И он был этому рад. Тому, что сохраняет в себе это чисто человеческое. Что может не потерять вот этот кусочек себя даже на пороге Преисподней. А потом он повернулся к кровати лицом, и кое-как принявший вертикальное положение Джей смерил его, облачённого лишь в собственную кожу и подаренный браслет-чётки, внимательным и одобрительным взглядом. Его член тут же дёрнулся, а пожар внутри разгорелся сильнее. Демон усмехнулся и взмахнул ладонью, одним движением пальцев выманивая из стоящей под столом коробки с рукоделием длинный ярко-красный плетёный шнур… Хм, он выглядел довольно прочным и жёстким. Демон собирался выпороть Макото им? Оказалось, что нет, Джей намеревался опробовать на нём кое-что ещё. Подозвав к кровати, он велел Макото развернуться и сложить руки за спиной. Так, чтобы пальцы каждой руки почти касались локтя другой. Немного повозившись, ослабляя браслет и сдвигая его ближе к локтю, демон плотно оплёл сведённые вместе предплечья Макото шнуром, петля за петлёй, узел за узлом. Это не было слишком туго, и связанные руки не выворачивали плечи, зато бусины-костяшки оказались как раз под пальцами. Макото повернулся обратно, испытующе поводя плечами и натягивая узлы. Похоже, Джей очень хорошо умел связывать, в том числе и для постельных игр — юноша легко мог представить себе, как герцог крутит его, связанного, так и сяк, трахая и мучая по своему усмотрению — и это только сильнее разгоняло кровь в жилах. Демон ловко прощупал и промял его мышцы на плечах и торсе, командуя расслабиться или напрячься по-всякому, в итоге удовлетворённо кивнув. Потом покосился себе через плечо, как-то по-хитрому свернул крылья — и они совсем исчезли из виду, как и не было. — Магия, Мако-чан, — позабавленно подмигнул ярко-голубой глаз. — они только мешались бы. Так, ладно, если бы у меня сейчас были колени, я перегнул бы тебя через них и отшлёпал так, но… — демон пожал плечами, а потом хитро прищурился, — думаю, нам обоим понравится, что я придумал вместо этого. Джей улёгся вдоль кровати на спину, подпихнув подушки под голову и плечи, и невозмутимо направил и помог Макото сесть на себя верхом, только задом наперёд — а следом и лечь грудью и щекой на кровать, поджав колени и выставляя, кхм, будущий объект экзекуции на обозрение и аккурат под руки демона. От осознания того, что именно сейчас видит Джей, щёки пекло ещё сильнее. А наставник ещё и огладил этак собственнически его тыл и бёдра, пробормотав «отменные яблочки!» — Хэй! — слегка смущённо воскликнул Макото. — какие ещё яблочки, я же не романтичная девица, чтобы меня всякими такими… сравнениями соблазнять. Связанные за спиной руки ограничивали свободу движения, но он хотя бы сумел покрутить в воздухе пальцами. — В Китае эту часть тела и вовсе персиком называют, причём независимо от пола, — глубокомысленно заявил Джей, легонько ущипнув его за зад сбоку, — разве что сорта, так сказать, разные… Но если тебе не нравится эта метафора, тогда… О! Симпатичные барабанчики, так руки и чешутся сыграть на них, ммм? Смешливый флирт сопровождался вдумчивым ощупыванием этих самых «барабанчиков», и Макото нетерпеливо поёрзал, прижимаясь полувставшим членом к животу Джея. — Только учти, Мако-чан, что раз уж мы договорились, играть я буду по-демонически. И насчёт стоп-слова можешь даже не надеяться — остановлюсь, когда сам сочту нужным, — дождавшись от него на всё согласного «Угу», демон продолжил. — Так что, покричишь для меня, или прикусишь что-нибудь заранее? Макото не беспокоился относительно того, что их могут услышать — Джей давно уже объяснил ему о наложенном им на комнату изолирующем и рассеивающем внимание барьере, чтобы их лишний раз не беспокоили. И он знал, что его демону доставляют удовольствие издаваемые им во время секса звуки. Так что он после недолгого раздумья решил: — Пожалуй, что и покричу. — Умничка. А если будешь очень уж немелодичен или излишне громок, то твой сладкий ротик всегда можно заткнуть хвостом. — Не боишься, что я его перекушу? Джей прыснул от абсурдности вопроса. Ну да, чтобы он — и чего-то такого боялся? И действительно, следующая реплика демона подтвердила полное отсутствие смущения по этому поводу: — Пф! Перекусишь — получишь награду. Вкусную. Я тебя тогда прямо обкусанным концом и отымею, правда, пока ещё не решил, с какой стороны. Так что перекусывай, сколько влезет, аха. Наставник подкрепил свои слова, пощекотав мошонку Макото, а когда он от неожиданности снова поёрзал, на его зад обрушился первый звонкий шлепок. Не слишком болезненный, так что он только резко вдохнул, но обжигающе жаркий. — Расслабься, Мако-чан, и сосредоточься на ощущениях, — мурлыкнул демон, оглаживая шлёпнутое место, — раз уж ты хочешь, чтобы я тебя отвлёк… …И все посторонние мысли действительно постепенно вышибло из головы Макото, оставив его плавиться и вибрировать, пока Джей играл на нём целую симфонию. Звонкие шлепки, вкрадчивые поглаживания, щипки, нажатия и всё прочее, приходившее в голову демону, следовало неровному ритму с неожиданными паузами. Поэтому для Макото очередное ощущение снова и снова становилось сюрпризом, обжигающим кожу, щекочущим нервы и вырывающим из его горла самые разнообразные звуки — вздохи и ахи, стоны, поскуливание и шипение. А ещё был шорох покрывала, которое он сминал, ёрзая и дёргаясь. И довольное урчание Джея, перемежающееся похвалами, заставляющими юношу румяниться. Первый вскрик Макото издал, когда Джей пустил в ход когти, сжав половинку его зада в ладони и неторопливо впившись кончиками пальцев в плоть. Ощущение слегка горящей от шлепков задницы оттенили уколы острой боли, он почувствовал, как его кожа слегка расходится под этими безжалостными когтями — и не сдержал крика, хотя скорее от восторга и накатившей волны удовольствия, чем от боли самой по себе. К запаху взаимного возбуждения примешался оттенок его собственной крови, и Макото глубоко вдохнул, впитывая весь терпкий и сытный букет. Давление на его зад исчезло, и подушечки пальцев бережно стёрли вытекшие из проколов капельки, только чтобы сзади послышалось бесстыдное влажное хлюпанье — Джей, кажется, обсосал окровавленные пальцы. Аввв! Если сначала обжигающие ощущения тут же стихали, то по мере разогрева — во всех смыслах — зад Макото стал напоминать костёр, в котором подёрнутые пеплом угли взвивались искрами и языками пламени не то что от каждого касания, но от любого движения воздуха. Да и зажатый между животами член ощущался прутом металла, раскалённого докрасна от сладкого и жаркого трения. Юноша упоённо скулил, всхлипывал и вскрикивал, почти не переставая, в паузах успевая только сморгнуть капельки слёз и хватануть шершавый воздух. Джей очередной раз ухватил его за полупопие, сжимая и оттягивая его вбок. Макото вцепился пальцами в костяшки браслета, вжимая их в напрягшиеся мышцы у локтя и подавляя дрожь. Он судорожно попытался сдержать наливающийся огнём комок внизу живота, но вдоль расщелины прошлись прохладные от слюны пальцы, настойчиво нажимая и поддразнивая края ануса — и его пах взорвался волной удовольствия. Сквозь звенящую пелену белого шума он почувствовал, как те же самые пальцы ухватили его за яички, оттягивая мошонку и пережимая её основание. Жар окатил тело юноши и схлынул, оставив его мокрым от испарины, тяжело дышащим и всё ещё возбуждённым до покалывания в члене. Джей отпустил его и легонько потрепал по нетронутой нижней части бёдер, как успокаивают норовистую лошадь. Макото сглотнул: под его животом отчётливо чувствовался не только его собственный, горящий от недополученного оргазма член, но и ещё одна продолговатая выпуклость. Более короткая (и кто в этом виноват, а?), но не менее напряжённая. — Д-джей, — его голос срывался от остатков прошившего тело удовольствия, — т-ты ведь ещё не з-закончил, да? — Ну что ты, Мако-чан, я всего лишь разогрел нас обоих, — промурлыкал его демон, — надеюсь, тебе понравилась эта… экзекуция? — Спрашиваешь! Так жарко и ярко… куда лучше, чем всё, что я пробовал сам украдкой, — Макото слегка поёрзал, впитывая томный жар в тылу, которым отзывалось каждое движение, и довольно вздохнул, — кажется, я зря гнал волну на современные человеческие практики. Или это из-за того, что ты так хорош? — Не буду отрицать своего профессионализма, малыш, — самодовольство в тоне Джея можно было черпать большой ложкой. Впрочем, он тут же съехал на поучающий тон, — но тут куда важнее доверительные отношения с партнёром. И то, что ты не контролируешь каждое движение, а потому ощущения тебя удивляют. Примерно, как с щекоткой. Вдоль бока еле ощутимо прошлись кончики пальцев и ткнулись между рёбрами, заставив Макото извиваться с непроизвольным смехом, тут же перешедшим в скулёж — от активных движений его задница вспыхнула огнём вся разом, как новогодняя ёлка. Сморгнув выступившие слёзы — хотя толку-то, его лицо и так было мокрым, как и приличный кусок покрывала под щекой — он взял себя в руки: — И-и что ты собираешься делать со мной теперь? — Ну, раз у меня тут перед глазами в обрамлении ярких щёчек прячется прелестный цветочек, я собираюсь заняться им вплотную и ску-ушать, — демон поддразнил его, потерев пальцем промежность. Макото дёрнулся, ощутив опасливо-предвкушающий холодок в животе — но не столько от ощущения, сколько от намёка, что Джей может захотеть съесть часть его тела. Аххх! Со смешком на такую острую реакцию демон заверил его, что будет есть исключительно фигурально… пока. И Макото на несколько секунд позволил себе помечтать, как и когда это будет. — Не раньше, чем ты привыкнешь к демоническому существованию и натренируешь болевой порог, — строго добавил наставник, — а пока только вот так… Сильные руки ухватились за его ноги, приподнимая и подтаскивая поближе к лицу Джея. Большие ладони легли на горящую кожу, разводя половинки зада и заставив его зашипеть и сжаться. А потом промежности коснулся длиннющий влажный язык, проскальзывая вверх-вниз. Макото охнул, но тут же мотнул головой от пришедшей в голову мысли и вяло попытался возмутиться: — Н-наставник, эт-то же… ххаах… негигие… нично! Неуж-жели… нггх… у тебя настолько… грязные вкусы… ахх! — Нет-нет, Мако-чан, за свою жизнь я хоть и нахлебался грязи, но так и не приучился любить её вкус, — иронично заметил Джей, — однако, мне не сложно сделать вот так… С очередным длинным влажным прикосновением юношу прошило — от дырочки ануса и глубоко внутрь живота — уже знакомым ощущением энергии демона. Очищающая техника? Судя по тому, что вслед за ней с энтузиазмом внутрь нырнул и сам язык (скользкий, длинный и растягивающий края, ох, как смущающе!), это было именно так. Пока Макото стонал под бесстыдно трахающим его языком, по спине змеёй скользнул хвост, щекоча загривок. Юноша запрокинул голову, шоркнув щекой по покрывалу, и кончик хвоста свесился прямо перед его лицом, щекоча щёки и губы. Джей на пару вдохов оторвался от своего занятия, чтобы низко рыкнуть: «Прикуси!», и Макото послушно приоткрыл рот и сомкнул челюсти на тонком хлысте хвоста над самой кисточкой. Под зубами ощущались ребристые позвонки, прикрытые плотными мышцами, тонкой кожей и короткой, гладкой, совсем не мешающей шёрсткой. Язык снова ввинтился между половинок его зада, немилосердно сжимаемого пальцами со вновь проклюнувшимися бритвенно-острыми когтями — и Макото замычал. Ему казалось, что с каждым движением, с каждым его раскалённым вдохом когти демона отрастают всё сильнее, впиваясь в плоть, в самую мякоть под уже проколотой кожей — и даже пылающая после многочисленных шлепков задница не могла замаскировать эти острые искры. Влажное распирающее ощущение, пульсирующее внутри, и короткие тёплые выдохи демона, трудящегося над его дырочкой, тоже только добавляли накала — и Макото потребовалось совсем немного времени, чтобы от очередной волны ощущений сжать челюсти изо всех сил — с закономерным итогом. Он машинально сглотнул оставшийся во рту кусочек хвоста, царапнувший горло изнутри сколом позвонка, хватанул воздух — и чуть не закашлялся от того, что его открытый рот немедленно оказался снова заткнут. Валяющаяся на покрывале кисточка уже не мешала Джею выполнить своё обещание и трахнуть его обкусанным концом хвоста! Юноша несколько раз подавился, скуля и хрипя, но всё же сумел поймать ритм и принять этот отросток в себя — а тот начал вбиваться внутрь неожиданно глубоко, по ощущениям, доставая едва ли не до самого желудка. Впрочем, в этой части хвост был тонок и не причинял очень уж большого неудобства. Ещё несколько придушенных вдохов, и хвост выскользнул почти полностью, дразня обкусанным краем язык, а сзади одна из сжимающих его ладоней разжалась, чтобы отвесить новый шлепок, звонкий и увесистый. От резкой волны жара, боли и удовольствия Макото снова дёрнулся, сжимаясь и снизу, и сверху. На этот раз под его зубами не захрустели кости, а щёлкнул лопнувший хрящ между позвонками под негромкий рычащий стон Джея. Такое обхождение — терзание задницы снаружи и изнутри и скармливание ему хвоста по кусочкам вперемешку с засовыванием его глубоко в глотку — возбуждало Макото всё сильнее и заставляло ворочаться внутри что-то хищное, довольное добычей. Да, если наставник будет каждый раз так вознаграждать его за подставленный зад, то совсем разбалует! Наконец, хвост исчез из его рта, тело снова подхватили сильные руки, заставляя податься ещё назад и вверх, опёршись на колени и улёгшись плечами на живот демона. Перед лицом Макото оказался торчащий и сочащийся возбуждением член Джея — точнее, полчлена — и юноша нетерпеливо втянул его в рот, облизав обнажённые волокна плоти. Демон довольно рыкнул и вернул ему любезность, обхватив его член влажным вибрирующим теплом рта и заглатывая без колебаний. Сзади в расслабленное, влажное от слюны отверстие толкнулся уполовиненный хвост, ввинчиваясь и раскачиваясь. Руки демона сжались на бёдрах юноши словно тиски, до синяков, приподнимая и снова опуская его в тесную глубину глотки. С шелестом выпростались снизу крылья, закутывая его как в кокон, вжимая его горячее тело в мощный торс, щекоча перьями связанные руки. Терпкие капельки возбуждения демона смешивались с его слюной, грозя пролиться фонтаном. У Макото мимоходом ёкнуло в сердце оттого, насколько тщательно Джей уделял ему внимание со всех сторон — но удовольствие и жар накатывали, смывая мысли. И он излился, мыча и с трудом сдерживаясь, чтобы не сжать челюсти снова — о таком они не договаривались — судорожно пытаясь притереться сильнее и втиснуться глубже. Наконец, поспешно сглатывая семя, которым в ответ обильно поделился с ним Джей. Как же это было хорошо! …Только утомительно до такой степени, что Макото соскользнул в сон ещё до того, как демон повернулся набок, уронил его на кровать, вытянул из его рта свой огрызок и сам снялся с его обмякающего члена. И уж подавно он не слышал и не чувствовал, как Владыка Ада с довольным мурчанием развязывает шнур, контрастно-алый на его смугловатой коже, растирает его натёртые руки и крутит обессиленное тело, как куклу, укладывая головой на подушку и укутывая одеялом.