Человек без имени

      Апрель 6 курса.       Сегодня он потеряный и озлобленный на мир юноша. Вчера был отстранёным и задумчивым. Барти не думал, что будет скучать по этому состоянию. Так сложно было смириться со своими чувствами. Как он, Барти Крауч-младший, выходец из священной чистокровной семьи, мог присмотреться к грязнокровке? Вообще он смотрел на это всё очень скептично. Симпатия — штука серьёзная и юноша с готовностью мог заявить, что никогда не испытывал подобного влечения. Влюбиться можно в человека, которого хорошо знаешь, который умный, расчётливый, хитрый, и вообще не Бернадетт Барнс. Она же глупая, странная, скрытная и такая привлекательная. Бернадетт Барнс брала внешностью, милым смехом и глазками-сапфирами. На такое поведётся кто угодно, поэтому Крауч успокаивал себя как мог. Это не любовь. Это просто симпатия. Он, в конце-концов, мужчина. Ну подумаешь, приглянулась девчонка с симпатичным личиком. С кем не бывает?       Дьявол, да с ним не бывает!       Друзья лишь качали головой и задавались вопросом, как же их старый-добрый Барти смог так вляпаться? Нет, он им не всё рассказал, духу не хватило. Парень не то что вслух, но в мыслях не готов был в этом признаться. А у ребят была вполне правдоподобная версия. Мол, так и так, они разговорились, девушка сама попросила помочь ей с учёбой, ну а он слишком джентльмен, чтобы отказывать. Таким же путём у неё оказался и свитер, после чего пути разбежались. Регулус только кивнул на рассказ, а Эван недоверчиво прищурился. Как будто бы всё понял, но читать мысли Барти, увы, не мог.       Он, немного стыдясь своей трусости, просто избегал девушку всё это время. Теперь юноша даже не реагировал на её выпады во время уроков. Девушка, как будто только и делала, что вела себя вызывающе. Она и громко смеялась, и ярко радовалась, когда хвалили за правильный ответ. Один раз, как бы случайно, толкнула плечом, проходя мимо, и шепнула подлость на ухо. Он не успел ничего сказать, она уже ускакала к подружкам и что-то весело защебетала. Слова «И где признания в моей правоте?» застряли в голове и повторялись из раза в раз. Надежды на то, что алкоголь сотрёт её воспоминания, разбились с дребезгом прямо об плитку пола Хогвартса, куда он от неожиданности уронил книги. Ещё и таким рассеянным стал.       А потом Барти пришёл к выводу, что, пытаясь не обращать на неё внимание, он только стал зацикливаться на чужих действиях. Пытаясь полностью избавиться, он умножил наблюдение вдвое. Теперь его раздражали все, кто крутился около Барнс. Как же это бесит.       Но он никогда не приближался. Никогда не пытался завести разговор. Барнс бросала на него ехидные взгляды, это чувствовалось даже спиной. Но Барти упорно игнорировал все её попытки, хотя бы пересечься взглядами. Да ни за что!       Обычный вечер он мог провести с такими же мыслями. Регулус и Эван фанатично обсуждали деяния тёмного Лорда. Обычно Барти тоже к ним присоединялся, но в последнее время редко болтал на эту тему. Крауч устало глядел в потолок, не желая учиться. Совсем скоро нужно будет идти на обход. Сегодня дальний сектор, не повезло, вернётся не скоро.       Коридоры пусты, луна светит, и ни звука, лишь его шаги. Всё как обычно. Барти шёл спокойно, даже со скучающим видом. Ну что может произойти в Хогвартсе в такое время? Вот, поймал третьекурсника с Когтеврана, надавал подзатыльников и отправил со снятыми баллами в гостиную. Ничего такого.       Выходя из-за угла, как всегда бесшумно, он заметил девчонку, что с опущенной головой, из стороны в сторону ходила около стены и что-то бормотала себе под нос. Барти, даже со своим слухом, не смог разлечить чего лепетала она. Знакомые белые волосы были заплетены в высокий хвост, а некоторые волоски выпадали и оседали на лице. Её обычная школьная форма, а в руках болтались какие-то ботинки. Что-то знакомое. В голове у Крауча мгновенно зашевелились шестерёнки. Ну точно, тут же Выручай-комната.       Вот и на стене начали появляться завитки и знакомые очертания двери. И что ей нужно тут в такое время? Нового учителя нашла?       Эта мысль отозвалась противной остротой в груди и он невольно поморщился. Появилось какое-то странное презрение к ней, что замолкло на курсе пятом. Странное хлипкое ощущение, что навязчиво скрутило грудную клетку. Девчонка спокойно стояла, не замечая парня, что казалось, стоял прямо перед ней.       Он не думал, просто хотел пойти за ней. Она и не заметила, как тень парня скользнула за двери. Барти присел на корточки около какого-то шкафа. Удивительно, как сильно переменилась комната. Она была огромной, а в самой середине большая площадь занята льдом. Небольшие бортики совсем не прикрывали и в принципе, у него достаточно сильный обзор. Пол был застелен каким-то странным махровым материалом. По углам практически ничего не было. Только по другую сторону шкафа точно что-то было, раз девушка ушла за него.       Пока он рассматривал помещение, которое было таким непривычным, Барнс успела выйти в довольно странной чёрной форме. Одежда обтягивала её тело из-за чего Барти как-то стыдливо отвёл взгляд, будто он невольно стал свидетелем чего-то интимного. Собственно, как ему думается, так и было. В комнате по странному холодно. Да в принципе здесь всё странно и непривычно!       Всё, что он сейчас делает немного не нормально. Крауч понимал, что подобная слежка может считаться чем-то незаконным и подозрительным. Да и вообще не культурно и не этично следить за девушкой! Даже за такой, как Барнс. Такой интересной, непонятной, опять же, странно привлекательной и влекущей. Мерлин, эта девчонка была права, он от неё без ума.       Что будет, если он сейчас появится и подойдёт лицом к лицу? Сто процентов испуг, визг и как минимум пощёчина. Всё в стиле Барнс. Её не хотелось пугать или мучать, наоборот, обнять и защитить. Унести далеко, чтобы вся шумиха прошла мимо. А зная нрав и умение быть на слуху, девчонка будет постоянно мелькать и дразнить пожирателей. Уж кто-кто, а она точно.       Она каталась просто превосходно. Двигалась так плавно, без излишних движений, всё отточено до мастерства. Её фигура всё время мелькала на белом фоне. Если бы не чёрная форма, может и сливалась бы. Она будто одинокая снежинка, что летает по воздуху и ищет своих подружек. Но никого нет и снежинка одиноко оседает на холодную землю. Так и она, с особой точностью подпрыгнула, но не смогла хорошо приземлиться и упала на лёд, распластавшись в форме ангела, только на животе. Он видел, как её голый кулак с силой ударил по льду, а из горла вырвался недовольный глухой выкрик.       Впервые наблюдал за такой Барнс. Сосредоточенной и серьёзной. Конечно, на занятиях она была почти такой же, но всё же капелька расслаблености в её позе была. Сейчас же Барнс хмурила брови в недовольстве к себе и вечно кусала нижнюю губу. Она не может справиться с поставленной задачей и исправно подчёркивает недочёты и пытается бороться с этим. Девушка из раза в раз заходит на прыжок и всё же получается выполнить элемент.       Барти с замиранием сердца наблюдает за её попытками, жмётся к стене и морщится на каждое её падение. Он за квиддичем так не наблюдает, как за её манипуляциями. Словно сердце оставливается на несколько секунд со словами: «Сейчас подожди, слишком переживаю». Так глупо, но так чудесно. Барти впервые видит подобное. Кажется, даже то, что он видел полтора года назад была не настолько тревожно и прекрасно, как сейчас. Никогда бы не подумал, что ему понравится подобное.       Юноша не знает, сколько просидел в своём укрытии, сколько Барнс каталась, но его ноги заметно затекли, а разгорячённые щёки девушки говорили о многом. Она устало покатилась к бортику, а Барти так и хотелось выскочить, захлопать, сделать хоть что-нибудь, чтобы она поняла, насколько он впечатлён. Насколько она сейчас прекрасна в его глазах. Крауч даже не мог подобрать больше эпитетов, лишь «чудесно», «превосходно», «шедевр». Сердце учащенно билось в груди, заставляя его щёки гореть от накала.       И что, вот сейчас она уйдёт и всё закончится? Эта атмосфера чуда раствориться. Действительно, он словно попал в новогоднюю сказку, о которой в детстве рассказывала ему мама. Неужели Барти вновь испытал эти неописуемые ощущения? Удивительно, что она смогла передать их в апреле.       Девушка вышла из-за угла уже переодетая в школьную форму. Лишь её щёки выдавали то, что сейчас происходило. Они были такого же цвета, как и форма львиного факультета. Нос точно также покраснел из-за холода. Девушка старалась привести волосы в нормальное состояние и вертелась около зеркала. Барти так и хотелось выйти и заговорить, но нет же. Это слишком глупо, тем более он признает, что следил за ней, а значит и что-то чувствует. Ну уж нет, не дождётся! Тем более в таком состоянии она не должна его застать. Юноша всё ещё находился под сильным впечатлением и готов был согласиться на всё что угодно, что та скажет. Мерлин, о чём он думает!       — Кто бы ты ни был, я тебя заметила, — неуверенный голос послышался совсем близко. Крауч зажмурил глаза и одними губами сказал ругательства. По голосу было заметно, что она сильно переживает и боится.       Барти прикинул варианты и решил, что ему удастся сказать что-нибудь в своё оправдание. Как же всё тупо, нельзя было даже идти за ней. Сейчас он будет выглядеть просто ужасно, глупо и по-скотски, ведь не каждый парень следит за девушкой. Так только маньяки делают. Он уже морально готовился к стыдливому разоблачению. Ноги ныли ужасно, что лишь описывало — он просидел так часы.       Девушка как будто немного расслабленно выдохнула, когда увидела его фигуру. Вероятно, она до сих пор не видит в нём опасности. Но затем её губы плотно сжались, а брови нахмурились настолько, что соеденились.       — Что ты здесь делал? — строго произнесла девушка, складывая руки на груди. А что собственно ответить?       — Да так, — ему удалось принять самое невозмутимое выражение лица. Даже удивительно. Руки также сложил на груди, а после, облокотился плечом о тот самый шкаф, — У меня дежурство, хожу, отправляю малолеток по гостиным, а тут вижу — ты.       И в его словах было столько невозмутимости, что Барнс впала в ступор. Как можно из провинившегося сделать себя в строгого наблюдателя? Девушка удивлённо хлопала ресницами, а Крауч невольно отдал себе пару подзатыльников, ведь сердце потянуло какой-то неприятной ноющей болью.       — То есть, увидел меня и решил проследить и молча наблюдать? — оскорбленно пробормотала девушка.       — Отчасти да, — он, будто скучая, перевел взгляд на свои руки. С виду уверенный, а внутри всё тряслось от стыда и недовольства. Вообще да, всё именно так.       — Ну ты и маньяк, — пробормотала девушка, немного неловко ведя плечом и отводя взгляд на пол, на свои кроссовки.       — Извини, — резко вырвалось из него. Но это было так тихо и неуверенно, что девушка посчитала, будто ей это послышалось, — Оно… само как-то. Не хотел тебя тревожить.       Он говорил это абсолютно искренне, что даже не свойственно ему. Это было так легко и одновременно сложно произносить. Так просто стало после сказанного и так тяжело ждать ответа. Девушка, казалось, совсем остолбенела от подобного порыва. Но на самом деле внутри неё всё поплыло от приятного тёплого чувства.       — Ты что-то хотел сказать? — нет, несмотря на приятные ощущения, Бернадетт не собиралась так просто отпускать парня. В её бы время, его уже за статью можно было бы посадить. Но почему-то сейчас она не чувствовала от него угрозы. И вдруг это стало подбивать её на небольшие издёвки.       — Нет, — он пожал плечами, возвращая маску безразличия. Какое-то странное ощущение поднялось к груди Барти уже не контролировал свои слова, — Вообще, тебе бы баллы снять за прогулки в позднее время.       На лице появилась лёгкая усмешка, хотя внутри были мысли, ну какие к дьяволу баллы? Серьёзно? После всего, что здесь произошло, он опять заводит эту шарманку? Даже сам Барти был как-то недоволен своими действиями, но его будто заставляли всё это говорить.       Девушка же явно опешила от подобного заявления и даже раскрыла рот, но после вспоминала, что это она тут должна возмущаться. Щёки и шея начали покрываться красными пятнами, что не ушло от внимания Крауча. Это забавная особенность веселила — она чуть что сразу краснеет. Вне зависимости, что выбило из колеи.       — Крауч, наглеешь! — громко прошипела Барнс, делая шаг вперёд. В глазах загорелся огонёк нахальства, ей бы стоило остановиться, но ничего не могла с собой поделать, — Для кого эта показушность? Ни твоих змей, ни… здесь нет.       Она всё же воздержалась от упоминания родителей, понимая, что это максимально запретная зона для Крауча и повторить прошлый раз совсем не хотелось.       — Не говорила бы ты о подобном, Барнс, — резко поднялась злость к ней, и тело постепенно забывало ту эйфорию от её действий. Теперь появилось раздражение, с едва заметным разочарованием. Всё же, можно было и нормально поговорить, но нет, им же необходимо достать друг друга!       Бернадетт же, казалось, вовсе не смутилась подобного состояния. Она была расслабленна, с согнутыми руками на груди. Девушка вздёрнула подбородок к верху и с вызовом взглянула на него. В глазах была странная надменность. В глубине же обида и расстройство, что вновь так всё обернулось.       — Что ты мне сделаешь, Крауч. Убьёшь? — с насмешкой произнесла она, не понимая, насколько далеко заходит. Крауч не понимал, почему ей так легко бросать в других подобные обвинения. Или это только ему?       — Не беси меня, Барнс, — прошипел юноша, не понимая собственных чувств. То она ему нравится, то бесит, то разочаровывает, сейчас вообще появилось какое-то странное резкое желание, которое он никак не мог расшифровать.       — Что будет?       Её смеющийся голос лишь выбил из колеи. Расстояние, которое и так между ними было смехотворным, сократилось до минимума. Крауч, совсем не контролируя своих действий, пошёл на неё, при этом сжал в руках красный галстук и накрутил себе на руку. Девушка, под чужим телом, ударилась об стену и заметно поморщилась от неприятных ощущений. У Барти в груди почувствовался укол вины, ему даже стало немного стыдно. Сейчас она была слишком близко и всё из-за него. Бледное лицо глядело на него с немым укором и лёгким страхом. Сердце его забилось бешено из-за непонятных ощущений, что мигом наплыли с волной.       — Ну давай же, Крауч, — с дрожащими от страха губами произнесла девушка. Как бы она его сейчас не дразнила, страшно было ужасно, но остановиться не могла, уже слишком далеко зашла.       Барти остановился, но вовсе не отодвинулся. Стоял также близко, держал её галстук, заставляя её голову подняться и смотреть на него ровно. Девушка прерывисто дышала, уж не знал почему. Но в его голове будто бы всё помутнилось. Она такая красивая сейчас, такая безобидная и напуганная. Как ему сейчас что-то говорить? Как он может такое делать с девушкой, от которой он буквально без ума? На подкорке сознания всплыли детские воспоминания, где отец, не стыдясь и не спрашивая, целовал его мать при нем, а та возмущалась. Вот что он точно знал, что отец любил маму, но редко прислушивался к ней. От подобных мыслей Барти поморщился и заметил тупое ожидание в глазах девушки, что абсолютно не понимала, что Крауч собирается делать. А что будет, если он попробует? Парень настолько опустошён и разочарован, что хочет это сделать. Уже плевать, все его предрассудки разбились, словно стекло. Он сломан и не знает, что делать дальше. Дальше надо набирать новые убеждения.       — Можно? — всё это время он неотрывно смотрел на бледные губы. Краем глаза он заметил нахмуренные брови, а затем услышал удар дерева об плитку. Она выронила палочку. Ему бы забраться подальше, понять, что твориться в чужой голове.       В глазах у Бернадетт было лёгкое недоверие, но все маски слетели и теперь бушевала куча эмоций. В её голове словно произошёл взрыв и ноги вот-вот подкосятся. Это обычный вопрос, который, вообще-то, должен быть базовым, вызвал у неё столько чувств, что приятный узел завязался внизу живота. Она будто забыла как дышать, а в груди начало нарастать странное трепетание.       Уже плевать на принципы, ей так хотелось этого. Плевать на установки, даже если она пожалеет об этом мгновенно. Даже если завтра будет ненавидеть себя за этот порыв, всё равно сделает это. Но что самое главное, в карих глазах она видела тоже самое. Эти же мысли точь-в-точь.       Барти и не заметил, как её ладони легли ему на обе щёки, оставляя приятную прохладу от ледяных пальцев. Она быстро подтянулась, закрыла глаза и коснулась губами его. Крауч впал в ступор, насколько её действия были нежными и аккуратными. Он разжал руку, в которой всё ещё был намотан красный галстук, и переместил её чуть ниже, едва касаясь талии. В груди сердце готово было выпрыгнуть и, готов поспорить, у девушки творилось тоже самое. Она уверенно, но всё же с толикой осторожности, действовала, углубляя поцелуй. Барти старался не отставать, но с лёгким уколом ревности осознавал, что опыта у неё побольше.       Все мысли разбегались, в конце-концов, он решил сконцентрироваться только на девушке, что готова была упасть, если бы Барти её не придерживал. Её холодные ладони становились теплее, но он даже не замечал подобного, хотелось продолжать и незаканчивать. Как далеко они готовы зайти сейчас?       Будто бы прочитав его мысли, девушка отстранилась и посмотрела ему в глаза. Сапфиры искали в карих те же мысли, что и преследовали её саму. К счастью, они были солидарны друг с другом и оба это понимали.       Им надо нормально поговорить. Сейчас, а не откладывать на потом.