Часть 2
26 сентября 2025 г., 10:36
1 глава: Ебанные письма
Письмо из пергамента? Моветон!
Дайте лучше папирус!
©Какой-то египтянин наркоман
После того как ныне Дадли рассказал о своей "прошлой" жизни Дима сидел на краю дивана, всё ещё не веря, что теперь он — в теле Гарри Поттера. В руках он держал конверт с печатью Хогвартса, который словно приговор висел перед ним. — Чёрт, — пробормотал ныне Гарри, — какое же это говно — получать письма, которые меняют жизнь. Особенно, когда ты не просил никуда попадать. Он разорвал конверт, достал письмо и начал читать. Инструкции, список вещей, что брать с собой, предупреждения о правилах и магических тонкостях. Всё это звучало чуждо и странно. — Магия, школа, пророчества... — усмехнулся он. — Да пошло всё это к чёрту. Я сам решу, как жить. — Ты собираешься идти? Или будешь тут сидеть и ждать, пока всё само решится? — сказал Григорий — Пойду, — ответил Гарри, — но по-своему. Не по их правилам. Он встал, подошёл к чулану и начал собирать вещи. Он выбрал удобную футболку, вместо волшебной палочки — нож, который всегда носил с собой в прошлом мире. — Пусть маги делают свою хренотень, — подумал он, — а я буду делать свою хренотень. —Дима…тьфу ты! Гарри, а я тут подумал, а ты сможешь колдовать? Ну вдруг там магия это энергия души? — Сомневающимся голосом сказал Дадли. —Блять…если это так то….АХУЕННО! — радостно сказал Гарри. — Я тогда не буду разбираться с ебанным Волди! —А, ну кстати да! Ахуенно! Но может лучше проверить? — Все еще сомневался Дадли. —Ну да, это верно. Вдруг магия это физическая энергия, которая берется из какого-то особого органа в теле? Вряд ли конечно но возможность есть. — Согласился с ним Дима. —Можете, не говорить это слово? Пожалуйста? — Процедил сквозь зубы Вернон. —А? Да конечно! Сделаем тогда слово заменитель, там например…ээээ бля Дад не помнишь в каком году открыли Темную Материю? — Согласился Дима и спросил Дадли. —В 60-х годах. Щас если что 90-е года. — Погордился Дадли своей эрудицией. —Во! Вот тогда темная материя это будет заменителем, вот того слова, что не любит дядя Вернон. — Придумал Дима. —Мхмхм…Хорошо, вы хотя бы адекватные…не то что Гарри в прошлом. — По мрачнел Вернон. —А? В смысле? — Произнесли перерожденцы синхронно. — Хаа…это долгая история, но если кратко, Гарри был хулиганьем, котов задирал, стены разрисовывал и другим вандализмом занимался. И ладно если бы на этом и закончилось, но нет! Еще вот эта вот магия черт её бери! То взлетал Гарри, приходилось с крыши снимать, то занавески жег и ладно если бы это было все, но нет! Он еще и странным сам по себе был! В шесть лет, что-то звякнуло у него в голове, так он стал в чулане жить! А мы ведь ему комнату сделали! Второй же спальни не было, вторая спальня это считай была комната Дадли, просто очень большая, что большинство места не была занята, ну и что бы как то её использовать, мы сделали из свободного места новую комнату, и заселили туда тебя Гарри! Но, не понятно из-за чего ты стал жить в чулане! — Вздыхал Вернон. — А ведь, мы тебя заставляли переехать в ту комнату! Но ты в никакую не хотел! Тц! — Разгорячился Вернон. —Вернон, дорогой не нервничай! Ты забыл что тебе доктор сказал? Никаких нервов! Не хватало тебе еще с инфарктом на койку лечь! — Обнимала Петунья Вернона. Гарри и Дадли посмотрели друг на друга. —Прав был Снейп, Гарри тупой…причем слишком. — Вздохнул Дима ныне попавший в тушу Гарри. — Мне аж тридцать восемь было, а я всё ещё верил, что если достаточно громко крикнуть «ахалай-махалай», то что-нибудь да получится, — с горькой иронией произнёс он, глядя в пустоту. — А этот... местный... в одиннадцать лет уже вовсю хулиганил так, что у меня в его годы и в мыслях не было. Мы в одиннадцать на великах гоняли и в «нэнси-дрю» играли, а он... котов мучал. Эх. — Да ладно тебе, — хлопнул его по плечу Дадли-Григорий. — Мы тоже тоже не ангелы были. Помнишь, в тридцать лет на корпоративе устроили битву на офисных стульях? Кабину лифта чуть не разнесли. Так что не заливай. Просто у него... методы другие были. И возможности. — Это не методы, Гриш, это признаки будущего серийного маньяка, — мрачно заметил Гарри-Дима. — Нам-то хоть на место краски ставили и за лифт из зарплаты вычли. А он... А с ним что делали? — Он обернулся к Дурслям. Вернон вздохнул ещё тяжелее. — Что делали... Водили к психологам. Дорогим. Которые разводили руками и говорили про «буйную фантазию» и «потребность во внимании». А потом он как-то услышал и больше ни в какую не шёл. Устраивал такие истерики, что соседи вызывали полицию. В итоге... смирились. Перестали бороться. Просто старались, чтобы он не угробил себя и не спалил дом. Молчание повисло в воздухе ещё более гнетущее. Два 38-летних мужика, застрявших в телах детей, осознавали, что их предшественник был не просто неуравновешенным ребёнком, а настоящим стихийным бедствием, с которым две обычные, не готовые к такому люди, пытались справиться как могли. И проиграли. — Ладно, — первым нарушил тишину Гарри, потирая виски. — Значит, так. Нам по тридцать восемь. Мы не дети. Мы адекватные, вменяемые... в общем и целом... взрослые люди. Значит, и вести мы себя будем соответственно. Письмо это мы уже, считай, получили. Значит, надо решать, что с этим делать. И главное — как не спалить этот дом до тла, пока я не научусь контролировать... это всё. Он беспомощно махнул рукой, на себя и окружающий мир. — Вернон, — Петунья обняла мужа за руку. — Они... они же говорят вполне разумно. По-взрослому. Может... может, правда всё будет по-другому? Вернон Дурсль, глава семейства, посмотрел на двух «мальчиков». Один с глазами старше, чем должны быть у ребёнка, и смотрел на него не с вызовом, а с усталым пониманием. Другой... его родной сын, с тем же взрослым, оценивающим взглядом. — Ладно, — капитулировал он. — Но одно условие. Никакой... тёмной материи... в доме. Совсем. Если будете экспериментировать — только на улице. И подальше от моей машины. Договорились? Два сорокалетних дядьки в обличье детей кивнули с полной серьёзностью. — Договорились. Честное пионерское, — сказал Гарри. — Ага, — поддержал Дадли. — Только на пустыре. Повисла пауза. Два взрослых мужчины в детских телах и две пары взрослых глаз, смотрящих на них с осторожной надеждой, молча изучали друг друга. — Ладно, — наконец сказал Гарри, ломая тишину. — С письмом и правилами разобрались. Теперь самый главный вопрос. Дадли... то есть, Гриша, ты врезал очень дельную мысль насчёт магии. Так что первым делом — диагностика. Нужно проверить, есть ли у меня вообще этот... дар, или я сейчас чисто физически не способен на всё это. — И как ты собрался это делать? — скептически хмыкнул Вернон. — Снова вазочки испытывать на прочность? — Нет, — Гарри покачал головой, его лицо стало сосредоточенным, каким оно бывало в прошлой жизни при решении сложной задачи на работе. — Эмпирический метод не сработал. Нужен другой подход. Если магия — это энергия, её нужно почувствовать. Я помню, в каком-то старом фильме про кунг-фу... монахи, так вот, они медитировали, чтобы ощутить свою внутреннюю энергию, ци она называлась. Может, и здесь сработает? — Медитация? — Петунья смотрела на него как на сумасшедшего. — Гарри, дорогой, ты уверен? Может, просто подождать, когда само проявится? — Нет, тётя Петунья, — твёрдо ответил он. — Если оно проявится само, как в прошлый раз, это будет пожар, потоп или я на люстре повисну. Я не хочу так. Я хочу попытаться взять это под контроль. Сразу. Осознанно. Гриша, ты со мной? Подстрахуешь? Дадли-Григорий тут же встал в стойку «к бою готов», как будто они снова были в парке и готовились к какой-нибудь дурашливой потасовке. — Конечно, братан. Я рядом. Сделаю искусственное дыхание, если что. По взрослому, так по взрослому. — Вернон, может, лучше не надо? — забеспокоилась Петунья, сжимая его руку. Вернон вздохнул, глядя на решительные лица «мальчиков». — Нет. Пусть пробует. По-взрослому. Только, ради всего святого, не здесь. В гостиной хороший персидский ковёр. Идите на задний двор. На траву. Там и падать мягче. Через пару минут Гарри сидел в позе лотоса посреди аккуратно подстриженного газона Дурслей. Выглядело это максимально нелепо: тощее одинацителетнее тело в мешковатой одежде, пытающееся принять позу продвинутого йога. — Так... — он закрыл глаза. — Концентрация... Дыхание... Очищение разума от всего лишнего... Чувствовать течение энергии внутри... — Ты как там? — прошептал Дадли, сидя на корточках в двух метрах от него. — Уже чувствуешь потоки тёмной материи? — Гриш, молчи, — сквозь зубы проговорил Гарри, не открывая глаз. — Ты сбиваешь мой дзен. Я пытаюсь найти свою внутреннюю... сущность... или что-то в этом роде. Он дышал глубже, пытаясь повторить всё, что когда-то видел в плохо переведённых статьях в интернете. Представить энергию, текущую по жилам. Свет внутри себя. Искал хоть что-то, хоть малейшую искорку, отличающуюся от обычного серого ощущения собственного тела. Сначала ничего. Пустота. Лёгкий ветерок, щебет птиц и далёкий гул машин с улицы. А потом... Что-то ёкнуло. Словно далёкий-далёкий выключатель щёлкнул в самой глубине его черепа. Не больно, но неожиданно. Он инстинктивно внутренне сфокусировался на этом ощущении. И словно провалился. Звуки мира — голос Дадли, птицы, машины — ушли в никуда, превратились в глухой, далёкий гул, как будто его голову окунули в воду. Перед закрытыми веками поплыли не цвета, а странные, абстрактные узоры, похожие на схемы или руны. Он почувствовал лёгкое головокружение, будто его куда-то закручивает. — Гарри? — голос Дадли прозвучал как будто из другого конца туннеля. — Ты как? У тебя аж пот на лбу выступил. Может, хватит? Но Гарри его уже почти не слышал. Его сознание затягивало в эту воронку из света и странных символов. Он попытался сопротивляться, отшатнуться внутренне, но было поздно. Его последней внятной мыслью было: «Ой, всё...» А потом его тело внезапно обмякло и безжизненно завалилось на бок на мягкую траву газона Дурслей. — ДИМА! — заорал Дадли-Григорий, вскакивая и забыв все правила конспирации. Он бросился к неподвижному телу друга, хватая его за плечи и тряся. — Дима, ты чего? Очнись! Не пугай меня так, тёмная материя тебя в дурку! Но Гарри не реагировал. Он был в отключке. Его сознание ушло вглубь себя, в самое ядро той самой магии, которую он так отчаянно пытался найти. Дадли, паникуя, оглянулся на дом, потом на своего бесчувственного друга. Схватив его под мышки, он, кряхтя от непривычной тяжести (ведь теперь он был в теле упитанного ребёнка), потащил Гарри обратно к дому, к испуганным лицам Дурслей, уже выглянувшим в дверь. — Он... он в отрубе! — выдавил он, запыхавшись. — Медитировал и... бах! Отрубился! Тащите его на диван! Быстро!
