Гарри Поттер и чё за хуйня на его рабочем месте?

2 глава: Магия как она есть

Поднимите люди взгляды в космос

©Марлины-Космос

Сознание Гарри не было черным. Оно было ослепительно-белым, безграничным и пустым, если не считать одного-единственного, поразительного пятна. Он стоял босыми ногами по щиколотку в золотистой пшенице, что простиралась до самого горизонта этого призрачного мира. Он знал — каждая соломина была его памятью. Вкус оладушков из прошлого утра, скрип качелей в одесском парке, лицо Анны, корпоратив тридцатилетия... всё было здесь, в этом бесконечном море. А в центре этого мира возвышался трон. Не из мрамора или золота, а из грубого, серого бетона советских панелек, с узнаваемыми очертаниями балконов и окнами-бойницами. На этом урбанистическом монолите сидел Скелет. Не жуткий, а... нейтральный. Просто кости, сидящие в позе вечного ожидания. И в его грудной клетке, там, где должно было быть сердце, пульсировал не ровным, алым, а переливающимся, живым светом огромный Кристалл. Он был похож на застывшую вселенную: глубокий, бархатисто-зелёный, как его новые глаза, пронизанный яркими, пламенеющими прожилками оранжевого — цвета апельсинов, тёплого асфальта после одесского ливня и того дурацкого оранжевого свитера. Его личный Псевдо-Философский Камень. Гарри посмотрел на свои руки. Они были не детскими. Он поймал прядь волос — длинных, рыжих, заплетенных в тугую косу. Он был собой. Настоящим. Тридцативосьмилетний Дима в облике своего двадцатипятилетнего «фембойного» я. — Ну что ж, — его голос прозвучал странно громко в звенящей тишине. — Значит, так ты выглядишь изнутри. Привет, душа. Скучно тут у тебя. И камушек у тебя... пёстренький. Он сделал шаг к трону. Пшеница шелестела, напоминая о тысячах утраченных дней. Он наклонился, взял в ладонь одну соломину. В мозгу тут же пронесся обрывок: он, лет десяти, разбивает коленку, катаясь на роликах. Боль была странно настоящей, но далёкой, как по телевизору. — Интересный способ хранить инфу, — пробормотал он, отпуская травинку. — Неудобно, зато с душой. Его цель была перед ним. Этот странный, двуцветный кристалл. Источник всего. Причина его попадалово. Он подошел вплотную к трону. Скелет не шелохнулся, пустые глазницы смотрели куда-то в бесконечность. Гарри замер, заглядывая в грудную клетку. Камень пульсировал, и с каждым его всплеском по полю пробегала лёгкая рябь, словно от ветра. — Ладно, — выдохнул он. — Давай познакомимся. Он медленно, почти с благоговением, протянул руку, intent прикоснуться к камню. Кончики его пальцев были в сантиметре от переливающейся поверхности, когда... ВЖЖЖ! Его отбросило невидимой силой. Не больно, но сильно и решительно, словно оттолкнули два мощных магнита одноименными полюсами. Он кувыркнулся назад, примяв целый сноп пшеницы-воспоминаний о скучных офисных встречах. — Ага, — произнёс он, поднимаясь и отряхиваясь. — Не хочешь по-хорошему? Значит, будет по-плохому. Я тридцать восемь лет прожил, меня так просто не возьмёшь. Он снова подошёл, сжал кулаки и сосредоточился не на самом камне, а на ощущении, что шло от него. На той энергии, что оттолкнула его. Он представил её не стеной, а... потоком. Рекой. И мысленно попытался не толкнуть её назад, а влиться в её течение. На этот раз сопротивления не было. Его сознание словно просочилось внутрь. И его окружил звук. Нет, не звук. Вибрация. Гулкая, вселенская, низкочастотная, исходящая от самого камня. Она была похожа на аккорд, сыгранный одновременно на миллионе разных инструментов, — от грома и до звона самой маленькой стеклянной бусины. Это был голос магии. Голос его магии. И он его понял. Это не было знанием заклинаний. Это было пониманием принципа. Ощущением огромной, дремлющей силы, которая была частью него, как рука или нога. Силы, которая просто ждёт. Ждёт команды. Ждёт воли. Он мысленно потянулся к ней, не чтобы ударить, а чтобы... прикоснуться. Словно протянул руку, чтобы погладить спящего зверя. И в ответ камень вспыхнул. Яростный, ослепительный каскад зелёно-оранжевого света ударил ему прямо в лоб, в мозг, в самое нутро. Он не видел картинок, не слышал голосов. Он ощутил. Он ощутил каждую клеточку своего физического тела, лежащего на диване в гостиной Дурслей. Ощутил, как по нервам бегут крошечные искры. Ощутил лёгкое головокружение Григория, сидящего рядом на полу. Ощутил тяжёлое, тревожное биение сердца Вернона за стенкой и тихий плач Петуньи на кухне. А потом его сознание вынесло к поверхности. К пруду перед домом. Он увидел — не глазами, а каким-то внутренним зрением — большую лягушку, сидящую на кувшинке. И в нём родился простой, детский, непреодолимый импульс: Заставить её подпрыгнуть. Он не произносил слов. Не делал пассов руками в этом внутреннем мире. Он просто захотел этого. Всей силой своего намерения, подпитанного энергией того странного камня. В реальном мире, на пруду Дурслей, лягушка внезапно и мощно подпрыгнула на метр вверх, бестолково забарахталась в воздухе и с громким шлепком плюхнулась обратно в воду. А в белом мире его сознания Гарри-Дима снова отлетел к трону, чувствуя, как из него вышибли всю энергию, словно воздух из мяча. Он тяжело дышал, уставившись на потухший, снова лишь мерцающий камень. — Чёрт... — выдохнул он с огромным, неподдельным уважением. — Так вот ты как... Тёмная материя... Он понял. Всё понял. Это не заклинания. Это не слова. Это воля. Сила желания, пропущенная через этот кристалл и... исполняющаяся. Спонтанно, почти непредсказуемо, дико мощно. И это было чертовски страшно. Его последней мыслью в этом мире перед тем, как белизна начала расползаться и темнеть, было осознание: он только что непреднамеренно и очень неумело дёрнул за курок огромной пушки, не зная, куда она прицелилась. Сознание вытолкнуло его наружу. Он резко сел на диване в гостиной, дико хватая ртом воздух. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Первое, что он увидел, — перекошенное от ужаса лицо Григория-Дадли. — Дима! Ты очнулся! Я уже думал, ты... — Лягушка, — перебил его Гарри, хватая друга за руку. Его глаза были широко распахнуты. — Гриш... там, на пруду... лягушка. Она... подпрыгнула? Лицо Григория стало совершенно пустым от непонимания. — Какая ещё наху... кхм... какая ещё тёмная материя лягушка? О чём ты? В этот момент снаружи донёсся дикий, испуганный визг тёти Петуньи, несущейся с заднего двора в дом. — ВЕРНОН! ВЕРНОООН! Пруд... наш пруд... он... он... Гарри и Дадли переглянулись. — ...вздрогнул? — неуверенно закончил фразу Гарри. Из кухни послышался оглушительный звук падающей посуды и отборный, искренний мат Вернона Дурсля. Гарри медленно опустился обратно на подушки, закрыв глаза. — Всё, — тихо сказал он. — Я теперь маг. И, кажется, я только что взорвал лягушку. Или пруд. Или всё сразу. Он прикрыл глаза ладонью. — Мне нужны оладушки. Или виски. Или чтобы меня обратно сбили жигулем.