Гарри Поттер и чё за хуйня на его рабочем месте?

Глава 6: Хогвартс-экспресс: одиночество прагматика

Медленно минуты уплывают вдаль Встречи с ними ты уже не жди. И хотя нам прошлого немного жаль Лучшее конечно впереди.

© Текст песни «Голубой вагон»

Платформа 9 ¾ встретила их суматохой, визгом сов и громкими напутствиями родителей. На фоне этой идиллии наша маленькая группа стояла молчаливым островком. Воздух между Димой и Григорием был густым и тягучим, как патока. — Ну, братан, — Григорий ткнул его кулаком в плечо, но без привычной силы. — Не взорви там ничего без меня. А то я далеко, тушить некому будет. — Постараюсь, — Дима ответил тем же, его улыбка была слабой и натянутой. — А ты тут… смотри, чтобы дядь Верин не перетруждался. И за тёть Петькой присмотри. Петунья нервно теребила сумку. Ее взгляд метался между мальчиками и алым паровозом. — Лили ещё тогда говорила, что в этом поезде не дают нормальную еду, — вдруг выпалила она, суя Диме в руки аккуратно завернутый пакет. — Вот, держи. Бутерброды с ветчиной. И яблоко. Дима взял пакет, кивнув. В этом жесте было что-то трогательное и нелепое одновременно. Магия, древние замки, пророчества — и бутерброды от тети Петуньи. Вернон что-то пробурчал себе под нос, одергивая пиджак. Ему тоже было не по себе, это читалось в его потухшем взгляде. Раздался последний гудок. Пора было заходить. — Ну что ж, Дад, дядь Верн и тёть Пет, пока, — сказал Дима, делая шаг к вагону. Его голос звучал нарочито бодро. — Давайте бывайте! Он не оглядывался. Поднялся по ступенькам, вошел в вагон и лишь тогда посмотрел в окно. Григорий стоял, подняв руку в прощальном жесте, а Дурсли медленно, словно нехотя, повернулись к выходу. Поезд тронулся, и фигуры на платформе поплыли назад, превратившись в размытые пятна.

Внутри царил хаос. Дети бегали, кричали, искали свободные купе. Дима, чувствуя себя как слон в посудной лавке, отыскал наконец пустое и запер дверь. Он швырнул чемодан на багажную полку и тяжело опустился на сиденье. Одиночество накатило мгновенно, физически ощутимой волной. Тишина после шума платформы была оглушительной. Он закрыл глаза, пытаясь заглушить эту пустоту. Не вышло. «Ладно, Костецкий, соберись. Делать нечего — значит, надо работать». Он достал из сумки толстенный «Свод законов» и углубился в чтение. Статьи о запрещённых заклинаниях, регулировании полётов на мётлах, налогах на торговлю зельями… Скукотища смертная, но невероятно полезная. Это был его якорь в этом безумном мире. Дверь купе скрипнула. Дима не поднял глаз. Вошел рыжий, веснушчатый мальчик в явно поношенной одежде. — Здесь свободно? — спросил он, оглядывая купе. «Так, ну банальному этикету не обучен. Хотя ладно, кому я вру? Он мне просто не нравится как человек», — промелькнула у Димы мысль. В этом пацаненке читалась та самая неуверенность, переходящая в натужную браваду, которую он терпеть не мог ещё в своей прошлой жизни. — Занято, — сухо бросил Дима, не отрываясь от книги. Рыжий что-то пробормотал и ретировался. Ненадолго. Вскоре дверь снова открылась, и теперь на пороге стояла девочка с густыми каштановыми волосами и умными, но немного заносчивыми глазами. — Вы не видели, тут некий Невилл где-то потерял свою жабу? Мы пытаемся её найти, — выпалила она. Дима медленно перевел на неё взгляд. «Ну, обычный идиот, который думает, что раз читает книги, то он умный. Плавал, знавал таких. Они потом жгли деревни во славу партии». — Нет, не видел, — ответил он ледяным тоном. — И, если можно, я занят. Девочка покраснела, на её лице отразилось возмущение, но она хлопнула дверью. Мир, наконец, снова стал тихим. Покой длился недолго. Дверь распахнулась с силой, и в проёме возникла знакомая белобрысая физиономия. Драко Малфой. Увидев Диму, он замер. Их взгляды встретились. В глазах Малфоя мелькнуло узнавание, а затем — что-то похожее на осторожность. Он не сказал ни слова. Просто фыркнул, окинул купе презрительным взглядом и, отступив, захлопнул дверь. Просто ушёл. Дима усмехнулся про себя. «Ну хоть этот шкет — понятная величина. Трус.» Мысль о Григории снова кольнула. Он бы точно уже придумал язвительный комментарий по поводу «бледного приведения». Чтобы заглушить тоску, Дима достал из кармана небольшой диктофон — одну из немногих магловских вещей, которые он прихватил. Нажал на запись. — Гришь, приём. Проверка связи. Сижу в поезде, всё как ты и любишь: тесно, душно и полным-полно мелких идиотов. Дурсли доехали нормально. Свод законов — просто песня, тут столько лазеек, что министерство можно будет развести как лохушку. Держись там. Как услышишь вой совы — не пугайся, это я. Конец связи. Он выключил диктофон. Идея была проста: посылать голосовые сообщения. Даже если голубя перехватят, никто не поймёт, как работать с диктофоном, а маглы, увидев птицу с кассетой, просто не обратят внимания. Гениально и просто.

Когда поезд замедлил ход, Дима уже был собран. Он посмотрел в окно. В сумеречном свете на скале над чёрным озером вырисовывался огромный, зубчатый силуэт замка с горящими в нём окнами. «Мда. И в этом средневековом романе мне нужно будет учиться. Сука». Он глубоко вздохнул, поправил очки и вышел из вагона в прохладный ночной воздух. Голос великана Хагрида звал первокурсников к лодкам. Дима шагнул вперёд, его лицо было спокойным и решительным. Тоска сменилась холодной концентрацией. «Ну что же, магический мир… славянин душой пришёл за вашими душеньками, блять!» Он сел в лодку, и она плавно тронулась по тёмной воде, увозя его навстречу новой жизни. Одинокий, но не сломленный.