Станешь моим?

Теперь ночи были очень приятными и спокойными. После того, как зверь ответил взаимностью, каждый вечер древний герой засыпал в обнимку с его игрушкой, думая, что бы можно было подарить тому в следующую встречу. ... - Шедоу Милк, а чего бы ты хотел больше всего? Какая у тебя заветная мечта? - спрашивал лекарь, присаживаясь рядом с зверем, который шил новую игрушку. - ммм, моя заветная мечта? - переспросил зверь, подняв голову наверх в раздумьях - наверное.. мне бы хотелось чтобы ты умер. Что? Что он только что сказал? - птенчик.? О-о чем ты говоришь? - ты не расслышал что ли? Я сказал, что хочу твоей смерти. Хочу чтобы ты раскрошился. Неужели это так не понятно? - я-я не понимаю.. п-почему.? У нас ведь всё только наладилось.! Голос короля с каждым словом становился всё истеричнее и громче, ведь в голове начинался настоящий хаос. Как? Почему? За что? Когда он успел провиниться? Чем он заслужил пожелание смерти от любимой печеньки? Все эти мысли вихрем метались у Ванильки в голове, не позволяя слышать собственный голос которым он продолжал спрашивать шута, что же такое случилось. - п-прошу тебя, ответь мне, Шедоу Милк! Что я такого сделал?! За чт-! - прервал его резкий удар по лицу. Жжение больно отозвалось на щеке, когда тот приложил руку к месту удара, а после повернул голову обратно к любимому. - неужели ты настолько глупый? Разве ты забыл? - спрашивал зверь, угрожающе подползая ближе. - о-о чем?! О чем я мог забыть?! - о том, что убил меня - спокойно ответил тот, схватив когтистыми руками лицо целителя. - ч-что.? Стоило тому моргнуть, как облик любимого и вся обстановка исказились до неузнаваемости: всё его лицо было в трещинах и джеме, воротник-жабо отсутствовал, показывая страшную резанную рану, одежда была порвана и с тех мест отовсюду лил джем, а одна из рук и вовсе держалась на честном слове, угрожая в любую секунду оторваться от тела своего хозяина, в то время как сама комната, из светлых и белых оттенков перекрасилась в черные и багряно-красные. Не в силах смотреть на эту картину, целитель старался отвести взгляд, зажмуриться или отвернуться, но ничего не получалось. Зверь держал его лицо, а после и вовсе сжал его сильнее, оставляя мелкие царапины. - н-нет.. это не правда.. я не мог такого допустить! НЕ МОГ!! - но ты допустил.~ Стоило Ваниле всё же закрыть глаза, как в руках он ощутил нечто холодное, леденящее пальцы. Дернувшись от испуга, он постарался выбросить это что-то, но зверь не позволил ему, накрыв своей рукой сверху и сжав пальцами, заставляя крепко держать. - ну же, открой глазки, Нилли.~ Но тот всё равно сопротивлялся, отклоняясь назад и отворачивая голову, пока не ощутил на веках холодное прикосновение мокрых от джема губ зверя, из-за чего тут же дернулся, открывая-таки глаза. Стоило ему опустить взгляд, в руке он видит осколок соул-джема, принадлежащий своей второй половинке, только он был треснутым и абсолютно пустыми, и серым, будто вся магия, вся жизнь из него ушла. - ты сделал это со мной, Нилли.~ - говорил тот, опускаясь прямо к губам целителя, переходя на шепот - ты убил меня..~ В глазах всё начало рябеть и щепать от подступающих слёз. Древний уже задыхался от ужаса, не смея оторвать взгляд от соул-джема, а стоило зверю сказать последнюю фразу, тот разревелся, хватая шута за плечи. - НЕТ! Я НЕ ДОПУЩУ ЭТОГО, ШЕДОУ МИЛК! Я ОБЕЩАЮ! Я НИ ЗА ЧТО-.. ... - НЕ ДАМ УБИТЬ ТЕБЯ!! - проорал Ваниль, подрываясь на кровати и хватаясь за грудь, стараясь успокоить бешено бьющееся сердце. Гул в ушах не был достаточно громким, чтобы заглушить мысли твердящие одно и то же. Не дам убить. Не дам убить. Не дам убить. Не дам убить. Не дам убить. Не дам убить. Он не даст никому убить своего любимого. Посмотрев на игрушку, лежащую рядом, целитель тут же подрывается на ноги и выбегает из комнаты, закрывая рот рукой. Тошнота подступила к горлу, мешая дышать и он еле успел добежать до ванной комнаты, спустив всё содержимое желудка в раковину. Мысли окончательно перемешались в голове, угадываясь лишь в отдельных образах: шепот в губы, хитрый прищур, сдавливание когтей на щеках и слова. "Ты убил меня." Эти слова из раза в раз повторялись в голове, не давая успокоить сбивчивое дыхание и бешенное бьющееся сердце. Как? Как он мог допустить такое? Где облажался? Стоп.. Он допустил это..? Подняв взгляд на зеркало, перед собой он видит вновь образ любимого, залитого собственным джемом и улыбающийся с хитрым прищуром. Отдёрнувшись, он закрывает глаза, а после открывает кран, плеская в лицо холодной воды, чтобы хоть немного отрезвить себя. Вновь глянув в зеркало, он видит уже отражение самого себя, потрёпанного, сонного, заплаканного и очень напуганного. - я.. я должен срочно его проверить... Выключив воду, целитель выбегает из ванны и направляется на улицу, которая встречает его холодным ветром в лицо. Сжав руку на груди, он быстро направился к землям зверя, не смея давать себе и минуты на передышку. Единственное, что он взял с собой, это был соул-джем, который тот держал во второй руке, всё время сжимая его пальцами чтобы ощутить хоть какую-то ответную реакцию. Но её не было. И от этого было страшнее. Сжав соул-джем ещё сильнее, он срывается на бег, слыша стук собственного сердца в ушах. Нужно добраться как можно быстрее к шпилю, нужно быстрее попасть к зверю, нужно проверить что он всё ещё жив. Добравшись до шпиля, тот, не церемонясь, зашел в главные двери, идя по коридорам, совсем не заботясь что его могут увидеть маленькие приспешники лжи. Его сейчас волнует совершенно другая печенька. Подойдя к заветным дверям, он распахивает их и вбегает в комнату, срывая с кровати закрывающий балдахин, наконец видя того, ради кого пришёл. Зверь мирно лежал на кровати, укрытый сверху одеялом, и тихо посапывал, сжимая в руках очередного плюша. Освещал его приглушенный свет цветов, что росли из пола и мерцали в ночи. При виде этой картины, у целителя от сердца отлегло и тревога почти сразу успокоилась, оставляя после себя лишь отдышку и лёгкое покалывания в груди. Осторожно опустившись на колени, тот кладет голову на край кровати и выдыхает, чувствуя любимый аромат молока. - живой.. ты живой..) - тихо шептал Ваниль, пока губы расползались в улыбке. Стоило тому окончательно успокоится, как сверху слышится шуршание простыни. Подняв голову, он видит что волосы шута оживились и открыли пару глаз, смотря на него сонным взглядом. - ой, я вас разбудил.? Простите-простите.. Только он потянулся чтобы пригладить волосы, они тут же обкручиваются вокруг его запястья, затягивая на кровать, пока их хозяин переворачивается на спину, открывая уже свои сонные глаза и смотря на целителя. - мм.. что ты здесь делаешь так поздно.. ты хоть знаешь сколько сейчас времени? - шептал зверь своим охрипшим и всё ещё сонным голосом. Эта хриплость и этот шепот очень смутили целители, от чего он стыдливы отвернул голову, скрывая румянец. - я.. мне.. - ну? Чего ломаешься тут? Отвечай, зачем пришел ко мне посреди ночи? - ..мне приснился кошмар. - тихо-претихо сказал целитель, сгорбившись над кроватью. - я не мог не прийти к тебе.. я.. - мне, что, сказку тебе тут рассказать? - что? Целитель недоуменно поднял голову, смотря на зверя, что поднимался на локтях и садился в кровати, поправляя волосы. - раз ты аж ко мне примчался из-за кошмара, то, видимо, ты всё ещё маленькая печенюшка которую нужно успокоить сказочкой. - а.. а ты можешь.? Задумавшись, зверь поднял голову, а после снова глянул на лекаря, сощурив глаза. - ты всё равно меня уже разбудил, так что лучше так убить время, чем просто прогнать тебя и всё. Вновь зашевелившиеся волосы обкручивают уже вторую руку Ванили, затаскивая его на кровать полностью, пока сам зверь создавал в руках небольшие световые сферы. - но за то, что ты разбудил меня посреди ночи, сказка будет не детской историей про принцесс в замке со счастливым концом. - о чем же тогда будет моя наказательная сказка? - с интересом спросил лекарь, укладываясь под боком у любимого. - мм.. эта сказка будет о тех, кого я встречал в своей жизни. - встречал в жизни? Тогда я уверен в том, что эта сказка мне точно понравится). - не будь так уверен в себе, Нилли. Переведя взгляд на четыре сферы что он создал, зверь берет одну из них, придавая красные оттенки и форму, похожую на печеньку. - первым будет печенька, который был самый сильный, но и самый добрый, была в нём и капля вспыльчивости, но смелось, томившаяся в его сердце, преобладала. Вокруг сферы, появились ещё много маленьких, которые то загорались, то потухали, сменяя друг друга раз за разом. - все, кем он дорожил, сменяли друг друга с каждым новым поколением. Их становилось так много, что печенька уже перестал запоминать лица своих близких, пока и вовсе не устал от этого, больше не заводя близких себе печенек. Все маленькие сферы, светящиеся возле красной печеньки, тут же пропали, оставляя главную фигуру в одиночку освещать лицо слушателя. - неужто он действительно потерял всех близких и больше их не заводил? - не перебивай, а слушай. Как я и сказал, печенька остался один. Скучая и не зная, как же скрасить свое существование, пока не нашел новое увлечение. Сфера, летающая совсем одна, загорелась ярко-красным светом, а рядом появилось несколько маленьких красных сфер, горя так же ярко, как и их центральная фигура. - так значит, он всё же нашел себе друзей?? - нет. К сожалению, новое увлечение этой печеньки не понравилось никому и ведьмы наказали его, лишив силы и доброты, оставив лишь злобу. Повинуясь словам рассказчика, центральная печенька вдруг распалась на несколько сфер, а после погасла, означая конец истории. Дальше, зверь взял вторую сферу, превращая её так же в форму печеньки, но в этот раз придавая ей нежно-розовый оттенок. - давным-давно жила-была печенька, наделённая абсолютной сладостью. Она была послана в этот мир, чтобы окутать его счастьем и безграничной любовью. Увы, всё, что она любила, было маленьким и хрупким — ломким, как тонкий слой сахарного стекла. Опять повинуясь словам рассказчика, вокруг новой печеньки так же, как и у первой, появлялись маленькие сферы, которые сменяли друг друга, но в этот раз не просто пропадали, а разламывались и угасали. - печенька чувствовала боль и страдания других печенек как свои собственные, пока однажды не создала райский сад, где каждый мог бы вечно наслаждаться счастьем и радостью... при условии, что он примет лень. Стоило шуту сказать это, вокруг печеньки появились облачка на которых парили другие маленькие сферы, а снизу показались воздушные цветы которые тоже источали слабый свет. - время шло, и всё больше и больше печений, привлечённых счастьем и ленью, попадало в сад, но никто из них не покидал его. Облачка и цветочки сменялись собой, показывая ход времени, пока маленькие сферы лишь прибавлялись и не исчезали. - ох, это же прекрасно! Она смогла помочь тем, кого любила! - нет, не смогла. Она никого не отпускала, насильно удерживая в своем саду, за что ведьмы тоже наказали её, лишив всех любимых. Как и было сказано, все маленькие сферы, облачка и цветочки пропали, оставляя главную печеньку одиноко гаснуть в воздухе. - неужто даже такое заслуживает наказания.? Но ответа тот не получил, зверь лишь взял следующую сферу предавая ей форму печенюшки и окрашивая с бледно-серо-белый цвет, отпуская её в воздух. - когда магия впервые благословила эти земли, это печенье почитали как святую, способную исполнять желания, как большие, так и маленькие, за чем к ней все и приходили. Вновь вокруг главной фигуры истории появились маленькие сферы, которые то приближались, то отдалялись от печеньки, забирая с собой часть света. - она сама верила в то, что каждое желание священно и что каждое достойно того, чтобы его исполнили. Маленькие сферы всё продолжали подходить и отходить от печеньки, забирая с собой часть её света, что начало напрягать целителя. - однако со временем она стала уставать от огромного количества просьб, пришла в уныние, ею стали пренебрегать. Постепенно разочарование вытеснило доброту, а безмолвие ответов стало тяжелее любой молитвы. И в правду, каждая новая сфера стала забирать с собой всё меньше и меньше света, что явно значило то, что печенька большего дать уже не могла. - а потом.? - а потом она перестала исполнять желания. Ей стало безразлично то, чего от неё желали, что не нравилось другим, из-за чего она решила спрятаться ото всех. Повинуясь рассказчику, над печенькой появилась полу-прозрачная вуаль, означающая то ли физическую преграду, то ли её метафору. Хотя, с следующий действий стало понятно, что защита была физической. Все сферы, томившиеся возле печеньки, начали рвать вуаль, забирая оставшийся свет, что не нравилось самой печеньке, которая пыталась вновь закрыться вуалью. - печеньки решили, что могут насильно забрать желаемое, за что и поплатились. И после этого, печенька осталась одна. Не было больше сфер вокруг, была лишь порванная вуаль и слабый свет, который угасал всё больше с каждой секундой. - и потом ведьмы.? - тоже её наказали, забрав возможность исполнять чужие желания. Весь поёжившись, целитель прижался ближе к зверю, положив сверху на его ноги одну руку, имитируя объятья, пока шут брал последнюю сферу, окрашивая её в фиолетовые цвета. - последняя печенька была благородным рыцарем, что помогала всем, кому мог, приглашая к себе, чтобы те помогали другим. Вокруг последней печенюшки возникли сфера, как и вокруг всех предыдущих, но как только их скапливалось достаточно много, они сбивались в группы и отлетали в стороны, но не исчезали. - были у этой печенюшки и близкие друзья, с кем он любил проводить изредка дни, не занятые помощью другим.. Стоило шуту сказать про друзей, вокруг печенюшки появились все предыдущие три сферы красного, белого и розового цвета, но так же появилась и пятая, нежно-голубого цвета. - они были близки, очень близки, пока друзья не оказались наказанными ведьмами. Все остальные печенюшки тут же потемнели, приобретая тёмные оттенки, оттеняя тем самым главную фигуру истории, которая всё ещё светились фиолетовым светом. - друзьям.. друзьям показалось несправедливым то, что только их друга не наказали за что-то ведьмы и они решили его подставить. Все тёмные печеньки отплыли в сторону, пока главная печенька пропала, явно уйдя куда-то. Стоило печеньке пропасть, как другие тут же принялись распугивать все сферы, заставляя их гаснуть, не оставив ни одной. - ..когда печенька вернулась, то не увидел ни друзей, ни других печенюшек, из-за чего впал в скорбь и.. сделал то же, что и друзья, чем заслужил наказание от ведьм. Когда последняя сфера затухла, шут замолчал, явно заканчивая историю, но целитель явно не собирался мириться с концом. - а последняя печенька? - что? - последняя печенька. В четвертой истории было пять печенек: красная, розовая, белая, фиолетовая и синяя. Как же синяя? - ну.. это не важная печенька, её история не обязательна к рассказу. - но я хочу её услышать. Прошу, птенчик, расскажи мне.. Сжав ноги шута ещё сильнее, лекарь жалобно посмотрел на него, умоляя взглядом исполнить свою просьбу, на что получил тяжелый вздох, а после его глаза ослепил нежно-голубой свет. Ваниль был достаточно умён, чтобы понять, что это не просто истории каких-то печенек, это истории самих зверей. Это было легко понять начиная от цвета каждой печенюшки в историях, заканчивая их количеством и последней не представленной, был сам Шедоу Милк, который явно не хотел это рассказывать. - это тоже будет сказка без счастливого конца? - правильно думаешь, Нилли. Отпустив сферу в виде голубой печенюшки, зверь снова создал маленькие сферы вокруг неё а после выдохнул, как будто бы с горечью. - когда-то жила печенька, которая любила учить других. Так любил это, что посвятил этому всю свою бессмертную жизнь, чем невольно стал и тем, кто учил истории, рассказывая лишь правду. Сферы, что вились вокруг печенюшки, начали крутиться вокруг неё, то перетягивая на себя внимание, то забирая свет, создавая его по новой. - другие печенюшки очень любили его слушать, слушали так воодушевленно, что возмущались любому перевиранию его слов, устраивая чуть ли не драки, что очень не нравилось нашему герою. Другие сферы в такт слов, начали виться уже сами с собой, имитируя ссоры и драки. - неужели печенька не мог сам записать свои слова, чтобы другие не ссорились? - мог, он это и делал, но не все могли прочитать его записи, отчего и шли ссоры. Но он решил найти другое решение этой проблемы. - и какое же? - с интересом спросил лекарь, прижавшись ближе к шуту. - он решил создать волшебные растения, которые бы сами за печеньку говорили, являются ли правдой те или иные слова, или нет. - ух ты! Неужто это он создатель истинолии? - да, именно он. Создав эти цветы, он думал, что это поможет, но стало лишь хуже. Когда у печенюшки появились в ручках цветочки, он раздал их сферам вокруг, которые начали виться вокруг них, будто бы холя и лелея. - когда к другим печенькам попали эти цветы, то они просто обезумели, веря лишь в то, от чего они распускались, только вот не знали они, что цветы цветут и благоухают не только от правды, но и от того, верит ли в эту правду сам их создатель. Все цветы что были у сфер, то цвели и светились, то загнивали или засыхали, от чего быстро выбрасывались. - все печенья перестали слушать его, они слушали лишь цветы, обвиняя печеньку во лжи. Они твердили об этом и твердили, повторяя это всякий раз, как тот пытался им что-то объяснить. Повинуясь всем сказанным словам, сферы, чьи цветы засыхали, начинали окружать главную печеньку, пытаясь взять у него новые цветы, но только не появлялись они снова, как и свет у других сфер. - однажды, их старания перешли черту и все печеньки загнали создателя цветов в угол, выпытывая из него правду, которую тот не мог сказать, боясь осуждения и ненависти, которую всё равно в конечном итоге получил. Когда печенька был окружен всеми сферами так, что был почти не виден, они все вдруг затухли и пропали, наконец позволяя увидеть слабый синий свет. - а потом печенька решил, что ложь в которой они погрязли, им милее правдивой истории и больше цветы не росли. Всё, конец истории. После этого последняя сфера потухла, оставляя лишь слабый свет от цветов на полу. От такого резкого и скомканного конца Ваниль даже удивился и взбодрился ото сна, который только начал действовать на него. - всё? Конец? - да, конец, я же сказал. - но.. почему эта история так отличается от других? - не твоё дело, маленький, глупый Нилли. Лучше глаза закрывай, раз всё равно завалился в мою комнату посреди ночи и сказки тут решил слушать. Посмотрев на шута с печалью, тот осторожно перекладывает свою руку выше, уваливая зверя на спину. Положив голову ближе, лекарь утыкается щекой в его бок, мелко улыбаясь от полюбившегося запаха молока. - спасибо, что успокоил меня, Шедоу Милк. Хоть и достаточно странным способом, но спасибо. - ой, оставь эту лесть при себе, дурак. Усмехнувшись, целитель наконец-то таки замолкает, стискивая зверя в своих руках. Сейчас всё спокойно, нет никаких тревог, нет проблем, есть лишь Шедоу Милк лежащий рядом и уже вновь закрывший все свои сонные глаза. - "сейчас.. всё в порядке. Всё хорошо. Но сколько так ещё будет? День? Два? Неделю? Всё же птенчик это зверь. Может, мне стоит рассказать о нас друзьям? Идея, на самом деле, опасная, но.. ведь так будет лучше? Ведь я смог усмирить своего зверя, а это может послужить примером, что и другие так смогут. Да, решено, когда все соберутся у меня в ближайшее время, то я расскажу им про Шедоу и меня." Это были последние мысли, посетившие голову ванильного короля перед тем, как тот провалился в мир сладких грёз, обнимая своего любимого. Но будет ли всё действительно хорошо?