Начать все с начала (Starting Over)

Сидя на пляже и глядя на волны, Оливер долго и напряженно размышляет о предложении Кэрол поработать неврологом в общей больнице Бронкса. Она права — это его единственный вариант. Ни одна другая больница не рискнет взять его на работу. Он заботится о своих пациентах больше всего на свете, но его методы иногда необычны. Однако, принятие этого предложения имеет свои недостатки. Во-первых, его мать возглавляет больницу, и между ними, конечно, нет любви. И, что, возможно, более важно, его бывший парень работает нейрохирургом в больнице Бронкса. Они не общались более пятнадцати лет. Если Оливер согласится на эту работу, ему придется регулярно общаться с Джошем. Им придется работать вместе над разными случаями, а это неизбежно создаст проблемы. Джош и Оливер оба искренне хотят помочь своим пациентам, но у них совершенно разные методы достижения этой цели. Джош придерживается правил, а Оливер, безусловно, нет. Кроме того, будет мучительно видеть Джоша каждый день. Они познакомились в университете и встречались около пяти лет, но потом Джоша приняли в высшую медицинскую школу за пределами штата. Пару месяцев они пытались общаться на расстоянии, но потом Джош прекратил всякое общение. Больше не было ни звонков, ни писем, ничего. С тех пор они не виделись и не разговаривали друг с другом, но Оливер так и не смог забыть его и двигаться дальше. Но если он не согласится, то, возможно, никогда больше не будет работать неврологом. Он вздыхает, встает, подходит к своему мотоциклу и едет в больницу Бронкса.

◆

Оливер почти забыл, как быстро происходят события в больницах. После краткой экскурсии, проведенной Кэрол, и встречи с интернами, доктор Вульф слышит, как в коридоре кричит пациент. Вместе с интернами он выбегает из кабинета и видит женщину: именно она кричит на персонал больницы, спрашивая о своих детях. Он успокаивает ее и, узнав, что она не узнает детей, обещает помочь. Он просит своих интернов отвести пациентку — Ханну — на магнитно-резонансную томографию. И сейчас он вместе с Кэрол стоит в помещении, где работает аппарат МРТ. — Она в здравом уме. Ее память не повреждена. У нее нет признаков психоза. Похоже, ее единственная мертвая зона или наваждение — дети. После операции она считает, что их подменили, — утверждает он. — Значит, Ханна все еще узнает своих сыновей, но что-то в ее мозгу не позволяет ей любить их? — отвечает Кэрол сразу и утверждением, и вопросом. — Вот это мне и нужно выяснить, — говорит доктор Вульф. И тут входит Джош: — Пирс, почему моему пациенту делают МРТ? Затем его взгляд перепрыгивает на Вульфа. — Оливер? Что ты здесь делаешь? Кэрол отступает на шаг, чтобы не стоять между ними. Она знает их историю, она видела, как начинались и развивались их отношения, и видела, как Оливер пытался подавить свою обиду и боль, когда они закончились. Она знает, что им нужно будет обсудить совместную работу, но это может подождать. — Он работает здесь. Доктор Вульф — наш новый невролог. Я знаю, вам двоим нужно будет кое-что наверстать, но сейчас нам нужно сосредоточиться на Ханне. Она поворачивается к Оливеру: — Доктор Николс — наш заведующий нейрохирургическим отделением. Он провел операцию Ханне. — У которой не было ни единого приступа с тех пор, как я ее прооперировал, так почему… — начинает спрашивать Джош, но Оливер прерывает его. — Да, но ты превратил ее в женщину, которая пренебрегает своими детьми. — Ожидается послеоперационный отек мозга. Она придет в норму через неделю, — отвечает Джош, скрестив руки на груди. — Это маловероятно. У нее сильная избирательная эмоциональная отстраненность. — В мои обязанности не входило сделать ее хорошей матерью. В мои обязанности входило вылечить ее от эпилепсии, и в этом я преуспел. — У Джоша звонит пейджер, и он его проверят. — но, конечно, продолжайте тратить время и ресурсы больницы, — он выходит, не сказав больше ни слова. — Уф, — вздыхает Оливер. — Мне придется снова с ним разговаривать? — Да, — отвечает Кэрол. — Я знаю, что трудно снова увидеть его после стольких лет, но теперь вы работаете вместе. Вам придется найти способ, чтобы как-то поладить друг с другом. — Знаю. Я поговорю с ним позже. А сейчас давай вернемся к Ханне, — говорит он. Они обсуждают пациентку еще несколько минут, а затем Вульф уходит со своими стажерами, чтобы понаблюдать за Ханной дома, как она взаимодействует с детьми. Остаток дня проходит как в тумане. Ханна возвращается в больницу для обследования. Интерны прикрепляют к ее пальцам датчики для отслеживания реакций. Сначала доктор Вульф предлагает ей посмотреть видео с ее детьми во время празднования дня рождения. Аппарат ничего не регистрирует, показывая, что она их не узнает, и тогда доктор Вульф отворачивает от нее монитор и запускает видео. Она слышит голоса сыновей, но не видит их лиц. У нее начинается приступ, и ее срочно доставляют в отделение неотложной помощи. — Я думала, что операция избавила меня от эпилепсии, — говорит Ханна, когда приходит в себя. — Была удалена та часть мозга, которая вызывала эпилепсию, но остальная часть все еще помнит, как вызвать приступ. Это нервная память. Такое бывает. Мы вернем вас в нормальное состояние. Кто-то стучит в дверь палаты Ханны. Оливер поворачивается и видит, что это Джош. — Доктор Вульф, можно вас на пару слов? — Джош выходит в коридор, и Оливер присоединяется к нему. — Ладно, что ты с ней сделал? — Что я с ней сделал? Это был тест на эмоциональную реакцию. — Она должна избегать стресса, а ты напоминаешь ей ее худшие припадки?! — Я… пытался понять, какой ущерб ты нанес ее мозгу. У нас почти получилось. — Правда? Она бредит, органы опеки забрали детей, и у нее случился припадок. Ты… знаешь что? Ты… Все, хватит. Ты отстранен от этого дела. — Ты не можешь. — Вообще-то, могу. А если не нравится — иди к шефу. — Джош разворачивается и уходит. Оливер возвращается в палату Ханны и обращается к своим интернам. — Думаю, на сегодня хватит. — Он отправляет их домой, чтобы они немного отдохнули. Он идет в свой кабинет, садится за стол и обхватывает голову руками. Он знает, что ему нужно как можно скорее поговорить с Джошем. Не только о прошлом — хотя с этим, безусловно, нужно разобраться, — но и о совместной работе. Он не считает, что причина, по которой Джош отстранил его, имеет какое-либо отношение к их истории. Да ладно, он знает, что это не имеет никакого отношения к их истории. Джош тоже заботится о своих пациентах, и он в самом деле думает, что методы Оливера лишь навредили ей. Оливер поднимает голову, а затем встает. Разговор с Джошем может подождать до завтра, так у них обоих голова прояснится. Он хватает куртку и запирает дверь своего кабинета, но направляется обратно в больничную палату Ханны. Он не собирается прекращать попытки помочь ей только лишь из-за отстранения. Он заходит в палату, но там никого нет. Прозодящая мимо медсестра сообщает ему, что Ханна выписалась. Он вспоминает их разговор в машине, когда она рассказывала, как водила ребят на скалы и как расстроилась из-за того, что потеряла их, не узнав после операции. Он понимает, что она собирается совершить самоубийство, бежит к мотоциклу и мчится к тому месту, чтобы остановить ее. Он находит ее, разговаривает с ней, уговаривает не делать этого и привозит обратно в больницу.

◆

На следующее утро Оливер, его интерны, Кэрол, Джош, Ханна и социальный работник сидят в большой комнате. Оливер убеждает социального работника привести сыновей Ханны. Он завязывает Ханне глаза и просит ее детей поговорить с ней. Она узнает их, плачет и обнимает. Доктор Вульф объясняет, что Ханна может узнавать своих сыновей по голосам, но не по лицам и объясняет Ханне свой план лечения: он просит Ханну каждое утро звонить своим сыновьям по телефону и носить очки, которые немного изменяют ее зрение. Это поможет мозгу расставить приоритеты, поставив на первое место слух, а не зрение. Социальный работник соглашается оставить Ханне опеку над ее мальчиками, если план сработает. Позже в тот же день Оливер подходит к кабинету Джоша и стучится, тот машет ему рукой, приглашая войти. Он заходит и закрывает за собой дверь. — О, разговор за закрытыми дверями, — улыбается Джош. — Должно быть, это что-то серьезное, — он жестом приглашает Оливера сесть. — Серьезное, в некотором роде. — Оливер пожимает плечами, чувствуя себя неуютно. — Полагаю, ты хочешь поговорить не только о моем взаимодействии с тобой по поводу Ханны, — вздыхает Джош. — Да, но, полагаю, нам нужно поговорить и об этом тоже, — кивает Оливер и тоже вздыхает. — Я не собираюсь извиняться за то, как я вел этот случай. Я понимаю, что мои методы нестандартны, но я сделал то, что, по моему мнению, было лучше для моего пациента. Как бы то ни было, я сожалею, что был груб с тобой касательно проведенной операции. — Мне не нравятся твои методы, но должен признать, что они эффективны. Я знаю, ты всегда делаешь все возможное, чтобы помочь своим пациентам, но и я тоже, только по-другому. Прости, что сорвался на тебе. — Итак, что будем делать дальше? — Спрашивает Оливер. — Ну, мы не всегда будем сходиться во взглядах, но мы должны попытаться понять мотивы другого, понять, почему именно эта идея сработает. — Выглядит как хороший и осуществимый план, — соглашается Оливер. Он замолкает на несколько мгновений, вздыхает и продолжает: — Нам также нужно поговорить о... — он жестом указывает на них двоих. — Об этом, о нас, о прошлом. — Да, нужно, — кивает Джош и снова вздыхает. — Почему ты бросил меня? — спрашивают оба в унисон. — Я не бросал, это ты меня бросил, — снова вместе, в голосах слышится замешательство. — Оливер, ты порвал со мной. Ты прислал письмо, в котором говорилось, что тяжело иметь отношения на расстоянии и все кончено. Ты просил меня больше не звонить, не отправлять писем и не связываться с тобой, потому что это было бы слишком болезненно, — говорит Джош. — Я не отправлял тебе писем. В смысле, я отправил тебе много писем, но ни в одном из них не было про разрыв. Ты перестал присылать письма примерно в октябре, но я продолжал писать, отправлять их и звонить. Так было почти месяц, прежде чем понял, что ты не собираешься перезванивать. — Я не получал никаких звонков или писем после того письма о разрыве отношений. Как такое возможно? — Я не знаю. Ты сменил адрес или взял новый номер? На лице Джоша отражается некое понимание, но Оливер не видит этого. Джош прерывисто вздыхает. — Моя мать купила мне в подарок новый телефон, и мне пришлось сменить номер. Я подумал, что раз ты не хочешь, чтобы я с тобой связывался, это не имеет значения. Я жил дома, чтобы сэкономить деньги, поэтому всю почту мне доставляли на дом. Мать всегда возвращалась домой раньше меня и забирала почту. Должно быть, она выбрасывала письма. — Джош недоверчиво и сердито качает головой. — Хотел бы я сказать, что не могу поверить, что она могла так поступить. Я знал, что она недовольна тем, что я встречаюсь с мужчиной, но я полагал, что она передумает, — он невесело усмехается. — Не могу поверить… Я думал, что она изменится, — он на мгновение замолкает. — Подожди, но это все равно не объясняет то письмо, которое я получил от тебя. Я узнал твой почерк. А теперь настает очередь Оливера кое-что осознать. — Почерк моей матери очень похож на мой. Это был не первый раз, когда она вмешивалась в мои отношения. — Ничего себе. Это сделали наши матери. Они поспособствовали нашему разрыву только лишь потому, что не смогли смириться с тем что мы геи, — озадаченно произносит Джош. — Я определенно проведу кое с кем напряженный разговор. — Как и я со своей. Оливер глубоко вдыхает и выдыхает. Он определенно нервничает, но не может не спросить: — Итак, к чему это нас привело? — Я не знаю, — слегка покачивает головой Джош. — Как бы мне ни хотелось продолжить с того места, на котором все прервалось, мы не можем. Мы оба изменились и не знаем друг друга по-настоящему. Лицо Оливера вытягивается, но он попытался скрыть разочарование за улыбкой. — О, что ж, ладно, — он начинает вставать, но Джош останавливает его — Подожди! Это не значит, что я не хочу попробовать. Нам надо начать все сначала, получше узнать друг друга, а потом решить, захотим ли мы этого. — Узнать друг друга получше, встречаясь? Или начать как друзья? — Давайте подождем с навешиванием ярлыков, — говорит Джош. — Не будем спешить. — Да. Ты прав. И что теперь? — А теперь позволь мне пригласить тебя на ужин, — говорит Джош, чуточку флиртуя. — Ладно, пошли, — улыбаясь, соглашается Оливер. Им еще многое предстоит выяснить, но они оба с нетерпением ждут, когда это удастся сделать вместе.