Начать все с начала (Starting Over)

Оливер слышит стук в парадную дверь и идет из кухни, проходя гостиную, открыть. Это Кэрол. Он жестом приглашает ее войти и закрывает за ней, возвращаясь на кухню, зная, что она последует за ним. Она ставит бутылку вина, которую принесла с собой, на кухонный островок, а он достает из шкафчика два бокала, наливая им одинаковое количество. Подхватив бокалы, они следуют в гостиную к дивану. А Оливер прихватывает с собой и бутылку. — Ого, похоже, разговор с доктором Николсом прошел не очень хорошо? Оливер делает глоток, прежде чем ответить. — Ну, и да, и нет. Как выяснилось, он не просто так исчез. Наши матери поработали сообща, чтобы разлучить нас. — Он пересказывает разговор с Джошем и о том, что произошло на самом деле. От услышанного, у Кэрол на несколько мгновений отвисает челюсть и ей приходится глотнуть вина, прежде чем ответить. — Ничего себе. Это… В смысле, я знаю, что твоя мама никогда не была в восторге от того, что ты гей, но... ого! Он кивает, пожимает плечами и делает большой глоток вина. — Ты уже поговорил с ней? Он решительно качает головой. — Нет. Не тот разговор, который я мог бы с нетерпением ожидать, но я поговорю с ней сегодня вечером. Кэрол кивает, а затем хмурится. Он знает это, потому что ее плечи всегда слегка напрягаются в такие моменты. — Что случилось? — Я только что поняла, что если бы поговорила об этом с Николсом, когда он только начал работать в больнице, то это спасло бы тебя от многих лет душевной боли. Или, по крайней мере, от долгих лет замкнутости, — она качает головой, злясь на себя. — Когда Джош только пришел, я хотела отчитать его за то, что он бросил тебя. Но нам нужно было поддерживать профессиональные рабочие отношения, поэтому мы поговорили и договорились никогда не обсуждать случившееся и не говорить о тебе. Мне так жаль, Вульф. Он кладет руку ей на плечо, успокаивая. — Эй, все хорошо. Ты не могла знать, что это была договоренность и тебе действительно было важно поддерживать с ним профессиональные отношения. Я не сержусь и не виню тебя. Слыша его заверения, Кэрол слегка расслабляется, из плеч уходит напряжение. — Итак, — спрашивает она. — Что произошло после того, как вы оба поняли, что все это было недоразумением? Он чуть улыбается. — Мы договорились узнать друг друга получше как друзья, прежде чем принимать какие-либо решения. Она знает, что он пытается сдержаться и не выдать все сразу. — И? — подталкивает его Кэрол к продолжению. — А потом мы пошли на свидание и решили дать себе шанс. Кэрол тихонько взвизгивает и тянется, чтобы быстро обнять его. — Я так рада за тебя, Вульф. — Я тоже рад за себя, — улыбка Оливера становится шире, затем он вспоминает, что нужно кое-что добавить: — Но мы решили пока не афишировать наши отношения в больнице. Так что тебе придется держать язык за зубами. Она кивает и в шутку толкает его в плечо. — Эй, ты же знаешь, я всегда храню твои секреты. Спасибо, что рассказал мне. — Спасибо, что выслушала, — улыбается он в ответ, делает еще глоток вина и чокается своим бокалом с ее. — И за вино. — Она усмехается, и остаток дня они проводят за разговорами. Он перестает пить после второго бокала, потому что ему нужно быть трезвым для разговора с матерью. Во-первых, он поедет к ней домой, а он никогда не сядет за руль в нетрезвом виде. Во-вторых, как бы ему не хотелось, чтобы во время трудного разговора в его организме был алкоголь, он знает, что именно этот разговор нужно вести с ясной головой. Как только Кэрол уходит, он делает глубокий вдох и звонит матери, убедиться, что она дома. Этот разговор лучше всего провести наедине, в более уединенном месте, чем в ее кабинете на рабочем месте. Он предпочел бы поговорить с ней на ее территории, а не приглашать ее к себе, потому что тогда он сможет уехать в любой момент.

◆

Паркуя машину на подъездной дорожке у дома матери, Оливер глубоко дышит. Он подумывал о том, чтобы приехать сюда на мотоцикле зная, что ей это не понравится, но передумал. Этот разговор будет о том, как он зол на нее. Он не хочет отвлекать их обоих, затевая очередную ссору. Выйдя из машины, он подходит к ее входной двери и стучит. Мгновение спустя она открывает дверь. — Оливер. Проходи. Он заходит и они проходят в гостиную. Она садится и жестом приглашает его присесть на стул напротив нее. С прямой, как шомпол, спиной, он присаживается, видя, что она тоже напряжена. Хотя он и не сказал ей, зачем ему необходимо с ней поговорить, у нее, должно быть, есть догадки. На столе между ними стоят два стакана с водой. Она делает глоток из своего, прежде чем произнести: — Как дела? — Давай не будем тратить время на пустые разговоры, — усмехается Оливер. — Я пришел к тебе из-за того, что пятнадцать лет назад ты отправила Джошу письмо, в котором сообщала, что я хочу с ним порвать. Просила его не связываться со мной. И ты отправила это письмо от моего имени. Ты заставила его думать, что это были мои слова, мое решение. Мама, у нас с тобой всегда были разногласия. Но чтобы так? Организовать разрыв! — Оливер сердито качает головой. — Это слишком низко даже для тебя. — Лягушонок... — говорит его мама успокаивающим тоном, как будто намеревается что-то объяснить несмышленому ребенку. Оливер обрывает ее прежде, чем она успевает что-либо сказать. — Нет. Дай мне закончить, — сурово произносит он, скорее требуя, чем умоляя. — Ты всегда находишь способ вмешаться в мои отношения. Сначала был Том, которого ты отослала обратно в Оксфорд! И может быть.... может быть, я смог бы простить тебя за это. Возможно, это была всего лишь летняя интрижка. Но то, что было у меня с Джошем! Это было по-настоящему, это было серьезно, и у нас действительно могло бы все получиться. Я был счастлив, но ты вмешалась и все испортила! Несколько мгновений она избегает смотреть ему в глаза. — Что ты хочешь от меня услышать, Оливер? — Я хочу объяснений! — сердито восклицает он. — По этой же причине я отправила Тома обратно в Оксфорд. — Так ли это? — спрашивает он, больше не повышая голос, но злость и ненависть в его тоне зазвучали еще сильнее. — Ты всерьез говоришь мне, что все это было только для того, чтобы защитить меня? — Он практически выплевывает эти слова, чтобы сдержать недоверчивый, наполненный гневом смех, в котором не было ничего смешного. — Ты сговорилась с его матерью! — Я уже говорила тебе, что тогда были другие времена! — восклицает она, и в ее тоне слышится нотка отчаяния. Отчаяние получить его прощение? Понимание? Желание чтобы он сменил тему? Он не знает и ему все равно. — Я знаю, что ты говорила мне. Ты была врачом в 90-х, когда бушевал СПИД. Я понял, что ты хотела сказать, когда мы говорили о Томе. Мне было восемнадцать, и я все еще жил дома, под твоей крышей. Я могу понять, что ты пыталась защитить меня тогда. Но с Джошем мы встретились, когда мне было двадцать. Я жил один. И мы встречались несколько лет, прежде чем ты организовала наш разрыв. Возможно, ты говорила себе, что защищаешь меня, но не думаю, что это все, что ты делала, — он сердито покачал головой. — Что еще ты хочешь от меня услышать, Оливер? — снова спрашивает она. — Я не могу изменить прошлое. — Ты права, не можешь. В связи с чем возникает вопрос: почему ты не сказала мне об этом, когда я расспрашивал тебя о Томе? Ты должна была понимать, что я в конце концов узнаю, ведь мы с Джошем работаем вместе. — Не знаю, почему я тебе не сказала. Может быть, в глубине души я надеялась, что ты не узнаешь. — Что ж, я все-таки узнал. Я зол и не думаю, что смогу простить тебя. — Мне жаль это слышать, но я понимаю, — она на мгновение замолкает. — Но нам все равно придется работать вместе. Ты сможешь согласиться поддерживать вежливые отношения в больнице? — Да. Я не позволю своей злости на тебя помешать лечению моих пациентов. — Хорошо, — она замолкает на мгновение и вздыхает, прежде чем продолжить. — Я должна спросить… — но Оливер прерывает ее, прежде чем она успевает что-либо сказать. — Нет, — говорит он. — Нет, что? — спрашивает она. Он не отвечает, поэтому она продолжает: — «Нет», вы не вместе? Или «нет», в смысле, что ты не ответишь на вопрос? Он молчит некоторое время, прежде чем ответить. — Если ты спрашиваешь как моя мать, то это «нет» означает, что я не буду отвечать на этот вопрос. Если ты спрашиваешь как мой начальник, то мой ответ таков: если два врача в твоей больнице решат быть вместе, то отдел кадров будет обязан уведомить тебя. Как бы то ни было, если я смогу поддерживать профессиональные отношения на работе с тобой, то я смогу вести себя профессионально с кем угодно. — Понятно, — кивает она. Он многозначительно кивает ей в ответ, встает и направляется к двери. Он открывает ее, но, прежде чем выйти, разворачивается к матери. — Спокойной ночи, доктор Лэндон. Он слышит, как она резко втягивает воздух, как будто ей больно это слышать, но она отвечает. — Спокойной ночи, доктор Вульф. Услышав это, он выходит, закрывая за собой дверь, а вместе с ней и свои личные отношения с матерью.