Буффонада чёрных меток

      Ощущение, которое, наверное, никогда не забудет ни один ребёнок, приехавший учиться в Хогвартс — распределяющая шляпа на голове. Это новое и необычное для ребёнка ощущение. Но главный восторг начинается тогда, когда шляпа начинает мысленный разговор с юным учеником Хогвартса.       Но в свои шестнадцать лет Эмма не пришла в восторг от того, что в её мысли проникла шляпа. Поэтому она, как очень сильный окклюмент, заблокировала почти все свои воспоминания от нее.        — Хм... Ты сильная волшебница, Эмма... Ты скрыла большинство воспоминаний от меня, зачем? — мысленно спросила её шляпа.        — Это не ваше дело, простите за грубость. Ваше дело — понять, на какой факультет меня определить, - ответила ей Эмма.       — Ты думаешь, так просто это сделать без твоих воспоминаний?! Ну да ладно, и так попробуем... Ты хитрая, сильная... Может, Слизерин? Но я чувствую в тебе ещё и самую настоящую гриффиндроскую храбрость. Куда бы ты хотела сама?        — Наверное… Я не знаю... Я бы хотела учиться на Слизерине... — соврала Эмма.       Она не хотела учиться на Слизерине. Нет, у неё не было типичной гриффиндроской предвзятости к слизеринцам. Но она знала, что сохранить свою секретность там будет сложнее, потому что все слизеринцы очень хитрые и прозорливые. Вдобавок ко всему сейчас на Слизерине учится Беллатриса Блэк, наверное, Люциус Малфой... Вообще, все люди, которые в будущем будут делать очень много плохих вещей, в том числе и Эмме. Но она не хотела попасть на Гриффиндор, так как там учатся Мародёры, там учится Поттер.        — Что-то мне подсказывает, что тебе будет лучше на Гриффиндоре... Эмма не успела возразить, как по всему большому залу раздалось громкое «Гриффиндор!».       С гриффиндорского стола раздались громкие аплодисменты, свист и крики. Эмма как в тумане подошла к столу и села.       — Ты такая милашка! Я рада, что ты попала к нам, — сказала её соседка.        Эта была красивая девушка с рыжими волосами и изумрудными глазами, в них Эмма узнала глаза любимого. Она хотела было отвернуться, но не смогла.        Вдруг у неё в голове пронесся каждый миг, когда она смотрела в эти прекрасные и родные глаза. Она захотела что-то ответить, но слова застряли в горле, поэтому Эмма только немного кивнула и, пересилив себя, отвела глаза.       — Ты не волнуйся, я уверена, что ты скоро найдёшь друзей. Кстати, я Лили, приятно с тобой познакомиться. Эмма, верно?       — Верно, Эмма... Взаимно... — она выдавила из себя улыбку.        Ну, конечно, к кому она могла сесть, кроме как к Лили Эванс? Эмма снова убедилась, что фортуна её не очень то и любит.       Она поковыряла ложкой в её любимом тыквенном пудинге - есть ей совсем не хотелось.       — Ты какая-то молчаливая... Может, расскажешь что-то о себе?       — Ну... Меня зовут Эмма... Я... — её глаза перебегали от предмета к предмету на столе. Она всегда так делала, когда нервничала. Вот вилка, вот чашка с тыквенным соком, апельсин, слива... — Я перевелась из Шармбатона, потому что мне пришлось переехать в Англию...       — Шармбатон? Какая прелесть! Слышала, что там прекрасные цветочные сады около школы..        — Да, ты права... Эти сады ни с чем описать нельзя... — сказала Эмма с улыбкой, вспоминая свой сад в летнем поместье её дяди под Сен-Тропе, совсем рядом с морем, — Что ещё я могу сказать о себе... Я в детстве выступала в театре, была бы возможность, я продолжала бы этим заниматься… Неплохо варю зелья... И немного рисую.. В целом, ничего необычного я сказать больше не могу...       Эмма не соврала Лили. Она и правда занималась в детстве актёрским мастерством и выступала в домашнем театре её дяди. Но после первого года в Хогварсте вместо разных театральных костюмов в ее шкафу лежали какие-то бомбочки, разноцветные бумажки, зелья, книжки...       Зельеваром девушка тоже была неплохим. Профессор Снейп, который, кстати говоря, проходил мимо гриффиндорского стола и смущённо улыбнулся Лили, но Эмма его не узнала, часто ставил ей «Превосходно».       Для розыгрышей близнецов Уизли зелья тоже всегда варила Эмма. А рисовать Эмма начала где-то в начале третьего курса, когда поняла, что влюбилась в Гарри, который был тогда на четвёртом курсе и участвовал в Турнире Трёх Волшебников. Эмма очень переживала за него, с замиранием сердца она наблюдала за ним на каждом испытании. После того, как всё обошлось, она ночью подложила ему свой рисунок. На нем был нарисован он, Гарри Поттер, с весёлой улыбкой держащий кубок.       — Покажешь мне потом свои рисунки? Я буду очень рада. Я, кстати, тоже неплохой зельевар, как и мой лучший друг Северус Снейп. Он со Слизерина, но он совсем неплохой. Вернее, он чудесный!       Ага… Северус Снейп. Тот, кому в шампунь она с Джорджем и Фредом добавила слюню единорога, из-за чего волосы профессора стали переливать всеми цветами радуги.        — Я тебя потом с ним обязательно познакомлю. Да, и ещё, ты, кстати, будешь жить со мной и ещё одной очаровательной девушкой в комнате. Надеюсь, ты не возражаешь…       Эмма с улыбкой кивнула и отпила глоток тыквенного сока, внимательно оглядывая гриффиндорский стол. В целом, он мало чем отличался от гриффиндроского стола через много лет.        Только здесь, в прошлом, рыжих меньше... Её глаз остановился на Джеймсе и Сириусе, махавшим ей, отчаянно пытаясь привлечь ее внимание. Она улыбнулась им и помахала в ответ. Лили удивлённо посмотрела на неё.       — Ты знакома с Поттером и Блэком?       — Да. Я, кажется, заняла их купе, они пришли возмущаться. А потом мы все познакомились.       Девушка улыбнулась воспоминанию и допила свой тыквенный сок.       — Ты уже выбрала, какие предметы будешь изучать?       — Нет, ещё нет. Мне профессор Макгоногалл сказала, чтобы я после ужина подошла к ней. В Шарматане на... — она вспомнила абравиатуру названия экзамена, схоже с СОВ, но в Шармбатоне — на ЛЮМИ, то есть Лучезарности Юных Магов в Искусности, я сдавала Уход за магическими существами, Древние руны и Гадания... Думаю, что их я и выберу.       — Уход за магическими существами, Древние руниы и Гадания... Я тоже туда хожу. Вернее, я выбрала вообще все предметы, — рассмеялась Лили и небрежно заправила волосы за ухо.        Про себя Эмма заметила, что будущая миссис Поттер очень похожа на Гермиону. Та тоже выбрала все предметы, была такой же умной и весёлой.       — Это хорошо, тогда будем ходить на пары вместе, — улыбнулась Эмма и оглянулась.        Увидев, что на неё выжидающе смотрит профессор Макгонногал, она попрощалась с Лили, встала и подошла к ней.       — Ну наконец-то, юная леди, — сказала профессор недовольным и строгим голосом.        Эмма переживала в душе, но не показывала это на лице. Она смотрела на родное лицо своего декана, только более молодое. Ей стало даже совестно, ведь Эмма оставила профессора Макгоногалл в будущем, полном опасностей и трагичных смертей.        — Идите за мной.       Профессор вздохнула и пошла в направлении выхода из большого зала. Потом направо, налево, наверх, снова направо, налево, вверх, ещё вверх, вверх, а потом, наконец, перед ними предстала каменная статуя Горгульи.       — Апельсиновая корица, — сказала профессор, и Горгулья отодвинулась. Эмма почувствовала, как её со спины подталкивают к винтовой лестнице, кивнула и начала подниматься.       Через несколько минут она оказалась в уже знакомом ей кабинете директора. Комната была большой, светлой, и, как Эмме всегда казалось, там витал аромат расплавленного свечного воска.        — Здравствуй, Эмма, — сказал директор, которого девушка поначалу и не приметила, потому что разглядывала комнату.        — Здравствуйте, профессор Дамблдор... — сказала Эмма тихим и приглушенным голосом, опустив глаза вниз.        У неё не было с директором близких отношений, как у Гарри. Она общалась с директором обычно только после перешедшего границы розыгрыша. И ещё был один раз, когда директор позвал её, чтобы поговорить о Гарри. Когда она в последний раз видела Дамблдора, он был совсем седым мудрым стариком. Сейчас он выглядел достаточно привлекательным мужчиной в возрасте, с игривым огоньком в глазах и обворожительной улыбкой.        — Странное дело, знаешь? Вчера мне пришлось отправить письмо ещё одному ученику Хогвартса... — Эмма перевела пронзительный взгляд карих глаз на директора.        Внутри себя она боялась, что он уже знает о том, кто она, откуда она, зачем она. Но Эмма просто загонялась, как делают некоторые люди, когда переживают о чем-то слишком много. Директор вообще ничего не предрологал даже.        — Что ты на меня смотришь, будто хочешь разгадать какую-то вселенскую тайну? —рассмеялся Дамблдор, проведя рукой по своим волосам, в которых уже приглядывалась седина. Эмма отвела взгляд на кончики своих ботинок. — Да ладно, не смущайся ты. Скажи, пожалуйста, какие предметы ты будешь изучать дополнительно?        — Уход за магическим существами.. Гадания и Древние Руны, сэр... — пробубнила Эмма.        Она не понимала, что с ней происходит, но под взглядом директора она чувствовала себя маленькой и неопытной девочкой, которая мала чего повидала в жизни.        — Прекрасный выбор, Эмма. Думаю, что на Гриффиндоре появилась новая отличница... — загадочно улыбнулся Дамблдор и отпустил Эмму. 

***

      После разговора с директором Эмма решила не идти в гостиную Гриффиндора. Она осталась блуждать по школе, чтобы оживить в памяти картинки её прошлого. Эмма прекрасно знала, что в случае, если её кто-то поймает за стенами гостиной ночью, у неё будет алиби — её никто не проводил от кабинета Дамблдора, а она ведь «новенькая» и не знает, куда надо идти.        В этом коридоре Эмма впервые устроила дуэль со слизеринцем. У неё до сих пор из-за этого шрам на запястье. Там она с Уизли пряталась от Филча ночью... Казалось, Хогвартс дышал её воспоминаниями. Она прислонилась к стене и перевела дыхание. Ей было страшно, что она не выдержит. Что сорвётся. Ведь у неё совершенно никого не осталось, она одна. Никто не должен знать, что она из будущего, что она должна уничтожить крестражи.        — Эмма? Ты что ли?… — откуда-то позади раздался уже знакомый юношеский голос.        Эмма тихо вздохнула и, отстранившись от стены, вгляделась в темноту. Разумеется, можно было без проблем догадаться, кто это. Но все же она различила четыре силуэта, в которых угадывалась компания неразлучников.        — Да, я. Что-то не так? И вообще, что вы-то здесь делаете? — девушка недоуменно приподняла бровь, переводя взгляд с каждого лица.        Джеймс Поттер, как самый инициативный, первым вынырнул из тьмы, становясь рядом с девушкой:       — Тебя ищем, — он лучезарно улыбнулся. — Ты чего не в гостиной?        Остальная тройка тоже подошла ближе, окружая Эмму со всех трех сторон.        — Я была у директора, но заблудилась… — не моргнув и глазом, соврала девушка, хотя технически, она даже не соврала. Немного приукрасила. — Вы что за мной пошли? Что за порыв рыцарства?        Теперь ответ перехватил Ремус, прежде чем кто-то из парней успел открыть рот:        — Потому что, тебя кое-кто искал… —будущий профессор скосил глаза на Блэка, который крайне возмущенно готовился влепить кое-кому болтливому подзатыльник.        — Лили. Мы видели, что вы с ней общались за ужином. — невозмутимо закончил фразу Люпин, не обращая внимание на друга.        Впрочем остальные мародеры также довольно лыбились, переглядываясь между собой. Эмма закатила глаза, махнув рукой на это странное поведение.        «Мальчики, что с них взять» — Ладно-ладно. Может проводите все же в гостиную? — она не смогла сдержать зевок. — Раз вы так удачно подвернулись тут.        Сириус тут же оказался в опасной близости с гриффиндоркой, протягивая ей локоть:       — Конечно, как мы можем бросить милую леди в беде? — ухмыляясь, чуть ли не пропел юноша.        На такую провальную попытку флирта девушка лишь закатила глаза.        «Мальчики, что с них взять».

***

      Через некоторое время Эмма уже сидела на своей кровати и подкармливала Желудя, который успел соскучиться по хозяйке и привыкнуть к Лили и ещё одной сожительнице Эммы.       Рядом с ней села милая блондинка с мягкими чертами лица. От неё приятно пахло вишней и карамелью.        — я Марлин, приятно познакомиться. Ты Эмма, да? Мне Лили про тебя рассказала уже. А в Шармбатоне правда в обязательные предметы входит этикет? Мне Лили сказала, что ты уже познакомилась с компанией Поттера, как тебе Ремус? По-моему, он очаровашка!        У Эммы голова пошла кругом от такого количества вопросов, на которые ей совсем не хотелось отвечать.       — Марлин, не заваливай Эмму вопросами, она и так устала.. Кстати, Эмма, у тебя милейший бурундук. И, мне кажется, пора уже спать. Кстати, держи расписание. Завтра пятница, если что. — Сказала с улыбкой Лили и протянула Эмме пергамент с расписанием. Она бегло пробежалась по нему глазами и вздохнула.       — Спасибо, Лили… Да, Марлин, в Шармбатоне этикет – обязательный предмет. Но как бы я ни училась быть леди, всё равно не получилось, — рассмеялась Эмма

***

      Равномерное тиканье часов, тихое дыхание новых соседок по комнате — Эмма цеплялась за любой шум, любой шорох, лишь бы не слышать своих мыслей. Девушка свернулась в комочек, поджимая ноги к груди.        Тик-так.        Эти люди… слишком солнечные, наивные и невероятно счастливые. Их так легко сломать, каждого из них. И каждого из них будущее обязательно сломает, изуродует шрамами доверчивые сердца и бросит умирать на произвол судьбы.        Больно… почему так больно за людей, большинство которых она только сегодня впервые лично увидела?        Тик-так.       Они ведь всего лишь школьники! Они просто хотят быть счастливыми; закончить школу, найти работу мечты; встретить того самого человека; узнать этот мир. Они ведь еще дети!        Как и сама Эмма. Она всего лишь школьница. Почему ей нужно сражаться, выбирать, жертвовать? Почему ей нужно терять всех, кто прочнее всего обосновался в сердце?        Вдох-выдох.        Почему, почему? Почему на их долю выпадет столько всего плохого? Почему именно на них? Зачем ломать эти невинные жизни?        Девушка зажмурилась, сжимая кулаки до побеления костяшек. На ладонях потом останутся борозды от ногтей, но ей плевать. Только бы не утонуть в боли где неизвестно, это настоящее или мираж встревоженного сознания. В глазах предательски щиплет, склизкий ком из сдавленных всхлипов в горле мешает дыханию.        Вдох…        Нет. Больше Эмма не допустит ничью смерть, не в ее смену. Грифиндорка решительно настроена спасти хоть этих людей, раз не удалось спасти своих близких оставленных в далеком будущем, что превращается в прошлое.        И она спасет, обязательно спасет. Ни одно сердце не будет разбито, ни одна жизнь не будет сломана! Только сначала девушка поспит, а уж потом спасать мир… только поспит.