Антипод.

12 лет спустя.

986 год.

      Молодая девушка двадцати пяти лет бежала по улицам Пилтовера за домами, скрываясь за капюшоном своей черной накидки до пола, не давая разглядеть своего лица. А в руке, обтянутой кожаной перчаткой, был сжат мешок с украденными механизмами Пилтоверцев, которые потребовал заказчик за кругленькую сумму. Один «шедевральный» своей архитектурой дом сменялся другим, и почти на каждом висела одна и та же вывеска с одним и тем же лицом. Девушка остановилась перед одной белоснежной стеной и уставилась на изображение, на которое раньше не обращала должного внимания. Была нарисовала она сама каким-то не особо божественным художником, во внешности опущены некоторые детали, но суть ясна. Девушка, мягкие черты лица, светлые короткие волосы, левый глаз голубого цвета, а правый скрыт за железным прямоугольным протезом с восседающим на нём по самому центру вытянутым, голубым драгоценным камнем. Лайт. Вверху большими, жирными буквами надпись «РОЗЫСКИВАЕТСЯ», внизу же более мелким шрифтом «Воровка, взломщица. При поимке или нахождении зацепок сообщить миротворцам.»       — «Кто это рисовал? У меня не настолько кривая рожа», — пробежало в голове Лайт обиженно. Она не стала долго задерживаться на одном месте, понимая, что пропажу механизмов вот-вот могут заметить, и вновь двинулась по прежнему маршруту к себе домой, в Заун.       За годы её жизнь потерпела много изменений. К примеру, её семья. Про родного отца она как не знала, так и продолжает жить в неведении, ко всему прочему, не очень-то желая что-то знать. Мать вышла замуж за другого мужчину, богатенького, из Пилтовера, и сейчас живёт как раз в том городе, который её дочь постепенно обчищает в ходе сделок «я тебе то-то, ты мне деньжат, да побольше». Бабушка же скончалась в возрасте восьмидесяти пяти лет по причине инфаркта. А о Софи, её давней подруге, ни слуху, ни духу, да и Лайт, в целом, некогда интересоваться прошлым. Увидятся — круто, не увидятся — и пусть. Лайт за все эти 12 лет и позабыла о друзьях, о том, каковы на вкус дружественные отношения. Единственное, что у неё есть — это работа, грязная, рискованная, но работа, приносящая большие деньги. А с партнёрами по сделке Лайт не собирается иметь ничего близкого и тёплого. Такой вот круговорот.       Минуя поле, Лайт запрыгивает через люк в самый широко распространенный в Зауне проход между городами, спускается по туннелю вниз и вновь попадает к себе. В город, откуда не уходит из принципа даже при наличии достаточного количества монет. Она на время снимает с себя капюшон. Неизвестно, когда сюда вновь заявятся миротворцы на поиски белобрысой воровки с железякой на вечно хмурой мордашке. Ну, так её описывают.       Обмен должен состояться в месте, где проводятся подпольные бои на деньги. Туда часто сбегаются самые отбитые на голову преступники и разукрашивают друг другу лица, чтобы доказать, кто сильнее. Доказать самим себе, что они ещё что-то могут в этой жизни. Только проблема в том, что это — единственное, что они могут. Как и Лайт. Она тоже может только наносить вред, пусть и не непосредственно человеческому телу, а через похищение чего-то ему принадлежащего.       Лайт ступала в сторону нужного места через людей, высокая платформа её черных, кожаных ботфортов на шнуровке до самых колен постукивала по вытоптанной земле и уверенно шагала вперёд. Плащ чуть развевался, открывая вид на голые ноги ровно до середины бедра, где начинались черные, кожаные шорты, а из-под них выглядывала татуировка в виде заострённых, хаотичных мазков, похожих на падающие осколки, которая начиналась сбоку на бедре и заканчивалась на талии. Если бы Лайт сняла накидку, то можно было бы увидеть бордовую футболку с коротким рукавом, чуть открытым животом, карманом с левой стороны на груди и золотыми вставками, а поверх коричневую косуху с шипами на острых плечах.       Примерно через 20 минут ходьбы быстрым шагом Лайт добралась до места проведения обмена. Он часто происходит тут, так что это место девушка уж знает как свои пять пальцев. Ещё чаще он, кстати, происходит в баре «Последняя капля». Пройдя мимо громоздких охранников, которые знают лицо Лайт от и до, она обошла ринг, на котором уже происходило избиение с пристрастием, не кинув на него взгляда даже из любопытства. Пробежавшись взором по помещению, она нашла парня, которого искала, и который уже успел заметить её первым. Он молодой на вид, худощавый, ходит во всем черном. Парень ранее представлялся своим именем, но Лайт запомнила лишь первую букву «Ч», остальное вылетело из головы и никак не желало возвращаться. «Ч» противно подмигнул ей, на что девушка чуть не скривилась в лице от отвращения, но еле сдержала позыв.       Когда они встали в двух шагах друг от друга, Лайт в приветствии сдержанно помахала рукой, и тогда двое прошли в помещение, которое использовали как что-то вроде кафе для участников. Народу было мало по причине достаточно раннего утра, и они заняли первый попавшийся столик. Лайт без вступления вывалила содержимое мешка. Глаза «Ч» прищурились, а на лице заиграла кривая ухмылка. Прозвучал его голос, схожий на скрежет неисправного механизма.       — Ловкая девочка, всё принесла, — противно лепетал «Ч», беря всё в свои костлявые руки и разглядывая каждую детальку. Лайт захотелось показушно проблеваться от его слов, но единственное, о чем она сейчас по-настоящему мечтала, это впечатать кулак в его измученное жизнью лицо, пойти домой и плюхнуться на свою кровать. Взгляд её помрачнел. А потом ещё люди удивляются, чего это она такая хмурая. Вы вообще видели её партнёров по сделкам??? Позор и посмешище!       — Доплачивай, — коротко выплюнула она, напоминая, что пора бы оплатить остальную часть суммы. Она всегда берет 50% перед работой, а после остальное.       — Ну-ну, не злись, — протянул он, протягивая звенящий мешочек в ответ. Лайт приняла его. — Слушай, а может сходим, выпьем вместе, а, красотка? — добавил он, но девушка его не слушала, а лишь глазами считала количество золотых монет. Насчитав достаточное, она затянула мешок верёвочкой, положила его в скрытый карман накидки и встала со стула, молча направляясь к выходу. Парень крикнул что-то в ответ, но ответной реакции не получил. Лишь ощутимый хлопок железной двери.       Идя по улице в сторону своего уже давно опустевшего дома, Лайт не слышала и не видела ничего вокруг. Смотрела лишь вперёд, а люди по сторонам — размытые цветные картинки. Она не различала их действий, слов, шла машинально, по той дороге, по которой проходила сотню тысяч раз. Через магазины, здания, закоулки и темные переулки, как раз в одном из которых резко получила отрезвляющий удар по лицу откуда-то сбоку. Лайт ахнула от неожиданности и отшатнулась назад, кое-как сохраняя равновесие. Зрение сфокусировалось на трёх парнишках на голову выше неё, что зло гоготали и трепались между собой о том, кто вмажет следующим. Совсем зелёная уличная шпана в запыленной одежде. С бегающими глазами и расширенными зрачками, нетрудно догадаться от чего именно такой эффект. Они переминаются с ноги на ногу, еле находя равновесие на ватных ногах, но удары не хуже удара молота. Приняли мерцания и донимают прохожих.       Лайт нахмурила светлые брови и под накидкой обхватила за рукоятку пистолет, украшенный золотистой гравировкой, готовясь в любой момент продырявить головы нападающим. В их почти не связном бубнеже девушка различила смысл.       — Эй, научись отвечать, когда к тебе обращаются, сопля! — слыша скачущий с ноты на ноту голос своего предполагаемого вожака, остальные двое разразились смехом, поддакивая.       — Дак она ж баба, один ветер в голове!       — Таких только по назначению и использовать, Мич, — обращаясь к парню, который напал на Лайт.       Мич поманил её пальцем, состроив глупое выражение лица, в то время, как Лайт с концами вынула пистолет из кобуры, предполагая, что у троицы на уме. Значит, пора действовать, пока не поздно. Тем более, с их-то состоянием это будет легче, чем биться с трезвыми.       Лайт сделала шаг навстречу и с размаха впечатала свой увесистый ботинок между ног Мича. Прозвучали болезненный стон и некультурное обзывательство, которые были заглушены ударом женского колена по его носу. А в секудны замешательства остальных Лайт высвободила пистолет из укрытия под накидкой и сделала два выстрела, повлекшие за собой звуки двух падающих тел. Лицо Лайт с расслабленного в миг сменилось на выражение отвращения. И так каждый раз после убийства, даже пусть на то была причина. Всё равно что-то тяжёлое оседает в груди, стоит девушке нажать на курок и отнять чью-то жизнь, и плевать, что наказания не последует. Она не знает, с чем это связано. И после каждого такого случая Лайт замирает. Не бежит, не паникует, а замирает, в то время как мысли начинают прокручивать образы матери. И её взгляд не наполнен заботой, нежностью, любовью. Это осуждение. Так бы она отреагировала, узнав, что сотворила её родная дочь. И Лайт всякий раз немеет, слово бы время остановилось, прямо как сейчас. Дым неспешно валит из дула пистолета, девушка совсем не замечает телодвижения позади себя — вялые, пошатывающиеся и изредка кряхтящие. Из ступора её выводит острая боль в боку. Что-то холодное скользнуло в кожу и отдалось пульсацией, вмиг отрезвляя и заставляя взглянуть ниже, на источник быстро расползающейся по телу боли. Со стороны спины багровела рана, кровь стекала под шорты, на накидке красовалась дырка, а в трясущихся руках рыдающего навзрыд мальчишки Мича лежал нож, острым, теперь алым концом смотрящий на девичью плоть, в которую вонзился считанные секунды назад. Капля крови капнула на землю.       — Ну, как тебе, сука?!       Глаза Лайт округлились, она с концами развернулась и свободной рукой прижалась к ране, а другой выстрелила напавшему в голову, все ещё не до конца осознав произошедшее.       Когда в переулке единственной живой душой осталась Лайт, она спрятала пистолет в чехол и судорожно стала шарить рукой по поясу, ища знакомые склянки, наполненные ярко-фиолетовым мерцанием, которое она использовала в качестве лекарства. Каков был ужас не нащупать то, что всегда было при ней. Ремень пуст, мерцания нет, а разменять его на деньги или какую-то другую вещь можно только на другом конце города. Лайт впервые за последнее время по-настоящему запаниковала. Надежда насовсем угасла после тщетного обыска трёх мёртвых тел. Даже не смотря на то, что те были под кайфом, у них не водилось с собой и капельки мерцания. Ни у кого.       Лайт быстро задышала, от чего становилось лишь больнее. Сколько ей осталось? Пару минут? Или даже меньше?

Что делать?!

      Было трудно соображать, но Лайт решила выйти и осмотреться. Находилась она совсем близко к дому, который стоял прямо рядом с баром «Последняя капля», в который прямо сейчас направлялся поток людей. Играла музыка, сиял привычный яркий неоновый свет вывесок. Лайт всмотрелась в толпу, сильнее кутаясь в накидку. Старичок, здоровый мужик, охранники на входе и… Высокая, смуглая, сильная на вид женщина с короткими темными волосами, трещиной на лице, залитой голубоватым светом, с грозной походкой и в красном плаще. Севика, всем известная правая рука наркобарона Силко, с которым у Лайт на следующей неделе по плану состоится встреча. А на поясе на её груди расположены баночки с ярко-фиолетовым содержимым.       Замечательно. Прекрасно. Здорово. Умопомрачительно. Придется воровать у главы города, с которым скоро должна состояться сделка. Круто. Лайт в восторге.       В последний раз тяжело вздохнув и проводив взглядом вошедшую внутрь женщину, Лайт скрылась за капюшоном и настолько быстро, насколько это возможно с ножевым ранением, проследовала за ней.       Уже внутри в уши ударила привычная музыка и показалась большая толпа людей. Неужели сегодня праздник? Чего тут так много народу с утра пораньше? Не став искать ответы на эти вопросы, Лайт быстро нашла желаемую персону у барной стойки. Попросив чего-то у бармена, Севика развернулась, облокотилась о стол локтями и устремила взгляд пронзительных серых глаз в потолок, пока сам бармен, щуплый мужчина без стержня, спешно исполнял приказ. Лайт сглотнула густую слюну и на слабых ногах двинулась вперёд, планируя своровать таким же макаром, как обычно это делает. Сделает вид, что случайно задела, и скроется в туалете. Ведь проще пареной репы?       Она уставилась в пол и шатко зашагала вперёд до тех пор, пока плечом не задела грудь сторожевой собаки Силко. Ей почти показалась, что та загавкала. Но вместо этого она, чуть нахмурив брови, покосилась вниз. Лайт «виновато» подняла голову, сжимая под накидкой только что украденную баночку с мерцанием, внутренне ликуя.       — Ох, извините, — скорее пропищала Лайт, задержавшись пару секунд взглядом на лице другой. Это безумие, какая она высокая. По сравнению со средним ростом Лайт, составляющий 164 сантиметра, Севика была под метр 90. Может, чуть ниже, но сути не меняет. Она ей по шею. И только взор Севики с раздражённого стал сменяться на подозрительный, будто она стала узнавать Лайт, та уже поспешно удалялась в направлении туалета.       Она ворвалась в кабинку и села на крышку не особенно опрятного унитаза. Дрожащие пальцы еле открыли баночку, поднесли её к губам и дали жидкости плеснуться в рот.       Как по правилам, Лайт отпила совсем не много, но эффект всегда один: вспышка перед глазами, резкий прилив энергии, заставляющий вскрикнуть, зажать рот рукой и сжаться всем телом, сгорбившись как креветка. Волны сладкой боли плавно поутихли, но энергия осталась на месте, давая без прежнего труда встать на ноги. Жаль, эффект скоро спадет, а до этого момента надо вернуться домой. Лайт вышла из кабинки и выбралась через открытое окно в туалете, понимая, что главный выход сейчас опасен. Севика уже могла заметить пропажу.

***

      До дня встречи с Силко рана Лайт неплохо залечилась, остался разве что розоватый шрам, но бинты носить больше не приходится. Девушка ещё раз прокрутила в голове слова наркобарона на той безлюдной улице неделей ранее, сидя за кухонным столом со стаканом чая в руке, посматривая в окно на стремительно темнеющую улицу.       — «Ты мне, я тебе. Приходи в «Последнюю каплю» вечером в пятницу, мой человек встретит тебя. Обсудим. Что думаешь?»       Что думала Лайт? Что это могут быть хорошие деньги, учитывая статус Силко. Что ещё думала Лайт? Что под «его человеком» мужчина подразумевал свою сторожевую собаку, которую Лайт на днях обчистила, пусть и всего на одну баночку фиолетовой наркоты. И не то чтобы было страшно… Ну ладно, определенно напрягающе, учитывая её габариты… Но, по сути, пока будет идти сделка, ей ничего не угрожает, так?       Часы показали смену дня на вечер, и тогда Лайт встала со стула, мыча потягиваясь до тихого хруста где-то в зоне спины. Надела накидку поверх прежней, её любимой одежды, и шагнула за порог дома, из которого давно пора бы переехать в другую часть города. Но этим она займётся чуть позже.       Быстро дойдя до бара, она ещё немного потопталась на месте, прежде чем войти. Обстановка была чуть более спокойной, чем прежде, но никак не расслабленной. Просто все сидели за своими столами и разговаривали, крепко обхватывая руками кружки пива. Казалось, все распределились группами по разным углам: где-то головорезы, где-то воры, где-то мелкие шайки разгильдяев, а за отдельным столом вальяжно и пугающе спокойно сидела Севика, качая позолоченный стакан виски в руке. И взгляд её тут же приклеился к только что вошедшей Лайт, глаза так опасно сверкнули, что захотелось отвернуться. Несмотря на это девушка лишь сбросила свой капюшон и медленно двинулась в сторону женщины. В глазах Севики промелькнуло осознание, где она до этого уже могла видеть эту воровку своего «топлива», которому до этого помешал накинутый на голову капюшон, бросающий тень на её лицо. А потом вспомнилась и её сегодняшняя задача, заданная Силко. Пришлось унять своё желание взять эту молодежь за шкирку и вытрясти из неё компенсацию. Больше за насмехательства над её эго, чем за украденную вещь.       Лайт встала напротив.       — У меня разговор с Силко. Говорил, вы встретите, — заговорила Лайт, смотря вниз на своего молчаливого, однако явно недовольного собеседника, что можно сказать по нахмуренным бровям. Хотя, судя по словам других людей и её собственным редким наблюдениям, они всегда такие. Почти забавно.       — Мгм, — прозвучало низким голосом, когда она залпом выпила содержимое стакана, со звоном стекла поставила его на стол, встала со стула, возвращая былую доминантность в аспекте роста, и взглядом заставила идти за ней.       Двое поднялись по лестнице под несколько напрягаюшую тишину, прошли пару шагов и оказались перед высокой дверью в предполагаемый кабинет главы города. Севика дернула ручку и распахнула её, темный коридор позади озарил неяркий свет. Первыми бросились в глаза деревянный стол со свитками и другими бумажками, большое, узорчатое, круглое окно и кожаный стул с деревянным, острым обрамлением, за которым сидел рослый, худощавый мужчина в пиджаке. Силко. Зачесанные волосы с пробивающейся сединой, орлиный нос. Левая сторона его лица изуродована шрамами, с этой же стороны глаз и вовсе почернел, меняя цвет радужки с голубого на яркий, почти сияющий красный. Его пальцы переплетены в замок, локти поставлены на стол. Когда Севика прошла вперёд и встала за его спиной, прозвучал его хриплый голос.       — Здравствуй, Лайт, — поприветствовал он, стоило ей встать посередине комнаты и уставиться на него, всеми силами игнорируя испепеляющий взгляд Севики.       — «Уютная обстановочка, однако…» — подумала Лайт перед ответным коротким приветствием. — Здравствуйте.       — Наслышан о твоих навыках. Поражает, что за десяток лет тебя ни разу не поймали, — начал он вкрадчивым тоном. Лайт чуть было не засмеялась. Конечно, её ловили и не раз. Просто у неё всегда получалось удачно сбежать и не сесть в тюрьму, вот и всё. Но пусть он думает иначе. Не всем положено знать правду. Вместо ответа девушка лишь наклонила голову набок, намекая, что ожидает продолжения. Силко облокотился на спинку стула с тихим скрипом кожи и расположил локти на подлокотниках. — Мне бы понадобился такой человек.       Лайт прищурилась и чуть приподняла голову.       — Я ни на кого не работаю, сэр, — парировала девушка. Она бы никогда не хотела быть чьим-то рабом, разгребать чьи-то проблемы как свои. Слишком ценит независимость, чтобы соглашаться на отдачу своей свободы за деньги. Силко хмыкнул.       — Ты могла бы лучше реализовать свой потенциал и получить больше, чем есть сейчас, — продолжал наркобарон. Лайт неосознанно бросила взгляд на Севику, который та тут же поймала. Женщина приподняла густую бровь то ли в немом вопросе, то ли в подстрекании, непонятно. Лайт тут же вернула глаза на собеседника, резко выдохнув через нос.       — Мы можем заключить сделку, но работать я на вас не стану. Это не для меня.       Силко усмехнулся.       — Что ж, двери всегда открыты. Перейдем к делу, — мужчина прикурил сигару. — Мне нужно, чтобы ты принесла одну вещь из академии Пилтовера, — Силко одной рукой подвинул к ней лист бумаги с нарисованной деталью, видимо, для сборки какого-то устройства. Подойдя к столу, Лайт всмотрелась. Примечательно было то, что помимо этой детали по всему листку была куча разных маленьких, странных разноцветных рисунков и надписей, не имеющих смысла. К примеру: «БУМ!», «ХАХАХА!!!», «ДЖИНКС», «Севика — огр». Последнее заставило широко улыбнуться. Похоже, рисовал не Силко. Было бы… странно. — Желательно не больше чем через два дня. Принести сюда же.       Лайт кивнула.       — В целом, не слишком сложно, так что по цене выйдет 40 золотых. Половину сейчас, — сказала она, не отрывая взгляда от листка. Уже через несколько секунд Силко кинул на стол мешочек с монетами. Лайт не стала даже проверять, по весу стало ясно, что всё в порядке. — Благодарю. До встречи.       Лайт подняла руку вверх и вышла за дверь, пряча мешок в накидке. Только она ступила в сторону к лестнице, как раздается звук закрытой двери позади и быстрые шаги, тут же перешедшие в захват рук за спиной и резкое прижатие чем-то холодным со стороны затылка лицом к стене. Ощутив щекой шершавую поверхность стены и боль в запястиях, сжимаемых чужими сильными пальцами, Лайт еле сдержала болезненный стон, вместо этого зашипев и кинув недоуменный взгляд через плечо.       Позади неё расположилась Севика, зажимала до невозможности пошевелить конечностями с невероятной лёгкостью, будто бы Лайт вовсе ничто. Что-то металлическое сильнее надавило на затылок, заставило стиснуть зубы и зажмуриться от головной боли.       — Стой смирно. Мне нужно проверить, не украла ли ты чего, пока разглядывала те каракули, — грозно процедила женщина. Холодный металл отпустил блондинистые волосы и скользнул к накидке, буквально сдирая её с плеч девушки. Лайт пришло осознание, что этим «неизвестным металлом» является её механическая рука. Девушку передёрнуло. Проверив карманы накидки и убедившись, что ничего лишнего в них нет, Севика сбросила её на пол, позволив ей расплыться по скрипучему дереву черной лужицей. Лайт закатила глаза, но не сопротивлялась. Не те условия для того, чтобы брыкаться. Когда механическая рука остановилась на её пояснице и ощупала карманы шорт, Лайт вздрогнула и, не вытерпев, огрызнулась.       — Что за домогательства? Я так и от сделки отказаться могу, — прошипела девушка, смотря исподлобья через плечо. Взгляд недобрый, но Севика лишь с нечитаемым выражением лица прохрипела в ответ:       — Не велика потеря, пташка. Ты у меня уже кое-чего свистнула, не ожидай доверия.       Её рука ощупала всё, что висело на ремне, от небольших склянок мерцания, приобретенных сразу после инцидента, до кобуры пистолета, а затем она одним лёгким движением развернула Лайт лицом к себе, ударив её худую спину в стену с грохотом. Теперь её тонкие запястия оказались по бокам от собственной головы, прижаты к неровной поверхности, вероятно, кожа в местах захвата уже покраснела. Лайт укусила щеку изнутри, сильнее хмурясь. Давно она не чувствовала себя такой беспомощной и слабой. Очень давно. Это ощущение и породило льющее через край желание уколоть, нагрубить.       — А…ах, да? Если я и дальше буду видеться с Силко, то навсегда запомню, какое ты мелочное жмотье! У тебя этого фиолетового хрючева жопой жуй, а у меня была экстренная ситуация, я чуть не подохла! Хочешь, забирай себе обратно, мне плевать, я им не гашусь до пены изо рта! — вывалила свои недовольства Лайт, наблюдая сменяющиеся эмоции на лице оппонента. Конечно же, не сочувствующие и не восторженные. Всё опаснее и опаснее.       Но через секунду вместо всего самого плохого Севика лишь грозно усмехнулась, будто принимая её жалобы и обесценивая и грубость, и то, как быстро с мнимого уважения эта вороватая девчонка перешла на «ты». Она говорила через надменный смешок.       — Бедная, может, приласкать тебя, чтобы грустно не было? Оставь и мерцание, и нытьё себе, и показывай, что в этом кармане, пока я сама не проверила, — освободив чужую руку, указала пальцем на карман с пуговицей, располагающийся на груди Лайт.       Девушка закатила глаза и очень не хотя расстегнула карман не потому, что что-то прятала, а потому, что теперь подчиняться этой женщине не хотелось ещё больше, чем до этого. Лайт вывернула карман, показав, что тот пустует. И только тогда Севика полностью отступила. Запястия Лайт отдавались жжением, при разминании их круговыми движениями чувствовалась ноющая боль.       — Вот теперь скатертью дорога, — самодовольно заключила женщина, поправляя накидку на своей механической руке.       Когда Лайт подняла свою с пола, они проводили друг друга пожирающими взглядами, расходясь в разные стороны. Девушка, спускаясь по лестнице, чтобы выйти из бара, еле удержалась от того, чтобы избить первого встречного на первом этаже, настолько она была взвинчена от этой ситуации.       Лайт покинула бар особенно твердым шагом.       — «Да я вам эту сраную деталь за ночь украду, будьте уверены.»