Книга Ужасов

На другой стороне резного особняка, за высокими дверями, скрывалась просторная комната. Её наполняли ароматы пудры и роз, впитавшихся в ткани и кружева. Стены с мягкими цветочными узорами и полупрозрачные гардины¹ выделяли её среди строгих залов особняка. За трёхстворчатым туалетным столиком², усыпанным перламутровыми расчёсками и золотистыми украшениями, сидела юная госпожа. Она находилась в своём личном будуаре³ - маленьком сказочном мире, освещённым золотистым светом абажура⁴, где рождались наряды, письма и мечты. Комната словно отзеркаливала её натуру: нежную, творческую и спокойную. В этой комнате Даль-Рэ проводила свои последние минуты перед приёмом - в компании своей сестры и своей преданной служанки. – Я так рада снова увидеться со всеми! – радостно воскликнула Даль-Рэ, поправляя тонкий локон выбившийся из аккуратной причёски. Она сидела в платье цвета пыльной розы, пока служанка завязывала бант за её спиной. – Интересно же, как они поживают, правда ведь? Лианг сидела на оттоманке⁵ в своём платье цвета топлёного молока. Её глаза, слегка подчёркнутые синим карандашом, не разделяли такого энтузиазма. Полуматовые розовые губы неспешно допили последний глоток горячего чая. – Правда. Полагаю, их бизнес только продолжает процветать. Надеюсь, нам позволят отлучиться от ужина пораньше... Слишком долго сидеть за столом с официозом - пытка. – Ты действительно так считаешь? Мне, наоборот, интересно о чём же говорят взрослые! – Может ты так и говоришь, но всё равно уходишь с застолья вместе с нами. – сказала Лианг вздыхая и поправляя перчатки.

***

Тусклый свет хрустальной люстры мягко рассыпался по мебели, отражаясь на золотой раме зеркала и до блеска начищенном столе. Резная мебель и бордовые шторы подчёркивали статус хозяев Ле Блонруж. Лёгкий аромат воска, плавящегося из пламени свечей смешивался с тонким дыханием живых цветов в вазе и едва уловимым запахом сырой земли, принесённым сквозняком. Вместе они создавали некий тёплый, знакомый аромат - как забытое детское воспоминание, вдруг ожившее в глубине сердца. Деликатный звон фарфора и столовых приборов сопровождали приглушённые голоса господ и гостей. Стены впитывали каждое слово и сохраняли в памяти навеки. На длинном столе отблески пламени свечей плясали по лакированному дереву. В центре, запечённый фазан, окружённый инжиром и веточками тимьяна. Рядом - горшочки с картофелем в сливочном соусе, тушёная спаржа и тарт из лука-шалота. Аромат стоял тёплый и насыщенный, будто обладал собственной магией, вызывая у гостей нетерпение и предвкушение. Пока слуги, почти беззвучно переговариваясь, расставляли на стол первые тарелки, а разговоры окончательно стихли, мадам Ле Блонруж, заговорила так, чтобы её услышали все. Её ярко жёлтые глаза манили внимание, а роскошные каштановые волосы были заплетены. Они были украшенны алой лентой что перекликалась с её губной помадой. – Лианг, милая, ты не окажешь нам честь спеть что-нибудь? – обратилась к девушке тётя с наигранной улыбкой. В её лице читалась неискренность, но не со зла. В этом она и мадам Деверо действительно похожи. Услышав ожидаемый вопрос, сердце Лианг болезненно сжалось. Сколько бы она не пела, выступления перед знакомыми для неё всегда были чем-то неприятным. Повисла короткая, но заинтересованная тишина. Господин Ле Блонруж напряг плечи и кивнул с одобрением - ему, судя по виду, понравилась идея услышать голос девушки в близи. Барон Жан-Маре́н (Jean-Maren), сидящий на краю стола, сдержанно поставил бокал - взгляд его был собранный, почти вымерен, словно ожидая академического концерта. Тонкий политик и ужасно скучный человек, известный способностью говорить часами и не сказать ничего. Мадам Верти́ль (Vertil), актриса с театральным прошлым, скрестив руки у груди, подняла бровь - будто решила, стоит ли вообще уделить внимание предстоящему номеру. Для неё всё в жизни было спектаклем, а чужие арии - конкуренцией. – Разумеется, мадам. Если, конечно, ваши сыновья не против снова услышать мою «пытку звуком». –ответила она с вежливой уверенностью и лёгкой насмешкой, переводя взгляд от Лиама к его братьям. – Да что ты! Тебя обожают, даже Са́ймон (Simon). Да, да... даже он! –последовал ответ Лиама. Саймон, младший из трёх, чуть смутился и отвёл взгляд. Он, как всегда, сидел с идеально прямой спиной, будто проглотил линейку. Несмотря на неловкость, он кивнул с почти болезненной серьёзностью. Рядом с Лиамом сидел старший брат - А́ксель (Axel). Его сдержанный, почти невозмутимый облик контрастировал с живостью Лиама. Но стоило Лианг заговорить, он тут же обращал своё внимание. Лианг встала и аккуратно поставила бокал на стол. Поправив платье, за её спиной тут же отодвинули стул. Повернувшись, она встретилась взглядом с Акселем. Его изумрудные глаза посмотрели прямо в тёмно-аквамариновые глаза девицы. Даже такой мелкий момент создал некое напряжение между ними - что-то непонятное но и в то же время настолько смущающее, что сердце Акселя забилось в унисон с ней. – Позволь мне сыграть мелодию. Ария Шахматной Любви, не так ли? – спросил он, читая её мысли будто знал, какую арию она собиралась исполнить. Он подошёл к роялю, сел и мягко опустил руки на клавишах. Лианг не возразила. Она глубоко вздохнула. Эта ария... История служанки, влюблённой в герцога - того, кого она почитала, любила... и ждала. Их чувства были как чёрное и белое на шахматной доске: сменялись, сталкивались, подчинялись правилам долга и положения. Он звал её - потом отталкивал. Забывал - затем вновь приближался, поливая её с ног до головы словами любви и хрупкими обещаниями. С первыми аккордами Акселя, голос девушки прозвучал. – Kaltes Herrenhaus - kalt wie er, Was quält Euch, elder Herzog? Он был чуть дрожащим, но чистым. Пальцы парня двигались по клавишам с невесомой точностью. В зале повисла напряжённая тишина. Лица гостей застыли в ожидании. – Bin ich eine Sünderin? Oder ist Eure Liebe fortgezogen...? Она прищурилась, понижая голос, словно пытаясь проникнуть как можно глубже в историю и исполнить её лучше чем когда либо. – Er ruft sie wieder an.... Und ich? Was bin ich, Wenn nicht ein Schatten an der Tür? ... Er lächelte und sah mich an! Seine Lippen - meinen so nah! Sein Herz schlug im Einklang mit meinem... Ich liebe ihn! Ich liebe ihn! – пропела Лианг, всё увереннее и страстнее. – Mein Herz! Mein Herz! Mein Herz gehört nur ihm! Mein Herz! Mein Herz! Mein Herz gehört nur ihm! Мелодия, начавшаяся меланхолично и мягко, теперь достигла своей громкой и выразительной кульминации. Слова проникали в души слушателей, и казалось, даже касались лепестков цветов, зеркального блеска посуды и самого воздуха зала. За этими строками последовал изящный колоратурный пассаж⁶, раскрасивший вокальную сцену. Но краски появлялись и в глазах Акселя. Он, не отрываясь от игры, казался завароженным голосом Лианг. От каждой её ноты, его сердце билось сильнее, а взгляд становился мягче. – Nur ihm....nur ihm... – мелодия стихала, обрываясь почти шёпотом. – Nichts ist mehr wichtig, Denn er ist so aufrichtig Er wird mich lieben - Mein Herz! Mein Herz! Mein Herz gehört nur ihm! Ist das so? Ist das nicht richtig...? Мелодия, сопровождающая её голос, растворилась в воздухе вместе с последними аккордами. Пальцы Акселя мягко оторвались от клавиш, будто облака от неба. Голос Лианг затих как тонкая лента дыма растворилась в прозрачной тишине. – Браво!!! –; раздались голоса господ, а также Даль-Рэ и Соджуна, аплодировавших с нежными, искренними улыбками. Все эти пары глаз, смотревшие прямо в её душу, вызывали у Лианг невыносимое чувство стыда. Несмотря на это, она надела маску уверенности и гордости, поклонилась, затем села за стол. Тем временем слуги, мягко переговариваясь, продолжили подавать блюда. На тарелках дымилось ароматное жаркое с розмарином, а рядом - лёгкий суп в фарфоровых чашах. В зале на мгновение повисла тишина после её пения, нарушаемая лишь звоном столовых приборов. Вдруг, мадам Ле Блонруж заговорила сдержанно, но с явным восхищением. – Ах, милая, с таким голосом вы могли бы покорить и двор! – её голос прозвучал с той особой звонкостью и энергичностью, что всегда привлекала к ней внимание. – Не правда ли, господа, наш вечер сегодня получил редкую прелесть? – И в самом деле. – кивнул господин Ле Блонруж, заметив, как некоторые гости одобрительно закивали. – Вам, мадемуазель Лианг, таланта не занимать. – Кто бы мог подумать что в наших стенах скрывается столь талантливая примадонна... – добавил Аларик медленно, слегка покачав головой с полуулыбкой. Аксель подошёл к столу и присел, стараясь оторвать взгляд от Лианг. Однако его глаза были прикованными к ней - как если бы он смотрел на бесценное полотно в музее, перед которым можно стоять вечность.

***

Гости наслаждались десертом - тёплым яблочным тартом с корицей: изящным, классическим десертом поданным с шариком ванильного крема. Аромат печёных яблок, карамели и пряностей заполнил пространство, словно сам ноябрь тихо вошёл в особняк. В фарфоровых чашках дымился чёрный чай с лавандой и мёдом. Лёгкий, чуть цветочный вкус уравновешивал плотность десерта и незаметно успокаивал сердца. Камин потрескивал, мягкое тепло проникало в каждый уголок, окутывая зал уютом. – Ах, какой вечер... – с довольным вздохом протянула мадам Деверо, откладывая чашку. – Может быть, молодёжь захочет немного пройтись в саду? Всё таки старшие сейчас займутся скучными разговорами о политике и вине. – с лукавым взглядом добавила она, заметив что тарелки молодых уже пусты. Лианг оглянулась. Аксель уже встал, поправляя ворот пальто. Соджун посмотрел на сестру и пожал плечами, в то время как Даль-Рэ, улыбаясь, подмигнула им. – Ну, раз мадам благословила... – лёгкой улыбкой произнёс Аксель, подходя к Лианг. – Прогулка при луне – несомненно идеальное завершение для такого вечера. – Да, мама. Мы пойдём. – мягко ответила девушка, поднимаясь с места и склонив голову в вежливом поклоне. Спустя несколько минут, укутавшись в тёплые пальто, они вышли в прохладную ноябрьскую ночь, где сад мерцал от света фонарей. Он был окружён мрачными деревьями. Лепестки некоторых покинули свой дом, отдыхая на поверхности земли. Над ними раскинулось сапфировое небо посыпанное звёздами - словно тёмно-синее платье расшитое белыми бусинами. Лианг шагала по мягкой траве, тихое шуршание её платья прерывало тишину вечера. – Ты спела чудесно. – послышался голос сзади неё. Она обернулась и увидела перед собой Акселя. Его русые волосы, собраны в низкий хвост, мягко украшали его лицо. Но взгляд притягивал куда сильнее - изумрудные глаза, казалось, светились в темноте, затмевая даже звёзды. – Благодарю. Ты играл не менее прекрасно. – мягко отозвалась Лианг, с осторожной вежливостью. – Хотя по правде, не стоило ради меня утруждаться. – Ты и в правду думаешь что это было в тягость? – спокойно, но чуть тише он спросил, убирая с лица выбившуюся прядь. – Играть для тебя не труд. Скорее... радость. – Сладко говоришь, будто не только мне это было сказано. – слегка шутливо и оскорблённо усмехнулась она, пряча свои руки в пушистую муфту. – Совсем нет... Ветви деревьев мягко колыхались от ветра. Свет фонарей отбрасывал мягкие тени на дорожку. Соджун и Даль-Рэ уже отошли вперёд, беседуя между собой. Парень, заметив краем глаза как две фигуры болтают, решил не прерывать их. Так или иначе, для него беседа о том, какого оттенка губная помада больше подходит Даль-Рэ была интересней. Аксель смотрел на её черты долго, сосредоточенно. Будто он никогда не видел ничего более завораживающего, чем она сама. (Твои глаза всё рассказывают за тебя.) – с тихим вздохом подумала Лианг. – (Ты всё ещё не умеешь скрываться. Почти как мальчишка.) Русоволосый чуть улыбнулся, на момент отводя взгляд. Они шагали медленно, в такт дыхания листьев и прохлады. Пройдя несколько шагов, перед ними проступила садовая беседка⁷ - изящная, обвитая кустами пурпурного гелиотропа⁸. На её тёмной крыше отдыхали опавшие ноябрьские листья. Сквозь ажурные низкие колонны виднелась деревянная скамья и столик, на котором стоял подсвечник, чьё сияние отражало различные события - радостные или печальные. – Сюда. – предложил Аксель, открывая дверцу для Лианг. Она в благодарность кивнула и вошла.

***

Тем временем, за столом в зале слышались разговоры, облитые вином и хохотом взрослых. Камин горел, свечи таяли, а болтливая мадам Ле Блонруж всё говорила и говорила. – Неужели Её Величество снова отменила совет министров? –возмутительно прошептала она, пошатывая бокал в руке. – Ни один правитель в истории Douleumière не пренебрегал им так смело! – Она не из Douleumière. – сдержанно заметил барон Жан-Марен, глядя сквозь стекло бокала. – Она уроженка провинции Aisenstein (А́йзенштайн)⁹. – Да какая разница! – Это всё равно что пригласить трактирщицу управлять оперой... –пробормотал маркиз Мо́рлан (Morlan) из дальнего конца стола, вызвав сдержанные смешки. Он говорил негромко, почти приглушённо, но каждый звук - точно натянутая струна - отзывался где-то в груди. С ленивой усмешкой и полуопущенными веками он отпил вина, будто смакуя и жест, и тишину. Похоже, он считал это своим фирменным стилем. – Ещё одевается так вульгарно... Какой позор... – тише произнесла мадам Деверо. – Она ведь может позволить достойное платье: для этого у Rose Rouge целая группа... а всё равно выходит на люди как в балагане! – И не говори! У неё ещё, говорят, акцент остался. Представляете? –мадам Вертиль приложила платок к губам. – Представительница короны, а "Р" выговаривает как рычание! – Не все восхищаются столичной дикцией, Вероника. – ответил барон Жан-Марен, вглядываясь в бокал. – Да и Rose Rouge при ней только процветает. Последние коллекции 'La Flamme' раскупаются за день. – Потому что их носят не женщины, а её цирковые куклы! – вспыхнула мадам Деверо. – Цвета, ткани... этот их "шёлк как огонь", как по мне, так вырвиглаз. – Зато как смотрелось на мадемуазель Даль-Рэ... – мечтательно протянула мадам Вертиль. – И не говори! Ах... такая милая, такая очаровательная девочка...! – И, заметьте, девочка при этом вежлива, скромна... Что редкость в наше время... – прокомментировал месье Ле Блонруж. – Так ведь. Она иногда помогает служанкам со стола убирать. – пометила мадам Деверо. – Ещё и в полдень устраивает чайные посиделки с ними. – С таким темпом, эти служанки подумают что они выше чем есть на самом деле. – недовольно выговарился Аларик. – Ну же, почему вы так раздражённо выглядите? – шепнула мадам Ле Блонруж удивлённо. – У Даль-Рэ же такое доброе сердце! Она мила во всём. – А волосы видели какие? Лавандово-розовые, прям сказка! – в восхищении добавила мадам Вертиль. – А как это так? Это парик, что-ли? – Я объясняла многочисленные разы. – с ноткой раздражения вздохнула мадам Деверо. – Это мутация. – Это редкое природное явление. –проговорил Жан-Марен, поправляя очки. – Своеобразный сбой в пигменте, говорят. Волосы бледнеют до белизны, а затем окрашиваются под действием внутренних процессов... Читал об этом в медицинском журнале несколько лет назад. – Как бы там ни было, выглядят они восхитительно. Девицу бы на показ коллекции Rose Rouge и Violet Volonté! – Она была пару раз на показе. –послышался глубокий голос Аларика. – Люди были восторге. Всё глазели на неё как на Женевье́вы Башню. – Да и правда: с таким обликом она могла бы стать символом новой эпохи. – кивнула мадам Ле Блонруж. – Кто-то её уже таковой считает. – Например? – Лиам. – Да брось Жан! – засмущалась мадам Вертиль. – А ведь правда. Он смотрит на неё как пёс на мясную лавку. – Какое грубое сравнение. –прошептал Аларик, его глаза загорелись пламенем от возмущения. Мадам Деверо молча коснулась его плеча - едва заметно, но твёрдо. Аларик опустил взгляд. От жеста жены пыл мужчины стих. – Но знаете, что мне всегда казалось забавным? – вмешался маркиз Морлан с бокалом в руке. – Этот Лиам с Соджуном... вечно вместе. – Ходят вместе, о чём-то шепчутся... Будто составляют план! – Или обмениваются тайными записками... знаешь, как в романах. – Ну-ну, как в романах! – хихикнула мадам Ле Блонруж. – Вы ещё скажите что они любовники! Хохот взрослых эхом заполнял зал, а бутылки вина постепенно пустели. Вечер становился всё темнее, однако сияющие звёзды на небе, слушали разговор взрослых до последнего слова. Внутри беседки, Аксель и Лианг сидели, погружённые спокойными разговорами. Морозный дух проникал сквозь колонны, скользя по коже острым лезвием. Первые снежинки медленно, танцующим шагом опускались с неба - лёгкие как пух, и узорчатые как тончайшее кружево. – Дио́н Мила́н (Dion Milan) - выдающийся писатель. Благодаря его лиричному языку и богатому словарному запасу, я читала его книги на одном вдохе – послышался мелодичный голос девушки, наполненный искренним восхищением. – Особенно меня поразила книга «Паук размером с тарелку». – Действительно. История страшна... и прекрасна. – тихо отозвался Аксель. –Теперь я ищу всё, что он написал. – В моей домашней библиотеке есть немало книг. Если хочешь, я могла бы кое-что тебе одолжить. – Спасибо. Я с радостью приму твоё предложение. Книги, выбранные тобой, наверняка заслуживают внимания. Одна из снежинок, танцуя в воздухе, опустилась на волосы Лианг. Аксель медленно провёл пальцами по её виску, встряхивая её с лёгкой улыбкой. – Им не дозволено касаться тебя. Это дерзость. – усмехнулся он. – Совсем нет. – бархатным голосом ответила девушка, ловя новую снежинку. Та не таяла в её ладони, оставалась такой же холодной, как и сама Лианг. – Твои руки такие холодные... Ты не замёрзла? – тёпло, но с лёгким волнением спросил он. – Не стоит волноваться. Они всегда такие. – Говорят, у людей с холодными руками - тёплое сердце. Как думаешь, это правда. – Сомневаюсь. – Сомневаешься?.. Тогда, может быть... ты Снежная Королева? Лианг хотела что-то ответить, но вдруг где-то за пределами беседки щёлкнула калитка. Шаги по земляной дорожке прозвучали сдержанно, почти извиняюще. В проёме между колоннами появилась служанка в серой накидке. Её лампа колыхалась от ветра, отбрасывая дрожащие тени на снег. – Простите, господа... – тихо проговорила она, склонив голову. –Мадам Ле Блонруж велела напомнить что застолье скоро закончится. Вас просят пройти в зал. – Спасибо На́тали (Nathalie). Мы сейчас пойдём. – отозвался Аксель. Служанка кивнула и бесшумно исчезла в сумраке, сливаясь с тьмой пейзажа. Аксель поднялся первым и подал руку Лианг. Она посмотрела на него, её лицо лишь оставалось таким же холодным, как и пленяющим. Девушка положила свою ладонь в его. – Пойдём, Снежная Королева. Нам пора обратно... до того как ты совсем заморозишь вечер. – проговорил он с лёгкой усмешкой, и её тихий смех прозвучал словно тихое колоратурное пение¹⁰.

Конец третьей главы.

Гарди́на¹: лёгкая полупрозрачная занавеска которая используется для украшения окон или балконов. Трёхстворчатый туалетный столик²: туалетный столик который оснащён тремя зеркалами: одним центральным и двумя боковыми. Будуа́р³: небольшая изысканно меблированная комната возле спальни женщины. Она предназначенна для её уединения, переодевания, ухода за собой и приёма близких людей в неформальной обстановке. Абажу́р⁴: декоративный элемент светильника предназначенный для защиты глаз от яркого света. Оттома́нка⁵: широкий мягкий диван с валиками по бокам. Некоторые характеристики оттоманки - отсутствие спинки и изогнутые ножки. Колоратурный пасса́ж⁶: виртуозные, быстрые и сложные мелодические украшения состоящие из арпеджио, гамм, трелей и т.д. которые исполняются на высокой скорости. Беседка⁷: лёгкая постройка в саду для отдыха и защиты от солнца. Гелиотро́п⁸: растение с тёмно-лиловыми цветками известные своим сладким ванильным ароматом. Aisenstein⁹: одна из трёх провинций страны (Douleumière, Aisenstein, ???) Колоратурное пение¹⁰: стиль вокального исполнения в котором используются сложные, быстрые и виртуозные вокальные украшения.

Спасибо за прочтение ♡