Я буду петь, ты будешь плакать

      17 августа 1996 год, ночь, 23:13. Сильный ветер качает ветки деревьев туда сюда и не собирается затихать. Небо покрывается густыми темными облаками, луна полная, кажется скоро будет гроза. Рихард сидит на месте, где когда-то был маленький деревянный домик, но сейчас здесь только руины, которые остались от него после того дня. Дня, который был ровно год назад, 17 августа 1995 год.       Круспе держит в руках гитару и наигрывает мелодию, их первой и, к сожалению, последней песни. Парень смотрит на фото, которое тоже было последним, это было последнее фото, на котором Тилль был живой, оно было сделано в музыкальной студии, когда мужчины записывали свою первую песню. Но сейчас Тилля нет. По телу пробегает легкая дрожь, воспоминания, они мучают Рихарда уже год. Эти болезненные воспоминания, их так хочется стереть с памяти, забыть всё и жить дальше, но нет, он не может, Круспе просто не может этого сделать, сил не хватает, и он живет этими воспоминаниями дальше, он уже одержимый ими.       Легкий треск веток, однако Рихард даже не дернулся, несмотря на то, что сейчас он сидит один посреди леса и возле озера. Тухлый свет фонаря подсвечивает ему на струны гитары и он играет. Глаза слегка намокают от слез и Круспе снова погружается в воспоминания с того дня.       

***

      17 августа 1995, это был день когда Rammstein официально выпустили свою первую песню «Du riechst so gut». Не официальной первая была создана песня «Rammstein», но официально именно «Du riechst so gut» была первой. Рихард хорошо помнил, как Тилль написал её и они ещё долго вместе сидели и обсуждали текст и название этой песни на съемной квартире Рихарда. Именно тогда у Рихарда и других членов группы появились мечты о великом будущем, однако теперь они полностью разрушены, потому что после смерти Линдеманна они не хотели искать ему замен, и группа распалась.       Итак, 17 августа 1995 год. После выпуска первой песни группа решила это всё хорошенько отпраздновать. Они вместе сидели в одной из кафешек Берлина и праздновали рождение их первого сингла. После совместного празднования все разошлись и продолжали праздновать свой успех по отдельности. Тилль и Рихард уехали на автобусе в деревню, там у них был свой небольшой домик в лесу возле озера, это место было очень красивым и тихим, и ехать туда было недалеко, всего каких-то 15-20 минут. В деревне в магазине ребята взяли дешевый коньяк, несколько пачек сигарет и немного закуски. Когда они шли к домику, небо слегка покрывалось облаками и начался ветер.       – Будет дождь, – сказал Тилль, глядя на небо.       – Наверное, но нам не стоит его бояться, в домике мы не промокнем, – сказал Рихард и мягко улыбнулся.       Ребята зашли в домик и включили свет, было почти 10:00 вечера, но из-за облачной погоды на улице уже полностью стемнело. Парни разложили всё купленное в магазине и начали свое празднование. Тилль разлил коньяк по одноразовым стаканчикам, а Рихард наложил закуску на тарелки и поставил её на столик, а затем он взял в руки гитару. Линдеманн увидел это и мягко улыбнулся.       – Тилль, – обратился младший.       – Ммм.       – Давай я сыграю, а ты будешь петь? – предложил Круспе.       – Ну давай, я не против, но сначала выпьем за наш успех, – твердо настоял Линдеманн. Рихард молча кивнул. Они взяли стаканчики с напитком и выпили его слегка кривясь от горького привкуса во рту. Не закусывая Круспе начал играть на гитаре, а Тилль тихонько напевал:              Der Wahnsinn       Ist nur eine schmale Brücke              Die Ufer sind Vernunft und Trieb              Ich steig Dir nach              Das Sonnenlicht den Geist verwirrt              Ein blindes Kind das vorwärts kriecht              Weil es seine Mutter riecht.              Ich finde dich              Die Spur ist frisch und auf die Brücke              Tropft dein Schweiss              Dein warmes Blut              Ich seh Dich nicht              Ich riech Dich nur              Ich spüre Dich              Ein Raubtier das vor Hunger schreit              Witter Ich Dich meilenweit              Du riechst so gut,              Du riechst so gut              Ich geh Dir hinterher              Du riechst so gut              Ich finde Dich              So gut              Ich steig Dir nach              Du riechst so gut              Gleich hab Ich Dich              Jetzt hab ich dich…              Тилль хотел начать следующий столбик, но не успел. Рихард перебил его. Линдеманн затих и посмотрел на него.       – Я так люблю твой голос, – сказал Круспе.       – Только голос? – с хитрой улыбкой спросил Тилль.       – Ну и тебя в целом люблю, ты же знаешь, зачем спрашиваешь?       – Мне нравится слышать, когда ты это говоришь, – сказал старший и Рихард поцеловал его легонько в губы. Но Тиллю было этого мало, он забрал у Рихарда гитару и поставил её на столик возле закуски, а затем Линдеманн продолжил поцелуй. Они целовались так мокро и нежно, пока у обоих не закончился воздух. Тилль оторвался первым и увидел легкий румянец на лице Круспе.       – Я хочу тебя прямо сейчас, – прошептал старший, после чего повалил Рихарда на маленькую раскладушку, которую они там поставили ещё с первого дня постройки этого домика. Круспе даже не сопротивлялся, он сам дико хотел Тилля. Одежда быстро взлетела на пол и Рихард почувствовал резкое, но нежное проникновение, тихий стон сорвался с его губ.       – Дда…ммм… вот так, Тилль… как же я люблю тебя, – говорил Круспе, а Линдеманн только улыбался и ускорял темп. Стоны становились громче, раскладушка скрипела в такт с их движениями, казалось вот вот она развалится и им будет негде спать, но нет, она выдержала. Их не стало надолго. Слишком возбужденные и слишком уставшие. Рихард слился первым, пачкая спермой свои бедра и пресс Тилля, а следом за ним кончил Тилль, он заполнил узкую дырочку Круспе, облегченно выдыхая, и опуская свою голову на грудь парня.       – Я тоже тебя люблю, – прошептал Линдеманн Рихарду на ушко и поцеловал в щечку. Резкий треск. Оба замерли. Тилль сорвался с раскладушки и подошел к окну. Начался дождь и ветер только усиливался, а треск, который они услышали, это был гром. Рихард тоже подошел к окну и увидел всю эту картину. Им обоим она не очень понравилась.       – Тилль, давай вызовем такси и уедем отсюда, а то ещё не дай Бог какое-то дерево или ветка упадет на наш домик, и мы пострадаем, – с тревогой попросил Рихард.       – Давай, – согласился старший. Они быстро собрались и вышли на улицу. На улице Рихард достал из кармана свой кнопочный телефон и хотел уже набирать такси, но вспомнил кое-что важное.       – Гитара, мы забыли её, – сказал Круспе.       – Ты звони, а я быстренько сбегаю и заберу её, – сказал Тилль и побежал в домик.       – Будь осторожный, – сказал ему вслед Рихард.       Но Тилль не услышал его слов и Рихард молча кивнул, и начал набирать цифры на телефоне, но вдруг он услышал ещё один сильный треск, и это был уже не гром. Круспе поднял глаза и увидел, как огромное дерево, которое росло рядом с их домиком раскололось, и упало прямо на сам домик, после чего тот рухнул, как и весь мир перед глазами Рихарда. Сердце Круспе тогда замерло и до боли сжалось, он выпустил из рук телефон, и упал на колени. Тилль, он не успел оттуда выйти. Глаза Рихарда налились горячими слезами, а дыхание сорвалось. Началась истерика.       – Тилль! – отчаянно крикнул Круспе. – Тилль, ты слышишь меня?! Ох, Тилль, ну почему? Тииилль.       Ответа не последовало. Только тишина и шум ветра, который так и не утихал до самого утра. 23:32, – время смерти, Рихард взглянув на телефон и запомнил его, хоть он до конца ещё надеялся увидеть Тилля живым. А дальше всё было как в тумане, звук сирен скорой помощи, полиции и службы безопасности. Окровавленное и искалеченное тело Линдеманна достали из-под завалов, но слишком поздно, он был уже мертвым. Рихард обвинял в этом себя и ту проклятую гитару, которая на удивление даже не поцарапалась, и которую он хоть и хотел, но так и не смог выбросить, потому что почти каждый день приходил на их место, и играл там на ней, вспоминая тот день, и другие счастливые дни, и моменты проведены там вместе с Тиллем.       После похорон Тилля группа распалась, а Рихард каждый день старался прийти на его могилу и поговорить с ним. Круспе становилось легче после этих так называемых разговоров, хотя это были и не разговоры, а монолог, потому что говорил только Рихард. Круспе до сих пор ещё не смог отпустить Тилля, хотя он и сам много раз сказал, что отпускает его, но это было не так.              Я тебя отпускаю туда, где звёзд не видно совсем (Не-а)              Своё оставлю эхо и больше никогда не услышу ответ (Сложно)              Ведь я тебя отпускаю туда, где звёзд не видно совсем (Окей)              Своё оставлю эхо, но в этом никакого смысла нет (Больно)              Ведь я тебя отпускаю…