Разлом

Кейтлин говорила сбивчиво, хриплым голосом, будто каждое слово вытаскивало из неё дыхание. - Они… они просто хотели поехать за город. Всего на день. Званый ужин. Мамa сказала, что я выгляжу уставшей, что мне нужно отдохнуть. — Она усмехнулась, коротко, горько. — Я всё время тогда спорила. Даже когда мы уже ехали обратно, садились в машину — ругалась с отцом из-за какой-то ерунды… Пальцы дрожали. Кейтлин крепче обхватила себя за колени, чуть раскачиваясь на диване. - Помню запах бензина. Громкий удар. Стекло… Оно будто врезалось в кожу. Крики. Потом — тишина. Только тишина и запах дыма. — Она резко вдохнула, но воздух будто резал изнутри. — Я не могла пошевелиться. Только слышала, как Натали зовёт меня. А потом перестала. Вай стиснула зубы. Сердце сжалось так, будто ей самой не хватало воздуха. Кейтлин провела рукой по лицу, слёзы текли уже свободно, беззвучно. - Я не знаю, сколько тогда прошло — минута, десять… Я просто лежала. Слышала, как где-то течёт бензин. Видела огонь. И думала… что, наверное, тоже умру. Что это честно. Что я заслужила. Вай не знала, что сказать. Всё, что приходило на ум, казалось слишком пустым, слишком мелким рядом с этим. Она просто смотрела на Кейтлин — на человека, который держал весь этот ужас внутри столько лет, ни разу не позволив себе выдохнуть. Кейтлин продолжала — обрывками, урывками, будто боялась, что если замолчит, то снова задохнётся. - Потом я пыталась всё это оправдать. Работой, долгом, службой. Казалось, если я буду достаточно полезной, то это хоть что-то исправит. Но… — она прижала ладонь к груди, словно пытаясь сдержать боль. — Оно не проходит. Ни запах, ни звук, ни лица. - Какими они были? Кейтлин зажмурилась, будто этот вопрос Вай ударил по ней сильнее, чем все её слова до. Губы дрогнули, прежде чем сложились в слова. - Папина улыбка… — хрипло выдохнула она. — Он всегда смеялся так, будто ничего страшного не может случиться. Мама — строгая, но… руки всегда тёплые. Натали… — голос сорвался, и Кейтлин глухо всхлипнула. — Натали пахла мятой и грейпфрутом. Она всегда держала меня за руку в машине. Даже тогда. Её плечи вздрогнули, ладонь, сжатая на груди, сползла вниз. - Я помню, как они все кричали. Помню… - Эй… — Вай тихо втянула воздух, будто выбирая слова. — А было ли что-то… что ты любишь вспоминать? О них? Кейтлин подняла взгляд — растерянный, почти испуганный, будто Вай только что вырвала её из пламени прошлого и бросила в ослепительный свет. Несколько секунд она просто молчала, губы дрожали, дыхание сбивалось. - Люблю?.. — переспросила она, словно само слово было ей чужим. Вай едва заметно кивнула. - Ну да. Кейтлин выдохнула — коротко, нервно, как будто пыталась вытолкнуть воздух вместе с тяжестью в груди. На мгновение показалось, что она не ответит вовсе. Но потом что-то в её лице изменилось — в уголках губ дрогнула почти невидимая тень улыбки. - Отец всегда варил кофе по утрам, — тихо начала она. — Слишком крепкий, горький, и мама каждый раз жаловалась, что он делает его “как для завода, а не для людей”. А он только смеялся… Она прижала ладони к лицу, и сквозь пальцы прорвался тихий смешок, прерванный всхлипом. - Он всегда ставил две чашки рядом, ещё до того, как мама проснётся. Говорил, что запах сам её поднимет. Вай слушала, не перебивая. Просто сидела рядом, чуть наклонившись, чтобы не пропустить ни одного слова, ни одного оттенка в голосе Кейтлин. - А Натали… — продолжила она, и голос стал теплее, почти живым. — Мы поехали на озеро как-то. Ночью. Просто сорвались. Музыка, ветер, трасса пуста. Она смеялась так… — Кейтлин качнула головой. — Я думала, что ничего красивее в мире нет. Ни города, ни заката. Только она и этот чёртов звук мотора под луной. Она замолчала. Несколько секунд было слышно только дыхание — тяжёлое, сбивчивое. Потом Кейтлин снова выдохнула и тихо добавила: - А потом — тишина. Только запах бензина и горелого пластика. И я… не могу отделить одно от другого. Вай кивнула, осторожно протягивая руку, чтобы обнять её за плечи и притянуть ближе к себе. - Я знаю, Кирамман. Знаю. Кейтлин не сопротивлялась. На этот раз — нет. Она просто позволила Вай прижать её ближе, спрятала лицо у неё на груди и выдохнула, будто всё внутри наконец сломалось, устало бороться. Вай тихо хмыкнула, но звук прозвучал глухо. Её рука скользнула вверх, к затылку Кейтлин, пальцы запутались в выбившихся прядях. - Я… знаю, как это. Когда сидишь, и всё вокруг будто тонет в огне. Когда запах бензина вонзается в кожу так, что потом, даже через годы, кажется, будто всё ещё стоишь рядом с тем дымом. Кейтлин подняла взгляд, медленно, будто боялась услышать продолжение. Вай позволила себе чуть улыбнуться — криво, устало. - Мне было восемнадцать. Мы ехали… не помню. Куда-то. Помню, как Паудер была счастлива, что отец разрешил ей поехать спереди. Он был за рулём. Сказал, что я слишком устала, чтобы сесть за руль, да я и не возражала. Я тогда только экзамены сдала. Помню, как мама расспрашивала меня про какую-то девчонку, я уже не помню её имени. Потом… не помню. Очнулась в машине, стекло валяется везде. Меня зажало сзади, я даже пошевелиться не могла. Маму видела, но она уже… — Вай резко втянула воздух сквозь сжатые зубы. — Короче, потом уже в больнице узнала, что отец тоже погиб. А Паудер в коляске. И похороны давно прошли, просто я в коме валялась и даже попрощаться не успела. По-человечески. И знаешь, Кирамман, десять лет прошло, и это всё ещё никуда не уходит. Кейтлин смотрела на неё широко раскрытыми глазами, словно впервые видела Вай — человека, у которого изнутри всё сожгли те же самые огонь и бензин. Слёзы снова сами побежали по щекам. - Прости… — выдохнула она, почти не слышно. — Прости, что я… всегда думала, что ты просто… Что тебе всё равно. Вай качнула головой, криво усмехнувшись. - Не-а. И никогда не было. Просто… времени не было? Не знаю. Да, первый год я была той ещё занозой у Вандера в заднице. А он, блин, мировой мужик. Помню, как он сорвался на меня в первый и последний раз. Я же тогда учёбу бросила. Пила как мразь. Утром, вечером, когда не могла уснуть, когда хотела уснуть навсегда. Он меня постоянно где-то находил, откуда-то вытаскивал. А потом дождался, когда я протрезвею и смогу хотя бы человеческую речь воспринимать и сказал, что Паудер не сможет без меня встать. Вот и всё. Так просто оказалось. Кейтлин моргнула, вслушиваясь в каждое слово. Казалось, что Вай говорит не просто о прошлом — а о каком-то совсем ином, потайном мире, который жил под шумом моторов и дерзких улыбок. - И ты осталась, — тихо произнесла она. — Ты просто… взяла и осталась. Вай слегка пожала плечами, глядя куда-то поверх её головы, будто там, в пустоте, можно было найти оправдание своим решениям. - А что ещё было делать? — голос у неё был хриплый, низкий. — Уходить? Оставить её? У меня тогда больше никого не было. Только Паудер и Вандер. Всё. Это… — она чуть сжала пальцы, будто сама удивлялась, что говорит это вслух. — Это единственная штука, которая меня вытянула. Она замолчала, глубоко вдохнув воздух, и только потом снова посмотрела на Кейтлин — прямо, открыто, без привычной бравады. - Знаешь, Кирамман, — сказала она медленно, будто каждое слово шло через занозы. — Я не спасала Паудер. Я спасала себя, когда пыталась её не бросить. Это сейчас у меня есть сестра, друзья, мастерская, в конце концов. А тогда… чёрт, я ж тогда реально чуть не… — Вай виновато улыбнулась. — Ну и вот. Я тут, Кирамман и хер ты от меня отделаешься. Кейтлин тихо выдохнула, и уголки её губ дрогнули — то ли от слабой улыбки, то ли от того, что дыхания просто не хватало. - Ты говоришь это так… будто шутишь, — произнесла она, чуть осипшим голосом. — Но я знаю, что это не шутка. Вай фыркнула, но без насмешки — просто, чтобы спрятаться. - Ну, я не мастер в правильных словах, — пробормотала она, глядя в сторону. — Я просто хочу, чтобы тебе стало легче. Ну, знаешь, несмотря на то, что ты меня раньше бесила, ты же всё равно хороший человек. Просто под всем этим дерьмом видно не было. Кейтлин усмехнулась — слабо, беззвучно, будто не знала, плачет она или смеётся. - Хороший человек, — повторила она, почти шёпотом. — Это, наверное, первый раз, когда я слышу это за последние годы. Вай хмыкнула. - Ну, значит, пора привыкать, — сказала она, пожимая плечами. — Не могу же я позволить тебе и дальше считать себя чудовищем. Это, между прочим, моя роль. - Не думаю, что из нас кто-то чудовище, — тихо ответила Кейтлин. — Скорее… просто люди, которые слишком много потеряли. Вай усмехнулась краем губ. - Только одни потом идут пить, а другие записываются в отдел по борьбе с преступностью. Баланс соблюдён. Кейтлин качнула головой, и на губах мелькнула едва заметная улыбка. - И всё равно сидим вот так. Вместе. - Ага, — кивнула Вай. — И, знаешь, я не жалею. Повисла пауза. Вай немного поёрзала, будто не знала, что делать с руками, и наконец просто обняла Кейтлин ещё раз — не крепко, а как-то осторожно, почти бережно. - Можно я так посижу немного? — спросила она, и голос её прозвучал глухо, будто из глубины. — Без всяких “я в порядке” и “всё под контролем”. Просто… посижу. Кейтлин не ответила. Только кивнула и тихо уткнулась ей в плечо. На этот раз без слёз. Просто — с чувством, что впервые за долгое время рядом кто-то не требует от неё быть сильной. ХХХ - Знаешь, Кирамман, — Вай задумчиво почесала подбородок, уставившись куда-то в окно, глядя на, начавшее потихоньку сереть и затягиваться тучами, сентябрьское небо. — Мы всегда думаем, что мы — какие-то цифры. Сколько весишь, сколько зарабатываешь, сколько у тебя лайков, какая тачка. А это всё херня. Мы — не цифры. Мы — то, что с нами было. Смех. Слёзы. Те, кого потеряли. Те, кого держали за руку. Да, говорят, что трудности закаляют, делают тебя более матёрым. Но… — она пожала плечами. — Только вот никто никогда не хотел быть матёрым. Все просто хотели быть счастливыми. Кейтлин, уже было поднеся ко рту вилку с намотанной на ней китайской лапшой и кусочком курицы, проследила взглядом за взглядом Вай, но, не найдя ни в окне, ни в небе ничего подозрительного что могло бы толкнуть Вай на настолько философскую речь, пожала плечами, откусывая курицу. - Это ты к чему? Вай чуть прищурилась, не отводя взгляда от окна. - Да так. Мы же вчера из доков ехали и я вспомнила кое-что. Короче, когда я была мелкой, ну, совсем прям мелкой, отец однажды показал мне одно место. А потом я забыла про это и думала, что мне просто показалось. Знаешь, типа ложные воспоминания. Ну, или приснилось. А вчера вспомнилось настолько четко, что я поняла — нихрена это не сон. И даже место это ночью в навигаторе нашла. - И что это за место? — спросила Кейтлин, дожёвывая и осторожно наклоняясь вперёд. В голосе — ровно столько заинтересованности, чтобы не спугнуть, но и не показать, насколько её на самом деле зацепило то, что Вай сказала. Вай, всё ещё глядя в окно, ухмыльнулась едва заметно — так, что уголок губ дрогнул, почти неуловимо. - Не-а, — сказала она, и ухмылка стала чуть шире. — Так не работает. Кейтлин приподняла бровь. - В смысле? Вай наконец оторвалась от окна и посмотрела на неё. Взгляд у неё был спокойный, но с той особой искоркой, которая появлялась у Вай только в моменты, когда она что-то задумала. - Я не могу тебе рассказать. Это надо увидеть самой. - Вай… — начала Кейтлин, слегка раздражённо, но, к её собственному удивлению, стало вдруг тепло в груди: Вай так редко бывало по-настоящему серьёзной и мягкой одновременно. - Нет, правда, — перебила её Вай, поднимая обе руки ладонями вперёд, будто сдаётся. — Это не история. Не рассказ. Это… место. Его словами не объяснишь. Если скажу — будет звучать как бред. Или как недоделанная метафора из Инстаграма. Кейтлин хмыкнула. - Учитывая твою любовь к словам «херня» и «пошло всё нахер», метафоры — это последнее, что я от тебя ожидаю. - Вот именно, — фыркнула Вай, снова отворачиваясь к окну. — Поэтому и не буду пытаться. Она тихо постучала пальцами по столешнице, словно отбивая какой-то свой ритм. - Я просто хочу увидеть это заново. Вспомнить через тебя. Звучит по-дебильному, знаю. Но, чёрт возьми, у тебя же, вроде как, выходные, да? Ну и я подумала, почему бы не провести их как-то более… интересно, чем сидеть и рефлексировать о прошлом? Кейтлин смотрела на неё несколько секунд, будто пытаясь понять, серьёзно ли Вай это говорит или опять прячется за бравадой. Но Вай не шутила — это было видно по тому, как она теребила край своей коробки с лапшой и упрямо не поднимала взгляд. - Вай… — начала Кейтлин, но та тут же вскинула голову, будто защищаясь заранее. - Только не начинай, — предупредила она, указывая на неё вилкой. — Не надо этих своих «а можешь уточнить» или «почему я». Просто… — она коротко выдохнула, голос стал тише. — Мне захотелось. И всё. Кейтлин слегка откинулась на спинку стула, рассматривая её так внимательно, что Вай занервничала и принялась перекладывать лапшу из одного угла коробки в другой. - Почему ты мне это предлагаешь? Я имею ввиду, почему ты думаешь, что я соглашусь? - Потому что… — Вай начала чуть более тише, чем собиралась и кашлянула, возвращая голосу уверенность. — Потому что надо начинать жить заново. Твоя работа — это не жизнь. Одержимость жаждой мести — это не жизнь. Что будет, когда ты, наконец, уничтожишь “Дюжину” и посадишь последнего гонщика в Пилтовере? Кейтлин чуть нахмурилась — не сердито, скорее задумчиво, будто слова Вай задели что-то, о чём она сама старалась не думать. - Продолжу работать, — сказала она после короткой паузы, почти автоматически, как будто читала приказ. — Это моя обязанность. Вай усмехнулась — тихо, беззлобно. - Обязанность — это не то же самое, что жизнь, Кирамман. — Она сделала небольшой жест вилкой, будто подчеркивала какую-то важную истину. — Ну вот ты поймала их всех. Дюжину. Гонщиков. Весь список. И? Ты проснёшься утром и… что? Опять за компьютер? Опять отчёты? Опять сидеть одна в своей огромной квартире, где даже эхо себя одиноким чувствует? Кейтлин приподняла подбородок, сделав вид, что слова её не задели. - Не такая уж она и огромная, — сухо заметила она. - Да плевать мне на метраж, — отмахнулась Вай. — Ты живёшь так, будто только что вышла из комы и всё вокруг тебе чужое. Работаешь, как будто пытаешься что-то отработать. И я понимаю почему. Но, — голос её стал тише, — однажды это закончится. Месть — конечная. И тогда тебе придётся заново учиться жить. Без ярости. Без задачи, которая гонит вперёд. Без чувства, что ты кому-то что-то должна. Она замолчала, посмотрела на Кейтлин чуть иначе — мягче, чем позволяла себе обычно. - Я не пытаюсь тебя снова задеть. Больше нет. Мне это не нужно. Я просто хочу тебе показать, что там, за этими окнами, есть что-то хорошее. Нет, не так, — она чуть качнула головой, — напомнить тебе, что там есть что-то хорошее. Что есть то, чему наплевать на меня, на тебя, на “Дюжину”, на Пилтовер, да вообще на всё. Оно просто существует. Кейтлин тихо выдохнула, почти незаметно, но Вай уловила это движение — как будто в груди у неё что-то поддалось, едва-едва, но всё же треснуло. Она смотрела на Вай так, будто пыталась решить, верить ли ей, позволить ли себе хотя бы на миг перестать держать фасад. - Звучит… наивно, — наконец сказала она, и голос её был слишком ровным, чтобы быть настоящим. - А вот и нет, — Вай усмехнулась, но на этот раз не насмешливо, а так, будто делилась какой-то маленькой истиной. — Наивно — думать, что если ты держишь всё под контролем, то мир тебя за это отблагодарит. А помнить, что есть что-то хорошее? — она пожала плечами. — Это, может, последнее, что удерживает нас от того, чтобы окончательно поехать крышей. Кейтлин чуть приподняла подбородок, словно хотела возразить, но передумала. Взгляд её смягчился — еле заметно, как будто внутреннее напряжение сползло с плеч на пару миллиметров. - И что ты хочешь, чтобы я там… увидела? — осторожно спросила она. — В том месте. Вай на секунду задумалась, нахмурив лоб, будто подбирала слова, к которым не привыкла. - Не увидела. Скорее, почувствовала. Помнишь, что ты чувствовала на взлётке? - Как будто отпустила контроль, — тихо сказала Кейтлин. — Как будто есть только скорость и свобода. Вай кивнула, слегка улыбнувшись. - А я хочу тебе показать, как выглядит полное отсутствие контроля. Когда есть только ты и… всё, что вокруг. И тишина. Настоящая. Знаешь… не та, которая давит, как после аварии, когда всё внутри орёт от пустоты. А та, в которой дышать можно. Где ничего не надо доказывать. Где ты просто… человек. Такой, какой была до всего этого дерьма. Кейтлин моргнула, и что-то в её глазах дрогнуло — боль, тоска или память, Вай не разобрала. - А ты? — спросила она тихо. — Для чего это нужно тебе? Вай отвела взгляд, подцепила вилкой лапшу, хотя не собиралась есть, просто дала себе секунду. Наконец, она пожала плечами и посмотрела Кейтлин в глаза. - Не знаю. Реально не знаю. Может, просто хочу увидеть на твоем лице тот же восторг, который был тогда у меня. А может… Да хрен его знает. Я не копаюсь в себе. Может, просто устала и хочу разгрузиться. Все эти гонки, адреналин, Силко, мастерская, реабилитация, долги — это всё давит так, что кайф вскрыться. Кейтлин застыла. Не внешне — внешне она почти не дрогнула, просто аккуратно положила вилку в коробку и выпрямилась. Но внутри что-то зазвенело, пронзительно, назойливо, будто слова Вай задели какое-то тонкое стекло. Она услышала в них то, что Вай сама, кажется, не замечала. Не усталость. Не саркастическую браваду. Не желание «разгрузиться». А тонкую, почти незаметную трещину — ту, что бывает у человека, который держится, держится, держится… и вот-вот перестанет. - Вай, — тихо сказала она. - М? — Та подняла взгляд, слегка удивлённая тоном Кейтлин. - Ты… — начала Кейтлин и тут же замялась, потому что слово «сломалась» прозвучало бы жестоко, а «устала» — слишком мало. — Всё хорошо? Вай моргнула — один раз, второй — как будто пытаясь понять, шутит Кейтлин или это что-то серьёзное. На её лице промелькнуло непонимание, даже лёгкая растерянность, которой она обычно никогда не показывала. - Всё хорошо? — повторила она, будто пробуя слова на вкус. И потом, нахмурившись, чуть наклонилась вперёд. — Эээ… да? Наверное? А почему ты спрашиваешь? Тон был не раздражённым — именно удивлённым. Тем самым искренним удивлением человека, который настолько привык держать себя в руках, что сам не замечает, когда начинает трещать. Кейтлин видела, как Вай слегка приподняла брови, как пальцы на вилке замерли, будто в воздухе. Она не оборонялась, не спорила, не оборачивала всё в шутку — она реально не понимала, что в её словах заставило Кейтлин насторожиться. И это — почему-то — кольнуло сильнее, чем если бы Вай отшутилась или огрызнулась. - Просто выглядишь уставшей. Вай тихо фыркнула. - Вот это откровение. Кирамман, ты говоришь это человеку, который спит по четыре часа в день. Это моё обычное состояние. Кейтлин чуть улыбнулась — мягко, почти незаметно, без привычной остроты или иронии. Та улыбка, от которой напряжение в комнате будто бы смягчилось. - Тогда ладно, — сказала она тихо, не споря дальше. — Не буду давить. Вай прищурилась, всё ещё не понимая, зачем этот разговор вообще был начат, но Кейтлин, кажется, решила отступить. Она выпрямилась, взяла коробку с лапшой, поставила её на стол и медленно выдохнула. - Поеду, — сказала она почти буднично, будто речь шла о совершенно обычной вещи. — Куда бы ты ни собиралась меня тащить. Вай моргнула, потом нахмурилась, словно её мозг пытался синхронизироваться с услышанным. - …Серьёзно? — спросила она медленно, будто боялась спугнуть ответ. Кейтлин кивнула — уверенно, без колебаний. - Да. - Почему? — Вай сощурилась так, будто перед ней решали уравнение, от которого зависела судьба вселенной. Кейтлин едва заметно пожала плечами и улыбнулась снова — немного устало, немного тепло. - Потому что ты права. Нужно иногда… выходить из своих стенок. И если уж кто-то и может показать мне что-то хорошее, — она посмотрела прямо Вай в глаза, — то это ты. Вай открыла рот, потом закрыла. На её лице промелькнуло что-то неожиданно мягкое, и она поспешно отвернулась, будто делала вид, что проверяет что-то на экране телефона. - Эм… окей. Уговоров не потребовалось, — пробурчала она, надеясь, что это прозвучало достаточно небрежно. Кейтлин чуть приподняла бровь, будто уловила больше, чем Вай хотела показать, но ничего не сказала. Только снова взяла свою вилку, медленно наматывая на неё лапшу, словно давая Вай пространство, чтобы собраться. - Так… Когда поедем? - В любое время. — Вай отложила в сторону телефон, сцепив пальцы в замок на столе. — Но, вообще, я думала о том, чтобы заехать за тобой сегодня вечером. Типа, закат и всё такое. Не то, чтобы я ценитель красоты и вот этого всего, просто это место реально выглядит лучше всего на закате. - Заехать? Ты не останешься до вечера? - Неа, — Вай покачала головой. — У меня есть ещё дела в мастерской и так, по-мелочи. Кейтлин почти незаметно выдохнула — коротко, будто это чувство вырвалось прежде, чем она успела его спрятать. Она быстро отвела взгляд, делая вид, что изучает остатки лапши, но Вай всё равно уловила — что-то дрогнуло. - Ну… ладно, — спокойно сказала Кейтлин, хотя голос стал тише. — Тогда вечером. Вай приподняла бровь — не издевательски, а скорее удивлённо. - Ты что, хотела, чтобы я осталась? Вопрос прозвучал так просто, без намёка на подкол, что Кейтлин на секунду растерялась. - Я… — она поправила вилку в пальцах, взгляд скользнул куда-то в сторону. — Я думала, что у тебя сегодня тоже выходной. Взгляд Вай чуть смягчился. Кейтлин уловила в нем быстро промелькнувшее облегчение, словно Вай готовилась услышать что-то другое. - Ну, можно и так назвать. Машин на крупный ремонт сегодня нет, Майло справится сам. Но мне нужно доварить выхлоп. Ну и Мэгги звонила, у неё потекла стиралка, я обещала заехать. - Мэгги? — Кейтлин чуть приподняла бровь. - Ага, старушка, живет через три дома от моей мастерской. В своё время, здорово помогла нам с Пау, так что я периодически к ней прихожу. Ну, знаешь, мелкий ремонт и всё такое. Денег на мастера или на то, чтобы купить новое у неё нет, а мне не сложно, короче. Кейтлин едва заметно кивнула — не столько в знак понимания, сколько в попытке скрыть то тёплое, неожиданное чувство, которое появилось в груди. Она уже знала, что Вай — не из тех, кто говорит о своей доброте вслух. Но каждый раз, когда всплывали такие мелочи… что-то внутри Кейтлин смягчалось, становилось опасно уязвимее и каждый раз это чувство заводило её в тупик. - То есть, — медленно произнесла она, — ты решила, что если у тебя “выходной”, то его нужно провести, починив полгорода? Вай фыркнула. - Ты утрируешь, Кирамман. Просто в “рабочие” дни я слишком заебываюсь. А тут, блин, как-то совесть мучает, что давно её не навещала. Да и то, там делов, наверное, минут на пятнадцать. Прочистить слив и уплотнительную резинку заменить. - Не знала, что ты работаешь со стиралками. - Ну, не скажу, что прям работаю. Но у меня есть клиенты, которые платят за то, чтобы я приезжала и ремонтировала, например, стену. Или духовку. Или когда с проводкой беда. Ерунда, короче. Вай смущенно почесала щёку, будто оправдывалась. - Мастерская и гонки, конечно, куда больше денег приносят, но у меня не всегда есть время или силы на крупный ремонт или на то, чтобы опять полночи гонять. А тут, ну, лёгкие деньги. Кейтлин внимательно наблюдала за Вай. Скользнула взглядом по взъерошенным волосам, по темным кругам под глазами. В груди что-то колыхнулось — тяжело, давяще. Она чуть глубже вздохнула. - Я думаю, тебе нужно чуть больше отдыхать, чем ты себе обычно позволяешь. - Не начинай, ладно? — Вай чуть сжала переносицу кончиками пальцев — неосознанный жест, выдающий раздражение. — Хватит с меня нотаций от Пау с Элли. Да и потом, если я буду отдыхать, кто будет, как хороший пёсик, таскать тебе в зубах гонщиков? Вай хотела, чтобы это прозвучало дерзко, по-старому, с ухмылкой — но в голосе чуть дрогнуло, как будто она выдохнула на полуслове. Кейтлин, разумеется, заметила. Она медленно положила вилку, переплетая пальцы на столе. - Вай, — произнесла она ровно, — я не читаю тебе нотацию. Я… переживаю. Это разные вещи. - Ой да брось, — Вай усмехнулась кончиками губ, поднимая на неё взгляд. — Без моих гонок я — пустое место. Как там ты мне сказала… “Кусок мяса, которому суждено однажды размотаться на обочине”? Твои слова, не мои. А тут вдруг — переживаешь. Кейтлин вздрогнула — не резко, скорее так, будто слова Вай задели место, где кожа ещё не успела зарасти. На секунду она просто смотрела на неё, не мигая, и в этой тишине было что-то слишком личное, слишком обнажённое. - Я помню, что сказала, — тихо произнесла она. — И… жалею. Вай удивлённо моргнула, даже чуть приподняла голову, будто не ожидала услышать это ни при каких раскладах. - Жалеешь? — Она попыталась сделать голос насмешливым, но вышло слишком мягко. Кейтлин выдохнула, дрогнувшими пальцами отодвигая коробочку лапши чуть в сторону. - Тогда я злилась. Сильно. И… пыталась уколоть тебя так, чтобы ты почувствовала хоть что-то. Хоть какую-то реакцию. Ты была такой… раздражающей, такой живой, такой непосредственной. А я только и делала, что варилась в своем собственном котле из злости и воспоминаний. Я хотела хоть на мгновение стереть с твоего лица эту твою дурацкую ухмылку. Чёрт, да я хотела, чтобы ты прошла через то же, что и я. Кейтлин замолчала, будто испугавшись собственного признания. Оно вырвалось слишком честно, слишком неприлично обнажённо — так, как она почти никогда не позволяла себе говорить. Вай смотрела на неё молча. Удивлённо. Непривычно трезво. И даже та самая «дурацкая ухмылка», о которой говорила Кейтлин, исчезла — как будто её смыло чем-то более серьёзным. - Ого, — сказала Вай, тихо, без упрёка. — Прям… настолько? Кейтлин закрыла глаза на секунду, будто собираясь с силами, и когда открыла — взгляд был жёстче, честнее, чем раньше. - Да, — сказала она. — Потому что ты… была живой. А я — нет. Ты бесила меня тем, что у тебя было что-то, что я уже не чувствовала. Ты могла смеяться. Орать. Спорить. Ты всё проживала… громко. А я — только внутри своей головы. И каждая эмоция, которую ты показывала, была как нож. Напоминание, что у меня всё умерло там, на дороге. Я ведь думала, что тебе насрать. На всё и на всех, кроме Паудер. А потом… — Кейтлин опустила взгляд, глядя на собственные пальцы, сжатые в кулак на столе. — А потом я поняла, что ты ведь тоже человек. Что тебя любят. Что кто-то может тебя ждать дома. Или мог бы ждать. Пауза получилась такой плотной, что её почти можно было потрогать. Вай медленно выдохнула, откинувшись чуть назад, будто слова Кейтлин попали точно в то место, куда она сама никогда не решалась заглянуть. - Вот оно как, — она сказала это так тихо и с такой неопределимой интонацией, что Кейтлин невольно напряглась. — Ну, радует, что мы обе друг в друге ошибались. Я-то думала, что ты просто эгоцентричная мразь с зашкаливающим ЧСВ и долей любви к садизму и БДСМ. Кейтлин моргнула, будто не сразу осознала, что именно сказала Вай. Её брови медленно поползли вверх. - …Прошу прощения? — произнесла она ровно, но чуть тише обычного. Вай кивнула, откидываясь на спинку стула и делая вид, что её собственная фраза была самым естественным комментарием в мире. - Ну, слушай, — продолжила она лениво, подцепляя вилкой лапшу. — Ты ходила такая… вся из себя реально как ледяная госпожа. Прямо умоляла, чтобы тебя кто-нибудь немного спустил с небес. Я ж думала, ты кайфуешь от того, что всех держишь на расстоянии и при каждом удобном случае готова выдать «вы все ничтожества, а я — нет» с идеальной осанкой. Ну и, знаешь, твоя эта странная любовь к тому, чтобы меня унизить, да пиздануть о что-нибудь. Кейтлин медленно выпрямилась, словно складывая себя обратно по линиям выученной осанки. Но взгляд её при этом оставался неподвижно прикован к Вай — не холодный, не возмущённый, а… ошарашенный. И, к её собственному удивлению, не оскорблённый. - Странная… любовь? — переспросила она, осторожно, будто пробовала слово на язык. Вай шумно втянула воздух. - Да блин, я не знаю, как это назвать. Просто, ну, была у меня одна девчонка. Кайф ловила от наручников, разных всяких… штук. Связывания, унижения и всё такое. Короче, я думала, ты из этих. Кейтлин моргнула — не от шока, скорее от того, что мозг сделал резкое «стоп» и попытался переварить услышанное. Она слегка приподняла подбородок, но в глазах у неё мелькнуло… что-то. Не смущение и не возмущение — скорее осторожное внимание, будто она вступила на незнакомую территорию, и каждый шаг теперь делала очень обдуманно. - Из этих? — переспросила она ровно, но голос едва заметно дрогнул. — Ты хочешь сказать… ты правда думала, что я… что мне это нравится? - Да я тогда вообще, мало что думала, по поводу тебя, — пробормотала Вай. — Ты выглядела так, будто нарочно хочешь, чтобы тебя поставили на место. Ну и… — она взмахнула вилкой, — у тебя был этот взгляд, такой, типа “встань на колени, Вай — и хорошо постарайся, чтобы я не отправила тебя в Омут”. Кейтлин моргнула снова — медленно, будто давая себе время удостовериться, что она не ослышалась. - Прости? — произнесла она с такой безупречной вежливостью, что эта вежливость звучала опаснее, чем любая ругань. Вай, к своему ужасу, поняла, что уже не может остановиться — поезд нёсся под откос, и она только успевала подкидывать дрова в топку. - Слушай, я не виновата, что так интерпретировала твое поведение. Ну, в том смысле, что… А что мне было ещё думать? Ты — вся такая властная, холодная, реально безупречная стерва. То к столу лицом вниз меня прижмешь, то за шкирку оттаскаешь. Наручники, опять таки. Ты ж выглядела так, будто не знала, сесть мне на лицо, как на трон, либо заставить ползать перед тобой на коленях. Кейтлин резко выпрямилась — не от возмущения, а скорее от того, что её внутренние системы одновременно дали сбой и попытались перезапуститься. На долю секунды она даже забыла, как дышать. - Это… оригинально. Я даже подумать не могла, что моё… что ты воспримешь это вот так. Нет, безусловно, я хотела, чтобы ты страдала, но без удовольствия. Твоего. И моего тоже. Кейтлин договорила — и сама же, кажется, услышала, что именно сказала. Вай моргнула. Раз. Другой. - Подожди, — хрипло выдала она. — Ты сейчас сказала… что не хотела, чтобы я страдала с удовольствием? Кейтлин сглотнула, выпрямилась ещё сильнее — так, что осанка стала почти военной. Её уши слегка порозовели. - Я выразилась некорректно, — произнесла она с достоинством человека, который уже закапывает себя, но делает это красиво. — Я хотела, чтобы тебе было неприятно, больно и унизительно. Без… вот этого всего, что ты себе про меня придумала. И вообще, мы обе знаем, что я не… такая. — Закончила Кейтлин, слегка кашлянув в конце, будто ставя точку на абсурдности суждений Вай. Вай прищурилась, медленно откидываясь на спинку стула, будто смотрела на Кейтлин впервые и пыталась совместить то, что слышала, с тем, что видела. - Не такая, значит? — протянула она, словно пробуя слова на вкус. — Кирамман, ты сейчас это сказала таким тоном, будто пытаешься убедить в этом себя, а не меня. Кейтлин вспыхнула — не ярко, не резко, а скорее так, будто кто-то незаметно повернул ручку нагрева внутри неё на пару градусов. Она расправила плечи, подбородок чуть дрогнул. - Я просто хотела уточнить, — отчеканила она. — Потому что ты делаешь какие-то… очень нелепые выводы. Вай вскинула бровь, продолжая ковырять лапшу вилкой, но, так и не съев даже кусочка, с момента начала диалога. На её лице застыло какое-то странное выражение. - Я пошутила, Кирамман. То есть, сначала да, у меня и правда были о тебе подобные мысли. А потом мне было уже не до них, потому что, единственное, чего мне хотелось — просто стереть тебя в порошок. Ну и, единственная попытка как-то тебе навредить физически, переросла в… ну, ты помнишь, во что. Вай замолчала — на этот раз не потому, что пыталась подобрать слова, а потому что сама столкнулась с собственным воспоминанием, резко, как удар под дых. Она уставилась на лапшу, будто та могла предложить более безопасную тему, но — увы. - Ну… да, — выдохнула она наконец, почесав щёку и фыркнув так, будто пыталась скрыть внезапный жар под кожей. — Вот та самая попытка. Моя… великая месть, блять. Гениальный план. Схватить тебя за горло, припугнуть — показать, что ты не такая уж непоколебимая, как строила из себя… — она осеклась, уголок губ чуть дёрнулся. — А потом всё… пошло не совсем по сценарию. Кейтлин медленно подняла взгляд. Настолько медленно, что Вай на секунду захотелось отодвинуться назад. Но она осталась сидеть. - «Не совсем»? — повторила Кейтлин тихо. Без сарказма. Без укола. Только констатация факта. Вай фыркнула, потерев переносицу. - Ладно, хорошо. Совсем не по сценарию. — Она махнула рукой. — Ты вообще-то должна была испугаться или, я не знаю, ударить меня, пристрелить, а не… — она замолчала, язык споткнулся о слово, которое никак не хотело выходить. — Не поцеловать меня в ответ. И уж точно не раздевать меня как будто… - Как будто? — тихо подала голос Кейтлин, но на этот раз это звучало как просьба закончить мысль, а не как вызов. Вай шумно выдохнула. - Как будто это… было логично, окей? Как будто мы к этому шли. Всё это время. Вся эта злость, взаимные претензии, недопонимания. Как будто нам и надо было просто… переспать друг с другом несколько раз, чтобы научиться нормально разговаривать. Чтобы научиться видеть людей друг в друге. Но стоило словам вылететь, как Вай осеклась, будто язык сам понял, что сейчас делает. Она выругалась под нос и отвела взгляд — в бок, в стену, в воздух — лишь бы не смотреть на Кейтлин, которая в этот момент, казалось, дышала тише обычного. - Я не это хотела сказать, — пробормотала Вай, но прозвучало это так неубедительно, что сама же скривилась. — Вернее… блять. Я не знаю, что я хотела сказать. Кейтлин медленно выдохнула. Не смеялась, не поддевала — только смотрела на неё так спокойно, что это спокойствие само по себе выворачивало Вай наизнанку. - Ты думаешь, что мы “должны были” это сделать, чтобы… перестать ненавидеть друг друга? — уточнила Кейтлин ровно. - Я думаю, — Вай смяла в пальцах салфетку, — что в тот момент я не могла понять тебя иначе. И ты меня — тоже. Мы были как две бешеные собаки, которых закрыли в одной клетке. — Она на секунду встретилась с глазами Кейтлин. — И единственный язык, на котором мы тогда обе понимали друг друга, был… вот этот. Кейтлин слегка наклонила голову. - Тупо переспать? Вай хмыкнула. - Ага. Примитивно и абсолютно неправильно, если хочешь знать. Но это сработало. На миг. На ту ночь. Кейтлин не шелохнулась. Только пальцы на коробке с лапшой едва заметно сжались. - И ты жалеешь? — спросила она почти безэмоционально. Так тихо, что вопрос прозвучал опаснее любого крика. - Да, — ответила Вай слишком быстро. Потом — вдохнула. Выдохнула, прикрыла глаза. — Нет. — тихо, честно, почти сдавленно. — Я жалею не о том, что произошло. Я жалею… о том, что это было так. Кейтлин приподняла бровь. Вай продолжила, уже не пытаясь отмахнуться: - Что это вышло из злости. Из боли. Из желания доказать, что я сильнее, ты — холоднее. Что мы обе были настолько… сломаны, что путали ярость с притяжением. — Она чуть дернула плечом. — Мы переспали, чтобы ни на секунду не думать о том, что нам на самом деле больно. Ну и потому что обе были в отчаянии. Я — из-за долгов, тебя, себя, злости, машины. Ты — ну, из-за меня, логично. А любые чувства, рано или поздно, найдут выход. Вот нас и бомбануло. Кейтлин слушала, не отворачиваясь. Лицо её оставалось спокойным, только в уголках глаз дрогнуло что-то едва заметное, когда Вай произнесла «отчаяние». - То есть, — тихо сказала она, сцепив пальцы, будто им нужно было за что-то ухватиться, — ты считаешь, что это было… неизбежно? Вай опустила глаза, глядя на вилку, зажатую в пальцах. - То, что любые эмоции рано или поздно найдут выход — это факт. Представь только, ты три года держала в себе столько, что когда ты мне рассказала — я охуела. У меня, ну, тоже было, что держать внутри. И тут — бах, всё это дерьмо вырывается наружу. Естественно, мы направили его друг на друга и, знаешь, наверное, в каком-то смысле, нам повезло, что мы… отстрелялись друг на друге. Кейтлин чуть нахмурилась — не от несогласия, а от того, что слова Вай попали в слишком точное место. Она медленно выдохнула, будто прогоняя остатки старого напряжения. - Отстрелялись? — переспросила она, уголки губ дрогнули — не улыбка, а что-то вроде усталой иронии. — Интересный выбор слов. Вай хмыкнула, поигрывая вилкой между пальцами. - Ну а как это ещё назвать? — она пожала плечами. — Мы были как две бомбы, у которых кончился заряд. И если бы мы взорвались не друг на друга, а где-нибудь ещё… — она качнула головой. — Я бы точно кого-то покалечила и села. Ты бы кого-то убила. Или себя. Мы были слишком полны боли, чтобы она прошла бесследно. Так что да… в каком-то смысле нам реально повезло. Кейтлин некоторое время молчала. - Ты правда думаешь… — её голос стал тише, — что это было лучшее из возможных последствий? - Возможно, — тихо сказала Вай. — Потому что… — она запнулась на секунду, — потому что после этого мы хотя бы начали разговаривать. И мы начали видеть друг друга. Кейтлин замерла — едва заметно, как будто что-то внутри неё хрустнуло и тут же стало легче. - Знаешь… — она наклонила голову, глядя на стол, — когда это произошло… Я впервые за все эти годы почувствовала, что жива. Не правильно, не красиво, не здорово — но жива. И в этом тоже нет ничего хорошего. Но… — её пальцы сжались чуть сильнее, — хуже было то, что до этого я была абсолютно уверена, что внутри меня больше ничего не осталось. - Ну… — Вай пожала плечами. — Как бы это ни звучало, рада была помочь. Кейтлин посмотрела на неё так, будто пытается решить — пошутила Вай или сказала это всерьёз. И, что хуже всего, ответ на этот вопрос не был очевиден даже самой Вай. - Рада была помочь? — переспросила Кейтлин медленно, будто пробуя слова на вкус. Они звучали так неправильно в этом разговоре, что в груди у неё что-то тихо щёлкнуло. — Это… интересный способ сформулировать. Вай почесала шею, отводя взгляд. - А что ты хочешь, чтобы я сказала? — буркнула она. — «Прости»? Или «мне жаль»? Я не жалею. И не из-за секса, если что. А потому что… если бы ничего не произошло, ты бы дальше ходила, как тень. И я бы тебя ненавидела. Сильнее. И ты бы меня тоже. И мы бы сейчас не сидели вот так. Да и, я больше скажу, в обычной жизни, будь мы обычными людьми, без груза нашего прошлого и обязательств, ты бы на меня даже не посмотрела. Как и я на тебя. - Ты правда так думаешь? — Спросила Кейтлин тихо. Вай пожала плечами. - Мы с тобой как масло и вода. У меня нет никаких определенных критериев, но что-то мне подсказывает, что ты не фанатка секса без обязательств, а я не из тех, кто строит отношения. Кейтлин чуть наклонила голову, будто обдумывая её слова. - Знаешь, если секс хорош, — произнесла она медленно, — то не вижу в этом ничего плохого. - Ну… — протянула Вай, изучая Кейтлин так пристально, будто пытаясь увидеть скрытое между строк. — Видимо, я ошиблась. - Бывает, — Кейтлин чуть улыбнулась — едва, уголком губ. — Особенно с теми людьми, которых, как ты сама говорила, мы сначала ненавидим, а потом… - Бывает… — повторила Вай, чуть пожевав губами. — Ладно, Кирамман. Мне нужно в мастерскую. Заеду за тобой… — она бросила быстрый взгляд на экран телефона. — Где-то часа через четыре. Кейтлин кивнула, но в её лице что-то едва заметно изменилось — словно слова Вай прошли чуть глубже, чем она намеревалась показать. - Хорошо. Вай поднялась со стула, поправляя футболку, замерла на секунду — будто хотела ещё что-то сказать, но передумала — и направилась к двери. Уже взявшись за ручку, она услышала: - Вай? - Да? — она обернулась, чуть нахмурившись. Кейтлин сидела так же ровно, как всегда, но что-то в её позе изменилось. - Я просто хотела сказать спасибо. За то, что не ушла вчера. И за то, что осталась утром. Вай не стала ничего говорить. Только кивнула — молча, чуть резче, чем хотела, — и махнула рукой, сжимая в ней телефон и документы на машину, словно это помогало держать лицо. - Да без проблем, — пробормотала она, уже отвернувшись. Дверь закрылась тихо, почти осторожно. И в ту же секунду, как тишина накрыла кухню, Кейтлин выдохнула. Громко. Резко. Так, будто всё это время держала в себе воздух, чтобы не выдать ни одного лишнего чувства при Вай. Она опустила голову, ладони скользнули к волосам, пальцы вцепились в корни так, будто это было единственное, за что она могла ухватиться, чтобы не рассыпаться. - «Если секс хорош…» — прошептала она, прикрыв глаза. — Господи, какая же ты дура, Кирамман… Она сидела так несколько долгих секунд, чувствуя, как сердце стучит где-то в горле, а мысли скачут, как будто кто-то подлил в мозг чистого адреналина. Всего-то стоило почувствовать к себе человеческое обращение и всё? Готова скакать перед Вай на задних лапках? Она склонилась ниже, почти уткнувшись лбом в стол, и тихий — нервный — смех вырвался сам собой. - Браво, Кейт, — пробормотала она. — Героиня собственной мелодрамы. Кейтлин медленно выпрямилась, но руки всё ещё дрожали, будто тело не успело понять, что опасность давно миновала. Или… что опасности не было вовсе. - Почему? — прошептала она себе под нос. — Почему ты вообще позволила ей… быть рядом? Она провела ладонью по лицу, слишком резко, словно пыталась стереть с кожи сам факт того, что кто-то видел её в таком состоянии. Видел — и не отвернулся. Ответ пришёл сам собой — потому что Вай не задавала вопросов. Не лезла в душу, не пыталась объяснить её состояние, не давала советов, которые звучат как инструкции по сборке мебели. Она просто была рядом. Неосознанно, по-своему грубо, шумно, но — рядом. И это, блять, было худшим из возможных «объяснений». Потому что сейчас, сидя в тишине кухни, Кейтлин чувствовала, как внутри всё переворачивается. Не от страха, не от стыда — от абсурдного, непрошеного тепла, которое она сама себе запретила ещё несколько лет назад. Вай? Серьёзно? Она? Её пальцы вцепились в волосы сильнее, кожа на голове заныла, но это хотя бы возвращало ощущение контроля. Почему ты ей это позволила? Почему дала ей приблизиться? Почему не выгнала сразу, как только поняла, что она видела тебя в самом унизительном состоянии за последние годы? Она могла бы. Должна была. Так она делает всегда. Отталкивает. Закрывается. Посылает всех куда подальше, только бы не подошли ближе. Но с Вай… Не сработало. Она не хотела выгонять её. И это было самой болезненной частью. Кейтлин медленно выпрямилась, но руки всё ещё дрожали. Она смотрела на пустой стул напротив — туда, где ещё минуту назад сидела Вай. С ума сошла? Ты не имеешь права так чувствовать. Не к ней. Она сжала зубы, чувствуя, как щёки горят. Злость на себя поднималась волной — тяжёлой, мрачной, той, что обычно толкала её на работу без сна и еду через силу. Вот только сейчас злость была направлена внутрь. Вай была рядом одну ночь. Всего одну. И что? Этого хватило, чтобы ты поплыла? Чтобы начала смотреть на неё так, будто ты можешь чувствовать к ней хоть что-то? Она почти рассмеялась — сухо, зло, без радости. Даже психологи, с их мягкими голосами и «попробуйте дышать глубже», не могли выбить из неё ничего. А Вай — Вай с её грубым юмором, перескоками с темы на тему, вечным бардаком, — просто была рядом. Тупо была — а у Кейтлин уже сорвало крышу. Господи, да что с тобой не так? Это было смешно. Глупо. Абсурдно. И чертовски пугающе. Потому что Кейтлин — человек, который годами строил стены так высоко, что не видел горизонта. Человек, который перестал верить в прикосновения, заботу и нормальные отношения. И теперь она сидит на кухне, краснеет как идиотка и размышляет о том, что раздирает её изнутри. Очень хорошо, Кирамман. Действительно. Героиня собственной мелодрамы. Она закрыла лицо руками. Потому что хуже всего было одно: она не понимала, почему. Почему было так легко расслабиться рядом с человеком, которого она когда-то хотела разорвать. И ответа не было. ХХХ - Ты чего такая странная сегодня? — Паудер тихо подкатила к сидящей на холодном полу Вай, бесцельно смотрящей на выхлоп, который она собиралась доварить. - А? — она подняла на сестру взгляд, в котором читалось, что Вай сейчас где угодно, только не в мастерской. Паудер слегка наклонила голову, изучая её. Она прекрасно знала этот взгляд — пустой, застывший, но при этом такой напряжённый, будто что-то держит Вай и не хочет выпускать из мыслей. - Что-то случилось? Вай почесала затылок, крепко зажмурившись, а потом в упор посмотрев на Пау. Она не привыкла ничего утаивать от сестры, также как и Паудер, чуть что, всегда первую в известность ставила Вай. Но сейчас… Сейчас же Вай, откровенно говоря, трусила. - Я не знаю, как сказать, Пау. - Говори как есть, — девушка пожала плечами, поправив чуть съехавший с колен плед — в последнее время она чувствовала какой-то странный озноб в ногах. Вай глубоко вздохнула, кинула быстрый взгляд на выхлоп, валяющийся перед ней и, достав сигарету, кивнула Паудер в сторону двери на улицу. После жаркой мастерской, на улице было чуть прохладнее, чем Вай ожидала. Воздух хлестнул по коже, чуть отрезвляя, но внутри всё равно оставалось то самое вязкое ощущение — будто она застряла в собственных мыслях и никак не могла вылезти. Паудер закуталась в плед сильнее, но всё равно последовала за сестрой. Вай прикрыла за ними дверь мастерской, чтобы шум не мешал, щёлкнула зажигалкой и затянулась — слишком глубоко, как делает только тогда, когда нервничает по-настоящему. Пару секунд она просто стояла, пока дым медленно растворялся в холодном воздухе. Пау терпеливо ждала, постукивая себя по колену от холода и любопытства одновременно. - Ну? — наконец спросила она, приподняв бровь. — Ты меня пугаешь. Обычно, если ты не знаешь, как сказать, — ты просто говоришь и смотришь, что из этого выйдет. Вай усмехнулась уголком губ. - Вот именно. А сейчас я… — она замолчала, подыскивая слово, — туплю. Паудер чуть наклонилась вперёд. - Вай… Она втянула холодный воздух, выпуская дым в сторону двора. - Короче, я, кажется… хрен его знает, кажется, у меня крыша поехала. Ты же знаешь меня, Пау. Я не тот человек, который легко простит, когда его унижали или оскорбляли. И, как бы так сказать… Есть человек, который бесит меня до усрачки. Ну, бесил. Я хотела ей голову оторвать. Врезать, придушить, я не знаю, реально сломать ей что-нибудь, только чтобы она перестала делать вид, что она пиздец какая важная королева, а я — её сраная пешка. И так получилось… Я, честно, хотела её припугнуть, но вместо этого мы, ну, переспали, вот. Паудер моргнула — медленно, так, будто её мозг решил сделать паузу и перезагрузиться, прежде чем реагировать. - Э… что? — наконец произнесла она, и голос у неё сорвался на тон выше обычного. — Подожди. Ты… с кем? Вай тут же отмахнулась. - Ни с кем, — пробурчала она. — Забей. Это вообще не главное. Пау прищурилась, потёрла руки, кутаясь в плед сильнее, и тихо напомнила: - Ты… хотела ей голову оторвать. - Да блин, именно! — вспыхнула Вай, жестом будто пытаясь подкинуть вверх собственные слова. — Именно! Я её терпеть не могла. Такое чувство, что она рождена, чтобы выводить меня из себя. Она меня унижала, провоцировала, лезла в мою жизнь, диктовала, как мне жить, смотрела сверху вниз, как будто я… — она запнулась, и в глазах мелькнуло что-то злое, — как будто я — грязь под её каблуком. Паудер слушала молча, и только небольшой кивок показывал, что она всё ещё здесь. - И вместо того, чтобы её придушить, — продолжила Вай, глядя куда-то мимо сестры, — в тот вечер, я… поцеловала её. И дальше всё… короче, само поехало. Пау медленно выдохнула. - Это не… самое странное, что ты делала, — осторожно заметила она. - Да я знаю, — Вай дёрнула плечом. — Но дальше — хуже. Она замолчала, вцепившись пальцами в сигарету так, что та чуть не сломалась. - А хуже всего то, что я, кажется, перестала её ненавидеть. И, больше того, кажется, я... - Влюбилась? — тихо спросила Паудер. Вай пожала плечами — резче, чем хотела, будто пытаясь вытряхнуть из себя само слово. - Нет. Это не то слово, — повторила она, глядя в сторону. — Если бы я влюбилась… я бы хотя бы понимала, что со мной происходит. А это… не так. Не похоже. Паудер подняла бровь, но не перебила. - Это не про бабочки, не про романтику и не про то, что я хочу с ней детей завести и домик на холме, — фыркнула Вай. — Это… какое-то долбаное притяжение, которое я не просила. Понимаешь? Я, блин, ее ненавидела. Месяцами. А теперь стою, как идиотка, и думаю: а что если? Пау чуть наклонилась вперёд. - Так звучит как… Не говори это слово, — буквально написано было на лице Вай. - …как что-то очень важное, — мягко закончила Паудер, выбирая нейтральную формулировку. - Вот! — Вай ткнула в нее пальцем, словно Пау озвучила преступление. — Вот это меня и бесит! С чего вдруг она стала… важной? Почему? Когда? Откуда? Она же… она же та ещё высокомерная дрянь! Умная, да. Красивая, да. Ладно, очень красивая. И, чёрт возьми, упрямая до невозможности. Но это не повод, чтобы… Она запнулась и замолчала. Паудер терпеливо ждала. - Чтобы сердце у меня прыгало, когда она спокойно говорит моё имя, — выдавила Вай. — Или чтобы я… — она закрыла лицо ладонью, — чтобы я запоминала, как у неё дрожат пальцы, когда она нервничает. Или чтобы мне нравилось, когда она смеётся. Потому что она, ну, смеётся. Понимаешь? Я не знаю, с какого момента она перестала быть мне врагом. Я даже не заметила. Это просто… произошло. - Может, тебе с ней снова переспать? Вспомни, сколько раз ты думала, что влюбилась, а потом, стоило тебе только с ними переспать, ты понимала, что это просто, ну… гормоны, — спокойно закончила Паудер, так, словно говорила о погоде. Вай замолчала, разглядывая сигарету в пальцах, будто надеялась обнаружить там ответ на все вопросы. - Проблема в том, что и после второго раза ничего не прошло, — наконец тихо сказала она. Пау словно на секунду забыла как дышать. - После второго… — повторила она медленно, будто слово само не хотело пролезать через её мозг. — Подожди. Ты. Ещё. Раз? Вай фыркнула, почти раздражённо — но раздражение это было странно мягким, каким бывает у человека, которого поймали на том, что он сам не до конца понимает. - Пау, не делай такие глаза, — пробормотала она, чувствуя, как щёки предательски теплеют от холода и смущения одновременно. — Это не то, что ты думаешь. - А что я думаю? — искренне спросила Паудер. — Я вообще нихрена не понимаю уже. Первый раз — ну, окей, стресс, злость, ярость, всё перемешалось. Но второй… это же… осознанно, Вай. - Вот именно! — Вай резко махнула рукой, едва не стряхивая пепел себе на кроссовок. — Именно это меня и бесит! Первый раз — эмоции, вспышка, мы обе были… ну… — она замялась, подыскивая формулировку, — на взводе. А второй… она же просто… пришла. - Пришла? — переспросила Паудер. - Да. В мастерскую. С видом, будто пришла решать мировые проблемы, а не… ну… — Вай выдохнула и потерла лицо. — Ну и… да. Да, опять. Но, чёрт, она же сказала, что это ничего не значит. Паудер моргнула — на этот раз быстро, будто фраза «ничего не значит» зазвенела у неё в ушах неприятным, фальшивым тоном. - Подожди, — медленно произнесла она. — Она сама так сказала? - Угу, — Вай кивнула, нервно щёлкнув пальцем по фильтру. — Прямо так. «Это ничего не значит, Вай.». — Она передразнила ровным, почти стерильным голосом. — И всё. Пау нахмурилась. - И ты ей поверила? Вай подняла на неё глаза — уставшие, злые и в то же время растерянные. - Да хрен его знает! — рыкнула она, затем тут же смягчилась. — Она говорила уверенно. Как всегда. Как будто знает всё наперёд. Как будто ей и правда… всё равно. А я стояла, как последняя идиотка, и пыталась выглядеть так же спокойно. Получилось, конечно, хреново. - Вай… — осторожно начала Паудер. - Нет, ты не понимаешь, — перебила Вай резко, но голос у неё дрогнул. — Она сказала, что это ничего не значит, ещё в первый раз, а потом сама снова меня поцеловала. Представляешь? — она нервно рассмеялась. — И я же сама себя в этом убедить пыталась. Пытаюсь. Не выходит, короче. Паудер медленно кивнула, будто переваривая услышанное, хотя по глазам было видно — она поняла с первой секунды. - То есть, — осторожно начала она, — она сказала «ничего не значит», а потом сделала так, будто… значит? - Да! — Вай всплеснула руками, шагнув по холодному бетону туда-сюда, словно пытаясь вытрясти раздражение через подошвы. — И вот как это понимать? Она либо мастер противоречий, либо… — она замерла, стиснув челюсть, — либо мы обе запутались. Ну, я, скорее. Потому что… хер его знает, Пау. А самое забавное, мы разговаривали сегодня. Я сказала ей, что она не похожа на человека, который был бы сторонником секса без обязательств. А она знаешь, что выдала? «Если секс хорош, то не вижу в этом ничего плохого.». Паудер моргнула несколько раз — сначала медленно, затем быстрее, будто пытаясь понять, не ослышалась ли. - Подожди, — она подняла палец, как будто ставя сестру на паузу. — Подожди, ну так это же значит, что она согласилась. Ну, на то, чтобы вы… без обязательств и всё такое. Так в чем проблема? Вай застыла, будто её ударили по тормозам на полном ходу. - В чём проблема?.. — медленно переспросила она. — Пау. Серьёзно? Ты вообще слушаешь, что я говорю? - Слушаю, — спокойно ответила Паудер, переплетая пальцы и облокачиваясь на подлокотники кресла. — Ты говоришь, что переспали, потом она сказала «ничего не значит», потом пришла сама, потом сказала фразу, которую обычно говорят люди, которым всё окей без отношений. Звучит логично. - Да не логично это! — вскинулась Вай. — Если бы всё было так просто, я бы сейчас не ходила кругами, как бешеная белка! Пау чуть наклонила голову. - А чего тебе хочется? — спросила она мягко, без нажима. Вай открыла рот, потом закрыла. Повернулась, прошлась пару шагов, дернула плечом, будто пытаясь сбросить с себя лишние мысли. - Да хрен его знает, — буркнула она. — Как будто этого достаточно. Просто… В чём подвох? Пау моргнула — медленно, как будто вот сейчас попробует нащупать что-то важное между строк. - В смысле? — осторожно уточнила она. - В том смысле, что это слишком просто, — взорвалась Вай, будто слова сами вырвались. — Она говорит: «ничего не значит», но целует так, будто значит. Приходит сама, но делает вид, что ей плевать. А я просто хочу конкретики. Ну, типа, мы либо просто трахаемся и расходимся, либо что? Пау чуть приподняла подбородок, будто её осенила мысль, но она решила подождать, пока Вай сама договорит. - Либо что? — мягко подтолкнула она. Вай шумно выдохнула, словно из неё вытащили воздух. - Либо… — она помолчала, сжав сигарету так сильно, что та треснула у фильтра. — Либо я начинаю сходить с ума, окей? Либо я буду стоять и дальше, как полная идиотка, каждый раз, когда она на меня смотрит. Либо я буду думать о ней тогда, когда вообще не должна. Либо… — она скривилась. — Либо я хочу большего, и это уже вообще пиздец. Пау слегка подалась вперёд. - А большего — это чего? Вай фыркнула. - Да хрен его знает! — она раздражённо всплеснула рукой. — Я не прошу романов под луной, блять. Но хочу хотя бы понимать, что мы делаем. Чтобы она не появлялась из ниоткуда, не выворачивала мне весь мозг, не целовала так, что я потом две ночи спать не могу, и не уходила, бросив фразу «ничего не значит», как будто это мило и удобно. Она прошлась ещё несколько шагов, резко разворачиваясь. - Потому что, Пау, если это ничего, то почему я чувствую всё? Почему каждая её фраза застревает у меня под кожей? Почему я запоминаю, как она смотрит в сторону, когда пытается скрыть, что злится? Почему я ловлю каждую её реакцию, как психопатка? Это же тупо, — она провела рукой по лицу. — Абсолютно. Тупо. Паудер наклонила голову, изучая её — почти как врач, который уже знает диагноз, но позволяет пациенту договорить ради проформы. - Значит… тебе не подходит вариант «просто трахаемся и расходимся»? Вай хотела ответить резко. Хотела хмыкнуть. Хотела закатить глаза. Но вместо этого она замолчала. Тишина повисла густая, плотная, как туман. И только спустя несколько секунд Вай тихо сказала: - Если честно… — она сглотнула, — я не хочу расходиться. Пау так медленно моргнула, что это выглядело почти как знак. - Вот, — произнесла она тихо. — Наконец-то честно. ХХХ Кейтлин сидела на диване, пальцами отбивая какой-то рваный ритм по корешку книги, которую она уже полчаса держала в руках, но так и не прочла ни строчки. Взгляд скользнул к настенным часам — из четырех часов, о которых говорила Вай, осталось два. Она тихо вздохнула, откладывая книгу на журнальный столик. Телефон, казалось, сам собой возник в руке. Палец завис над контактом Джейса, чуть дрогнул, но всё-же нажал. Несколько коротких гудков и… - Привет, кити кэт. Кейтлин закатила глаза, но на губах всё равно мелькнула улыбка. - Привет, Джейс. - Что-то случилось или ты просто соскучилась? — в трубке послышался тихий смешок. — Хотя… ты же Кирамман, у тебя в базовой комплектации функция “скучать” отсутствует. Кейтлин тихо фыркнула. - Очень смешно. - Так что случилось? — уже мягче спросил он. - Я могу поговорить с тобой как с другом? — сказала Кейтлин, стараясь, чтобы голос звучал ровно. На другом конце провода воцарилась короткая пауза — как будто Джейс пытался перестроиться с рабочего режима на человеческий и не знал, куда деть лишние слова. - Эм… да, конечно, — наконец ответил он. — Я… я могу быть другом. Иногда. Наверное. Ты просто скажи, что нужно. Кейтлин тихо выдохнула, и в этот раз улыбки не было. - Я… не уверена, что нужно что-то конкретное, — сказала она, глядя на собственные пальцы, которые теперь отбивали всё тот же рваный ритм уже по колену. — Просто… поговорить. Пауза. Ещё одна. На этот раз длиннее. - Окей, — медленно произнёс Джейс. — Тогда… мы разговариваем. Она, сама того не желая, снова почти улыбнулась — он всегда так делал: если не понимает, что чувствовать, начинает действовать буквально. - Тяжёлый день? — осторожно спросил он. - Пожалуй, — отозвалась она. — Даже… слишком тяжёлый. В трубке послышалось какое-то движение — будто он встал и начал ходить по комнате. - Ты не обязана рассказывать, — сказал он быстро, чуть торопливо. — Я просто… рядом. Вернее, на телефоне. Ну, ты поняла. Она кивнула, хотя он этого не видел. - Знаю. - Кейт, — начал Джейс, и в голосе появилась неуверенность, не похожая на него. — Ты иногда… звучишь так, будто несёшь на себе весь город. Я же вижу, как ты работаешь. Как держишь всё внутри. Она напряглась — не сильно, но достаточно, чтобы мышцы в плечах стали жестче. - Я справляюсь, — сухо ответила она. - Я знаю, — мягко сказал он. — Но это не значит, что ты должна справляться одна. Кейтлин закрыла глаза, вслушиваясь в ровное дыхание в трубке. Его слова были слишком прямыми, слишком… правильными. Она бы предпочла сухую шутку, очередное «кити кэт» или кривое сравнение, которое он выдает, когда нервничает. Это было бы проще. Но он молчал — и, возможно, впервые не пытался заполнить тишину словами. - Джейс, я… кажется, я сделала какую-то глупость. - Ого. Это уже серьёзно. Что случилось? Она усмехнулась едва слышно. - Кое с кем переспала, а потом, вместо того, чтобы выгнать и послать к чертям — сидела и улыбалась, как идиотка. Потому что мне было… комфортно. На том конце провода воцарилась тишина. Такая плотная, что Кейтлин почти услышала, как у Джейса в голове с грохотом переключаются шестерёнки. - Эм… — наконец протянул он. — Так. Подожди. Дай мне… секунду. Она тихо выдохнула. - Если хочешь сказать, что я поступила неправильно — можешь не говорить. Я и сама знаю. - Нет, — быстро отозвался он, чуть спотыкаясь на словах. — Я… ничего такого говорить не собирался. Просто… обрабатываю информацию. Очень медленно. Он сделал паузу — явно подбирая формулировку. - Ты… эм… с кем? — спросил он так осторожно, будто боялся наступить на мину. Кейтлин закатила глаза ещё сильнее. - Джейс. - Ладно, ладно, — поспешно сказал он. — Не отвечай. Неважно. Или важно. Но… если ты не хочешь говорить — я не буду давить. Она потерла переносицу пальцами. - Я не знаю, чего я хочу, — честно сказала она. — Знаю только, что это… неправильно. Всё неправильно. И одновременно — как-то… по-человечески. - Угу, — протянул он задумчиво. — То есть… она тебе нравится. Кейтлин резко подняла брови. - Я не это сказала. - Ну да, — согласился он. — Но это прозвучало примерно так: «я переспала с человеком, которого раньше хотела придушить, но теперь почему-то мне рядом с ним спокойно». Она вдохнула сквозь зубы. - Очень… точный анализ. - Спасибо, — неуверенно ответил Джейс. — Я старался звучать умно. Не уверен, что получилось. На секунду она даже позволила себе тихий смешок — почти беззвучный. Джейс снова заговорил уже мягче: - Кейт… а почему ты называешь это глупостью? - Потому что это не должно было случиться, — спокойно, почти холодно сказала она. — Она — абсолютно не в моём вкусе. Она импульсивная, резкая, непредсказуемая. И вообще… это всё похоже на какую-то эмоциональную аварию. - Ну… — Джейс сделал паузу. — Эмоциональные аварии обычно происходят, когда человек наконец перестаёт быть идеально собранным. Она нахмурилась. - То есть ты считаешь, что мне это… нужно? - Я считаю, что ты живой человек, — ответил он. — И что-то чувствовать — это не ошибка. Даже если это чертовски неудобно, неправильно, нелогично и вообще идёт вразрез со всем, что ты себе пообещала. Кейтлин медленно втянула воздух сквозь зубы. - А если это зайдёт слишком далеко? - Ну… — он хмыкнул. — Тогда, наверное, это уже не «глупость». Тогда это что-то, о чём стоит поговорить. Сначала с собой. Потом… с ней. Она замерла. Ненадолго. - Я не уверена, что смогу. И голос её прозвучал слишком тихо — как будто признание вырвали из глубины. Джейс отозвался спустя секунду — серьёзно, без смеха и без неловкости: - Кейт, ты с ней переспала. Думаешь, это проще, чем просто поговорить? Кейтлин тихо выдохнула, будто его слова неожиданно выбили воздух из лёгких. - Ты не понимаешь, — сказала она почти шёпотом. — Переспать… проще. Это действие. Конкретное, чёткое, без разговоров, без объяснений. Просто… произошло и всё. А поговорить — это другое. На том конце провода послышалось едва слышное движение — Джейс, кажется, сменил позу, слегка потер виски, как делал всегда, когда пытался быть деликатным, но получалось у него… ну, так себе. - Кейт, — начал он осторожно, — я сейчас скажу очень банальную вещь. Предупреждаю заранее, чтобы ты не выключала телефон. Она закатила глаза — он даже на расстоянии умудрялся это чувствовать. - Говори. - Если ты так боишься поговорить… значит, она для тебя важна. Джейс продолжил — уже более медленно, подбирая слова, как будто осторожно обходил потенциальные ловушки: - Ты бы не звонила мне из-за случайной… связи. Ты бы не сидела там и не переживала, что всё вышло из-под контроля. И точно не думала бы, что «зайдёт слишком далеко». Она стиснула пальцы, чувствуя, как они дрожат. - А если это всё — не то, что я думаю? Просто… стресс, усталость… - И ты решила проверить это таким способом? — осторожно уточнил он. — Не самый типичный метод диагностики, но… ладно, принимается. Кейтлин едва слышно фыркнула — устало, нервно, но всё же. Джейс продолжил уже серьёзнее: - Если бы это было просто про стресс — ты бы не звонила. Кстати, — вдруг добавил он, — ты так и не сказала, кто это была. - Это не важно. Джейс притворно-преувеличенно вздохнул. - Звучит как: “это важно и поэтому я тебе не скажу”. Ладно. Я не лезу. Но… - Но…? - …если это та, о ком я думаю… Кейтлин будто на секунду перестала дышать. - И о ком же ты думаешь? — спросила она ровным голосом, который давался нечеловеческим усилием. - Ну… — Джейс почесал щёку; это почти слышно было в трубке. — Сложные отношения, обоюдная ненависть… Я бы поставил деньги на то, что… Пауза. - …что это Вай. Кейтлин не издала ни звука. Только сжала телефон чуть сильнее. - Я прав? Тишина растянулась. И только через несколько секунд она смогла выдохнуть: - Нет. Ответ прозвучал слишком быстро, слишком резко — как будто она отбила удар, не подумав. И в этой поспешности было именно то, что выдало её сильнее любого признания. На другом конце провода послышалось мягкое: - Кейт… Она вскочила с дивана, будто физическое движение могло заглушить голос в трубке. - Я сказала — нет, — повторила она, и теперь старалась говорить ровно, с ледяной чёткостью. — Ты ошибаешься. Молчание. Тягучее, почти сочувственное. И от этого — ещё хуже. - Ладно, — наконец произнёс Джейс. — Как скажешь. Она уткнулась свободной рукой в переносицу, надавила, пытаясь вернуть себе хоть каплю контроля. - Я тебе позвонила не для того, чтобы ты гадал имя, — выдохнула она. — Я… я просто не понимаю, что мне делать. - Вот. Это уже ближе к правде, — сказал он мягко. Кейтлин прошла пару шагов по комнате, словно пространство могло помочь ей выговориться. - Я не знаю, что это — импульс, ошибка, потребность в близости, адреналин или… или что-то, о чём я даже думать боюсь. Джейс на секунду замолчал, а потом очень спокойно, почти буднично произнёс: - Кейт, ты три года никого к себе не подпускала. Уж извини за прямоту, но ты просрала всё и всех. И себя, в том числе. И, как твой друг — я рад. Рад, что ты хоть в чём-то позволила себе расслабиться. А теперь — зачем ебать себе мозг, если можно… отпустить? Да, вы переспали. Да, тебе в моменте было хорошо. Это же было хорошо? - …Да, — тихо выдавила она. — Было. На другом конце провода раздалось удовлетворённое: - Вот. Уже честнее. Кейтлин нахмурилась, но сил возмутиться не было. - Джейс, это не решает проблему. - Почему? — искренне удивился он. — Ты не ребёнок. Ты не пьяная была, не обдолбанная — ты приняла решение. Оно оказалось… приятным. Так что же тут решать? - Потому что я… — она прикусила губу, — не умею. Не получается. Всё, к чему я допускаю людей, разлетается нахрен. На том конце трубки Джейс протяжно выдохнул. - Кейт, милая. Скажи пожалуйста, сейчас что-нибудь разлетелось? Может быть, я не знаю, она сказала “я не хочу тебя больше видеть”? Кейтлин резко сжала телефон сильнее, чем следовало — пластик тихо хрустнул в пальцах. - Нет, — ответила она после паузы. — Она… ничего такого не сказала. - Ну так и не делай себе мозг, Кейт. — голос Джейса стал мягче, но не снисходительным — просто спокойным, взрослым. — Если это было хорошо, значит не надо себя за это казнить. Ты не железная, ты — человек. Так позволь себе быть человеком. И не важно, кто там рядом — хоть “та-кого-нельзя-называть”, хоть кто-то ещё. Расслабься. От того, что между вами произошло — мир не разлетится на куски и никто не умрет. А раз так, то и переживать не о чем. - И почему я с тобой общаюсь? — выдохнула она в трубку, ощущая, как от слов Джейса на душе стало странно… спокойно. - Потому что я единственный, кому ты можешь позвонить и получить совет на тему: “как жить после оргазма”. - Джейс. - Что? Я пытаюсь быть полезным. Она закатила глаза — но голос её стал спокойнее, мягче: - Спасибо. - Всегда, Кейт. И… ну, удачи тебе там. Скрещу пальцы на ногах за то, чтобы тебе ещё раз перепало. - Господи, идиот. Кажется, жизнь в мастерской на тебя дурно влияет. Джейс коротко хохотнул. - Это всё влияние твоей… - Я сброшу твоё тело в канал, если ты договоришь, — спокойно сказала Кейтлин. - Ого, вот это уже моя Кейт, — радостно хмыкнул он. — Ладно, злость вернулась — значит, жить будешь. - Пока, — отрезала она, отключая звонок, прежде чем он успел добавить очередную нелепость. ХХХ Когда Кейтлин спустилась на парковку, воздух там оказался чуть прохладнее, чем наверху. В широком пространстве стоянки царила та самая вечерняя тишина, в которой звуки машин будто глушатся бетонными стенами. И в этой тишине она сразу заметила Вай — сидящую на корточках перед бампером Мустанга, словно изучающую что-то предельно важное. Вай медленно вела пальцем по отполированной до зеркального блеска краске, хмуря бровь так, будто от её решения зависела судьба автомобиля. Или мира. Или, что вероятнее, просто отвлекалась от собственных мыслей. - Царапина? — предположила Кейтлин, подходя ближе и наклоняясь так, чтобы тоже рассмотреть, что там могло её так заинтересовать. - Что? — Вай чуть вздрогнула, будто появление Кирамман выдернуло её из глубокой задумчивости. На мгновение в глазах мелькнуло что-то почти уязвимое. — А, нет. Просто смотрю. — Она выпрямилась, хрустнув коленом. — Ну так, ты готова ехать? Кейтлин кивнула и провела ладонью по волосам. Жест вышел нервным, чуть резким, хотя она прекрасно знала: причёска идеальна, ни одного выбившегося локона. Просто… руки нужно было куда-то деть. Или дыхание выровнять. Или перестать думать о том, что именно её так волнует. Но думать дальше не хотелось. Тем более что Вай уже поднялась с корточек, сунув руки в карманы джинс. Она посмотрела на Кейтлин чуть дольше, чем стоило бы — медленно, внимательнее обычного. Взгляд скользнул от белоснежных кроссовок, выше — по линии голеней, по платью, по лёгкой куртке, наброшенной на плечи. И взгляд этот задержался, мягко, почти осязаемо. - Вау. Ну… — сказала Вай и, будто опомнившись, вытащила из кармана телефон. Посмотрела на экран слишком быстро, чтобы успеть прочитать что-то. Скорее, просто дала себе секунду собраться. — Садись. Она кивнула в сторону машины, стараясь, чтобы это выглядело буднично. Не то чтобы у неё это вышло. - Я тут заехала на заправку, — Вай села за руль почти одновременно с тем, как Кейтлин закрыла дверцу со своей стороны. Движения Вай были быстрыми, немного резкими — будто она и сама торопилась спрятать факт, что приехала заранее. — Нам ехать часа три. Поэтому я так рано и приехала. В общем… Она, не глядя, потянулась рукой назад, словно делала это машинально, хотя в каждом движении читалась заранее продуманная траектория. Порывшись на заднем сиденье, Вай вытащила бумажный пакет — тяжёлый, тёплый, пахнущий кофе так ярко, что аромат сразу заполнил машину. - Кофе. — Вай поставила пакет себе на колени, глядя внутрь. — Не знаю, какой ты любишь, поэтому, американо или латте? Кейтлин моргнула — один раз, второй — будто этот простой вопрос выбил из неё пару подготовленных фраз, оставив только чистое удивление. Её пальцы на секунду зависли над ремнём безопасности, и она чуть не забыла, как им вообще пользоваться. - Ты… купила оба? — уточнила она, хотя вопрос звучал бессмысленно: пакет уже сам вываливал правду наружу. И всё же ей нужно было что-то сказать — хоть что-то, чтобы вернуть контроль, который внезапно ускользнул между пальцами. - Ну, да. — Вай слегка дёрнула плечом, взгляд её снова скользнул на дорогу, хоть машина пока стояла. — Вдруг ты из тех, кто пьёт вот это… — она подняла стакан с латте, — Или, наоборот, предпочитаешь страдать и пить горячую воду с намёком на кофеин. — Она покачала стакан с американо. — Я не рискнула угадывать. Кейтлин взяла латте — медленно, почти осторожно. - Спасибо, — сказала она тихо, слишком тихо. Голос вышел ровнее, чем она ожидала, хотя внутри у неё всё ещё не растеклось в привычную собранность. На секунду она даже не была уверена, смотрит ли на неё Вай — и почему ей так важно это знать. - Да ну брось. — Вай поставила второй кофе в подстаканник отработанным жестом человека, который делает вид, что это обычный вечер. — Потом… — она протянула «о», будто собираясь перейти к теме, которая ей самой казалась слегка неудобной, — наверняка ты ничего не ела с тех пор, как я уехала, поэтому… Она снова полезла рукой в бумажный пакет — уверенно, как будто там лежало не содержимое импровизированного продуктового набега, а идеально систематизированный набор вещей первой необходимости. Через секунду на её коленях оказался первый предмет: несколько батончиков «Твикс». Вай переложила их Кейтлин — мягко, будто боялась, что шоколад может обидеться. - Ну и я подумала, мало ли, — продолжила она, не глядя в глаза, хотя по жестам было заметно, что она прекрасно чувствует каждую реакцию Кейтлин. — Вдруг ты из тех, кто считает калории. Или там ест только «чистое топливо» или как это у вас называется. Следом за «Твиксом» из пакета появились протеиновые батончики — разные, на любой вкус: шоколадные, ореховые, какие-то зелёные. И ещё упаковка мюсли, которую Вай поставила сверху, чуть перекосив всю конструкцию. Она наконец посмотрела на Кейтлин — на ту самую хаотичную горку сладкого и полезного, которая теперь лежала у девушки на коленях, как странный трофей. Кейтлин моргнула — один раз, второй, медленнее, чем обычно. На мгновение она даже забыла, что держит в руках горячий кофе, настолько её выбило это… внимание? Забота? Горка продуктов шатко качнулась, и Кейтлин автоматически подхватила один из батончиков пальцами — жест вышел таким растерянным, что Вай едва заметно ухмыльнулась, будто этот маленький хаос был именно тем, чего она и ожидала. - Ты… закупила половину магазина? — спросила она осторожно, приподнимая один из батончиков двумя пальцами, словно боялась, что если скажет громче, гора еды расползётся по салону. Она старалась говорить ровно — почти бесстрастно. Но тщетно: что-то тёплое, почти стыдно-приятное, всё равно проскользнуло в голос. - Не половину. — Вай фыркнула, поправляя пакет, чтобы тот не свалился. — Четверть максимум. И то, потому что касса была рядом. - Мм, логично, — сухо заметила Кейтлин. - Абсолютно, — уверенно подтвердила Вай, будто речь шла о чём-то несомненно разумном. — Поверь, Кирамман, я слишком много раз ездила куда-то с девушками, чтобы не просечь ваши приколы. Поэтому… Она сказала это с тем тоном, в котором смешивались опыт, лёгкое раздражение и странное, чуть смущённое удовольствие. И прежде чем Кейтлин успела спросить, какие именно «приколы» она имеет в виду, Вай снова полезла в пакет. На этот раз она извлекла бутылку воды. Холодную. - Ну это на случай, если после кофе и сладкого ты захочешь пить. Кейтлин посмотрела на бутылку так, будто та была последним аргументом в каком-то споре, который она заведомо проигрывала. - Ты… серьёзно подготовилась, — тихо сказала она, чувствуя, как руки почему-то становятся куда менее послушными, а взгляд начинает бегать — от бутылки, к пакету, к собственным коленям. - Ага. — Вай поставила воду между сиденьями, аккуратно, словно боялась расплескать содержимое закрытой бутылки. — Ещё могу достать жвачку, но это уже будет перебор. Я же не хочу показаться навязчивой. - Поздно, — пробормотала Кейтлин. - Понимаю, — хмыкнула Вай. — Но, если честно, я просто не люблю, когда кто-то рядом становится… ну, таким. — Она мотнула подбородком на Кейтлин. — Голодным и злым. - Я не злая, — автоматически возразила Кейтлин. - Пока, — подчеркнула Вай. — Но я видела, как у тебя дёрнулся глаз, когда я предложила американо. Это был знак. Кейтлин прикрыла глаза, вдыхая через нос, будто собираясь с хрупкими остатками достоинства. - Смотри, я понимаю, — продолжила Вай. — Мы сейчас едем неизвестно куда. Ты вся на нервах. Я — тоже. Так что я решила… ну… если уж мы вдвоём в одной машине три часа, то хотя бы пусть ты не умрёшь от голода или обезвоживания. Кейтлин не выдержала и слегка, почти незаметно, улыбнулась. - У тебя на щеке след от чьей-то помады. - Что? — Вай опустила козырек, открывая зеркало. — Бля, это Мэгги. Накрасилась как... Сообщила мне, что идёт на свидание с дедом из соседнего дома. - Свидание? — переспросила Кейтлин, пытаясь удержать лицо максимально нейтральным, хотя уголки губ сами собой приподнялись. — С… дедушкой? - Со старым хреном, которому лет сто, — уточнила Вай, вытирая щёку тыльной стороной ладони. — Но, по её словам, он «живчик». — Она покачала головой, словно всё еще не могла понять, как оказалась втянутой в ситуацию. — Представляешь, я только пришла к ней починить стиралку, а она уже накрутила бигуди, накрасила губы, и такая: «Вай, солнышко, поцелуй бабушку на удачу». - Трогательно, — заметила Кейтлин. - Пугающе, — поправила Вай. — Хотя… чёрт, я бы в её возрасте уже давно бы потеряла желание выходить из дома. А свидания… у меня-то колени уже хрустят, спина болит. Дай бог в пятьдесят лет я с кровати встать смогу — уже радость. - Вай, тебе двадцать восемь, — напомнила Кейтлин, слегка приподняв бровь. - Да, но я — моральный пенсионер, — уверенно заявила та. — У меня график такой: проснуться, вздохнуть, пожаловаться на жизнь, починить людям технику, снова вздохнуть, поесть, поспать. Всё. Где здесь место свиданиям? - Между «вздохнуть» и «пожаловаться на жизнь», — подсказала Кейтлин. - Нет, там обед, — отрезала Вай с серьёзным видом. Кейтлин едва удержалась от смеха — всего лишь коротко выдохнула, но внутри что-то мягко дрогнуло. Вай, кажется, не заметила, продолжая ворчать с тем очаровательным упорством, которое всегда выдавало её смущение. ХХХ - Итак, — громко сказала Вай, доставая банку с энергетиком откуда-то из-под водительского сиденья и протягивая её Кейтлин. — Какую музыку предпочитаешь? Открой, пожалуйста. Кейтлин взяла банку двумя пальцами, будто это был не энергетик, а странный предмет с непредсказуемыми свойствами. - Энергетик? — спросила она, проводя большим пальцем по холодному металлическому бортику и всё же открывая банку с тихим щелчком. - Не боишься, что когда-нибудь у тебя сердце остановится? Она вернула банку обратно Вай и та, сделав большой глоток, довольно фыркнула. - Ничего, переживу. Так всё-таки. Музыка. Есть предпочтения? - Предпочтения есть всегда, — ответила Кейтлин, чуть откинувшись в кресле и складывая руки на коленях, будто собиралась проводить допрос. — Но я не уверена, что ты их одобришь. - О-о, — протянула Вай, скосив взгляд, — так значит, мы играем в загадки. Ладно. Давай по классике. Ты — человек, который каждое утро гладит воротник рубашки. Я ставлю на что-то формальное. Спокойное. Струнные, фортепиано… трагическая драма в трёх актах. Кейтлин медленно моргнула. - Ты серьёзно считаешь, что я слушаю трагические увертюры? - Ну… — Вай пожала плечами, — ты производишь впечатление человека, который живёт в постоянном внутреннем монологе. Такие обычно слушают музыку, под которую удобно мысленно ругать окружающих. Кейтлин невольно выдохнула смешок. - Могу тебя разочаровать, — сказала она. — Увертюры я слушаю редко. - Тогда что? Рок? Поп? Электроника? Может, ты тайная фанатка ретро-синта, и я об этом узнаю только сейчас? - Можешь поставить свою, я не возражаю. Только… не то, что ты обычно слушаешь в мастерской. Не тяжелое. На прошлой гонке мне понравился трек. Вай протянула руку к панели, включая плейлист. - Да ладно, в мастерской я слушаю только то, что отвлекает от мыслей и даёт сосредоточиться на работе. Но, думаю, эти подойдут. Сегодня за развлечения и музыкальное сопровождение отвечаю я. Салон наполнился мощным, ритмичным басом Seven Nation Army, и Кейтлин едва заметно качнула головой — скорее от того, что не ожидала такой предсказуемой классики, чем от самой музыки. Вай, будто чувствуя себя дома, отбивала ритм по рулю, легкими, уверенными щелчками пальцев. - Ну? — спросила она, скосив взгляд. — Терпимо? - Более чем, — признала Кейтлин. — По крайней мере, ты не включила что-то, от чего у меня бы случилась мигрень. Трек подошёл к концу, и сразу после характерной паузы динамики выдали первый, звонкий аккорд I Kissed a Girl. Кейтлин подняла взгляд, словно не поверив своим ушам. Вай, напротив, расслабила плечи, будто делала вид, что ничего особенного не происходит. - Это… случайно? — уточнила Кейтлин, медленно обернувшись в её сторону. - Абсолютно, — уверенно ответила Вай, но губы её при этом подозрительно дёрнулись. — Алгоритм умный. Чует настроение в салоне. - Ага, настроение, — тихо сказала Кейтлин. Вай сделала глоток энергетика, будто пытаясь скрыть улыбку. - Можешь не благодарить, — пробормотала она. - Даже не собиралась, — ответила Кейтлин, хотя уголки губ предательски дрогнули. Песня двигалась к припеву, к тому самому, слишком уж известному. - Ну класс, — буркнула Вай, снова стукнув пальцами по рулю. — Сейчас подумаешь, будто я пытаюсь намёками что-то сказать. - Пытаешься? — невинно уточнила Кейтлин. - Нет! — слишком быстро ответила Вай, уткнувшись взглядом в трассу. Кейтлин притихла, наслаждаясь тем, как её реакция выбила Вай из равновесия. Песня дошла до финального припева — и сменилась резким наброском синтов и ударных. В динамиках зазвучала Bad Romance. На этот раз Кейтлин медленно повернула голову. Очень медленно. - Это тоже алгоритм? Вай закатила глаза так театрально, будто ещё чуть-чуть — и они уйдут под потолок салона. - Клянусь, — сказала она, — я ничего не делала. Вообще. Просто нажала «следующий трек». И это… вот это. — Она махнула рукой в сторону колонки. — Не моя вина. Пауза затянулась ровно настолько, чтобы набрать лёгкое электричество. - Хотя, — добавила Вай, — песня отличная. - Тут не поспоришь, — признала Кейтлин. Она потянулась к подстаканнику за кофе, отпила глоток, стараясь скрыть собственную улыбку. - Если следующим будет «Call Me Maybe», — сказала она, — я официально требую обыскать твой телефон на наличие улик. - Если следующим будет «Call Me Maybe», — парировала Вай с мрачной решимостью, — я сама выброшу телефон в окно. Bad Romance сошла на нет — последним мощным аккордом, на секунду повисла тишина, короткая, почти настороженная. Кейтлин посмотрела на панель, пытаясь предугадать следующую песню. И тут… - A broken heart is all that’s left… — голос Вай был слишком тихим тихим, чтобы Кейтлин расслышала хоть что-то, но всё же она удивлённо повернулась. - Да ладно. - Ага. — Вай улыбнулась, чуть глубже откидываясь в кресле. — Моя любимая. I’m still fixing all the cracks. Lost a couple of pieces when. I carried it, carried it, carried it home. Давай, ты же по-любому её знаешь. Кейтлин моргнула, не сразу найдя слова. - Ты серьёзно? — спросила она, но без укола, без резкости — скорее, с тем тихим, осторожным удивлением, которое редко прорывалось наружу. - Более чем, — Вай кивнула в такт музыке, пальцами слегка касаясь руля. — Это же Arcade. Грех такое пропускать. — Она ещё раз подтянула строчку, чуть громче, почти демонстративно: — I’m afraid of all I am… Кейтлин закрыла глаза на секунду, будто собираясь с мыслями, и спокойно — чересчур спокойно — ответила: - Я её знаю. - Ну так спой со мной, — потребовала Вай, словно это было не просьбой, а частью какого-то неформального соглашения между ними. - Я не пою. - Кирамман, ты можешь виртуозно выносить мозг всем одновременно, но спеть припев — вот это уже перебор? Кейтлин глубоко вдохнула, отвернулась к окну, будто там могло быть спасение. - Это тупо. - Это прекрасно, — парировала Вай. — Музыка — великое объединяющее искусство. Особенно если петь плохо. Она не хотела подпевать. Точно не хотела. Но — чёрт. Она всё-таки разжала пальцы, выдохнула и тихо, осторожно, будто наступая на тонкий лёд, произнесла: - Loving you is a losing game… Вай резко повернулась на неё — широко, искренне, по-человечески поражённо. - Ого. Ты живой человек. - Потрясающее наблюдение, — сухо ответила Кейтлин, но уголок губ всё-таки дрогнул. Вай расплылась в улыбке — тёплой, довольной, такой, которую она почти никогда не показывала ей. - Знаешь, если бы ты так не ныла, мы бы уже дуэтом ездили по всей стране. - Сомневаюсь, что страна это заслужила, — тихо сказала Кейтлин. - Ладно, всё. Погрустили и хватит. — Авторитетно заявила Вай, переключая плейлист. В салоне заиграл Linkin Park. Гитарный рифф ударил резко — сухой, резкий, знакомый. Кейтлин невольно моргнула, ожидая чего угодно, кроме этого. Вай же, наоборот, будто ожила. - Вот это я понимаю, — сказала она. — Легенда. Лучшее, что можно включить, когда хочешь встряхнуться. Музыка набирала обороты, и Вай, не отрывая взгляда от трассы, бросила: - Ну давай, только попробуй сказать, что ты это не слушала. - Слушала, — спокойно ответила Кейтлин, сложив руки на коленях. — В подростковом возрасте. Очень мрачно переживала каждый экзамен. - Ха! — Вай хмыкнула. — Значит, всё-таки есть у тебя темная сторона. - У всех есть. У тебя — особенно. - Ну, я же не скрываю, — усмехнулась Вай. — И вообще, это отличный трек, чтобы проверять реакцию на поворотах. Кейтлин подняла бровь: - Пожалуйста, скажи, что это не значит, что ты сейчас… - Конечно значит, — беззаботно перебила Вай, чуть сильнее надавливая на газ. — Музыка требует уважения. Салон наполнился мощным припевом, и машина плавно, но ощутимо прибавила скорость. - Вай… — предупредила Кейтлин, но в голосе не было настоящего недовольства — только осторожность. - Расслабься, офицер. Я сегодня просто катаю. Никаких безумств. — Она постучала пальцами по рулю. — Хотя… Если вдруг захочется — музыка подскажет. Кейтлин покачала головой, но улыбка всё равно появилась, едва заметная, в уголке губ. ХХХ Вай остановила машину, плавно притормозив у обочины; двигатель ещё пару секунд ворчал, прежде чем перешёл на ровное, едва слышное урчание. Она наклонилась вперёд, краем глаза проверяя зеркала, и только после этого потянулась к карману, выуживая телефон. - Так, кажется, мы приехали, — пробормотала она, большим пальцем увеличивая карту на экране. — Хотя место, конечно, выглядит… потрясающе подозрительно. Она скептически приподняла бровь, сверившись с навигатором, и, убедившись, что точка назначения действительно скрывается где-то за зарослями кустов, повернулась к Кейтлин. - Посидишь в машине, я сбегаю, гляну? Но Кейтлин отвечать сразу не спешила. Она как раз доедала последний кусочек Твикса, аккуратно сгрызая карамель с шоколада, будто это был дипломатический процесс, требующий точности. Только после того, как обёртка, шурша, была отправлена в бардачок, она кивнула. - Ага. Только не пропади там, — тихо добавила она, прищурившись, пытаясь рассмотреть хоть что-то сквозь густые ветви и внезапно осознав, что дальше нескольких шагов от дороги не видно ничего. Вай усмехнулась, взялась за ручку двери. - Если что, ори громко. Я пойму. - Лучше ты ори, — проворчала Кейтлин, всё ещё вглядываясь в зелёную чащу. — Ты туда идёшь, а не я. - Да-да, хорошо, — хмыкнула Вай, выскальзывая наружу и мягко хлопнув дверью. Холодный воздух скользнул в салон, на секунду перебив запах шоколада. Кейтлин проследила взглядом, как Вай обходит машину, исчезает за кустами — и только тогда поняла, что сидит слишком неподвижно, слишком внимательно слушая. Снаружи было тихо. Слишком тихо. И Кейтлин поймала себя на том, что впервые за всю поездку ей не хватает её громогласной, абсолютно необязательной болтовни. Она устроилась поудобнее, хотя слово удобнее тут звучало как шутка. Она откинулась на спинку сиденья, сложила руки на животе — привычным, почти защитным жестом — и задумчиво перебирала пальцами пустую обёртку от Твикса, которую нашла в кармане дверцы. Полиэтилен мягко шуршал, перекатываясь между её пальцами, будто маленький метроном, который держал ритм её беспокойства. Она пыталась сосредоточиться на чём угодно: на тихом жужжании двигателя, на чуть заметном покачивании машины от ветра, на том, как солнечный свет пятнами прорывается сквозь листву и ложится на панель приборов. Но мысли всё равно утекали в сторону той самой зелёной стены кустов, за которой исчезла Вай. Кейтлин наклонилась вперёд, выглянула в окно, затем снова откинулась. Пальцы снова нашли обёртку. Она точно знала: ничего там опасного быть не должно. Но знание не помогало — в животе всё равно расползалось тревожное, тихое чувство, а грудная клетка казалась чуть теснее, чем секунду назад. Она как раз собиралась повторить в голове что-нибудь успокаивающее — что-нибудь строгое, рациональное, очень в её стиле — как… - Эй, красотка, одна здесь отдыхаешь? Голос прозвучал слишком близко. Кейтлин вздрогнула так резко, будто кто-то щёлкнул прямо у неё над ухом. Пальцы разжались, и пустая обёртка медленно сползла с её колен на пол. Она повернула голову — быстро, почти резко — и увидела Вай. Та стояла, прислонившись локтем к дверце, наклонившись так низко, что их разделяло всего одно стекло. На лице у неё была наглая, самодовольная ухмылка, от которой у любого нормального человека поднялось бы давление и Кейтлин поняла: да, она абсолютно намеренно сказала это таким тоном. И да, наслаждается эффектом на сто процентов. Кейтлин медленно, почти демонстративно медленно, опустила стекло. - Ты с ума сошла? — прошипела она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Не получилось: дрогнул. Совсем чуть-чуть, но Вай это, конечно, услышала. - Конечно, — беззаботно отозвалась та. Она наклонилась ближе, упираясь ладонью в крышу машины. — Но, если честно, я думала, ты заметишь, как я возвращаюсь. Ты обычно такая… внимательная. - Я думала, тебя там кто-нибудь сожрал, — пробормотала Кейтлин, выпрямляясь на сиденье, будто так она могла вернуть себе достоинство. - Меня? — Вай фыркнула. — Ну уж нет. Я бы ещё его перепугала. Кейтлин закатила глаза, но слишком быстро — и, сообразив, что делает, тут же постаралась придать своему выражению лица строгое, чуть отстранённое выражение. - Ну что, нашла то место? - Нашла, — протянула Вай, выпрямляясь и отталкиваясь от дверцы так, чтобы тень от неё скользнула по лицу Кейтлин. — И тебе понравится. Кейтлин приподняла бровь — медленно, выверенно, так, будто один только этот жест мог поставить Вай на место. Хотя бы внешне. - Очень смешно. Что именно ты там… - Выйди, — перебила Вай тоном, который слишком легко перепрыгивал из шутливого в уверенный. — И глаза закрой. - Прости, что? — Кейтлин моргнула. — Это обязательно? - Абсолютно, — с самым невинным видом заявила Вай, отступив назад и сделав широкий жест рукой, будто приглашала её выйти на сцену. — И не спорь. Ты же доверяешь мне? На последних словах уголок губ дрогнул, предательски намекая, что она очень рассчитывает услышать возмущение. Кейтлин и правда чуть не возмутилась. Прямо вот сейчас, немедленно. Но потом заметила, как в глазах Вай мелькнуло что-то другое — скрытое под привычной дерзостью, почти нетерпеливое. Она выдохнула, щёлкнула ремнём безопасности и толкнула дверцу. - Ладно. Но если это розыгрыш… - О, ты услышишь мой смех за километр, — заверила Вай. Кейтлин вышла, вставая рядом с машиной. - Закрой. Глаза, — напомнила Вай, подходя ближе. — Обещаю, я не дам тебе врезаться в дерево. По крайней мере, сильно. И Кейтлин, со вздохом, похожим на капитуляцию, медленно прикрыла веки, чувствуя, как холодный воздух окутывает лицо, а шаги Вай приближаются к ней вплотную. Она вздрогнула, но не отодвинулась, когда её пальцы — тёплые, уверенные, осторожные — обхватили ладонь. Вай потянула вперёд так аккуратно, будто вела не взрослую женщину, а кого-то намного более хрупкого. Кейтлин, сжав губы, наклонила голову вниз и послушно шагнула. Один раз. Второй. Третий. Она старалась не думать о том, как нелепо выглядит: капитан отдела по борьбе с нелегальными гонками, с закрытыми глазами, идущая куда-то за человеком, который по всем законам логики должен был её раздражать до мигрени. Но раздражения не было. Было… другое. Несколько минут спустя она почувствовала, что Вай остановилась. Рука в её руке чуть дрогнула — и разжалась. Кейтлин почти автоматически попробовала догадаться, что происходит, но в этот момент над головой прошелестел ветер — прохладный, свежий — и донёс до неё солёный запах морской воды. Не резкий, а мягкий, будто прикосновение — невесомое, расплывающееся в легких. И прежде чем она успела вдохнуть глубже, рука Вай вновь коснулась её, но уже иначе. Широкая ладонь скользнула ей на талию — медленно, целенаправленно — и сжала крепче, чем раньше держала её пальцы. Так, чтобы она почувствовала: я здесь, я веду. Кейтлин едва заметно втянула воздух, но не открыла глаза. - Ещё два шага, — тихо сказала Вай, очень близко, почти в волосы. — Не смотри. Я рядом. Она и не думала спорить. Сначала один шаг — осторожный, выверенный. Потом второй — и под ногами вдруг стало будто мягче, а ветер встрепенул её волосы, будто приветствуя. Кейтлин замерла, сердце стукнуло как-то не так — чуть быстрее, чем ей бы хотелось. Она всё ещё стояла с закрытыми глазами, и единственное, что держало её в равновесии, — ладони Вай у неё на талии, теплые, уверенные, неподвижные. - Открывай, — тихо сказала Вай. Не приказ, не просьба — что-то посередине, как будто она удерживала этот момент на ладонях и аккуратно передавала его ей. Кейтлин моргнула, раз — ещё раз. Сначала всё расплылось, как будто она смотрела сквозь тонкую вуаль. Но спустя пару секунд мир стал резче. Чище. Ярче. И она поняла, где стоит. Прямо перед ней — ничего. Точнее, всё. Скала обрывалась под самыми носками её кроссовок — узкий пик, уходящий в пустоту, как тонкий каменный язык. Внизу, далеко, но будто досягаемо рукой, клубились волны: тяжелые, перекатывающиеся с низким гулом. Они бились о камни под ними, и с каждым ударом поднимался свежий, солёный бриз, прохладой касавшийся её щёк. Перед ней раскидывался океан — бесконечный, живой. А над ним висело закатное солнце: огромное, медленно опускающееся к горизонту. Его свет был не резким, не жгучим, а мягким, тёплым, почти медовым. Он ложился на воду длинными золотыми дорожками, как будто кто-то проводил пальцами по поверхности. Кейтлин не сразу поняла, что перестала дышать. В груди поднялось чувство — густое, хрупкое, странное. Почти… первобытное. Как будто она стояла на краю мира — маленькая, упрямая, живущая слишком быстро — и мир впервые сказал ей: «Стой. Смотри». И, чёрт возьми, она смотрела. Внутри сдвинулось что-то тихое, глубокое — то, что не замечаешь в суете, то, что боишься признать. От красоты? От неожиданности? От того, что кто-то, кто никогда ничего не делает наполовину, привёл её именно сюда? Она не знала. Но знала другое: ладони Вай на её талии всё ещё были там. Тёплые. Удерживающие. Заземляющие в тот момент, когда земля под ногами казалась слишком тонкой. И впервые за долгое время Кейтлин не пыталась собрать себя в строгие линии. Она просто стояла. И позволяла себе чувствовать. Океан внизу был невозможным — слишком живым, слишком необъятным, чтобы вписаться в рамки привычного мира, который Кейтлин так тщательно держала под контролем. Он не был спокойным зеркалом, как в открытках. Нет. Он дышал. Он двигался. Он жил своей собственной яростной логикой, в которую человеку никогда не вмешаться. Волны поднимались и опадали, как грудная клетка гиганта — тяжело, бесконечно, будто каждая из них несла в себе целую историю. Вода перекатывалась через камни, разрываясь на пену, вновь собираясь в гладкие, тёмные пласты, чтобы через секунду снова взорваться белым всплеском. В каждом движении чувствовалась сила — не грубая, а древняя. Та, что существовала задолго до людей и будет существовать после. Солнце окрашивало воду в золотисто-алые оттенки, и поверхность казалась то расплавленным металлом, то стеклянной тканью, дрожащей от малейшего ветра. Никакой стабильности. Ни секунды одинаковости. Каждый миг — другой. Каждая волна — новая. И Кейтлин вдруг поняла, что всё то, что она привыкла считать управляемым… здесь просто смешно. Контроль. Слово, которым она жила. Инструмент, которым она защищалась. Щит, который держала почти всю свою жизнь. Перед этой мощью — перед этим бесконечным движением, перед этой стихийной свободой — контроль был ничем. Маленькой человеческой иллюзией, тонкой, как бумага. Океану было плевать на планы. Плевать на то, как правильно дышать, что говорить, какие правила соблюдать. Он шёл, как хотел. Так, как всегда. Так, как нужно ему. И глядя на это, на его беспокойную, бесконечную красоту, Кейтлин впервые позволила себе признать: Не страх. Не слабость. Освобождение. Ей вдруг стало понятно — пугающе, обжигающе понятно — что в масштабах таких сил её попытка держать всё под контролем похожа на попытку удерживать океан в ладонях. Бесполезно. Невозможно. И в этом почему-то было нечто… освобождающее. Как будто часть её наконец тихо, почти смиренно сказала: Можно отпустить. Кейтлин медленно повернулась — сначала головой, потом всем телом, будто опасалась спугнуть что-то хрупкое внутри себя. Слова не приходили. Ни одно. В груди тесно, в горле — сухо, в голове — слишком много всего сразу, и ни одна мысль не складывалась в предложение. Она просто смотрела на Вай. На её тёплые, чуть блестящие в свете заката глаза. На мягкие, расслабленные плечи. На то, как ветер трепал несколько выбившихся прядей. Она хотела сказать что-то — что именно, было совершенно непонятно. «Спасибо»? Глупо. «Почему ты…?» — неправильно. «Это… красиво»? Тоже не то. Поэтому она молчала. И от этого молчания внутри становилось только громче. Вай вскинула на неё взгляд — внимательный, будто читающий её без слов — и вдруг тихо, очень тихо рассмеялась. Смех был не дерзким, не колким, не тем, которым она обычно прикрывается. Он прозвучал мягко, ровно, почти… нежно. - Я знала, что тебе понравится, — сказала она едва слышно, уголки губ дрогнули. И Кейтлин поняла: эта тёплая, тихая улыбка — не для всех. Она почувствовала, как что-то тонкое, невесомое, но острое, словно холодный луч заката, скользнуло под рёбра. Секунда — и дыхание сорвалось, будто ветер, ударивший в лицо, оказался сильнее, чем она ожидала. - Вай… — Голос получился тише, чем она хотела. Почти шёпот. Слишком искренний, чтобы его можно было спрятать. Но прежде чем она успела подобрать слова — хоть какие-то — Вай шагнула ближе. Не так, чтобы нарушить пространство, нет. Но так, что между ними уже не оставалось этой тонкой, незримой дистанции, где обычно прячутся нерешённые вопросы. - Я хотела показать тебе место, — сказала она просто, почти буднично, но в голосе слышалось что-то глубже. — Такое… которое не спрашивает, чего ты хочешь. Не ждёт, что ты всё просчитаешь. Которое просто есть. Она махнула подбородком в сторону бушующей воды. Закат ложился на её лицо золотом, делая глаза ещё ярче, а тень от ресниц — длиннее. - Здесь, Кирамман, именно здесь я впервые поняла, что всё, что у нас есть — это херня по сравнению с этим. Вся наша боль, наши потери, всё, что заставляет нас орать внутри — мы с этим справимся, переживём, переборем. Потому что по сравнению с этим… — она снова кивнула на океан, — всё остальное кажется… ну… маленьким. Даже то, что казалось непереносимым. Кейтлин слушала, но взгляд её всё ещё цеплялся за линию горизонта — будто там, где солнце медленно тонуло в воде, и правда был ответ, которого она столько лет не находила. - Здесь легче дышать, — продолжила Вай. Неуверенно, будто признавалась в чём-то слишком настоящем. — Легче быть собой. Легче не притворяться сильной. Или… слабой. Легче не делать вид, что всё под контролем. Она фыркнула, пытаясь обесценить собственные слова, но вышло неловко, почти мягко. - Ну, знаешь… — пробормотала она, потирая затылок. — Просто место, которое напоминает: мы живые. А не… системы сбоев и ошибок. Кейтлин почувствовала, как щёки будто слегка нагреваются — не от смущения, а от чего-то похожего на узнавание. На ту редкую, слишком честную правду, рядом с которой невозможно оставаться невозмутимой. Она повернулась к Вай — медленно, внимательно, как будто боялась спугнуть ту прозрачную искренность, что вдруг прорвалась наружу. В её голосе не было ни колкости, ни защитных углов. Только тихая упрямая честность: - Ты… так не говоришь обычно. Вай усмехнулась криво, но без попыток спрятаться за бравадой. - Я просто слишком устала вечно кем-то притворяться. Быть сильной. Быть “Вай, ты же можешь это, можешь то”. А я не могу. Вот и весь ответ на твой вопрос. Кейтлин смотрела на неё так внимательно, будто пыталась разобрать по частям каждое слово — не просто понять, а почувствовать, где в них боль, где правда, а где… долгий, тяжёлый путь, по которому Вай тащила себя годами. - Ты всегда казалась… — начала она и осеклась, подбирая более честное слово. — Несгибаемой. Вай фыркнула, но не зло — скорее, устало, как человек, который слишком хорошо знает, какой ценой ему досталась эта «несгибаемость». - Несгибаемой? Я? — она развела руками. — Кирамман, да я ломаюсь по двадцать раз на дню. Просто никто не должен это видеть. Пау — потому что она и так за меня слишком переживает. Остальным тоже нужна нормальная я, а не… — она махнула рукой, словно не могла найти правильного слова. — А не человек, который иногда дохнет от того, что в собственной голове. Кейтлин вздрогнула едва заметно. Было странно, почти неправильно слышать такое от той, кто всегда шёл напролом. Кто всегда казался чем-то вроде световой вспышки — яркой, дерзкой, неудержимой. Она прикусила губу, смотря на океан, который, казалось, слушал их разговор не хуже живого свидетеля. Волны впечатывались в скалы с глухим, ритмичным рёвом, будто отмеряя паузы между её словами. - Но ты же понимаешь, что это не слабость? — осторожно сказала Кейтлин, шагнув ближе. — Давать людям видеть… хоть что-то настоящее. Вай усмехнулась — устало, но как будто честнее, чем раньше. - И это говорит мне человек, который годами молча варился в собственной каше из прошлого. Кейтлин не отпрянула — наоборот, её взгляд стал только твёрже, будто Вай одним предложением попала в цель, о которой никто не должен был знать. Она вздохнула — коротко, почти раздражённо, но больше на саму себя. - Да, — признала она, не пытаясь увильнуть. — Годами. Потому что так проще. Потому что никто не задаёт вопросов, если ты держишься прямо. Потому что… — она запнулась, сжав пальцы в кулак. — Если начинаешь говорить, всё это снова становится настоящим. Настоящим настолько, что дышать трудно. Вай следила за ней внимательно, без привычного прищура, без оценивания. Просто слушала — так, как будто ничего в мире важнее этого момента не существует. - Кирамман, — тихо сказала она. — Ты не обязана это проговаривать. Ни мне, ни кому-то ещё. Кейтлин покачала головой. - Я знаю. Но, кажется… — она улыбнулась слабо, почти извиняюще. — Ты первая, кто не пытается сделать из моих решений диагноз. Или жалкую историю. Или повод для сочувствия. Вай хмыкнула. - Сочувствие — вообще не мой профиль. - И слава богу, — выдохнула Кейтлин, и в её голосе прозвучало что-то вроде облегчённого смеха. — Мне от него тошно. Вай чуть улыбнулась, крепче сжав ладонь на талии Кейтлин. - Тогда можно просто постоять тут и помолчать. Не пытаясь притворяться кем-то, кем мы не являемся. Кейтлин на мгновение закрыла глаза — так, будто эти слова ударили чем-то мягким, но невероятно точным. Её дыхание выровнялось, плечи медленно опустились, словно она позволила себе расслабиться впервые за очень, очень долгое время. Волны били о камни с ровным, глубоким грохотом, который заполнял пустоты там, где раньше застревали несказанные фразы. Закат медленно таял в море, оставляя по краю воды тонкую, расплавленную линию света. - Можно, — тихо сказала она и сделала шаг, которого раньше бы себе не позволила. Не чтобы прижаться. Не чтобы раствориться в чужом тепле. А просто чтобы быть рядом — намеренно, осознанно, без попытки спрятаться за контролем. Вай смотрела на неё так, как будто в этом жесте было больше искренности, чем во всех словах, сказанных ими за месяцы. - Знаешь… — наконец проговорила Кейтлин, не отводя взгляда. — Если бы кто-то сказал мне, что я вот так… просто позволю себе молчать рядом с тобой… я бы не поверила. - Ещё не вечер, — усмехнулась Вай, но тихо, почти шёпотом, чтобы не разрушить хрупкость момента. Кейтлин фыркнула, но уголки её губ остались приподнятыми — настоящая, тёплая улыбка, не из тех, что достаются миру, когда нужно держать маску. Несколько долгих секунд они стояли плечом к плечу, ощущая друг друга в каждой детали — лёгкое прикосновение руки, тепло кожи, дыхание, которое совпадало с шумом моря. - Вай… — произнесла Кейтлин так осторожно, будто пробовала новое слово. — Ты уверена, что не пожалеешь? Я ведь… — она замолчала на мгновение, подыскивая слова. — Я ведь не сделала тебе ничего хорошего. И я не уверена, что завтра опять не оттолкну тебя, не пошлю куда подальше, не закроюсь. Вай моргнула медленно, будто пропуская каждый её страх через себя, не спеша отвергать, не пытаясь сгладить углы. Она опустила взгляд на их руки — её ладонь всё ещё лежала у Кейтлин на талии, и, словно подтверждая свои слова, Вай чуть сжала пальцы. - Кирамман, — сказала она тихо, без привычной дерзости. — Я делаю это просто так. Просто, чтобы дать тебе возможность разгрузиться. Без каких-либо намеков. Да, между нами было и есть много херни, но я не тот человек, который будет мстить или намеренно делать тебе хуже. — Она едва уловимо вздохнула. — Мне не нужна романтика или отношения, я не сделаю тебе предложение и я не… влюбилась. Мы здесь просто как… человек и человек. Без всяких историй. Захочешь оттолкнуть — оттолкнешь. Сердце резко ударило где-то в горле — слишком резко, слишком заметно для самой себя. Слова Вай легли куда-то глубже, чем должны были. Слишком точно, слишком прямо. Но она удержала лицо спокойным, взгляд — ровным. Если внутри что-то и дрогнуло, то под кожей, в том месте, о существовании которого она предпочитала не вспоминать. Она посмотрела на Вай — пристально, вдумчиво, будто пытаясь разглядеть привычную дерзость, которая всегда служила ей щитом. Но щита сейчас не было. Только открытость, которая парадоксально делала всё сложнее. - Просто человек и человек, — повторила Кейтлин ровно. Слово «просто» почему-то царапнуло изнутри. - Да, — подтвердила Вай. — Просто люди. Знакомые, если хочешь так назвать. Кейтлин едва заметно выдохнула — коротко, почти бесшумно. Слово «знакомые» упало между ними слишком тяжело, будто камень, который смещает равновесие всей конструкции. Знакомые. Как будто всё, что было между ними — удары, поцелуи, ссоры, ночи, когда это «ничего не значит», — можно уместить в такое плоское, вежливое понятие. Но она сохраняла лицо спокойным. Всегда. - Знакомые, — повторила она так тихо, что почти беззвучно. Вай заметила. Конечно заметила — она всегда замечала то, что Кейтлин отчаянно пыталась удержать внутри. Её глаза чуть сузились, не угрожающе — скорее внимательно, словно она пыталась понять, попала ли в больное место или просто задела что-то из разряда “не для всех”. - Херово звучит, согласна, — уголок её губ чуть дрогнул. — Просто люди норм. Кейтлин не сказала ни слова. Не потому, что не знала, что сказать — а потому, что любое слово сейчас сорвало бы с неё маску, которую она так тщательно держала. Она лишь кивнула — коротко, сдержанно, почти равнодушно. Просто люди норм. Она сделала вид, что соглашается. Сделала вид, что её это устраивает. Но внутри… внутри что-то тихо и зло хрустнуло. Ну вот, — сказала одна часть её, холодная, строгая, та, что годами держала в узде всё лишнее. — Я тебя предупреждала. Нечего было себя распускать. Ты не имеешь права ничего чувствовать по отношению к ней. Кейтлин даже не пошевелилась. Просто продолжала смотреть куда-то мимо Вай, будто ловила шум океана. Ты же сама себе тысячу раз повторяла: держи дистанцию. Она тебя не ждёт. Не зовёт. Она честно сказала — ничего “больше” ей не надо. Она не твоя. Никогда не была твоей. Ты была для неё удобной точкой входа в хаос, способом выдохнуть. И теперь она делает всё, чтобы тебе же не стало больнее. Вторая часть — тише, мягче, почти шёпотом — попыталась вмешаться: Но она же… не отталкивает. И голос первый, холодный, хлестнул в ответ: Тем хуже для тебя. Потому что ты — вот именно ты — не умеешь оставаться «просто человеком». Ты всегда привязываешься глубже, чем надо. И к ней — уже привязалась. Кейтлин слегка прижала язык к нёбу, чтобы не выдать ни одним движением, как внутри всё колышется. Ты не имеешь права хотеть. Ни от неё, ни вообще. Ты знаешь, чем это заканчивается. Лишние чувства — это слабость. Слабость — это потеря контроля. А контроль — единственное, что у тебя вообще осталось. Слова звучали так ясно, будто кто-то выговаривал их ей прямо в ухо. А снаружи — только океан, ветер и Вай, стоящая рядом, такая близкая и такая недосягаемая. Кейтлин медленно выдохнула, будто подчёркивая сама себе: да, она всё поняла. И только одно кольнуло где-то глубоко под рёбрами: Но почему от слова «знакомые» стало так хреново? ХХХ Вай открыла пассажирскую дверь, жестом приглашая Кейтлин сесть внутрь. Машина уже была заведена, из дефлектора мощным потоком разливалось по салону тепло. Сама Вай тут же села рядом, на водительское сиденье, откидываясь в кресле. - Чёрт, а холодно, однако. Предлагаю чуть отогреться в машине и поехать куда-нибудь в интересное место. Предвидя возможные отговорки — мы ненадолго, у тебя завтра всё равно выходной, а я привезу тебя домой максимум к полуночи. Идёт? Кейтлин уже хотела выдать что-то колкое — из тех сухих, выверенных фраз, которыми она обычно держит дистанцию. Но стоило ей поймать взгляд Вай — живой, дерзкий, но сейчас почему-то тёплый, мягкий — слова застряли где-то в горле. Она медленно откинулась в пассажирском кресле. Тёплый воздух коснулся кожи, и где-то глубоко внутри неприятно дрогнуло: то ли усталость вдруг прорвалась, то ли что-то другое, о чём она, конечно же, думать не собиралась. - Ты… слишком уверена, что я так легко соглашусь, — ровно ответила Кейтлин, закрепляя ремень. Голос работал как надо: спокойный, контролируемый. Не показывающий, что слова Вай — «интересное место», «отогреться», «привезу домой» — почему-то зацепили сильнее, чем должны были. Вай тихо хмыкнула, будто знала больше, чем стоило. - Согласишься. Этот вечер уже слишком хорош, чтобы завершать его просто так. Кейтлин почувствовала, как её пальцы непроизвольно сжались на защёлке ремня. Слишком хорош? Она едва удержалась от того, чтобы скривиться. Не потому, что не согласна — как раз наоборот. Её раздражало именно то, что часть её даже думала об этом согласии. - Ты слишком многое принимаешь как данность, — отозвалась она холоднее, чем собиралась. Но Вай только усмехнулась, включая фары, пока машина мягко выезжала на пустое вечернее шоссе. - Я просто чувствую, — лениво сказала она, будто это не имело никакого веса, — что ты сегодня наконец позволила себе выдохнуть. Хоть чуть-чуть. Эти слова попали слишком точно. Кейтлин резко отвела взгляд в боковое окно, будто там могло быть что-то срочное, требующее внимания. Но за стеклом была лишь темнота, редкие фонари и отражение её собственного лица — спокойного, собранного… и почему-то едва заметно напряжённого. - Не приписывай мне того, чего нет, — произнесла она почти шёпотом, но голос всё равно прозвучал жёстко. - Ладно-ладно, — Вай подняла руки от руля на долю секунды, словно сдаваясь. — Ничего не приписываю. Просто поехали. Кейтлин хотела ответить что-то привычно режущее. Но только легко провела пальцами по линии двери, чтобы занять руки, и опустила голову чуть ниже. - Пару часов, — тихо согласилась она после короткой паузы. — Не больше. Как скажешь, — мягко улыбнулась Вай, и эта улыбка почему-то отозвалась странным, тёплым толчком где-то под рёбрами. Машина набрала скорость, и город плавно поплыл за окнами. А Кейтлин сидела молча, будто вслушиваясь не только в музыку и звук мотора, но и в собственное дыхание. Стараясь не думать о том, что впервые за долгое время ей действительно не хочется, чтобы этот вечер был просто ещё одним служебным эпизодом. ХХХ - Значит, — протянула Кейтлин, покачивая в руке ледяной коктейль, который ей настойчиво впарила Вай и который оказался на удивление вкусным. — Вот как ты обычно расслабляешься? Она медленно обвела взглядом бар — место, в которое сама бы ни за что не пошла. Разве что в прошлой жизни, когда она ещё не носила звание, не строила стены из правил и не смотрела на мир через призму «обязанно» и «нельзя». Бар жил, дышал, сиял — и делал всё это слишком громко. Внутри было жарко — не душно, а именно жарко, почти физически ощутимо. Будто воздух был настоян на смехе, на близости людей, которые пришли сюда жить, а не соблюдать протоколы. Стандартные приглушённые лампы тут заменяли неоновые полосы под потолком и у барной стойки — красные, фиолетовые, голубые. Они отсвечивали на влажных от напитков столах, скользили по стальным перилам, подсвечивали лица так, будто каждый посетитель завис между двух миров: реальным и более свободным, ночным. Где-то в углу играла музыка — не хиты, а что-то тягучее, с хорошим басом. Ритм был такой, что пробирал под кожу. Толпа… а точнее — разноцветная, раскрепощённая смесь людей, которые выбирали шум, свет и чужие прикосновения вместо спокойствия. Смех — резкий, пьяный — разрезал пространство. Кейтлин чувствовала, как к её коже липнет жар, как тонкая ткань платья становится чуть теплее от каждого её движения. Кожаная куртка, небрежно накинутая на плечи, грела ещё сильнее, но снимать её здесь — значит, признать, что она расслабилась. Естественно, она не снимала. Вай же, наоборот, откинулась на спинку диванчика так, будто мягкая виниловая обивка была ей родной. Она чуть расстегнула верхние пуговицы клетчатой рубашки — жест простой, уверенный, почти ленивый. Будто жара, гул музыки и плотный воздух этого места были для неё идеальной средой, чем-то давно знакомым и не требующим усилий. Она взяла бутылку пива — холодная, запотевшая, с янтарным отблеском — и неторопливо сделала глоток. Легко, как человек, которому ничего не нужно доказывать ни бару, ни людям вокруг, ни тем более Кейтлин. - Иногда, — она кивнула, обводя взглядом зал, — когда хочется немного развлечься. - Развлечься… — повторила Кейтлин почти рассеянно. Именно в этот момент мимо их столика прошла девушка — яркая, полуголая, в коротком топе, который едва держался на тонких лямках. Девушка наклонилась к кому-то за соседним столиком, волосы блеснули неоновым светом, и она двигалась с той свободой, которую Кейтлин давно себе не позволяла. Кейтлин проводила её взглядом — не с интересом, нет, скорее… с любопытством. С небольшой дозой отстранённости. Как будто изучала явление, не совсем понимая, к какой категории его отнести. - Господи, Кирамман, — Вай фыркнула, проследив за её взглядом. — За кого ты меня принимаешь? — она сделала еще один глоток, — ладно, ну, может, ты не совсем ошибаешься. Она симпатичная. Но чаще всего я просто прихожу сюда с друзьями. Кейтлин перевела взгляд обратно на Вай — плавно, будто боялась выдать слишком быстрым движением то, что почувствовала. Что именно? Она пока не разбиралась. И разбираться не планировала. - С друзьями, — повторила она чуть тише, чем собиралась. — Ага. Конечно. Не вопрос, не упрёк — просто констатация. Но в голосе что-то скользнуло, едва уловимое даже для неё самой. Вай уловила. Конечно, уловила. Её взгляд стал мягче, внимательнее — без смеха, без привычной бравады. Она поставила бутылку на стол, наклонилась чуть ближе, так, что шум бара остался будто за стеклом. - Эй. — Голос Вай прозвучал ниже и спокойнее. — Я сказала “симпатичная”, не “интересная”. Это разные вещи. Кейтлин не шелохнулась, но плечи у неё едва-едва расслабились, как будто эти слова пришлись точно в нужное место — туда, где внутри неё что-то непрошено кольнуло. Она, конечно, ненавидела этот факт. - Да и потом, какая девчонка, в здравом уме, подойдёт ко мне, видя, с какой красоткой я сюда пришла? — протянула Вай, лениво, почти невинно. — Скорее, подойдут к тебе. Она подмигнула и чуть заметно кивнула подбородком в сторону соседнего столика. Кейтлин, не двигая головой, всё же скосила взгляд — и поймала его. Прямой, почти наглый — взгляд девушки лет двадцати, с яркой помадой и гладко собранными волосами, которая даже не делала вид, что смотрит куда-то ещё. Она явно рассматривала её — и только её. И что самое странное — не просто с интересом, а с тем самым вниманием, которое обычно направляют на человека, от которого ожидают… продолжения. Уголки губ девушки на том столике слегка дрогнули — лёгкая, приглашающая улыбка. Она не сводила глаз. Не смущалась. Не отворачивалась. Кейтлин ощутила, как под кожей едва заметно напряглись мышцы — не от смущения, скорее от неожиданности. Как будто она вышла в центр сцены, не планируя никакого выступления. - Расслабься, — сказала Вай мягче, чем обычно, и её ладонь легла Кейтлин на колено так естественно, будто ей всегда было там место. Тепло от прикосновения разлилось по коже чуть быстрее, чем следовало бы, заставив мышцы под тонкой тканью платья едва заметно напрячься. При этом Вай, как будто нарочно, сохранила расслабленный вид: откинулась на спинку диванчика, перекинула руку с бутылкой пива через колено и, не меняя нахальной полуулыбки, отсалютовала девушке за соседним столиком. Та сделала выражение лица, будто ей под нос поднесли лимон, фыркнула и демонстративно отвернулась. Вай тихо ухмыльнулась. И — будто строго по таймеру — убрала руку с колена Кейтлин. Чуть раньше было бы невежливо. Чуть позже — слишком многозначительно. А сейчас… сейчас это выглядело как игра, которую она вела с идеальной точностью. - Я тебя сюда привела не для того, чтобы ты весь вечер сидела, как будто палку проглотила, — добавила Вай, наклонившись ближе, чтобы перекричать музыку. Кейтлин чувствовала, как тепло от её руки всё ещё держится на коже. И как будто — чуть-чуть — не хватало, чтобы она вернула ладонь обратно. Но, конечно, она этого не сказала. И не покажет. Ни за что. - Да ну тебя, Вай, — Кейтлин поспешила спрятать лицо за бокалом. — Просто я не привыкла ходить в такие места. Вай с интересом склонила голову набок, будто услышала не просто фразу, а приглашение копнуть глубже. Музыка вокруг гремела так, что пол вибрировал под ногами, но её голос почему-то пробился сквозь шум легко: - А как ты обычно расслабляешься, Кирамман? Спросила не насмешливо — нет. И не так, как задают вопросы, чтобы поддеть. Она спросила по-настоящему. С тем вниманием, из-за которого Кейтлин всегда хотелось выпрямиться чуть жёстче, чем нужно, и держать лицо ровнее, чем выходит. Кейтлин опустила взгляд в свой бокал, на тающие кубики льда. Как будто там мог лежать простой ответ. Как обычно расслабляется? Это было почти смешно. Работа. Изнуряющие тренировки. Редкие вечера в одиночестве, когда можно позволить себе набрать полную ванну кипятка и часами лежать, глядя в потолок, только лишь чтобы не чувствовать то всепоглощающее отчаяние, накрывающее её каждый раз, когда она возвращалась домой. Но вслух, конечно же, она этого не скажет. - Не так шумно, — наконец ответила она, делая вид, что обдумывает глоток, а не собственные слова. — И… не так многолюдно. Она подняла взгляд — ровный, спокойный. Почти спокойный. Вай тихо хмыкнула, будто прочитала в её взгляде то, чего не было сказано вслух. - Окей, хорошо. Задам вопрос по-другому. Что тебе нравится? Кейтлин чуть замерла — совсем на секунду, едва заметно. Как будто этот простой, почти бытовой вопрос вытолкал её с привычной почвы куда-то в воздух, где уже нельзя спрятаться за железной логикой или профессиональной дистанцией. Что ей нравится? Когда она в последний раз вообще задавала это себе? Она медленно провела пальцем по холодному стеклу бокала, будто могла выцарапать там ответ. - Не знаю, — сказала наконец. Честно. Слишком честно. Она даже нахмурилась, словно её же собственная честность раздражала. Вай смотрела внимательно, не моргая, будто боялась пропустить что-то важное — как будто оценивала не слова, а то, что происходило под ними. - Не знаешь? — она произнесла это без насмешки, наоборот — мягко, с удивительным уважением. — Кирамман, это не экзамен. Я же не спрашиваю, как ты спасёшь мир. Я хочу знать тебя. Что тебя расслабляет, радует, успокаивает… что делает тебе хорошо, а не правильно. Вай подалась ближе, положив локоть на стол, и свет бара лёг на её лицо мерцающими отблесками. - Может, тебе нравится музыка? Еда? Танцы? Кино? Не знаю, дождь по вечерам или сидеть в машине, пока играет что-то по радио. — Она чуть улыбнулась. — Или тебе просто нравится, когда тебя не трогают? Кейтлин открыла рот, чтобы выдать очередной рациональный ответ — что-нибудь нейтральное, безопасное. Но слова не пришли. Только странное, тонкое ощущение — будто этот вопрос Вай касается чего-то, что она сама в себе годами обходила стороной. И вместо ответа она тихо выдохнула: - А если я… не уверена? Вай не отстранилась. Не усмехнулась. Просто посмотрела на неё так тепло и так прямо, что Кейтлин пришлось отвести взгляд, будто от слишком яркого света. - Окей. — Она кивнула чему-то в своих мыслях. — Давай так: у нас есть еще отведённые тобой же полтора часа. Первое, что приходит на ум. Бильярд, тир, гонки — что угодно. Говоришь и мы тут же едем. Куда угодно. Вай чуть наклонила голову, всматриваясь в неё — внимательно, но без давления, будто стараясь уловить малейшее колебание в голосе, в дыхании, в выражении глаз. - Куда захочешь, — повторила она мягче, чем раньше. Так мягко, что слова прозвучали почти как обещание, а не как приглашение. И, кажется, именно из-за этой мягкости Кейтлин снова на долю секунды потеряла дар речи. Она собиралась ответить быстро — рационально, спокойно, как всегда. Сформировать чёткий выбор, озвучить его, устранить неловкость. Но в голове будто рассыпались сразу все логичные варианты. «Бильярд» звучало слишком просто. «Тир» — слишком по-рабочему. «Гонки» — слишком… опасно. В смысле — опасно для того, что творилось у неё в груди, а не для города. Она прокрутила ещё несколько вариантов. Кофе? Прогулка? Кино? Что вообще делают, когда… когда вот так? - Я… — начала она и сама удивилась, как тихо это прозвучало. Вай терпеливо ждала. Не торопила, не подталкивала — и от этого становилось только сложнее. Взгляд у неё был такой, что Кейтлин опять потянуло отвернуться, но она заставила себя поднять глаза. - Я не знаю, — наконец призналась она. — Честно. Не знаю, чего хочу. На лице Вай мелькнула улыбка — не дерзкая, не уверенная, а чуть-чуть тёплая и немного уставшая. Но настоящая. - Ладно, это сложно, я поняла. А если прям вот вообще не думать? Самое первое, что на ум приходит. Кроме “придушить тебя, Вай”. - Я не хочу тебя придушить, — автоматически парировала Кейтлин, слишком быстро, слишком резко. - Вот! — Вай подняла палец, будто она только что выиграла спор. — Уже что-то. Значит, в списке желаний я хотя бы не на последнем месте. - Вай… — простонала Кейтлин, закрывая ладонью глаза, но на губах у неё всё-таки дрогнула слабая тень улыбки. - Не думай, — мягко напомнила Вай, понижая голос. — Первое, что приходит в голову. Без фильтра. Без анализа. Без попыток всё контролировать. Просто… скажи. Кейтлин опустила руку и снова посмотрела на неё. И тут об неё ударило — как лёгкая, но тёплая волна: не мысль, не формулировка, а ощущение. Простое. Ясное. Почти обескураживающее. Она попыталась его задушить, спрятать, переодеть в более привычную рациональность — но оно не исчезло. Наоборот, будто подступило ближе, к самому горлу. - …Хорошо, — прошептала она. — Первое, что пришло. - Ну? — Вай чуть наклонилась вперёд, не давя. Кейтлин сглотнула — и в эту секунду внутри неё снова начали спорить два голоса. Они сталкивались, перебивали друг друга, как две волны, пытающиеся утопить одна другую. Холодный голос, тот самый, что годами спасал её от боли, говорил ровно, жёстко, почти металлически: «Не смей. Даже не думай. Это слабость. Это опасно. Ты не можешь позволить себе… её. Не можешь позволить себе никого.» Но второй голос — тихий, тёплый, едва слышный — всё равно пробивался. Голос, который в ней проснулся только здесь: под жаркими огнями бара, среди музыки, от близости Вай, от её взгляда, в котором не было ничего, кроме терпения и тепла. «Но ты устала. Ты же знаешь. Сколько можно держаться? Ты всё время одна. И вот она — рядом. Хочет быть рядом. Позволь себе хоть раз… хоть раз почувствовать себя живой.» Холодный голос ударил сильнее: «Нелепо. Непрофессионально. Опасно. Ты же знаешь, что между вами не может быть ничего.» Но тёплый не сдавался: «Но ты хочешь. Признай. Ты хочешь её рядом. Хочешь с ней дышать одним воздухом, где тихо. Где никто не тянет тебя на части. Где можно быть собой.» Холодный прошипел: «Заткнись. Это ошибка.» Тёплый ответил: «А может, впервые за долгое время — не ошибка?» Музыка вокруг была слишком громкой, но Кейтлин слышала только эту внутреннюю борьбу. И Вай перед ней — живую, тёплую, искреннюю. Ту, что не давила, не ломала, не требовала. Просто ждала. Она сделала вдох. И другой. И ещё. Внутренний холод треснул — едва, почти незаметно, но всё же. - Первое, что пришло… — голос дрожал, но она не пыталась это скрыть. — Я… хочу поехать домой. Вай кивнула, всё ещё терпеливо, мягко. - Хорошо, допивай и я отвезу тебя домой. Кейтлин кивнула, машинально взялась за бокал — пальцы всё ещё немного дрожали, но уже не от страха. Скорее от того, что внутри неё что-то сдвинулось, соскользнуло с привычных рельс. Она сделала глоток — маленький, осторожный, просто чтобы занять руки. И тут, как по расписанию, внутри снова прошелестело: «Господи. Она же даже намёков не понимает.» Но почти сразу отозвался другой: «Понимает. Просто не хочет давить. Она ждёт, пока ты сама скажешь чётче.» Кейтлин моргнула, и уголок губ едва-едва дрогнул. Это даже нельзя было назвать улыбкой — скорее движением, которое само возникло и само же растворилось. Но оно было. Она опустила взгляд в свой бокал, сделала ещё один маленький глоток — и на секунду позволила себе эту тихую, тёплую внутреннюю насмешку. Над собой. Над своими страхами. Над тем, как нелепо она иногда пытается трактовать мир через холодный, железный фильтр. И всё же… приятно, что второй голос начал говорить громче. Она поставила напиток обратно на столик и подняла глаза на Вай — та по-прежнему сидела рядом, не торопила, не подгоняла, просто ждала, пока она допьёт. И от этой простоты Кейтлин снова стало чуть легче дышать. ХХХ Машина мягко подъехала практически к самому выходу в паркинг. Вай переключила фары на габариты и откинулась в кресле, делая музыку тише. - Приехали, мэм. Как и обещала — доставила тебя домой в целости и сохранности. Кейтлин кивнула, но не торопилась расстёгивать ремень. В темноте салона свет приборной панели мягко скользил по скулам Вай, выделяя линию подбородка, уголок губ — и почему-то от этого вида внутри у неё снова что-то едва заметно сжалось. Тишина в машине была другой, не похожей на ту, что в баре. Там она давила, здесь — будто укрывала. Кейтлин вдохнула — ровно, аккуратно, как перед выстрелом, — но говорить не спешила. И, конечно, тут же внутри послышался привычный металлический голос: «Ну? Скажи ей “спасибо” и иди. Давай. Хватит тянуть. Ты уже и так раскрылась больше, чем следует.» Кейтлин выдохнула едва слышно — и этот выдох вышел похожим на тихий смешок. Смешно… она до сих пор спорит сама с собой, хотя всё вокруг уже спокойно. Она повернулась к Вай, и только сейчас заметила — та тоже не торопится. Локоть на дверце, взгляд в её сторону, но без давления. Как будто говорила: «Если хочешь выйти — выйдешь. Если хочешь остаться — тоже твой выбор.» - Эм… — начала Кейтлин и сама удивилась, как мягко прозвучал её голос. — Спасибо, Вай. За то, что… ну… отвезла. И… за всё остальное тоже. Она опустила взгляд, но лишь на секунду — потом снова подняла, не позволяя себе спрятаться. - Я… правда ценю это. Вай слегка улыбнулась — не широко, не дерзко, а так, будто услышала не слова, а то, что Кейтлин пыталась ими скрыть. - Всегда пожалуйста, Кирамман, — тихо ответила она. — Захочешь повторить — номер знаешь. Кейтлин снова почувствовала, как внутри что-то дрогнуло, тепло разлилось по груди, слишком медленно, чтобы можно было списать на остатки алкоголя. Металлический голос попытался было возмутиться — «Не вздумай!» — но она глубоко вдохнула и сказала: - Не хочешь подняться? У меня есть документы… для налоговой. Вай моргнула — один раз, быстро, как от неожиданной вспышки света. А потом очень медленно повернула голову к Кейтлин, будто боялась спугнуть что-то хрупкое. На лице у неё сначала отразилось чистое изумление… затем оно сменилось чем-то гораздо более тёплым. Уголок губ дрогнул, намекая на ту самую ухмылку — дерзкую, резкую, которая обычно появлялась в драках или перед тем, как она собиралась сказать что-то неприлично уверенное. Но сейчас она появилась мягче. Гораздо мягче. - Документы… для налоговой, — повторила Вай, будто пробуя слова на вкус. Кейтлин почувствовала, как щёки едва уловимо нагреваются — не так, чтобы это было видно, но достаточно, чтобы её внутренний холодный голос начал возмущённо шипеть: «Господи. Зачем ты это сказала. Что ты вообще творишь.» Но второй голос — тёплый, мягкий, спокойный — отозвался почти с улыбкой: «Она поняла. Конечно поняла. Просто даёт тебе шанс отыграть назад, если захочешь.» Кейтлин стиснула пальцы в кулак у себя на коленях — не от напряжения, а чтобы не позволить себе выдать ещё что-нибудь слишком прямое. Вай слегка потёрла переносицу, затем выдохнула — коротко, тихо, как человек, которому внезапно стало слишком жарко в тесном салоне машины. - Кирамман… — она сказала это таким тоном, будто вот-вот рассмеётся, но держала себя в руках. — Ты серьёзно сейчас цитируешь мою же шутку? Кейтлин подняла взгляд. Прямой. Чуть смелее, чем минуту назад. - Я… — она едва заметно пожала плечом. — Решила, что… ну… логично будет воспользоваться предложенной формулировкой. Вай хмыкнула — коротко, хрипловато. Потом её пальцы нашли ключ в замке зажигания и провернули его, выключая двигатель. Салон наполнился тишиной — реальной, осязаемой. Она развернулась к Кейтлин полностью. И улыбнулась — на этот раз шире, теплее. - Окей, — сказала Вай, легко, прямо. — Тогда уточняющий вопрос. Профессионально, чтобы не было недопонимания. Она наклонилась чуть ближе, голос всё ещё мягкий, но в нём уже пробивались знакомые искры. - Ты зовёшь меня подняться за документами… потому что тебе действительно нужны документы? Пауза — короткая, насыщенная. - …или потому что на этот раз ты точно знаешь, чего хочешь, Кирамман? Металлический голос внутри Кейтлин отчаянно заорал: «Скажи про документы! Скажи! Беги!» Тёплый голос только тихо улыбнулся: «Ну же. Ты уже здесь. Ты ведь знаешь ответ.» И Кейтлин, не веря, что делает это, всё же подняла подбородок на миллиметр — но этого было достаточно, чтобы слова прозвучали ровно и уверенно: - Я зову тебя… потому что хочу, чтобы ты поднялась.