Невыученный урок (Никогда не смотри на солнце)

Когда он проникает на одну из баз Лин Куэй, чтобы собрать данные, его засекают. Это одиночная миссия. Куай Лян не хотел рисковать ни одним из своих соратников. Это новый аванпост. Куай Лян получил шпионские донесения, и теперь намерен разведать все сам. Антителепортационные устройства находятся на самой базе, и Куай Лян проходит пешком, таясь, как тень, где-то полтора километра. Он избегает караульных. Стоит глубокая ночь. Пока все тихо. Он надеется, что и дальше все будет оставаться так. Он изучает секретные документы, однако при попытке взломать цифровую базу данных срабатывает сигнал тревоги. Куай Лян понимает, что пора бежать. Он узнал достаточно, чтобы считать это успешной вылазкой. Он мчится тенью по коридорам, и жуткий вой сирен давит на уши. Он умудряется избегнуть воинов Лин Куэй только для того, чтобы попасться в ловушку. Светящаяся сеть сковывает его движения, и он не может вырваться, несмотря на все свои усилия. Он пытается сжечь нити, но материал не горючий. Очередное изобретение Лин Куэй. Их бы энергию да в мирное русло, думает он с мрачной иронией. Знакомое лицо возникает перед ним. Темные блестящие глаза, те, в которые он смотрел лунными ночами, когда-то давно, в другой жизни… Ее руки, что брал он нежно в свои ладони. Она смотрит серьёзно и сурово. Его бывшая возлюбленная. Сайракс. — Мой пламенный воин, — улыбается она, — решил посетить нашу скромную обитель? Куай Лян стискивает зубы. От Сайракс не стоило ожидать ничего хорошего. Она повелительно поднимает ладонь, и воины Лин Куэй, бегущие к ним, останавливаются. — Я сама с ним разберусь, — ее голос резок. — Грандмастер Саб-Зиро будет рад увидеть младшего братца. Я лично доставлю предателя ему. — Да, госпожа, — они почтительно кланяются. Сайракс ведет его сквозь пустые холлы в изолированную комнату. Кажется, здесь находится портал, что светится ровным бело-голубым сиянием. Они остаются наедине. — Что, занимаешь высокое положение? — Куай Лян прерывает молчание, надеясь заговорить зубы и отвлечь. Он пытается нащупать в кармане нож с наноуглеродным лезвием, что позволит рассечь эти проклятые нити. — Поздравляю, подруга! Ты многого добилась с момента нашей последней встречи. — О, тебе ли говорить, грандмастер, — она касается пальцами его подбородка. Прикосновение металлической перчатки леденит кожу. Она смотрит ему в глаза, и Куай Лян холодно возвращает взгляд. Он прекрасно помнит их последнюю встречу. Девять лет назад. Когда они столкнулись в миссии уже врагами, после его изгнания из Лин Куэй. Нож соскальзывает ему в руку. Сайракс поворачивается к нему спиной и возится с проводами. Она настраивает точку перемещения. У Куай Ляна совсем не входит в планы посетить храм Лин Куэй сегодня, а потому он молниеносным движением рассекает сеть и ловит в захват Сайракс. Они падают на пол, борются яростно и упорно. Сайракс не использует ракеты, что являются излюбленным оружием Сектор, но бьет его со всей силы головой в лоб. На какое-то мгновение искры вспыхивают перед глазами пироманта, ведь Сайракс в шлеме. И все-таки он ориентируется быстро и прижимает нож к ее горлу. — Слушай сюда, Сайракс, и слушай внимательно. Ты выведешь меня отсюда. Иначе я убью тебя. Этот нож способен резать любой металл. Не говоря уж о пиромантии. Поможешь мне, и я отпущу тебя с миром. В ином случае тебе несдобровать. Я не хочу убивать тебя, считай это ностальгией, но если ты будешь упрямиться, я выберусь сам, а тебе придётся расстаться с жизнью. Надеюсь, ты сделаешь правильный выбор. Кивни, если все поняла. Сайракс смотрит на него спокойно, ни тени страха не отражается в ее глазах. — Ты в курсе, что стоит мне нажать на кнопку, — взгляд ее падает на пейджер, — и сюда сбегутся мои воины? Даже если ты перережешь мне горло, я успею достать до нее. А в случае моей смерти костюм запустит протокол самоуничтожения, и от твоего тела останутся только ошметки. Он всматривается в ее лицо. Блефует или нет? Он ни разу не видел такого протокола в костюмах других Лин Куэй. — Ты лжешь, — он прижимает лезвие к ее шее. — Я никогда не замечал ничего подобного в бою с вашим кланом. — Мой костюм экспериментальный, единственный в своем роде, — говорит она, и тон ее настолько ровный, будто она читает доклад, а не находится в уязвимом положении. Ее металлический воротник, неожиданно для пироманта, исчезает, обнажая горло. Пульс ее ровный и уверенный. Куай Лян в некотором замешательстве, но не подает виду. — Что ты задумала? — он с подозрением оглядывает ее незащищенную шею. — Я хочу помочь тебе. Если бы ты не был так… нетерпелив, то мы бы уже давно свалили отсюда, — она лукаво улыбается. — Ты можешь убить меня сейчас, если захочешь. Но знай — я могу помочь тебе выбраться отсюда, с одним условием. Ты примешь меня в Ширай Рю. — С ума сошла? — выпаливает он. — С чего мне это делать? — Я давно жду удобного случая. Мне не по пути с Би-Ханом. Его политика ведет клан к разрушению, а остальные слишком боятся пойти против него. Я хочу защищать Земное Царство, а не заключать союзы с бандитами и прочим криминальным отребьем. Куай Лян хмурится. Он ни на йоту не доверяет бывшей возлюбленной. Однако ему в любом случае необходимо выбираться отсюда. Задерживаться дольше нельзя. Он напряженно размышляет о том, как ему поступить. Вырубить Сайракс и прыгнуть в портал, куда бы он ни вел? Стащить ключ-пропуск и попытаться прошмыгнуть мимо охраны? Угрожать Сайракс дальше, чтобы она вывела его к воротам? Он моментально отметает вариант с порталом. Прыгать в портал, ведущий неизвестно куда, безрассудно. Он же не самоубийца, в конце-то концов. Сайракс смотрит выжидательно, невозмутимо. Ему и раньше не всегда получалось прочитать ее эмоции. Потому как с таким же безмятежным выражением лица она могла и злиться, и испытывать нежность. Их напряженное молчание прерывает сигнал от пейджера. Высвечивается имя Сектор на дисплее. — Черт! — она выругивается сквозь зубы. — Если я не отвечу, она наверняка пошлет воинов разобраться, почему я не выхожу на связь. Ты позволишь взять трубку? Куай Лян качает головой. Сайракс с раздражением закатывает глаза. — Ее звонки — это одна из причин, по которой я ухожу из Лин Куэй, — она ухмыляется, обнажая ряд ровных белых зубов. — Все-то ей надо знать, где я, с кем я, будто она не моя начальница, а ревнивая жена. Куай Лян никак не комментирует. Он смотрит с тревогой на экран. Гудки прекращаются. — Слушай, мне надо заговорить ей зубы. Иначе от нее не отделаемся. Позволь мне ответить? — Чтобы ты дала ей понять, что у тебя проблемы? Ну уж нет! Их прерывает стук в дверь. — Госпожа, у вас все хорошо? Сектор звонила мне. Говорит, что вы не отвечаете. Она собирается прибыть на аванпост в течение пятнадцати минут. — Все в порядке, лейтенант, — кричит воительница. — У меня проблемы с сигналом. Сами знаете, портал искажает связь порой. Подготовьте комнату для встречи с госпожой Сектор. Я приму ее с почетом. — Так точно, — ответствует лейтенант. Его шаги отдаляются и исчезают в тишине. — Отпусти меня, пламенный воин, иначе мы с тобой попадем в беду. Если Сектор поймает тебя, то ты окажешься в руках Би-Хана. Семейная встреча сегодня вряд ли входит в твои планы, я так полагаю? — она подмигивает ему. К сожалению, ему приходится признать ее правоту. Он отводит нож от ее горла и отпускает ее. Она встает и тут же начинает ловко орудовать проводами. — Так, назови ближайшую точку к Ширай Рю. Нам надо срочно сматываться отсюда! — Так я тебе и сказал! — огрызается пиромант, но Сайракс лишь снова закатывает глаза. — Не упрямься как осел, тебе это совсем не к лицу. Я же знаю тебя. Мы поговорим нормально в нейтральном месте, а сейчас не спорь — надо бежать. — Ладно, — он сквозь зубы называет координаты. Сайракс вводит их. Пока они возятся, к ним снова стучится лейтенант. — Госпожа, скоро оружейница прибудет на базу. У вас есть для нас какие-то особые распоряжения, чтобы встретить ее? — Все как обычно, — буднично отвечает Сайракс. Портал распахивает перед ними знакомые земли. — Я скоро буду. Ответа лейтенанта они уже не слышат, ибо синхронно шагают в портал. Перед глазами рассыпаются бело-голубые осколки, и они оказываются у ручья. — А теперь послушай меня, — Сайракс поднимает руки, опускается на колени. — После того, как я помогла тебе бежать, пути назад мне уже не будет. Пожалуйста, дай мне шанс. Я расскажу вам о слабостях и особенностях конструкции моей брони. Мы разрабатывали новые костюмы вместе с Сектор. Я много знаю об этой технологии. Я буду полезна вашему клану. — Ее лицо отражает само смирение. Куай Лян сжимает кулаки. Он не знает, какое решение принять. Им нужна технология Лин Куэй. Слишком большое преимущество дают эти костюмы. Но если Сайракс окажется шпионкой… Он взвешивает все риски и преимущества. Знания о технологии, полученные из первых рук, будут полезны. Ибо все чертежи, что им удавалось добыть в своих вылазках, было сложно расшифровать. Все приходилось решать долгим методом проб и ошибок. Лин Куэй были крайне осторожны. Вдобавок и сама Сайракс будет полезна Ширай Рю со своим инженерным опытом и исследованиями. И если она искренна, клан получит сильного воина. Он помнит, на что она способна в бою. Но она может также оказаться шпионкой Би-Хана. Брат, рассчитывая на его сентиментальность, может ожидать того, что он доверится Сайракс. А Сайракс тем временем будет передавать все сведения Лин Куэй. И в ключевой момент нанесет удар по Ширай Рю. Она может доставить много неприятностей. Но если он будет тщательно за ней следить, то сможет вовремя перехватить контроль. И если она окажется предательницей, то он лично убьет ее. Она заплатит. — Вставай, — он протягивает ей руку. — Нам нужны знания об этой броне. Ты расскажешь мне все и не утаишь ничего. Я возьму тебя на испытательный срок. Если ты предашь наш клан, я лично перережу тебе горло. Ты поняла меня? — Все предельно ясно, — на мгновение на лице Сайракс мелькает грусть, но вскоре возвращается прежнее безмятежное выражение. Куай Лян пропускает воительницу вперед. Он готов принять этот риск. Ширай Рю будет следить за ней. И если она окажется шпионкой, он использует даже это и сделает все, чтобы это оказалось ее последним неудачным решением в жизни. — Ожидаемо, клан был не в восторге, когда Куай Лян привел Сайракс, однако ему доверяют, зная, что грандмастер сделает все ради блага клана. Костюм Сайракс изучают в оружейной технические специалисты и ученые. А сама бывшая воительница Лин Куэй охотно объясняет все особенности и секреты конструкции, раскрывает все, что ей было известно. Она ведёт себя идеально. Весело болтает с конвоем, приставленным следить за ее передвижениями, берётся за любую порученную работу, делится новыми боевыми приемами с молодыми воинами. Слишком щедро. Слишком… просто. Куай Лян не доверяет ей. Он вспоминает прошлое. Их любовная связь зародилась легко. Они были напарниками, много времени проводили вместе. Однажды их уединенный спарринг закончился поцелуем. И позже они стали неразлучны. Они не признавались друг другу в любви открыто, но самоотверженно защищали в боях. Гуляли по крышам храма Лин Куэй при лунных лучах, держась за руки. Смеялись над суровостью старейшин и над попытками Би-Хана им подражать. Любовные отношения не были запрещены, но афишировать их не следовало. Личная жизнь не зря называлась личной. Воинам дозволялось многое, но за закрытыми дверями, вдали от чужих глаз. Проявление привязанности на людях нарушало дисциплину и отвлекало от цели. На самом деле не приветствовалась и излишняя нежность в отношениях. Если о подобной слабости узнавали, то те, кто проявлял ее, могли подвергнуться осуждению и порицанию со стороны товарищей. Одно дело утоление страсти и сброс напряжения, другое — ни к чему не ведущая, бесполезная ласка. Но все же они были нежны по отношению друг к другу, несмотря на то, что оба являлись грозными воинами Лин Куэй, несмотря на то, что сильно рисковали своей репутацией, если бы это раскрылось. — Мой пламенный воин, — повторяла она, целуя его лицо. — Сражаться рядом с тобой — великая честь для меня. Они прощались перед турниром во Внешнем Мире торжественно, но без грусти, ибо их разлука обещала быть временной. Он знал, что вернется. А она дала слово не скучать без него на одиночных миссиях. — Ни один напарник не заменит мне тебя, мой пламенный воин, — ее улыбка была теплой и нежной. Они не знали тогда, что это их последняя встреча, когда они еще разговаривали как влюбленные, а не как враги, стоящие по разные стороны. — Мой пламенный воин, — ее лицо год спустя после турнира сурово и серьёзно. Каменно-спокойно. — Лин Куэй не прощает предателей. — Она бьет жестко, тогда как Куай Лян все еще не может причинить ей вред и пытается крикнуть правду. Она не верит ему. Не ответила на письмо, в котором он старался объяснить ей ситуацию. А теперь не слушает его. Она абсолютно уверена в своей правоте. Она даже ни на секунду не задумывается о том, что Би-Хан мог ей соврать. Она преданная воительница. Между служением клану и любовью она выбирает клан без колебаний. Ее предательство не ранит его, как он думает. Ибо сложно обратить внимание на очередную царапину, когда все тело истекает кровью. Предательство старшего брата стало для него настоящим потрясением. После него уже сложнее чему-то удивиться. На долгие годы она пропадает из поля его зрения, поскольку занимается внутренними делами клана, а не полевыми миссиями. Он почти забывает о ее существовании. До той одиночной миссии, на которой ему пришлось принять ее помощь — и вместе с тем ее саму в свой клан. Он наблюдает за ней пристально, анализирует каждое ее движение. Она мягко улыбается ему каждый раз, когда их глаза встречаются, но он остается холоден. Его не трогает это. Быть может, было ошибкой вообще притащить ее в клан. Он замечает с некоторым недоумением, что и Ханзо следит за Сайракс. Его взгляд цепкий, внимательный, подозрительный. Куай Лян совсем не давал ему такого приказа. Видимо, ученик проявил личную инициативу. Что ж, он доверяет Ханзо полностью. Его это немного успокаивает. Тот не упустит ничего. Она не сможет провернуть возможные шпионские игры незамеченной. Он верит в это. — Мой пламенный воин, — Сайракс наклоняется посмотреть чертежи новой брони, сделанной на основе ее прототипа, заглядывает в них через его плечо. — Как думаешь, мы могли бы позволить себе снабдить костюмы ингибиторами боли или стимуляторами? Можно также сделать потайной карман, который автоматически впрыснет лекарство при ранении, чтобы заживить ткани. — Идея хорошая, — Куай Лян пожимает плечами, логически анализируя возможность. Технически они могли себе это позволить. Они и сами исследовали эту тему. А быстро получить медицинскую помощь в разгаре боя и вовсе бесценно. Он хочет целости и сохранности всех его Ширай Рю. — Только не называй меня так. Для тебя я грандмастер Скорпион и никак иначе, — его тон холоден, как лед. Ханзо, заполняющий отчеты, пристально смотрит на них. Куай Лян осознает, что уже давно не слышал скрип его пера. Видимо, ученику интересен их разговор. Он в любом случае не возражает. Быть может, Ханзо вставит ценные замечания по улучшениям для брони. Отчеты подождут. — Не называть тебя пламенным воином? — она игриво усмехается. — И почему же, если ты повелеваешь огнем? — Это не подлежит обсуждению, Сайракс, — Куай Лян хмурится. Ханзо внезапно встает из-за стола. Его взор ни на секунду не отрывается от них, и пиромант отчего-то ощущает, как что-то знакомое вспыхивает внутри — так бывает всякий раз, когда ученик долго смотрит на него. — Это вопрос иерархии и уважения. Тебе следует уважать правила нашего клана, если ты хочешь стать его полноценной частью. Я сомневаюсь, что ты звала Саб-Зиро иначе, чем грандмастер. Ты должна понимать, что Ширай Рю, пусть и отличаются в корне от Лин Куэй, имеют свой порядок и структуру. Грандмастер Куай Лян уже был крайне добр к тебе, приняв в клан. Тебе стоит проявить элементарную вежливость, не говоря уж о благодарности за предоставленную честь. Его слова резки, пусть и тон очень спокойный. В его взгляде, устремленном на Сайракс, отражается скрытый вызов, будто он участвует в незримом противостоянии. Такой взгляд бывал у него, когда Куай Лян проводил соревнования среди учеников, и Ханзо стремился превзойти всех. Не дожидаясь ее реакции, воин возвращается к столу. Его шаг слишком размеренный. Куай Лян чувствует сильное напряжение ученика. Тот не доверяет Сайракс. Это однозначно. Ему хочется успокоить Ханзо, улыбнуться ему, но сейчас не то место и не те обстоятельства. — Ты прав, — Сайракс опускает голову и поворачивается в сторону Куай Ляна. — Прости меня, грандмастер, я забылась. — Ничего страшного. Просто впредь не допускай таких ошибок, — пиромант не намерен зацикливаться на этом. И все же странное раздражение еще остаётся, цепляясь за его плоть как паутина. — Присутствие Сайракс выводит его из привычного равновесия, напоминает о прошлом, о котором он так стремился забыть. Он не хочет больше быть связанным с Лин Куэй. Но сложно не вспоминать те дни, когда все было проще, когда он верил в свой клан и ходил на миссии то с Сайракс, то с Би-Ханом и Томашем. Отчего-то его привычное раздражение в ее присутствии лишь возрастает, когда он замечает, что Ханзо и его бывшая возлюбленная тренируются вместе. Обычно это он… был для Ханзо главным спарринг-партнером. А сейчас его ученик с любопытством наблюдает за ее приемами и, кажется, рад любой возможности отточить мастерство рядом с ней. Он часто видит их сидящими бок о бок, негромко переговаривающимися о чем-то своем. Ханзо немногословный и замкнутый человек. То, что у него появился друг, хорошо. Но почему именно Сайракс? Он зачем-то вклинивается в их время вместе, но так же, с такой же грацией слона в посудной лавке, отказывается провести время с Сайракс наедине, когда она это предлагает. И снова упорно ищет их компанию, когда они с Ханзо вдвоем. Этот абсурдный ритуал повторяется вновь и вновь. Томаш, конечно, все замечает и опять смотрит на него странно. — Так и не могу понять, кого ты больше ревнуешь, Сайракс или Ханзо, — говорит он в один из вечеров, сидя у него в гостиной. — Да иди ты, — смеется пиромант, бросая в брата подушку. Он, конечно, прекрасно знает ответ, кого на самом деле ревнует. Только вот, как всегда, у него нет прав ревновать. С новыми костюмами им гораздо легче. Куай Лян отказывается встроить в них протокол самоуничтожения. Необходимо верить в победу. И до последнего сохранить человеческие жизни. Ибо кто знает, вдруг смертельно раненный выживет. А взрыв навсегда лишит возможности на чудо. В бою с Лин Куэй Сектор одержима желанием уничтожить Сайракс. — Ты была моей протеже, я подняла тебя на вершину, я дала тебе все, а ты сбежала?! Оружейница в ярости. Несмотря на раздраженные попытки Би-Хана напомнить, что основной целью является его брат, Сектор стреляет в бывшую подчиненную. Однако та знакома с ее приемами и грациозно уворачивается. — Прямо как в наши тренировки, Сектор, — усмехается она, и Сектор сжимает зубы в ярости. Лицо ее сосредоточено. Она хочет уничтожить источник нарушения собственного равновесия. И в этом она крайне целеустремленна. Сайракс спасает жизнь Томашу, когда Куай Лян не успевает. Он чувствует, как многодневное раздражение на воительницу испаряется. Сайракс рисковала жизнью в этой миссии. Но не бросила его брата. Даже несмотря на то, что в прошлом она предала его, а сейчас Лин Куэй. Он понимает, что с ее точки зрения его собственный уход из клана выглядел как предательство. А разочароваться в прежних идеалах — не преступление. Ведь он и сам когда-то это сделал. Вынужденно. И до сих получает обвинения. Ему могли бы дать все, возвысить до вершин. Однако что ему эти вершины, если служить придется злу? Его сердце падает, когда Сектор направляет ракету на Ханзо. Это приказ Би-Хана, он знает это. Его ученик не успевает уйти из зоны действия орудия. И сам Куай Лян тоже. Он бежит изо всех сил к Ханзо в надежде поймать — оттащить цепью в сторону. Он практически не думает о бессмысленности собственных действий, о том, что таким образом они только погибнут оба. Сайракс ломает антителепортационное устройство, и пиромант успевает схватить Ханзо за руку и исчезнуть с места за секунду до взрыва. Его трясет изнутри от одной только мысли, что Ханзо мог бы погибнуть. Они побеждают в этой миссии. Забирают документы. Возвращаются с триумфом. Куай Лян помогает Сайракс обработать рану, полученную ею при спасении Томаша из ловушки. А затем принимает ее клятву верности. Теперь она полноправная воительница Ширай Рю. Он понимает, что ей можно верить. В ключевой момент она не предала их, а осталась с ними до конца. Она сделала все, чтобы их спасти. Благодарность ей и облегчение от того, что человек, который когда-то был так для него важен, оказался не шпионом, — заполняют душу целиком и полностью. После церемонии они оказываются с Ханзо в его кабинете. Ханзо снял свою броню и расчесывает спутавшиеся после битвы волосы. Сердце Куай Ляна сжимается, когда он смотрит на своего ученика. Если бы не Сайракс, он бы не успел телепортироваться. Он мог бы потерять его навсегда. Он подходит к нему, и Ханзо отставляет расческу в стороне. Во взгляде пироманта мольба. Он не выдерживает и обнимает Ханзо. Тепло тела ученика обжигает и приносит волнение и успокоение одновременно. Куай Лян гладит его по рассыпавшимся волнам волос. Они пахнут дымом и пылью. Его сердце колотится как бешеное. Он понимает, что нужно отпустить, но впервые за годы осуществив свое желание обнять ученика, он не может остановиться. Будто испытывает голод до прикосновений, физического контакта, нежности. — Ханзо, — шепчет он. — Не умирай, хорошо? Ханзо робко кивает. Ученик смущен и взволнован. Но руки его крепко держат Куай Ляна. И когда пальцы пироманта запутываются в его волосах, он закрывает глаза и тихо выдыхает. Куай Ляну нравится видеть, как алеют его щеки, как разглаживается обычно хмурое лицо, и в выражении его появляется нежность. Он думает, как естественно было бы сказать сейчас, что он любит Ханзо. Это его незыблемая истина, та, что вела его сквозь тьму все эти годы. Однако их прерывают Томаш и Харуми, пришедшие позвать их на ужин. Куай Лян с трудом отстраняется от Ханзо. Возможно, и правильно, что он не позволял себе даже дружеских ласок. Но когда Ханзо смотрит на него с таким теплом, он чувствует себя счастливым. И то, что он потерял контроль над собой — в очередной раз из-за Ханзо — отчего-то больше не кажется важным. --- Свиток лежит у него на столе. Свиток, в котором знакомый до боли почерк формирует слова, которых Куай Лян не ждал. Это безумие. Конечно же, это безумие. Его первые мысли посвящены тому, чтобы сжечь письмо брата, как он делал это неоднократно, в те первые годы, когда Би-Хан приказывал ему вернуться в клан. Но что-то сейчас его останавливает. Он всматривается в косые строчки. Видит, где рука дрожала, где перо вдавливалось сильнее, чем нужно, видит неровности букв. Саб-Зиро пишет о желании установить мир между их кланами, закончить многолетнюю войну. Куай Лян не верит своим глазам. И в то же время это реальность. Впервые за долгие годы то, о чем он втайне мечтал, исполнилось. Но он не чувствует облегчения. Только настороженность, недоверие, страх. Это может быть ловушкой. Это должно быть ловушкой. Он откладывает письмо в сторону, расхаживает по кабинету, обдумывая прочитанное. Би-Хан говорит о том, что в его клане случился мятеж. Его верная ученица и преемница Фрост восстала против него. В схватке воинов погибла Сектор, что была правой рукой и близким человеком брата. Погибло много воителей Лин Куэй. Что-то в груди сжимается. Лин Куэй долгие годы были противниками, врагами, однако когда-то давно этот клан был его домом, а нынешние соперники верными товарищами. Он читает имена погибших и вспоминает каждого из них. Гидро помог потушить пламя, вызванное неконтролируемой тогда пиромантией Куай Ляна. Тундра была веселой хохотушкой, пока смерть возлюбленного и напарника не заставила ее стать холодной, под стать своему имени. Сокол отлично разбирался в инженерии, мог починить и преобразовать любой механизм. Имена плывут перед ним. Враги, пытающиеся его убить. Бывшие товарищи, с которыми он сидел за одним столом в просторном холле столовой Лин Куэй, с которыми разделял миссии и тренировки, работу и поручения. С теми, кто окружал его с самого детства. Кто яростно кричал «Умри, предатель!», когда они сталкивались в боях. Он выходит из кабинета, зовет Томаша. Брат выглядит встревоженным. Его лицо бледнеет. Серые глаза, светящиеся умом и насмешкой, кажутся мрачными. Он помнит тот день. Он помнит, как Би-Хан относился к нему, как не упускал случая напомнить, что воин дыма в клане — и особенно в их семье — чужой. И как Куай Лян пытался возместить холод брата, показать, что все не так, как говорит старший брат, что Томаш свой. Они с Томашем стали настоящими братьями и пронесли свою связь сквозь долгие годы нетронутой и чистой, крепкой и нерушимой. Томаш встал рядом с ним, когда Куай Лян пошел против брата, против всего Лин Куэй. Томаш пережил с ним тяготы изгнания, был его советником и правой рукой, поддержкой все эти долгие годы. Они строили Ширай Рю вместе, бок о бок, с другими воинами. Именно Томаш посоветовал Куай Ляну обратить внимание на Ханзо, начать тренировать его. Выбор, который определил всю его дальнейшую жизнь, пусть на тот момент он и не казался ключевым. Куай Лян ободряюще кладет руку брату на плечо, сжимает в их личном, понятном лишь им двоим жесте. Смотрит в глаза, вкладывая немое послание. Ты не один. Ты уважаемый воин Ширай Рю, один из сильнейших и грозных. Ты наш. Всегда был наш. Томаш кивает отрывисто. Тень давнего страха, неуверенности в себе исчезает. Он отстраняется и снова улыбается. — Надо просчитать риски, брат. Что сулит нам эта встреча. Кто пойдет на нее и о чем будем договариваться. Стоит подумать и попытаться предусмотреть все. Куай Лян утвердительно кивает. Он имеет телепортацию как козырь. Телепортации у Би-Хана нет. Если старший брат устроит засаду, нужно иметь возможность быстро сбежать. Но брат может захватить антителепортационные устройства. В таком случае нужен тот воин, кто способен успешно броситься в бой со многими противниками, кто быстр, как вихрь, и свиреп, как пламя, а главное, понимает намерения Куай Ляна с полуслова, с кем вместе они словно смертоносная стихия. Им нужно будет выиграть время, если все пойдёт не так. Уйти от врагов. И самый лучший кандидат — это Ханзо. Смоук тоже мог бы отправиться с ним, однако Куай Ляну будет спокойнее, если брат останется в Ширай Рю для того, чтобы защищать поселение, если вдруг окажется, что встреча — отвлекающий маневр, а Лин Куэй нападут на их клан в целом. Томаш сможет организовать оборону. Ханзо же хорош в прямой атаке… Но... на самом деле какая-то его часть усиленно сопротивляется тому, чтобы пошел Ханзо. Ему было бы проще не рисковать никем, пойти на переговоры одному. Он даже почти рассматривает этот вариант. Почти. Потому что что-то ему подсказывает, что Ханзо будет в ярости, когда обо всем узнает. Зная, как сильно воин переживает, когда Куай Лян защищает его от Саб-Зиро, он не может опять нанести ему удар. В конце концов, Ханзо со своих двадцати двух лет грозный воин. Куай Лян прекрасно об этом знает. Но сердце его хочет спрятать любимого человека, уберечь от любой опасности. Только вот Ханзо тот, кто всегда был с ним рядом в пылу битв. Ханзо не простит, если Куай Лян не возьмет его с собой на сложнейшую битву в жизни — переговоры со старшим братом, однажды предавшим его. Он дает согласие на встречу, и они с Би-Ханом договариваются о координатах. Каждый придет только с одним сопровождающим воином. Куай Лян нервничает, не спит ночами. Он закрывает глаза и видит перед собой кровавую бойню. Они проиграли. Они пали. Он боится реакции Ханзо. Все отчетливее звучат в ушах слова Лю Кана. Чужие козни и недопонимание опасны для вас. Куай Лян не может ничего поделать с тем, что он испытывает страх перед потерей доверия у Ханзо. Он вызывает ученика в один из ясных спокойных дней. Клан еще ничего не знает о предложении Саб-Зиро. Куай Лян намеревается сказать о нем после того, как поговорит с Ханзо. Ученик приходит, излучая спокойствие и безмятежность. Его живые карие глаза хранят в себе отголоски улыбки, и когда их взгляды скрещиваются, то глаза ученика сияют теплом. Как всегда. Куай Лян сглатывает, когда думает о том, что это ненадолго. Его кошмары горели особенно ярко этой ночью: Ханзо уходит прочь, с презрением в глазах, злящийся на его наивность. И Куай Лян не смог его удержать, убедить. Он потерял его навсегда. Куай Лян старается быть осторожным, говорит о мятеже в клане, о том, что знает Саб-Зиро. Но в глазах Ханзо ужас. И это холодит его душу. Нет больше тепла и радости, только гнев. — Как ты можешь?! Ты просто поверишь ему на слово? После всего, что он сделал? Это ловушка, Куай Лян, ловушка! Пиромант вздрагивает. Ханзо срывается на крик, сжимает кулаки. Он не помнит, когда в последний раз он видел его в такой ярости. Попытки успокоить не помогают. Но хуже всего, когда Ханзо просто… гаснет. Гнев сменяется тоской, болью, и Куай Лян не может этого выдержать. Он сейчас потеряет его доверие. Любимый человек уйдет и больше никогда не посмотрит на него так открыто, тепло. Его сон окажется вещим. Паника затмевает разум. Все мысли о деле, о предстоящих переговорах на какой-то момент испаряются. Куай Лян, забываясь, перехватывает руку уходящего Ханзо, смотрит отчаянно в глаза. Пойми же меня, пожалуйста. Я делаю это не ради брата. А ради нас. Если все выгорит, разве не заслуживаем мы немного покоя? Разве не заслуживает наш клан передышки от многолетней войны? А если предложение ловушка, то мы ничего не потеряем, потому что и так готовы к любым коварствам Лин Куэй. — Ты будешь этим воином, Ханзо! Я хотел сказать, что возьму тебя! Я не должен так говорить, но, кроме Томаша, только тебе я готов полностью доверить свою жизнь! Он никогда не был так искренен. В этих словах вся правда. Ханзо глядит на него пораженно. Глаза его сияют. — Правда? — шепчет он. И Куай Лян подтверждает это со всей горячностью, потому что нет человека ценнее; потому что зная, что рядом будет его ученик, он сможет пережить все. Ханзо его опора, на протяжении всех этих лет. Ханзо смотрит на него так пристально, что Куай Лян ощущает смущение. Но он не отворачивается от этого теплого, любящего взгляда. Именно любящего. Он понимает, что Ханзо любит его, он знал это всегда, но сейчас, глядя на то, с какой торжественной серьезностью тот обещает не подвести, как моментально расслабляется его напряженное тело под прикосновением руки пироманта, Куай Лян с болезненной ясностью осознает его любовь. Сердце бешено колотится в груди. Он зря все эти годы сомневался в правильности своей любви к Ханзо. Ведь если это совершенно неправильно, то отчего в его сердце такая тоска, отчего эта связь кажется самой правильной, самой чистой, практически священной? Он чувствует, как эмоции затапливают его с головой. Ханзо смотрит на него как на чудо, как на целую вселенную. И Куай Лян не сомневается в том, что его ответный взор такой же. Он касается лица Ханзо, и ученик тянется к нему. Его губы слегка приоткрыты, дыхание неровное. Куай Лян прикрывает ресницами веки. Пальцы ощущают тепло чужой кожи, скулу. Он застывает в этом мгновении, чудесном, подвешенном, словно все это дивный сон, словно это воплощенная заветная мечта. Он так сильно любит его. Разве может быть иначе? Разве когда-нибудь могло быть по-другому? Ханзо — часть его души. А Куай Лян принадлежит Ханзо всем своим сердцем. Он чувствует себя так, будто видит звезды, держит их в своих руках, и ощущение затаенного чуда, эфемерной иномировой фантазии настигает его. То, что он обрел Ханзо, то, что знает его, это чудо. Он никогда так себя не чувствовал. Счастливым, просветленным, когда все желания сошлись в одной точке, и другой человек дал ему чудесные крылья, другой человек стал для него удивительной исполненной мечтой. Он не думает больше о том, заслуживает этого или нет, в его сердце нет сомнений, только что-то трансцендентное, невероятное, превосходящее все. Глубокая сердечная тяга, когда больно и хорошо одновременно, потому что ты достиг того, о чем мечтал всегда, смутно, неосознаваемо. Он не хочет, чтобы это мгновение заканчивалось. Пальцы Ханзо стискивают его ладонь. Куай Лян ощущает себя на вершине счастья от того, что Ханзо его человек, от того, что его любовь взаимна. Шаги Томаша кажутся нереальными. Но Куай Лян уже разворачивается к брату, несущему папку с отчетами. Его рука слегка задерживается на щеке Ханзо — как обещание, как попытка продлить чудесное мгновение. На душе у него легко. Они справятся. Они справятся вместе. Он едва вслушивается в обычные разговоры. Потому что понимает, что уже одержал самую главную победу в своей жизни. Над своим/чужим сердцем. Над самим собой. И уже неважно, закончатся ли переговоры с братом победой или поражением. Неважно, что ждет их впереди. Куай Лян защитит Ханзо. А Ханзо будет защищать его. И этот цикл, воплощенный за одиннадцать лет их знакомства, останется пожизненным. Куай Лян знает, что признается в любви Ханзо. Поговорит с ним позже откровенно. Все слова — лишь формальность. Их связь существует давно. Он озвучит лишь то, что и так очевидно. Теперь он понимает, что зря боялся. Теперь он не боится ничего. Ханзо его человек, а Куай Лян принадлежит ему душой и сердцем. Что бы ни ждало их в будущем, пока они рядом, сражаются бок о бок, то все будет хорошо. Для них нет ничего невозможного, когда они вместе. Они добьются мира, защитят клан. Они будут бороться за свое будущее. Ханзо был и останется его маяком. Все эти годы его свет давал силы идти дальше. Куай Лян сражался за него и будет сражаться всю свою жизнь. И совершенно неважно, были ли они врагами в прошлой жизни или возлюбленными, а может, и тем, и другим. Ведь в этой жизни они доверяют друг другу больше всех. И это все, что имеет значение.