Знаки из Пустоты

- Неопознанное судно, смените коридор! Повторяю, судно «TRC-4217», сойдите с трассы и перейдите в дрейф для принятия досмотровой партии!       Старый динамик хрипел, уже в который раз повторяя призыв не сопротивляться.       Поднимающаяся волна хаоса с поверхности пока не вышла в космос, но… Это было неизбежно. После ярчайшей вспышки на поверхности эфир на минуту затих, лишь статика нарастающих помех выступала аккомпанементом мертвой тишине. Эфир затих, лишь чтобы разразиться паническими, испуганными и пытающимися казаться уверенными в своих словах голосами. Какофония, впрочем, продлилась недолго – заработали орбитальные глушилки, оставляя лишь служебные частоты.       На счастье беглецов, путь старому фрахтовщику преграждала лишь радарная станция.       Одинокий клочок металла на фоне затягивающей пустоты продолжал взывать к разуму, но – тщетно.       Как и любой объект орбитальной инфраструктуры столичного мира, металлическая ажурная звезда станции была снабжена орудиями ПВО и ПКО. Новейшие системы были готовы встретить любую угрозу… Кроме угрозы изнутри. Некрупный, неприметный кораблик, казалось, просящийся на свалку истории, произвел неожиданно эффективную кибератаку на ИскИн станции, в то время, как волна статики, достигшая орбиты, привела сенсоры систем управления огнем почти в полную негодность. - Ну же!       Это был шанс. Минута заминки оборонных систем – действительно неплохой шанс проскочить зону гарантированного поражения! - /Внимание, аномальная энергетическая сигнатура. Удаление. 700. Направление. Пять. Часов. Курс по шаблону уклонения. 11-9-12./       На голографической карте окружающего пространства тревожным красным конусом зажегся сектор направления предполагаемой угрозы. - Неопознанное?.. Что там…       Но пилот не успевает договорить. Голограмма идет помехами и с затихающим гулом проекторов распадается. Дежурное освещение кабины гаснет, почти неощутимый гул силовых агрегатов затихает.       Мертвая тишина, разгоняемая лишь дыханием пилота.       Знакомо-пугающий отблеск, несущий запах звука и тактильное ощущение вида.       Разгорающийся ярче с каждой секундой, чуждый отблеск разума норовил затопить сознание, пробивался сквозь закрытые веки. С каждой секундой, с каждым метром приближающийся забытый ключ к звездам проникал все глубже в разум...       И, когда казалось, что тренированное сознание окончательно спасует, свет, несущий дисгармонию в ощущения, в само естество, начал затухать. Финальная вспышка, тянущее, вибрирующее ощущение готовой порваться в любую секунду струны пространства…       И – тишина, пустота. Картинка перед глазами плывет, голова, только освободившаяся от пут иррациональности, все еще несет чужеродный отблеск, к счастью, затухающий.             Пилот, тяжело опирается на подлокотники ложемента, наблюдая проплывающую за прозрачным металлом обзорной лобовой панели родину. Раньше – жемчужный блеск тысяч огней, неповторимый ритм мириадов неразумных и по-настоящему живых механизмов в воздухе и на орбитах…       Ныне же – глухая, обволакивающая тишина и пустота. Впрочем, это не длится долго, гравитация забирает свое. Небо во многих местах разгорается сотнями трасс сгорающей в атмосфере техники, неконтролируемо возвращающейся в лоно породившего ее мира.       Но наблюдать жуткое в своей красоте зрелище долго не приходится. Под гул выходящих в разгон систем пробуждающегося корабля осевое вращение открывает обзор на станцию.       Грозная махина, своими белоснежными ажурными лучами разгонявшая мрак Бездны, казалось, будто потускнела. Даже без подсказок очнувшихся приборов было видно, что важный объект орбитального щита за пролетевшие минуты пережил, пожалуй, самое сложное время за всю свою историю, легшее печатью неотвратимой энтропии.       Да и – пережил ли? Тусклая обшивка, мертвые, пустые сигнальные панели на поверхности, потекшие, будто мороженое в жару, радарные решетки и линзы… И сплавленные, так и не успевшие окончательно покинуть своих портов системы обороны.       Очередной элемент старого мира замолчал навеки.       Легкий укол грусти не помешал вывести оживший корабль на разгонный маршрут. Зуммер оповещения о направленной передаче данных. - Наконец-то… - /Цепь прыжков просчитана. Расчетное время в пути: Два. Часа./       Под механическое оповещение бортового компьютера ударом плети звучат слова. - Ты кто?..

***

      Ложемент оператора отъезжает от навигационной консоли. Глухой, угловатый шлем пилота молча взирает на гостью. На единственную счастливую часть мрачного прошлого.       Легкий хмык, пройдя через вокабулятор, превращается в скрежет помех, отчего пилот качает головой. - Это так ты благодаришь за спасение?       Очередной хмык, будто гвоздем провели по стеклу. Тень будто играется с нерешительно переминающейся с ноги на ногу бывшей пленницей. - Слушай, я, конечно, благодарна, но… - Но?       Искажения в неисправных системах не позволяли разобрать интонацию, но отчего-то пленнице показалось, что в тоне оппонента мелькнула искра ехидства. - Да к Серым! Я сейчас по потолку бегать начну от любопытства! Не каждый день просыпаешься на незнакомом корабле, а последнее воспоминание – это странный белесый туман, стелящийся по полу!       Еще один душераздирающий хмык, сопровождающийся шипением разгерметизации внутреннего контура бронескафандра. Шлем проворачивается со щелчком, и устраивается на подлокотнике ложемента. - Ну, в какой-то мере ты права, к Серым ты реально попала.       Золотые, отливающие блеском векового янтаря, глаза, следили за каждым движением гостьи, но в глубине их плескалась смешинка.       И, не смотря на общий трагизм ситуации, в этот самый момент существовала вполне веская причина отбросить на время пелену мрака. Гостья, не так давно бывшая бесправной узницей неизвестной, враждебной силы, от шока хлопала голубыми, будто древнейший арктический лед, глазищами. Вот, неудачный шаг, и шокированная гостья оступается, чуть-чуть не успевая ухваиться за поручень шлюза. - Ай!.. С-с-сестра?.. Как ты?.. Какого Конца вообще!?!       Растерянность, неловкость и толика радости от узнавания мигом сменяются гневом. - Я пытаюсь утопить память о тебе в работе! Я засматривалась часами на туманные переливы Источника! Всё – лишь бы стереть ту боль! Я даже до сих пор, закрывая глаза, вижу фантомы его переливов! Смерть на одном из заданий! И молекулярно запечатанная урна! Всё! Вот всё, что у меня от тебя оставалось…       Напускной гнев уступает застарелой скорби и грусти, с проблесками радости от встречи, на которую не было уже и надежды.       Пленница тяжело поднимается. Последствия отравления обещают быть весьма неприятными и долгоиграющими… Но она упорно идет к креслу своей названной сестры.       Ватные ноги заплетаются, стремительно приближающийся холодный блеск обманчиво мягких обводов подлокотника… - Руми, мать твою птицу! Осторожнее!       Тень успевает аккуратно подхватить под плечи жертву суровой дамы-гравитации и побочек экспериментального седатива. Ловушка в виде двух подрагивающих от грозящих вырваться наружу рыданий рук крепко сжимает не успевшую и пикнуть Тень.       Под нарастающий гул прыжковых накопителей, под прорвавшиеся тихие, но облегченные рыдания не осознававшей всего ужаса ситуации девушки, два силуэта устроились на полу тесного мостика старого, но полного козырей фрахтовщика, пытаясь невербально передать ту бурю эмоций, что захлестнула одну, и грозила накрыть с головой вторую. Чистейшая, переливающаяся в отсветах технических огней Первым Огнем медь локонов девушки в лабораторном халате растеклась по матовому, черно-фиолетовому доспеху той, кого уже и не было надежды увидеть среди живых.       Но, под хлопок и вибрацию искусственной червоточины, выкинувшей корабль по координатам-обманке, предназначенным для задержки и устранения возможных преследователей, та, кого назвали Руми, отстраняется от своей названной сестры. Под серьезным, изучающим, будто ты – очередной образец не предметном стекле, даже опытной Тени стало некомфортно. - Так, Уна. Ты расскажешь мне ВСЁ. Оки? - Д-да!       Мгновение на осознание, и смущение пополам с возмущением накатывают на Тень, названую Уной. - Т-ты! Вот как у тебя это выходит?!       Медновласка же лишь расплылась в довольной улыбке, что называется, от уха до уха. Вибриссы ее довольно подрагивали, будто от мурчания. - Вооот! А то будто на похоронах!.. Чегось?..       По резко помрачневшему виду, по отведенным глазам, Руми поняла, что попала своим шуточным предположением крайне близко к весьма неприятной теме. Теме, о которой она еще пожалеет, но… Но – так сложно смотреть, когда единственный клочок света, пусть и мрачненький, погружается в пучину глухой, могильной тоски. Этот взгляд… Как, смотря в этот печальный, светящийся изнутри янтарь знакомых с детства глаз не попробовать… Хотя бы попробовать оттянуть на себя тот мрак, хотя бы часть, что копился явно не один год?..

***

      Неверие в океанах столь родных глаз – вот что Уна боялась увидеть. Тяжело принять, что с последнего проблеска воспоминаний минула неделя. Еще тяжелее осознать, что мира, дома, так привычного, больше нет в том виде, что, будто вмерзший кадр, лежал в дальних закоулках памяти…       Тем удивительнее было видеть лишь легкую тень скорби, падающую на шок некоего Осознания.       Расположившись напротив друг друга в ложементах кабины, девушки тихо переговаривались. - Выходит, Серые… И Сенат о них знает, но сложил руки… - Это им аукнулось. Та колоссальная вспышка разгоралась аккурат в административном секторе.       Легкий, отдающий тенью застарелой печали осознания, хмык. - Ты серьезно уверена, что они были в момент Вспышки в сенате? Хишный, зловещий оскал Уны был весьма красноречив. - А им и не надо было там находиться, чтобы встретить Конец. Наши… - Ваши? - Да, другие Тени, те, кто остался лоялен в первую очередь присяге и народу, а не тем, чей карман толще.       Недоверчивый прищур глаз. - Ладно, ладно… Не все Тени были чисты на руку.       Прищур изменился на миллиметр, но та волна скепсиса, источаемая медновлаской, был поистине кошачьей. - «Были»? - Кончились быстро. Ну, знаешь, случайная крошка индиса в контуре накачки плазмы… Повисла минута тишины. Медновласая Руми, чьи океаны глаз задумчиво считали звезды за прозрачной сталью, повела плечами. - Так что?.. Что дальше?.. Мы одни?.. - Нет. Во-первых, из того, что знаю, на поверхности разгорались бои. И, сиди тихо! Там такая свалка, что даже за жизни Теней я не уверена. - Но?.. Скажи, что есть план!       Мёд сверкающих глаз Уны скрывается под челкой цвета вороного пера. - Нет плана. Лишь направление. Несколько варп-стрел уходили в прыжок смежными курсами, пока, по всей видимости, не пронесся твой любимый Источник. - В смысле – пронесся?.. И при чем здесь линейные смещения обычных арендованных лоханок, и целый каскад проходок по труднейшим для навигации  участкам?.. - Потом про твою любимую хтонь. Слушай, что мне удалось выцепить! Помнишь Арго?       Легкие ностальгирующие улыбки разгоняют сгустившуюся атмосферу. - Конечно! Рыжие должны держаться вместе! Да и правильные вещи она говорила… - …Вот только привыкла рубить с плеча. Оттого ее подкопченную жопку Эсра еле успела упаковать в ее любимую стрелу. Вот тоже мне – хочет быть ближе к народу, но стрела – личная! - То-то министра навигации от Шортов так кривило от ее речи… - Ага. Но – не об этом. Я успела слизать часть их зашифрованной передачи, пока Эсра выводила сразу два кораблика на вектор. Возможно, мы нашли временное пристанище, и даже будем не одиноки! К тому же…       Вспышка, и навигационная голограмма сменяется проекцией опрятного голубого шарика, укрытого легким саваном облаков, под которыми зеленеют далекие земли.       Восхищенный вздох вырвался из Руми. - Красота какая! Прямо как!.. - Ага, прямо как дом в лучшие свои годы…       В отличие от ученой, почти не покидавшей стен лаборатории, Уна лишь с грустью созерцала приветливые переливы бирюзы далекого мира. Она знала, знала на личном опыте, что эта красота чрезвычайно хрупка. - Есть небольшое «но», к сожалению. Планета заселена активно развивающимся технологически ориентированным видом. Благо, их там не слишком много, около восьми миллиардов. Даже не вся суша их шарика заселена.       Действительно, несколько миллиардов – это ничто для их дома. Один гигаблок трущоб вмещает больше.       Видя, как остатки печали почти полностью слетают с лица голубоглазой Руми, уступая поистине неостановимому, будто детскому, любопытству напополам с азартом исследователя, Уна еле заметно улыбается. И в этой улыбке читается та теплота, что дарит первый утренний луч.       Но, под взмах огненной шевелюры, Руми резко принимает внимательный и обманчиво-спокойный и непричемистый вид. Ответом, как ни странно, служит последовавший вопрос. - Так что там с «моей хтонью»?.. - Т-т-тише, Руми, тише… Положи, пожалуйста, тестер, он у нас один сейчас…       Редкие разряды статики, пробегавшие по штекеру устройства, контрастировали с легкой, доброжелательной улыбкой голубоглазой. Тем не менее, девайс был возвращен в служебный порт, а на выдохнувшую Уну уставились выжидательно. Для полного образа нетерпеливого ребенка, только что раскрутившего родителей на ништячок, не хватало только руки, протянутой в жесте «дай-дай». - Так… Дай собраться с мыслями.       Чуть опустившиеся веки отражали величину скепсиса слушательницы. - Ну… Во-первых, Источник пробудился…       Пораженный выдох. - Ага. И оно, похоже, тоже свалило со ставшего негостеприимным дома… - В смысле – свалило?.. - В прямом. Глянь.       Голубой шарик далекого мира сменяется двумя изображениями. Слева – ажурная, белоснежная звезда радарной станции. Справа – тусклый, безжизненный остов, слепо смотрящий в Пустоту сплавившимися, потекшими, будто жидкое стекло, антеннами. - Минута этой твоей Силы, и вот, погляди. Будто десяток лет болталась на ближайшей к звезде орбите. - Это же…       Неожиданное, смутное Осознание, перерастает в Уверенность. - Ты понимаешь, что это значит?!?!? Оно – было разумным! Все те видения, образы… Это не стимуляция мозговой активности экзотической формой энергии! Ну, или не только стимуляция! Это, возможно, была попытка связаться! Прямой запрос разум не выдерживал! Но – оно не глупое, оно стало действовать тоньше! Но… - Почему сияние Источника так надолго потухло, да? Возможно, у меня есть ответ. Вспомни, когда активность начала спадать. - Откуда ты?.. Да, помню, после падения того странного астероида в океан… Или?..       Уна скривилась. - Или. Это не был астероид. Выяснилось это позже, но… Похоже, Серые к нам попали именно тогда. А дальше… - Ну, не томи!       Угрюмый вздох. - А дальше – стало поздно. ЭТИ Серые – могли красть облики. До последнего штаб отмахивался… Теперь, возможно, я знаю, почему. - Ты хочешь сказать?.. - Да. - Тогда – дело плохо. Нас будут искать. - Все еще хуже. Нас УЖЕ ищут. На руку играют хаос городского боя и тонны свежего орбитального мусора, но долго это не продлится. К тому же… - Что? - Арго и Эсра не оставляли обманок. Не делали ложных прыжков. Строго напрямик.       Тишина. Немая сцена. Неловкая усмешка от медноволосой. - Эхе-хе… А нам точно туда надо, а? Может, ну его, найдем какой камень по-безжизненнее, и биокупол поставим, а? - Не годится. Во первых, затеряться среди множественных биосигнатур куда проще, чем на голой скале. Во вторых… Ты серьезно предлагаешь банально бросить эту бедовую парочку? Вот серьезно?       Отведенный взгляд был красноречивее многих слов. На это бы не решилась ни одна из них. Не теперь.

***

      По тесной кабине разливалась бодрая мелодия в стиле техно, будто задававшая ритм незримым волнам сканера, исследующего относительно молодую систему. Желтый карлик спектрального типа G2V, две планеты в зоне гарантированного обитания, еще одна – на границе. Несколько ничем не примечательных газовых гигантов, и… Аномалия. Небесное тело, по всем параметрам подходящее на роль коричневого карлика, изображало, и весьма натурально, еще один газовый гигант.       Впрочем это не беспокоило Уну. Ее дело – безопасность, адаптация и информационное обеспечение. И именно последнее заставило грозного бойца попытаться убежать в музыкальные переливы…       Сотни языков, диалектов, наречий… Терабайты культурного кода. Гигатонны интересных и совершенно бессмысленных вещей! Именно в таком виде предстала на удивление развитая информационная сеть молодого технологического мира.       Под отчаянный зевок темноволосой, в кабину заходит Руми, сменившая строгий белый халат и брюки на безразмерные мешковатые штаны и пухлый, даже выглядящий комфортным, свитер. Новый наряд очень шел голубоглазке, однако то, что в нем она напоминала ростовую мягкую игрушку, весьма позабавил Тень. - И что тут у нас?.. Выруби уже…это. Вот серьезно, как ты ЭТО слушаешь и кайфуешь? Будто сонм плазменных резаков пытается вскрыть черепушку…       Под стихающие мелодии обе склоняются над голограммой единственного обитаемого мира. - И куда предлагаешь, рыжая? Ты же у нас халат носишь, вот и излагай.       Руми задумчиво потирает подбородок. Тут ее взгляд цепляется за что-то, от чего вибриссы начинают довольно вибрировать. - Сюда нам надо!       Из-под темных волос блестят подозрением янтарные глаза. - Вот объясни мне, почему не, скажем, тут? – тычок в горный массив на западе крупнейшего континента, - Или не сюда? – указание на огромную пустыню в экваториальной зоне, - и, тем более, я не спрашиваю, почему не в более населенных местах, где НАМ – скрыться от местных труда не составит? - А это просто.       Недовольный хмык, вибриссы темноволосой слегка недовольно топорщатся. - Так поясни. - Мы не знаем о других визитерах. Мы можем оказаться как первыми, так и буквально посреди колонии… Скажем, тех же Серых. Не думаю, что тут стоит торопиться. - Да и, мы в любой момент можем, так сказать, сменить обстановку… - понимающе покивала Уна, - Но почему не, скажем те два места?.. Или, нет, вижу. В этих горах странное слепое пятно, будто… Да, напоминает активную постановку помех. Крайне топорную… Как раз под стать этим… Как их?.. Льудьям?.. - Ага, а в пустыне нет нужного числа биосигнатур для сокрытия… - Но почему чертово плато???       Рыжая ехидно-победно улыбнулась. Вторя жесту ее руки, голограмма приблизилась, отображая весьма живописную, отдающую естественным природным уютом и уединением группу распадков, плотно сокрытую лесом. - Но… Вроде, там кто-то живет… - уже скорее для проформы, но продолжала сопротивляться Уна. - По сигнатуре – один представитель местного вида… - Даже один может стать проблемой!       Скептический прищур, перед которым темноволосая в очередной раз пасует. - Ладно… Возможно, я преувеличиваю… - Тогда – садимся!       Но, при заходе в плотные слои случилась странность. Сканеры пространства засекли импульс неидентифицируемой энергии, перегрузивший систему маскировки и тепловой щит. Корабль горящим кирпичом продефилировал над чашами каких-то антенн, едва не задевая их.       Нервная пилот и второй номер в это время под вой высотомера пытались воскресить системы, отвечающие за компенсацию внешней инерции. И вот, успех! Обшивка, весьма далекая от грани температурного разрушения, начала перераспределять поглощенную энергию в накопители. Система маскировки полностью укрыла от случайного взора потрепанный жизнью корабль, затаившийся в низине неподалеку от пары странных антенн, будто сошедших со страниц материалов о заре космической эры. - Это… Было… - Страаанно? – с недовольной интонацией, похожей на кошачий мяв, протянула Уна. … - Весело! … - Так, тебе все же следовало прокапаться…Стой, куда!       Лишь завидев на голограмме приближающуюся метку, Руми метнулась к шлюзу, по пути натягивая исследовательский скафандр, снабженный простеньким маскировочным устройством.       Тени же менять наряд не пришлось. Под мягкий щелчок фиксатора шлем занимает свое место, и вот уже два прозрачных силуэта с интересом рассматривают относительно низкого… человека, к чему-то настороженно прислушивающегося. - Уна… Какой тут воздух!.. - Погоди, он, похоже, видел наше прибытие… Стоп, ты отключила внутренний цикл?!?       Но медноволосая уже ее не слушала, она начала обходить настороженно замершего, как взведенная пружина, местного разумного.       Увы, последствия длительного пребывания под седативами наложились на легкую интоксикацию из-за непривычного газового соотношения атмосферы… И вот, невидимая исследовательница под аккомпанемент металлического лязга по камням защитных вставок, сносит низенький, деревянный, явно декоративный заборчик. - Тц, бедовая… Ты как там, жива? - Ухх… Я думала, здешняя гравитация будет несколько… Сильнее. - Ага, а еще кто-то, судя по показаниям автодока, усугубил отравление. Марш на борт! - Но… - О боги, Руми, это займет МИНУТУ, никуда человек не денется!       Увы, не все оказалось так просто, Тень с легким любопытством и брезгливостью рассматривавшая захламленное необычное строение, успела даже немного заскучать, когда голубоглазка вернулась. На этот раз умная машинка, созданная облегчить жизнь полевым медикам, сигнализировала о герметичности комбинезона. - Ну?.. - Креветки гну! Местный смотался куда-то на северо-запад. И, видимо, спустился под землю – КПК не добивает до его сигнатуры. - А активный скан?... А, точно, наводка на антенны… - Именно. Давай, прочищай мозги. И переключи уже скрыт в режим для планет с разумной жизнью! - О! А тут и такое есть?..       Силуэты мигом утратили остатки четкости. Только примятая трава выдавала гостей издалека.       Медленно прогуливаясь, наслаждаясь дикой, почти первобытной природой, двое не заметили, как вышли к внушительной постройке из стали и бетона, увенчанной странной усеченной белоснежной сферой.       В это же время человек, измазанный в земле, опускал какой-то объемный пакет в только что законченную яму… Впрочем, грубый, деревянный крест не оставил сомнений.       Надгробие.       Но вот то, что произошло дальше… Сгустившийся мрак под сенью дерева, тихий зуммер компьютера, засекшего неопознанную энергетическую сигнатуру, и силуэт из мрака, явно благодарящий удивленного человека. - Уна?.. Что ты?.. - Так правильно, поверь.       Совершеннейший слой маскировки отключается, и теперь вполне видимый прозрачный силуэт Тени присаживается у свежей могилы. - Давай уйдем сейчас, а? – жалобный мяв спутницы окончательно согнал легкую меланхолию с Тени. - Да…       Слишком много событий… Минимум сна… Но не может же лгать КПК? Тогда – что это было?       И человек. Странный, не сильно ниже ее, явно с толикой уважения смотрел вслед уходящим, растворяющимся в воздухе силуэтам.       И двум путницам, и человеку стоит некоторое время побыть в тишине, наедине со своими думами.