Неизбежность

— Ты спишь? Казалось, время замерло. В тишине, нарушаемой лишь завыванием ветра, каждая деталь ощущалась острее, а мгновения тянулись бесконечно. Дрожь пробирала тело. Хотелось что-то сказать, молить, чтобы это прекратилось и наконец решилось, но слова застревали в горле. — Тоша, я твоей маме расскажу, что ты домашку по химии не сделал, если сейчас окажется, что ты притворяешься. Лицо Саши было болезненно бледным, с темными кругами под глазами, свидетельствующими о бессонных ночах. Он хотел спать, но все равно улыбался, глядя на друга. — Как хочешь, но потом не жалуйся, что она заставит выучить наизусть всю таблицу. Он засмеялся. Эта вечная борьба Антона за хорошие отметки по химии — еще и проблема Саши, которому часто приходится выслушивать оскорбления в адрес химички и недовольство мамы. Саша просто смотрел на него, подавляя желание обнять и сказать то, что давно хотел: скрыть свою любовь, желание быть рядом и не разочаровать. Но нельзя. Нельзя так рисковать, хоть безумно хотелось. Он привык жить с этими мыслями, сгорая от желания поделиться ими, успокаивая себя тем, что так уберегает Тошу от любого зла, даже ценой собственных чувств. Впрочем, он никогда не говорил о них прямо, лишь бросал нелепые шутки и вечно недоговаривал. Ему не впервой, но сейчас хотелось все исправить, сказать. — Ты такой красивый, надеюсь, ты не против. Ответа не последовало, только тихое сопение. Не зная, что это значит, он приобнял его, что-то шепча на ухо, а потом заметил улыбку на лице Антона и резко отшатнулся, словно его ударили током. Тот смотрел на него, словно ничего особенного не произошло. Ничего ведь? — Ты куда? — почти неслышно произнёс Тоша, который почти заснул. — Что ты слышал? Мысли неслись с невероятной скоростью. Саша не хотел, чтоб Тоша услышал то, что он так тщательно скрывал — это был бы перебор. Нельзя было разрушить и без того хрупкую дружбу, за которую он так отчаянно цеплялся. — Да так, — он попытался отмахнуться, стараясь придать лицу как можно больше безразличия, хоть это было и не так. — Скучно стало, вот и наговорил бреда. — И что за бред, что ты решил поделиться им со мной в три ночи? Тоша приподнялся на локте, его сонные глаза смотрели на Сашу с сомнением и недоверием, пока тот судорожно искал, что можно ответить. — Ладно тебе! Мне просто приснилось кое-что очень глупое, — Саша все еще боялся подойти поближе, он волновался. — И что тебе приснилось? Тоша придвинулся ближе, его любопытство, казалось, побило сонливость, и тот внимательно слушал, что скажет Саша, сердце которого бешено колотилось, зная, что рано или поздно ему придется сказать правду, но сейчас, под пристальным взглядом Тоши, это казалось невозможным. — Что ты... — он запнулся, собираясь с духом. — Что ты меня любишь. Тишина повисла в комнате, густая и ощутимая, как липкий летний зной. Тоша молчал, внимательно разглядывая Сашу.Его взгляд был тяжёлым, проникающим, заставляющим Собакина невольно съёживаться и отводить глаза. В голове лихорадочно проносились варианты: отшутиться, притвориться, что это была просто неудачная шутка, признаться во всем и принять последствия. Последний вариант казался самым страшным,. — Это.. — наконец произнёс Тоша, и Саша похолодел от ужаса, ожидая приговора. — разве это не так? ты близкий для меня человек. Слова Тоши повисли между ними. Он смотрел в его глаза, ища в них правду, и находил лишь отражение собственных смятений. Возможно ли это? Мог ли Тоша действительно чувствовать то же самое? Или это всего лишь жестокая игра, в которую Саша так глупо ввязался? Он судорожно сглотнул, пытаясь хоть как-то привести мысли в порядок. Его язык словно прилип к нёбу, отказываясь произносить слова, которые так долго терзали его душу. Страх, казалось, парализовал его, не позволяя сделать этот последний, самый важный шаг. Но взгляд Тоши, полный ожидания и надежды, подтолкнул его к краю пропасти. — Тошенька, ты неправильно меня понял — начал Саша, и его голос дрогнул, выдав его волнение,- ты не можешь меня любить так,как было в моем сне,- Саша закрыл глаза, собираясь с духом,он чувствовал, как кровь приливает к лицу, и как дрожат его руки,- я же не девчонка какая-то. Собакин рассмеялся, стараясь перевести все в шутку, надеясь,что это сработает,но Тяночкин продолжал сидеть рядом. — Я и сам не знаю,как описать то,что чувствую - это все какое-то странное и я не понимаю,что со мной происходит,- он все ещё тихо говорил,подбирая слова,но на этот раз неуверенно,- мне кажется,что ты мне нравишься. Саша не знал,что будет дальше и что ему стоило ответить. Отговорить,убедить,что он перепутал привязанность с симпатией к себе или принять чувства,рассказав и своих? Сейчас точно было не до того,чтобы думать как лучше для Антона,он просто хотел на минуту почувствовать себя таким нужным и любимым даже если это означало чувствовать себя бесполезным завтра. Собакин обнял его, надеясь,что тот все поймет.