Справляться вместе

Кастиэль осторожно открывает дверь ключом, который госпожа Пак вручила ему со свойственным ей прищуром, когда не все идет по ее плану. Но обещания с его стороны и безвыходность ситуации вынудили ее довериться ему, за что он еще долго будет благодарен. Дом группы «SIRENS» встречает его ничем не примечательной тишиной, но Кастиэль знает: он здесь вовсе не один. Оставив верхнюю одежду в прихожей и переобувшись, — предусмотрительно взял с собой тапочки — Кастиэль проходит глубже в дом. Он не задерживается в гостиной, напротив, идет мимо всех комнат прямо по коридору и замирает у одной единственной двери. Прислушивается, затаив дыхание. Кастиэль несмело толкает дверь, замерев на пороге. Сердце на секунду замирает вместе с ним. Сжавшись на большой кровати и укутавшись в одеяло так, что торчит одна голова, Луна с недовольным вздохом открывает глаза и приподнимает голову. Кастиэль мгновенно улыбается и делает легкие шаги в ее сторону. Чем больше ему открывается обзор на Луну, тем меньше ему хочется улыбаться. Дело вовсе не в ее хмуром виде, это для него не ново и не страшно. Дело в другом: кожа выглядит тусклой, глаза покраснели из-за лопнувших капилляров, а в каждом движении сквозит изнеможение. Луна прищуривается, а затем бормочет: — Ощущение, что выписали мне все же что-то не то и теперь у меня галлюцинации… Пора составить компанию Лину в соседней палате. Смеяться над психически больными — занятие, конечно, грубое и неправильное, но от глупости ситуации Кастиэль не может сдержать смешка. Спрятав ладони в карманы, он отвечает: — Тогда у тебя очень богатое воображение, раз можешь представить меня во всей красе. Часто этим пользуешься? Он чуть играет бровями, не переставая улыбаться, а в груди уже все ноет от измотанного вида Луны. — Ты серьезно здесь? Какого… Откуда? Она шире раскрывает глаза, словно просыпается ото сна, и выглядит все более возмущенной. — Ну… оттуда? — поясняет он, указав большим пальцем на дверь. — Или ты уже забыла, где тут у тебя выход? Кастиэль смотрит на нее с наигранным непониманием и удивлением, но вот Луна, кажется, шутку не оценила: она садится в постели, выпрямляясь, а затем… в него летит ближайшая подушка. Он легко перехватывает ее с тихим смехом, пока Луна бурчит «дурак» и приглаживает волосы. — Что ты здесь забыл? — Тебя? Он чуть мнет подушку в каком-то ожидании и выглядит достаточно… серьезным, несмотря на минуты маленьких глупостей. Луна лишь выгибает бровь, окидывает его взглядом с ног до головы и выдает короткое: — Уходи. Пока Луна собирается улечься обратно, обескураженный Кастиэль молчит пару секунд, уставившись то в пол, то на стену, а затем усмехается: — Еще чего. Никуда я не пойду. Будто у себя дома, он плюхается на кровать и пристраивает подушку с невозмутимым видом, пока Луна, у которой он оказывается в ногах, растерянно оглядывает его. Сглотнув, решается на еще одну попытку и на этот раз уже немилостиво пихает Кастиэля ногой в бедро сквозь одеяло. — Это ты сейчас так заигрываешь? — выгнув бровь, смеряет он ее вопросительным взглядом из-за внезапного тычка. — Чего? Перестань, мне несмешно. — А разве я смеюсь? — Хёнджун, уходи. Я болею, так понятнее? Заразишься — тогда точно у нас всех будут проблемы. Кастиэль, закатив глаза, только отмахивается и оглядывается по сторонам, рассматривая комнату. Глаза заинтересованно блуждают по мелким деталям, которые говорят о Луне — вернее, именно о Джиюн — больше, чем она сама: аккуратность, пастельные оттенки, книги и его медиатор на столике. В небольшой пластмассовой прозрачной коробочке. Под защитой от пыли или случайных падений, но на видном месте, как приятное напоминание. Кастиэль чувствует, как Луна прожигает его недовольным взглядом, и поворачивается к ней с обезоруживающей улыбкой. — Ну что? — Нечего тебе здесь делать. Или мне позвонить Ухёку? Кастиэль только выжидающе смотрит в полной уверенности, что это блеф, да еще и слишком очевидный. Луна колеблется пару секунд, но так и не хватается за телефон, лишь со вздохом упав обратно на подушку. — И что ты собираешься теперь делать? Ее голос теперь звучит тихо и даже слегка обреченно. Кастиэль поднимается с постели и подходит ближе к изголовью, чтобы видеть лицо Луны. В глаза бросается заваленная лекарствами прикроватная тумбочка. — Заботиться об одной маленькой неприятности, пока она болеет, — мягче говорит он, присев перед постелью, чтобы их лица оказались на одном уровне. Луна предусмотрительно отодвигается от него назад и парирует: — Для таких случаев и существует доктор, если ты не забыл. — Но он не сиделка. И тебя уже навещали. Да, я уже все узнал. Кастиэль же поворачивает голову к тумбочке, берет с нее блокнот и бегло просматривает заметки на раскрытой странице: время приема таблеток. С этим он уже, впрочем, знаком. Госпожа Пак любезно поделилась с ним всеми рекомендациями, которые он сохранил в телефоне. — Но я же не ребенок, чтобы присматривать за мной, — уже более неуверенно замечает Луна. Теперь он окидывает ее недовольным взглядом. Отложив блокнот, Кастиэль припадает подбородок к кровати и заговаривает с Луной таким тоном, будто пытается обыграть ребенка в споре: — Ты больной и изнеможенный человек, Джиюн. Ты работала на износ, организм не выдержал, ослаб и уже вынудил тебя остановиться. Замедлиться. Отдохнуть. Если ты и во время болезни продолжишь о чем-то думать, куда-то спешить… последствия тебе не понравятся. Кастиэль замечает, как взгляд Луны становится все более рассеянным, как ее ладонь сильнее сжимает кусочек одеяла. — Я не беспомощная, — шепчет Луна, заглянув ему в глаза в странном отчаянии. Кастиэль сдерживает вздох и придвигается ближе к ней, что заставляет Луну притянуть одеяло ближе к своему лицу. Он чуть усмехается, но ничего не говорит на этот счет. Если уж ей так спокойнее… — Сильным людям тоже нужны забота и внимание. А я, как человек, который тебе небезразличен и которому небезразлична ты… всегда рядом. Подставлю плечо. Он говорит негромко, мягко, и его голос приятно обволакивает, что вновь ставит очередную детальку доверия между ними. — А кто, если не я? — чуть веселее добавляет он. — Ёна и Ария заняты коллаборацией с Бён Чхолем, доктор придет только завтра, а госпожа Пак… я сомневаюсь, что она готова выбрасывать твои сопливые салфетки. На последних его словах Луна взрывается новой порцией негодования и уже тянется ударить его в плечо, но Кастиэль успевает дернуться назад и со смехом выпрямляется. — Какие салфетки, что ты выдумываешь… нет у меня соплей, — бурчит Луна. Кастиэль с улыбкой пожимает плечами, а затем заглядывает в заметки телефона: таблетки нужно пить строго по схеме, а остальные рекомендации — «уже как получится», со слов госпожи Пак. «Как получится» заставило его неприкрыто хмыкнуть и закатить глаза. Будто бы здоровье айдола, который приносит агентству сумасшедшие суммы, вовсе не их забота. Спасибо, что хотя бы больничный дали не на вечер. — У тебя же нет свободного окошка в графике, — подает голос Луна. Кастиэль бросает на нее короткий взгляд, а затем вновь утыкается в телефон. — Прибегнул к хитрости. — И какой же? — А это уже мой секрет. Ей вовсе необязательно знать, какими правдами и неправдами он вырвался из агентства. Он теперь в долгу перед Каем, Бён Чхолем, госпожой Пак и… своим менеджером уж точно. Ухёк, несмотря на все свои странности и напускную строгость, оказался удивительно понимающим, когда Кастиэль только появился на пороге его кабинета, чтобы объясниться. Выволочку для профилактики Ухёк, конечно, устроил, но какая-то легкая улыбка с нотками нежности скользнула в тот момент по его лицу, будто бы он был давно знаком с Луной лично. И только эта завеса тайны, видимо, и была причиной, почему Кастиэлю удалось вырваться из агентства. Не без потерь, конечно, но… Пропущенное обязательно нагонит и восполнит, но оставлять дорогого ему человека в одиночестве и бессилии он не готов точно. — И что, правда, останешься со мной? Ее вопрос звучит все так же тихо, неуверенно. Кастиэль вновь смотрит на нее, но уже с широкой улыбкой — на кислые лица коллег и госпожи Пак она уже насмотрелась. Он замечает, с каким легким напряжением Луна ожидает ответа. — Хон Джиюн, я повторяю: тебе придется терпеть меня до самого конца. Ее лицо чуть светлеет от уже знакомых слов, а Кастиэль все лучше видит ее истощение, которое вылилось в ослабленный иммунитет. От ее измученного вида все в груди изворачивается и ноет, но сейчас куда важнее поддержать Луну, а не ворчать вместе с ней. — И напомни-ка мне, пожалуйста, как же ты там говорила… — он в наигранной задумчивости прикладывает ладонь к подбородку, будто действительно пытается вспомнить. — Отныне справляемся со всем… как? Луна, опустив взгляд, проводит ладонью по постели, расправляет складки и негромко отвечает, как будто в комнате, кроме нее, никого нет: — Вместе. Кастиэль щелкает пальцами и улыбается, когда удается поймать ее взгляд, такой открытый и удивленный, словно не она говорила эти слова. Словно после всего пережитого его может отпугнуть какая-то там простуда. — Прости, не расслышал. Повторишь погромче? — Вместе. — Да? Уверена? Там точно не было слов «поодиночке» или «каждый сам за себя», а может быть, было что-то вроде «справляемся вместе, пока у кого-то из нас не появится насморк»? С каждым новым вариантом он видит, как эмоции на лице Луны сменяются с «пожалуйста, оставь меня в покое» на «если б я сейчас чувствовала себя лучше, ты бы точно получил в глаз». Кастиэль замолкает с хитрой улыбкой на губах и готовится ко второму раунду броска подушками, но в ответ получает только громкий вздох, потирание переносицы, закатывание глаз — ничего такого, с чем бы он не был знаком ранее. Затем, примирившись с недовольством, неправотой и собственной беспомощностью, Луна спокойнее отмечает: — Во-первых, нет у меня никакого насморка, — и она все равно скрещивает руки, смерив Кастиэля взглядом. — Во-вторых, ты просто невыносимый, ты в курсе? И последнее, в-третьих: да, я уверена. Там было только «вместе». Спасибо, что… напомнил. К концу ее голос вновь теряет возмущение и силу, уступая место не Луне, упорному и амбициозному лидеру группы, а открытой и мягкой Джиюн, которая действительно хочет помощи и заботы. Ее руки в бессилии опускаются на одеяло, а пальцы в спасении хватаются друг за друга. В ответ Кастиэль кивает без всяких лишних слов, уже едва заметно улыбаясь. Признание — уже большой шаг в любом выздоровлении. После всей истории с Эдемом они вместе в этом убедились. — Ложись уже, моя неприятность, — нарушив тишину, Кастиэль усмехается. Но его голос полон заботы и нежности, никак не насмешки. Истратив последние силы на препирательства с ним, Луна с тихим стоном пытается улечься удобнее в постели. Ей только-только хочется прикрыть глаза, но мягкий голос Кастиэля не дает ей сделать и этого: — Ты вообще таблетки пьешь? Кастиэль вновь рядом и с сомнением рассматривает баночки и блистеры. Лечение было четко назначено вчерашним утром, но по лекарствам этого не скажешь: с учетом всех рекомендаций и схем приема всего этого должно быть гораздо меньше. — Ну… да? — «Ну» или «да»? Он отрывает взгляд от инструкции к таблеткам и смотрит в упор на Луну. Строго смотрит, серьезно. Шутить со здоровьем близких — то, чем он никогда не будет заниматься, а потому внутри у Кастиэля уже горит огонек раздражения. Но, наверное, ему стило уже привыкнуть к ее безответственности к собственной жизни? Если она об этом не думает, то этим займется он. Он не сводит с нее взгляда, пока не получает неуверенный ответ: — Кажется, я пила одни утром, а потом… нет. Кажется, потом уже ничего. Внутри него заводится знакомая шестеренка — шаблон поведения, усвоенный от отца. Кастиэль всегда ломает и тормозит ее, отказываясь следовать по пятам за человеком, который ни во что его не ставил. Но в определенные минуты у него не получается противостоять этому четкому механизму, который, несмотря на все недостатки, справляется с главной задачей — защитой близких. Но ему в глаза вновь бросаются залегшие круги под глазами Луны, ее розовые, но почти впалые щеки, пышущие вовсе не здоровьем, а жаром. Искривленные губы от осознания собственной глупости и вины. Ослабленное тело, готовое провалиться сквозь матрац. И все от ее измученного вида замирает, а затем воет в тоске и бежит помочь. Не устраивать выволочку, подобно отцу, а лишь оставить этот выбор на ее совести. А пока ее совесть будет размышлять… он будет заботиться. Любовно и бескорыстно. — Хёнджун… Она так тихо и жалобно тянет его имя, прикрыв глаза ладонями в чувстве стыда и перед собой, и перед ним, но Кастиэль только едва заметно качает головой. Ему не нужно ее чувство вины. Чуть оправившись, он в очередной раз придает голосу веселые нотки: — Ну, и как тебя оставлять здесь одну? Ты же не только про таблетки, но и про себя забудешь. Голову где-нибудь оставишь… Как петь тогда будешь? А зубы ты давно чистила? Кастиэль стоит неподвижно в ожидании реакции. Кулаки непроизвольно сжимаются так сильно, что ногти больно впиваются в кожу, стоит ему увидеть, как губы Луны начинают подергиваться. В эту же секунду ему хочется клясть себя за сказанные глупости и просить у нее прощения, но буквально спустя пару мгновений ее губы растягиваются в улыбке. Касттиэль сдерживает вздох облегчения. Когда Луна медленно убирает ладони от лица, он тут же натягивает широкую улыбку и чуть наклоняет голову, уже видя по ее глазам: будет вопрос. Ногти все еще впиваются в ладони. — Что, и с нечищеными зубами любить будешь? — Даже если ты будешь в придачу есть один лук, — мгновенно отвечает он. Мягкий женский смех разносится по комнате. И Кастиэль медленно разжимает кулаки, пряча ладони с глубокими отметинами в карманы. — А если без шуток, то я сейчас помою руки и вернусь к тебе. Будем искать, что ты там выбросила из графика приема. Луна согласно кивает: у нее нет никаких сил спорить, да и попросту уже не хочется. Приход Кастиэля принес в дом суету, но кроется в этом особый уют. Тепло. Кастиэль четко следует рекомендациям и инструкциям доктора, ни одного лишнего или забытого шага. Словно надзиратель, он не дает Луне и шанса что-то пропустить. Уверенный, строгий, дисциплинированный. Он не достает ее расспросами и дает отдохнуть в тишине, но может и блеснуть глупой шуткой, чтобы только развеять хмурые тучи над любимой. Кастиэль возвращается к ней в комнату, проверяя уведомления в телефоне, и тут же замирает, оторвав глаза от экрана: Луна переворачивается на другой бок с тяжелым вздохом. Телефон тут же отправляется на стол, а сам Кастиэль уже стоит рядом с кроватью. — Что-то болит? — Мутит. И одежда так кожу раздражает… Кастиэль в задумчивости прикасается к ее лбу, а затем ищет градусник на тумбочке. Предчувствие уже холодит затылок, но теперь важно просто узнать, насколько оно верно. — Джиюн, давай, — тихо просит он. Чуть стянув с нее одеяло и подвинув майку, Кастиэль помогает ей с градусником. Он едва касается пальцами ее тела, но слишком ясно чувствует исходящий жар. В скромном ожидании берется за ее ладонь, уже не такую прохладную, как раньше. Тот немногий задор, что вспыхнул в глазах Луны при виде Каса, уже быстро исчезает. Скоро градусник пищит, и эти двое уже предчувствуют, что увидят. Кастиэль без слов откладывает градусник и сцепляет ладони в замок, уставившись в стену. — И что там? — с детским любопытством интересуется Луна, тихонько погладив его бок. Жар ее рук чувствуется сквозь рубашку. Так странно. Кастиэль чуть оборачивается к ней, отвечая: — Тридцать восемь и семь. — Опять поднялась. Он смотрит, как Луна, поджимая губы, прикрывает глаза. — Поспишь? — Если получится. — Почему «если»? Кастиэль хмурится и легким движением убирает растрепанные пряди с ее лица. Ладонь сама ложится на ее щеку, и большой палец мягко поглаживает потемневшую кожу под глазом. — Не могу спать, когда болею. Особенно при температуре. Тошнит будто, в голове каша, еще и кожа горит. Не могу. Луна хватается за его ладонь и не дает ему шансов отстраниться. Несмотря на жар, ей слишком необходимо чувствовать тепло другого человека. Есть что-то в этом… живое и успокаивающее. Он гладит ее костяшки большим пальцем в задумчивости, а затем предлагает выпить жаропонижающее. Запрет на него наложен не был. Кастиэль в молчаливом ожидании смотрит на нее. Не торопит. — Может, попозже?.. — Луна бросает на него затравленный взгляд. — Боюсь, что вырвет. Ком будто в горле стоит. — А если быстро? Ты же поспать даже нормально не можешь. Кастиэль видит ее сомнения и наклоняется ниже, ближе к ее лицу. — Даже если вырвет, то тебе все равно станет легче. — Но ты… — М? Что я? Ну, не дойдешь до ванной комнаты, и ладно. Я уберу. Он не настаивает. Только ждет, наблюдая, как Луна бродит взглядом по комнате, как сильнее сжимает его ладонь, как прикусывает нижнюю губу в сомнении. — Хорошо. Давай попробуем. Кастиэль быстро возвращается к ней со стаканом воды и таблеткой. Не торопит выпить, а вновь терпеливо ждет, давая Луне самой почувствовать момент. И вот, закинув таблетку под язык, она быстро запивает ее водой и замирает в ожидании. Кастиэль все в той же тишине дает ей время и не расспрашивает. Луна вновь берет стакан и начинает пить воду мелкими глотками, но быстро отставляет — вернее, бросает, что тот скатывается с постели на пол — от себя пустой стакан, скривив губы. — Хён… тошнит. Кажется, тошнит, — бормочет она, боясь проглотить воду и вызвать приступ рвоты. Она в панике держит ладони у лица, метаясь глазами по комнате, пока перед ней не оказываются ладони Кастиэля. — Плюй, — просто говорит он. — Да, мне в ладони. Он невозмутимо смотрит на нее, но вздыхает, когда Луна начинает протестующе мотать головой. По ее побледневшему лицу становится ясно, что еще чуть-чуть — и тогда ее точно вывернет. Кастиэль отшатывается от кровати, ища глазами несчастный стакан, а затем быстро подает ей. — Подай салфетку, пожалуйста… — выплюнув воду обратно, чуть кашляет Луна. Кастиэль стоит наготове: помочь ей оказаться в ванной комнате или еще что-нибудь принести. Она сидит неподвижно на постели, приложив ладонь к горлу. — И как? — он подает голос спустя пару минут. — Вроде… вроде не тошнит. — Ляжешь? Она кивает и медленно устраивается обратно. Кастиэль думает отнести стакан и вылить воду, но ощущает горячую ладонь на своем запястье. Он только вопросительно выгибает бровь, оставшись на месте. — Ты же не уходишь? — Если только на кухню. И вообще, ты видела это? — он указал ей на знакомый им двоим браслет. — Куда я от тебя денусь? — Посиди со мной. Пожалуйста… Может, получится заснуть. Он повинуется по первому ее слову. Стакан остается на столике, а сам Кастиэль подсаживается к ней на постель. Мягко взявшись за ладонь Луны, он остается оберегать ее грядущий сон, но вскоре замечает невысказанную просьбу в женских глазах. — Ну, чего ты, м? — Если ты заболеешь, то я сначала придушу тебя, а потом себя, — вздыхает Луна, прижавшись щекой к его ладони. Кольцо на его пальце приятно холодит кожу. — Зараза к заразе не липнет, — отмахивается он с мягким смешком. — Уверен? — Абсолютно. — Тогда… тогда ляжешь со мной? Я очень соскучилась. Очень… — Дважды повторять не надо. Она отпускает его ладонь, а Кастиэль, чуть обойдя кровать, скидывает тапочки и укладывается рядышком на постель. Его руки уже мягко, но настойчиво тянут Луну еще ближе, утаскивая в крепкие объятия. Тепло его тела оказывается чем-то необъяснимо необходимым для нее, оно лечит, а не мучает. Ласковым движением Кастиэль поправляет одеяло, а затем прижимается щекой к ее голове. Луна кажется совсем хрупкой в таком положении. — Госпожу Хон все устраивает? — Вполне. — Господин Ли удобен для целей подобного характера? — До невозможного. — Тогда… мы ценим ваше доверие, благодарим за выбор и желаем вам крепких снов. — Спасибо, Хён, — шепчет Луна, а затем добавляет спустя минуту, — Либо вместе, либо никак. Сокращение его имени, сказанное ее мелодичным голосом с нежностью и любовью, заставляет Кастиэля чуть ли не покраснеть, как мальчишку. Дыхание перехватывает, хочется смаковать вариант, произнесенный только ею, но Кастиэль лишь шепотом подтверждает: — Вместе. Они замолкают, успокаиваясь в объятиях друг друга. Часы отбивают ритм, за окном раздается гул редких машин, а дыхания Кастиэля и Луны сливаются воедино, пока их сердца стучат в унисон. А может, у них и вовсе одно сердце на двоих. Кастиэль не выпускает Луну из объятий ни на секунду. Наоборот, стережет ее хрупкий сон: мягко ворошит волосы, убаюкивая девушку и прогоняя мелкие кошмары, поправляет сползшее с ее плеч одеяло, гладит по спине или руке. Он чувствует, как подходит пик, после которого ей определённо станет легче: пот собирается бисеринками на ее лбу, пряди у лица чуть взмокли. Нужно совсем немного потерпеть, и температура начнет падать. — Скоро станет легче, душа моя. Обязательно станет, как и всегда, — шепчет Кастиэль едва слышно. Губами он мягко касается макушки Луны, оставляя мимолетный поцелуй. Минуты сменяются часами, и скоро Кастиэль перестает ощущать жар, идущий от девушки. Ее лоб теплый, а сон, судя по всему, спокойный. Аккуратно выпутавшись из ее рук, он медленно поднимается и потягивается. От лежания в одной позе без всякого движения тело затекло, но это неудобство выглядит сущей мелочью в глазах Кастиэля. В пару шагов он оказывается у столика, где берется за свой телефон: из-за беззвучного режима он мог многое пропустить. Быстро пролистнув короткие отчеты Бён Чхоля и Кая и их короткое «пусть Луна скорее поправляется», Кастиэль доходит до сообщений от Ухёка. Изворотливый менеджер не забывает напоминать о «долгах», а также передает самые лучшие пожелания о выздоровлении. Как будто бы его подопечная именно Луна… Кастиэль с улыбкой качает головой, откладывает телефон и упирается взглядом в книжную полку. Глаза пробегаются по названиям книг, но затем цепляются за слой пыли. В голове мгновенно всплывает рекомендация доктора о влажной уборке помещения. — Хёнджун, — раздается удивленное за его спиной. Кастиэль, будто застигнутый за чем-то непристойным, замирает с книгой в одной руке и влажной тряпкой — в другой. Он медленно оборачивается к Луне, которая, быстро сев в постели, сонно потирает глаза, щурится и пытается разглядеть его. — Что ты… — недоумевает Луна, а затем цокает. — Перестань. Вот это совсем уже лишнее. — Как ты можешь выздоравливать, если дышишь пылью? — хмыкает он. По ее голосу он прекрасно понимает: Луне неловко и в какой-то степени стыдно за свою беспомощность и слабость, которые привели к бардаку. Но Кастиэлю все равно на ее навыки «хозяйки», и его назидательный тон не попытка укорить, выставить неряхой. Это лишь очередной акт заботы, на который он способен. — Перестань дуться, мне всего последняя полка осталась, — отмечает он. — В смысле «последняя»? Кастиэль, уже стоя к ней спиной и продолжая вытирать пыль, просто поясняет: — Буквально? Я уже везде все протер. Немного убрал вещи… Голос Кастиэля к концу чуть затухает, и, аккуратно примостив книгу на прежнее место, он оборачивается с неуверенным видом. — Перебор, да? В ладонях чуть сминает тряпку, а взгляд уже скользит в сторону. Мысль о навязчивом поведении и непрошеной помощи тут же пронзает его голову, но здравая половина кричит в ответ: будь все действительно слишком, Луна бы сказала. И сказала бы жестко и прямо, как научилась это делать за последнее время. — Хёнджун, посмотри на меня. Кастиэль вновь переводит на нее взгляд и встречается с ее мягкой улыбкой. Глаза Луны больше не затянуты пеленой усталости, в них светится уже тихая нежность. Любовь. К нему. В комнате молчание, но все необходимое они говорят друг другу одним взглядом. Отпадают всякие сомнения. — Мне еще что-то нужно объяснять? Кастиэль только качает головой, затем интересуется: — Джиюн… ты как вообще? — Посмотри на меня и спроси еще раз, — вырывается у нее смешок, что заставляет Каса широко улыбнуться. — Я умоюсь схожу. Кастиэль дает ей пройти и не торопится вперед: с тряпкой от десяти минут ожидания ничего не случится. Потом, вспомнив кое-что, обращается к Луне уже в спину: — Ты голодная? Луна замирает в дверях и медленно оборачивается к нему с немым вопросом в глазах. Он стоит с невозмутимым видом. В какой уже раз за этот день? — Даже если да, у нас нечем ужинать. — Ну… Теперь есть. — Хёнджун… — настороженно тянет Луна. Кастиэль стоит посреди комнаты все с той же несчастной тряпкой в руках, как ребенок, натворивший маленькую проказу. — Что? Я просто приготовил кук. Тебе нужно есть жидкое. — Когда ты… Нет, я же не могла столько спать… Луна возвращается в комнату, подходит к столику и хватает с него телефон. Кастиэль начинает складывать и раскладывать тряпку, поясняя: — Но спала хорошо, так что какая разница? Тебе никто не звонил, кстати. — Даже не знаю, радоваться этому факту или нет. — Так… ужинать будешь? — Уже девять вечера. — И что? Через некоторое время эти двое оказываются на кухне: Кастиэль отвечает на сообщения и иногда с улыбкой поглядывает на Луну, которая с аппетитом ест кук. Скоро ему нужно будет уехать, но пока он может еще немного растянуть момент тихого уюта между ними. Кастиэль приезжает к ней каждый день вплоть до ее выздоровления, отчего Луна радуется и ругается одновременно. Он лишь отмахивается от ее ворчания, прекрасно зная, как она млеет заботы и спокойствия и не желает возвращаться в прежнюю беготню так скоро. Луне вовсе необязательно знать, что ради этих отгулов Кастиэль жертвует сном — работает по ночам, чтобы не отставать графика. Но ни одного упрека в ее сторону, ни одной жалобы на количество работы и даже ни намека на усталость: Кастиэль держится перед ней легко и беззаботно. Веселит Луну шутками и глупыми историями, слушает ее идеи для нового альбома, обсуждает их совместные планы на будущее. В один из дней Кастиэля настигают папарацци, и единственная мысль, которая бьется у него в голове, это как можно скорее ответить на их вопросы и поехать к Луне. В руках он мягко придерживает простой бумажный пакет с фруктами и букет ирисов, который хочется укрыть от посторонних глаз и вспышек. Ему остается только вежливо и уклончиво отвечать на их вопросы о предстоящем туре. Когда этот бесконечный поток подходит к концу и водитель уже идет помочь вырваться из стайки стервятников с камерами, Кастиэлю хочется бежать к машине со всех ног. В голове вертится одно лишь «Джиюн, вот бы поскорее к Джиюн», что, наверное, уже написано на его лице. Опрометчиво. Кастиэль, стараясь не толкнуть никого случайно и глядя на водителя, как на спасательный круг, проталкивается к машине. Один назойливый юноша не выдерживает и выкрикивает вопрос, указывая на букет, а остальные подхватывают эту волну. Но Кастиэль лишь ныряет за водителя и со смущенной улыбкой повторяет «благодарю всех и каждого, жду на концертах, всего доброго», оставляя вопросы насчет любимой девушки без ответа. Фанатские группы будут сотрясаться от новых снимков, обсуждать каждую мелочь и пытаться найти совместные фото с какого-нибудь «романтического ужина», а счастливый Кастиэль и идущая на поправку Луна… они просто будут ужинать вместе на небольшой кухне. Будут наслаждаться моментом для двоих.