Развязка
27 июля 2025 г., 17:44
Прошло не так много времени с тех пор, как принцесса Шуньдэ и Наставник государства были повержены у Громовой горы за пределами северного города.
Работа предстояла огромная.
Кунмин, получив от Чан И бразды правления северными землями, разрывался между делами политическими и заботой о раненой Ло Цзиньсан. Цзи Нин, как ученик его покойного младшего брата, стал его советником. Ни у принцессы Шуньдэ, ни у её брата-императора не было детей или других родственников, поэтому новым правителем страны стал Линь Хаоцин. Хоть он и утверждал, что это лишь временная мера, многие про себя отмечали, но нет ничего более постоянного, чем временное. Покорители демонов Юга, Востока и Запада постепенно возвращались домой, как и простые люди и некоторые демоны, хотя области покорителей демонов было трудно назвать домом для последних. Сюэ Саньюэ с дозволения и благословления Линь Хаоцина заняла пост правителя Южной долины. А ведь когда-то она мечтала покинуть это место вместе с Ли Шу…
И не только она. Её мечту разделяла девушка, что сейчас стояла на берегу моря и любовалась, как в воде резвится и плещется Чан И с новообретённым хвостом. За шесть с лишним лет, не видя сего великолепия, Цзи Юньхэ уже и забыла, как этот хвост был красив. Как был красив его обладатель. Девушка заметила рядом небольшую вереницу булыжников, взбежала по ним и устроилась на одном камне, который очень удобно позволял ей быть ближе к воде. Цзи Юньхэ села, скрестив ноги, и, когда тритон показал голову над поверхностью, поманила его к себе.
— Он даже более красив, чем в нашу первую встречу, — сорвалось с её губ вместе с улыбкой.
— Тебе правда нравится? — спросил Чан И, взявшись за край камня, на котором сидела его жена, и поднял хвостовой плавник над водой, давая заходящему солнцу отбрасывать на него яркие блики.
— Конечно, большехвостая рыба. Я всегда говорю тебе только правду.
С относительно недавнего времени. Между девушкой и тритоном повисло молчание.
— Я буду скучать по нашим совместным ночам, — вдруг с грустной улыбкой призналась Цзи Юньхэ.
— Что ты имеешь ввиду? — не понял Чан И.
— Ну, раз уж ты снова обрёл хвост, а ноги у тебя появятся только если снова рассечь его…
— Ты не права.
— А? — Цзи Юньхэ похлопала глазами.
— Тритоны и русалки могут обращать хвосты в ноги. Так мы размножаемся.
Цзи Юньхэ сначала не поверила своим ушам. Она быстро покачала головой, пытаясь привести мысли в порядок, а потом чуть не подавилась воздухом от шока.
— Ты всё это время молчал?! Зачем? Зачем тогда ты позволил Линь Хаоцину причинить тебе столько боли и страданий, когда он рассёк твой хвост? Если ты мог сам это сделать! И тебе не пришлось бы мучаться!
— Но Линь Хаоцин об этом не знал, — простодушно ответил Чан И.
Ну да, конечно. Линь Хаоцин об этом не знал. Зачем упрощать себе и другим жизнь, когда можно просто дать согласие на то, чтобы быть практически расчетвертованным? Неужели это только из-за того, что тогда Линь Хаоцин упомянул свою названую сестру?
От этой мысли Цзи Юньхэ зашлась в истеричном смехе, не удержалась и даже упала на спину, принявшись кататься по камню. Эта большехвостая рыба всё-таки не дала полностью себя сломить, иначе как объяснить такой простой и искренний ответ?
— А что я такого сказал? — спросил Чан И, наблюдая, как Цзиньхэ хохочет, лёжа на камне.
— Ничего… ничего такого, — отдышиваясь, пробормотала девушка. — Большехвостая рыба, ну ты как всегда.
Они снова ненадолго замолчали. Когда молчание подзатянулось и в него стала просачиваться неловкость, Цзи Юньхэ снова подала голос:
— Так что ты там говорил про обратное превращение?
— Ах да, — вспомнил Чан И. — Подожди на берегу. Мне нужно найти штаны…
— Да чего я там не видела… — с ухмылкой проговорила Цзи Юньхэ, вставая на ноги и направляясь к песчаному берегу обратно по камням.
Чан И, который всё прекрасно слышал, слегка покраснел и оставил это замечание без ответа. Он отплыл от камней, нашёл штаны и вскоре вышел на берег к Цзи Юньхэ уже человеком. Девушка осмотрела его с головы до пят, а потом вдруг подбежала к нему и повисла на шее, заключая тритона в объятиях. Тот обнял её за талию без задней мысли.
— Это прекрасно, Чан И, — прошептала она. — Ты всё-таки не оторван от своей родной стихии, но при этом можешь быть со мной.
— Да, это прекрасно, — повторил за ней он. — Баланс.
Кажется, только сейчас Цзи Юньхэ поняла, сколько страданий выпало на их долю. Но она даже не стала считать. По-любому ей стало бы плохо при первой же попытке, а потому она лишь продолжила нежиться в руках любимого мужа и в лучах закатного солнца.
— Этому миру нужно много времени, чтобы оправиться от ран, — сказала она. — Цин Цзи, Сы Ю, Цзи Чэнъюй, Ли Шу… Жаль, что они не увидят этого.
— Они навсегда останутся в нашей памяти и ветре, — произнёс Чан И, уловив нотки грусти в голосе любимой. — И они всегда буду с нами.
— Ты прав. — Цзи Юньхэ наконец-то подняла голову на тритона. — Нам нужно назначить день памяти.
— Я согласен, — кивнул Чан И. — Нужно рассказать об этом Линь Хаоцину.
— Точно, — улыбнулась девчушка. — Ведь теперь мой названый братец сидит на императорском троне.
Постепенно люди с севера возвращались в столицу и в свои деревни. Медленно, но верно они восстанавливали то, что разрушила безумная принцесса Шуньдэ и надеялись на лучшее будущее, которое, они были уверены, уже не за горами.
Подсчитывая людей, покидавших северные земли, Кунмин не мог не признаться, что начал чувствовать небольшое облегчение. Конечно, следить за столькими людьми и демонами! И как Чан И выдерживал вот так вот несколько лет?
Линь Хаоцин снял с покорителей демонов запреты передвижения, поэтому теперь ни одна из четырёх областей не была изолирована от остального мира.
Так, понемногу страна возрождалась из руин. И хотя для полного восстановления понадобиться не один год, начало задалось весьма хорошее, ведь люди, демоны и покорители демонов работали бок о бок.
Кстати, надо было что-то делать с деятельностью покорителей демонов. Ломать голову долго не пришлось: детей, рождённых с двойным пульсом, всё так же отсылали в одну из четырёх областей, чтобы их обучили искусству владения силами, а дальше они были свободны. Могли вернуться в семью, остаться в области или отправиться в путешествие. Демонов туда теперь отсылали только в том случае, если он очень сильно досаждал живущим рядом людям, на перевоспитание, так сказать.
Проведя ночь на берегу моря под защитным куполом, утром Цзи Юньхэ и Чан И отправились в столицу, чтобы лично предложить Линь Хаоцину учредить день памяти тех, кто так или иначе отдал свои жизни в шестилетней смуте. Однако парочка не спешила, желая ещё полюбоваться природой вокруг, поэтому когда они шли по роще, Чан И внезапно спросил:
— Цзи Юньхэ, а где мы теперь будем жить?
— Как это — где? — усмехнулась девушка. — Везде! Мы ведь теперь свободны. Захотим — к Линь Хаоцину завалимся, а захотим — на север, к Кунмину и Цзиньсан. А может, вообще к Сюэ Саньюэ в нашу Долину. Или махнём в другие страны, а? — Цзи Юньхэ шутливо толкнула тритона локтём в бок.
— Это, конечно, хорошо… Но где мы будем воспитывать детей?
Улыбка мигом пропала с лица Цзи Юньхэ, уступая место смущению и густому румянцу. Она опустила взгляд на землю. На самом деле, она никогда даже не задумывалась, а хочет ли она детей? Спроси её об этом шесть лет назад, она бы со стопроцентной уверенностью ответила отрицательно, ведь жизнь, которую она влачила в Долине покорителей демонов, сложно было таковой назвать. А сейчас… она не знала ответа на этот вопрос. Дети заставят снова забыть её о свободе на долгое время, но если они будут от Чан И… Да и разве не сама большехвостая рыба настояла на том, чтобы сложить полномочия владыки севера и отправиться в путешествие с любимой женой?
— Что-нибудь придумаем, — наконец нашлась Цзи Юньхэ и вернула резвый взгляд к тритону. — У нас ведь для этого ещё полно времени.
— Правда, много? — в своей привычной простодушной манере спросил Чан И.
— Конечно! У нас с тобой вся жизнь впереди. И она обязательно будет у нас счастливая.
***
Как только Цзи Юньхэ и Чан И оказались в столице, люди, завидевшие их, хлопали им, радостно приветствуя и скандируя их имена. — Да мы теперь знаменитости, — довольно хмыкнула девушка, слегка толкнув тритона локтем. Когда они добрались до императорского дворца, то увидели в его дворе Линь Хаоцина, который лично распоряжался восстановительными работами и даже помогал своими заклинаниями. — Император, приветствуем Вас. — Цзи Юньхэ учтиво поклонилась и потянула Чан И за рыкав его одежд, заставляя сделать его то же самое. — Юньхэ, — хмыкнул тот, повернувшись к своей назывной сестре и её мужу. — Оставь эти церемонии. Ты ведь никогда не будешь уважать меня на уровне императора, признай это. — Как императора — нет, — с улыбкой подтвердила девушка, выпрямляясь. Чан И повторил за ней. — Но как моего старшего брата — да. Линь Хаоцин на несколько секунд даже растерялся и отвёл глаза в сторону, но быстро вернул их Цзи Юньхэ. — Вы, должно быть, устали с дороги, — сменил тему он, желая отвести подозрений от его возможного смущения. — Как долго вы добирались. — Сначала пешком, потом оседлали ветер, — пожала плечами Цзи Юньхэ. — Ничего особенного. Ещё даже солнце не село. — Хорошо, тогда поищем вам комнату попозже, если вы планируете задержаться. А сейчас, дорогие гости, не желаете ли помочь? Линь Хаоцин изо всех старался сдерживать улыбку, но его блестящие глаза выдали его с потрохами. — Вот так значит, да? — картинно фыркнула Цзи Юньхэ. — И даже чаем не угостишь? Сразу работать? — Прости, дорогая сестра, на чаепитие пока нет времени. Ну так что? Он взглянул на Чан И, спрашивая и у него тоже. — Мы поможем, — тут же ответил тритон. — Нам совсем не сложно. Правда, Цзи Юньхэ? — Конечно, — хмыкнула та. — Говори, что надо делать. На самом деле в какой-то степени странно было осознавать, что теперь Цзи Юньхэ и Линь Хаоцин общаются между собой просто как брат и сестра, как в далёком детстве. Словно не было предательства у логова змей, не было ссор, соревнования на скорость исполнения желаний Шуньдэ касаемо Чан И, хрупкого перемирия на время убийство Линь Цанланя… Как будто дети просто выросли (но не совсем повзрослели), вот и всё. Поэтому и подкалывают друг друга.***
Вечером того же дня Линь Хаоцин всё же угостил Цзи Юньхэ и Чан И ужином и чаем. За трапезой девушка поделилась с братом мыслями об учреждении дня памяти жертв шестилетней смуты. Линь Хаоцин поддержал эту идею и обещал в ближайшие дни, разобравшись с самыми неотложными делами, подумать над датой и формой проведения. Потом он показал сестре и её супругу свободную опочивальню, которому могли занимать во время своего визита. — Не забудьте поставить заглушающее заклинание, — лишь сказал Линь Хаоцин, удаляясь к себе. — О чём это он? — не понял Чан И и посмотрел на Цзи Юньхэ, что расплылась в глупой улыбке. Слова брата ничуть её не задели. — Пойдём, большехвостая рыба, уже поздно. Не смотря на царившую в столице разруху, комната Цзи Юньхэ и Чан И была довольно неплоха, даже правильно сказать — очень, очень хороша. Императорский дворец как-никак. — Как же много тут красного цвета, фу, — хмыкнула Цзи Юньхэ, по-хозяйски развалившись на постели в одном только нательном белье. — Аж в глазах рябит. На столике рядом стояла пара свечей, довольно хорошо освещая комнату. — Тебе не нравится? — спросил Чан И, тоже постепенно раздеваясь. — Напоминает об этой безумной Шуньдэ. Но я не дура вроде Наставника государства, которая будет связывать человека с одним конкретным цветом всю жизнь. Но тебе очень идёт синий, — тут же добавила она, улыбнувшись. Чан И, кажется, слегка смутился. Цзи Юньхэ заметила это и хихикнула, прикупив согнутый указательный палец. Должно быть, девушка так ему на что-то намекала, но Чан И был всё ещё не слишком догадлив, особенно… по этой части. Даже в ту ночь, когда Цзи Юньхэ шила им свадебные наряды, основную инициативу взяла на себя она. — Ну? — подала она голос после недолго молчания. — Так и будешь стоять и пожирать меня глазами? — А… да. То есть нет. Я… — Чан И по кашлял в кулак и взмахом руки наложил на комнату заглушающее заклинание. — Какая догадливая большехвостая рыба, — довольно протянула девушка, обнимая Чан И за шею, когда тот наконец нависла над нес. — Кажется, я уже лучше понимаю твои намёки, — сказал он и прильнул к её губам. Поцелуй получился нетерпеливый, Цзи Юньхэ почти сразу вторглась в чужой рот языком и обвела им ровные зубы, стараясь не порезаться о клыки тритона. Тот сжал её талию в своих больших руках, да так, что там точно останутся следы, а после закинул одну ногу супруги на собственную талию. Цзи Юньхэ повторила это и со второй ногой, сцепив их вместе на талии Чан И. Вскоре воздуха стало не хватать, и они отстранились друг от друга, тяжело дыша. Чёрные глаза Цзи Юньхэ, казалось, поглощают собой почти весь свет комнаты. — Сколько бы ты хотела детей? — спросил неожиданно Чан И. — А? — Цзи Юньхэ сначала не поняла, а потом как поняла. И рассмеялась. — Большехвостая рыба, а не сильно ли ты торопишься? Дай мне насладиться спокойной семейной жизнью на свободе. А потом, когда я надумаю пустить корни… Мы это обсудим. Хорошо? — А, вот так у людей принято? Хорошо, — кивнул тритон и резко припал своими требовательными губами к шее Цзи Юньхэ, которые быстро запорхали по коже, будто бабочки, но до того ощутимо, что девушка даже испугалась, что там могут остаться следы, но, к счастью, она понимала, что Чан И этого себе не позволит. Его руки, всегда холодные, блуждали по её привычно горячему телу, разливая одна за другой волны усиливающего возбуждения, пробирающего до мурашек, и избавляли от последних элементов одежды. Совсем скоро Цзи Юньхэ осталась полностью обнажённая под ним. Это был один из немногих моментов, когда она позволяла быть себе… такой беззащитной перед Чан И. Такой нуждающейся в нём. Будто она вовсе не была никогда верховным стражем Южной долины, не боролась всю жизнь за свою свободу и не подвергалась пыткам. Хотя, возможно, именно поэтому ей сейчас хотелось быть просто любимой девушкой в руках любимого мужчины, который всегда защитит её. Да, скорее всего. Чан И полностью обнажился сам, освобождая крепко вставший член. Он приложил ладонь к животу Цзи Юньхэ, и на нём вспыхнула золотистая печать-метка заклинания, позволяющее девушке не забеременеть. — Давай, — почти обними губами произнесла она. Её губки распухли от долгих поцелуев, всегда бледное лицо запылало румянцем. — Как же я люблю тебя, — произнёс Чан И ей на ушко, на котором была его метка, и начал медленно входить в неё. Её влагалище было уже достаточно влажным, чтобы облегчить этот процесс, но Цзи Юньхэ всё равно вцепилась пальцами в широкие плечи тритона и неровно и со звуком вдохнула. — Чшш. Я здесь. Он толкался сначала медленно, потом быстрее и быстрее, по мере привыкания самой Цзи Юньхэ, а та оставляла на его широкой бледной спине красные полосы от своих ногтей, тихо всхлипывая. Она что-то неразборчиво бормотала, мысли путались, сбиваясь в один сплошной клубок, а когда её настигает оргазм, девушка мелко затряслась всем телом, будто стараясь крепче стиснуть Чан И в своих руках, пока тот вбивался в неё, желая получить собственную разрядку. Чан И едва не рухнул на девушку, заполняя её изнутри своим семенем. Ещё около двух минут они прижимались друг к другу, не желая прерывать этот момент невообразимой близости, когда они словно одно целое. После тритон всё же вышел из Цзи Юньхэ и упал рядом, тут же заграбастав её в свои объятия. — Я тебя тоже люблю, — устало пробормотала девушка. — Спокойной ночи, Чан И. — Спи спокойно, любовь моя.***
Через пару дней, вечером, Линь Хаоцин собрал всех вернувшихся в столицу людей на дворцовой площади и, использовав заклинание, которое доносило бы его голос и до всех населённых пунктов страны, начал свою речь: — Сограждане. Люди, мастера и демоны. Позади остались шесть лет тяжёлой борьбы против режима Наставника государства, которая завершилась нашей победой. Победой во имя нас, нашей страны и нашего будущего. Это доказательство того, что человек, имеет он двойной пульс или нет, и демон могут сотрудничать и помогать друг другу, сражаться плечом к плечу. Многовековым притеснениям положен конец. И сегодня мы вспоминаем всех тех, кто так или иначе отдал свои жизни за это. Везде, где только могли находиться люди, на небе возникло лицо Линь Хаоцина, словно сшитое золотыми нитями. Народ, внимающий его словам, непроизвольно взялся за руки, когда новый император начал зачитывать список имён погибших и их титулы. Первым прозвучало имя Ли Шу. Цзи Юньхэ на уровне сердца почувствовала, как сейчас замерло дыхание у Сюэ Саньюэ в Южной долине, и схватила Чан И за руку. Далее последовали имена Цзи Чэнъюя, Цин Цзи, Сы Ю… И имена тех северян, кто сложил голову во время биты с армией императора и под крепостными стенами во время вторжения принцессы Шуньдэ. Как только список имён закончился, Линь Хаоцин замолчал. Казалось, вся страна затаила дыхание, пытаясь принять услышанное и не упустить следующих слов нового императора. Даже ветер не тревожил деревья и траву. — Обещаю, что в следующем году мы проведём… большой праздник, — вскоре продолжил он. — Мы должны быть благодарны всем этим людям и демонам за то, что шестилетняя смута наконец закончилась и мы можем это отпраздновать. До свидания. Линь Хаоцин слегка поклонился и прервал действие заклинания. Толпа на площади поклонилась ему в ответ и стала постепенно расходиться, сопровождаемая неспокойным гулом голосов. — Ты молодец, брат, — улыбнулась Цзи Юньхэ. — Речь, достойная императора. — Хватит паясничать, Юньхэ, — отмахнула тот, но его губы тоже на секунду дрогнули от улыбки. — Я устал, эта речь меня измотала. Спокойной ночи. Не дождавшись ответа, он ушёл, оставив лису и тритона одних. — Впереди мир людей ждёт большое будущее, — сказать Чан И, обнимая Цзи Юньхэ. — Да, — с улыбкой согласилась она. — И в нём обязательно есть место для нас с тобой. — Мы будем жить долго и счастливо? — Именно, Чан И. Долго и счастливо. Перед дворцом стояли двое. Лиса и тритон. Покорительница и демон. Пленница и тиран. А-Цзи и большехвостая рыба. Жена и муж. У них было много ролей, званий и титулов, но самое главное, что они знают, кто они друг для друга, не это ли счастье? И только луна на небе была свидетелем их поцелуя.
