Спектромантия в мире пара и магии.

Прошло ещё несколько боёв, в ходе которых на следующий этап смогли пройти ещё некоторые из товарищей Виталия по факультету, среди которых была Элиз, чья служанка обладала отличными знаниями в плане нелетального устранения человека, а также Миу со своим братом и, неожиданно, Томоко, которая постоянно экономила и оставалась на выходные для того, чтобы оплатить Морее репетиторство, отточив тем самым умение сражаться клинками из духовной энергии. Последней же из класса шаманов, и вообще из всех участников первого боя, выступала пара из Раннивейг, которая уже посылала проклятия в адрес того, кто решил поставить её в самом конце, и брат Виталия, а точнее, биологический брат Рины — Рен, чьё тело и разум переполняло чувство уверенности в победе над той, что походила на неразумное дикое зверьё, на которое ему приходилось часто охотиться вместе с дядей и двоюродными братьями, отчего он сам себя не узнавал, периодически вспоминая о том, как, будучи девушкой в прошлой жизни, боялся обычных цепных собак, которые, как ему казалось, могли в любой момент броситься на него и перегрызть глотку. Иронично, но взгляд волчицы, как и её поза, выражали то же самое, и к этому добавлялся проблеск осознанного действия, о чём Рену оставалось лишь догадываться. — Ну давай-давай, нападай! — начала она, готовясь броситься, как только её соперник приблизится к ней на определённое расстояние. — Чё, зассал, кусок человечины? — Умение говорить не делает тебя умной, — спокойно ответил Рен, начав медленно обходить свою соперницу по кругу. — Ты явно готовишь для меня ловушку, ты, блохастая. — Ты кого блохастой назвал? — Раннивейг была готова сорваться с цепи. — Да меня, к твоему сведению, даже блохи боятся. — Значит, от тебя смердит так, что тебя сторонятся даже блохи. — Эй, от кого это смердит? Я вообще-то сегодня помылась! — перед тем как напасть, волчица принюхалась. — Кстати, от тебя исходит знакомый запах, кажется, я уже встречала кого-то из твоей родни. — Родни? Ты, наверное, про Вита… то есть про мою сестру Рину, что здесь учится, верно? — Ага, — фыркнула Ранни. — Хочешь её отпиздить, да? — А ты довольно умная для говорящей псины. Сначала я наваляю тебе, а когда настанет очередь, то и ей. — Ты кого псиной назвал? — глаза волчицы налились красным, и, резко оторвавшись от земли, она призвала дух Рагнара, после чего тот, взмахнув рукой, произнёс заклинание: — Небесный коготь! — А-а! — только и успел произнести Рен, еле успев увернуться от трёх огромных белых дуг сверху, мысленно поблагодарив бога и того, кто дал ему зелья, повышавшие ловкость и восприятие. Отскочив ещё в сторону, он увидел три глубоких борозды на том месте, где находился каких-то несколько секунд назад. — Эй, что ты делаешь?! Этим же можно убить человека! — А что, убивать нельзя? Ладно, — Ранни пожала плечами, а затем отозвала Рагнара. — Постараюсь не разорвать свою добычу. — Кого ты назвала добычей? — посох Рена раскололся столпом фиолетового пламени. — Сейчас я из тебя сам собачью отбивную сделаю! Громовой хлыст! Вопреки своему названию, столп магического света был похож скорее на очень длинное копьё, чем на хлыст, но тем не менее это помогло брату Рины значительно увеличить дистанцию своих атак, не беспокоясь, держа при этом врага на безопасной дистанции, и, вдобавок ко всему, магическая часть его орудия ничего не весила, а также не могла навредить своему владельцу, потому прощала ему очень много ошибок, в отличие от той, на которую он «охотился», для которой ошибки теперь стали непозволительной роскошью. Впрочем, она и без всяких таблеток обладала отменной скоростью и реакцией, что вынуждало мальчика-паладина не просто постоянно махать шестом, вертясь по сторонам, но и ставить магические щиты, которые та постоянно ломала, вынуждая тратить много маны на их восстановление. Наконец магические запасы обоих стали подходить к концу, и оба бойца практически синхронно приняли решение вложить всё в один удар. Но тут действие зелий, принятых паладином, начинало заканчиваться, и наступал отходняк, отчего всё, на что у него хватило сил и времени, — это поставить один мощный блок, который был проломлен, а его посох рассечён на три части, что, тем не менее, спасло ему жизнь, отбросив при этом волчицу, отчего на его лице появилась улыбка. — Всё, я победил, — вздохнув с облегчением, объявил Рен, глядя на то, как Ранни с трудом пытается встать. — У неё закончилась мана, потому она не может сражаться. — Эй, у кого это закончилась мана? — встав на четвереньки, волчица приготовилась бежать в его сторону. — Да я тебе жопу откушу! — А-а-а! — он хотел крикнуть «сдаюсь», но что-то ему подсказывало, что это бесполезная затея, и остаётся только бежать. — Отцепись от меня, сука! — Стальная пасть! — израсходовав последний запас маны, Раннивейг послала в сторону брата Рины поток магической энергии в виде открытой волчьей пасти. Она достигла своей цели, оставив на правой штанине кровоточащий след с разорванной тканью, за которым последовали крик и падение. — В яблочко! Рен уже не понимал, что происходит: он лежал и, казалось, уже не мог подняться, всё плыло, в его голове звенело, а окружающие звуки сливались в единую какофонию. Потратив последние силы на то, чтобы перевернуться на спину, он вновь увидел её — тварь, что лишь общими чертами напоминала человека и теперь спустила свои штаны, чтобы сделать что-то ужасное. — Н-нет… Ч-что ты делаешь? — Помечаю добычу, — привстав и подняв хвост, ответила она. — Теперь ты принадлежишь мне. — Нет, не надо, не… гх… — ему пришлось замолчать, дабы пахучая жёлтая струя не потекла ему в рот, притом что он уже ощущал неприятный запах содержащихся в её выделениях феромонов, от которых он, тем не менее, ощутил тесноту в штанах. Только после того, как струя закончилась, паладин открыл рот, о чём тут же пожалел: — Я сда… кхекх… тьфу… — Ты что? — издевательски спросила Ранни. — Впрочем, не важно. Откроешь пасть ещё раз — я в неё опять нассу, а когда ссать будет нечем, просто сяду и заставлю нюхать до тех пор, пока мне не надоест. Моя добыча будет говорить, когда я того захочу. — Сдаю… кх… сь, — еле успел проговорить он сквозь кашель, а затем был телепортирован, когда длинный мех его соперницы уже стал касаться его лица. Ему ещё долго придётся отмываться в прямом и переносном смысле этого слова.

***

Наконец наступила очередь самого Виталия, и на этот раз его враг был намного сложнее, если не сказать «хардкорнее», предыдущего. На этот раз противник представлял собой девочку-дракона, но не гибрид типа Вакаши, а чистокровную, чешуя и глаза которой напоминали ему о том чудище, от которого он еле унёс ноги во время Испытания Кишок. Благо теперешний его оппонент не горел желанием съесть его, а лишь победить, а также имелась уязвимость в виде левой руки, замотанной то ли гипсом, то ли многими слоями бинтов, что свидетельствовало о переломах или другой серьёзной травме конечности. Впрочем, это не помешало ей выйти на арену и даже приготовиться атаковать здоровой рукой в случае, если фамильяры не справятся со своей задачей. Не имея ни малейшего представления о противнике, он решил прощупать её оборону. Даже без выкрика «шрапнельная!» боги, дающие магам силы, услышали его мысли, отчего дракон был атакован перевёрнутым конусом бесчисленных магических пуль, от которого та рывком отскочила, взмыв в небо, и затем молча призвала пару шаров плоти, имевших множество зубастых ртов, каждый из которых исторгал сгустки маны. «Так, посмотрим: двадцать пятый уровень, класс — тёмный жрец, — глядя на голограмму, изображавшую её показатели, думал Виталий, не забывая при этом уклоняться, — а эти летучие абоминации пятнадцатого уровня, и их всего двое, а значит, она не может контролировать больше двух пятнадцатых или одного тридцатого уровня. Хотя, может, и уровнем меньше». Его гипотезы частично подтвердились после того, как он сам поднялся в воздух при помощи Хоноки, которая также помогла ему призывом двух прожигающих лазеров, о которых та вычитала в библиотеке. После кончины двух монстров дракониха призвала ещё четыре, а после них уже пошли более высокоуровневые — вплоть до двадцать пятого уровня, осыпавшие пространство над ареной всё большим и большим объёмом тёмных сфер. — Я так долго не смогу, — пожаловался призрак пироманта. — Очень сложно уклоняться, когда нужно ещё держать тебя и атаковать в ответ! — И что ты хочешь? Бросить меня? Или, может, сделаем единение? — и тут Рина вспомнила, как спасалась благодаря тому, что объединялась с Дениской. — Да, точно, единение! — Что ещё за единение такое? — Вселись в меня, — еле убрав ноги с того места, где секунду назад пролетела пуля, пояснил он. — Войди в моё тело, как входишь в вещи. — А это безопасно? — Да, я так уже делал, — он достал из подсумка зелье, восстанавливающее ману, и тут же выпил его залпом. — Давай! Хонока слегка подбросила его, а затем залетела внутрь, в процессе чего он почувствовал, как его душа уходит в пятки и он вот-вот разобьётся, но внезапно он взмыл благодаря струям реактивного пламени, что вырвались из двух магических кругов, заставив его тем самым полететь, будто на реактивном ранце. Другие круги, в свою очередь, исторгали воспламеняющие белые лазеры и разрывавшиеся в воздухе оранжевые шары, отчего он был готов поклясться, что попал в игру жанра «буллет-хелл» или, по-простому, «леталку», и сейчас он играет в неё от первого лица, а точнее — просто наблюдает за игрой, ведь его тело теперь полностью контролирует одна из двух напарниц. Конечно, она была намного слабее, чем Минако, но, несмотря на это, достойно держалась против драконихи и даже слегка задела её, отчего той пришлось применить один из своих козырей. — О сила, идущая из Царства Тьмы, даруй мне того, кто сокрушит врагов моих, — впервые открыв рот, начала она свою молитву. — Приди же, Малый Дракон Пустоты! Несмотря на название, фамильяр тридцатого уровня был не такой уж и малый, отчего тёмная жрица могла ездить на нём верхом; главной угрозой, по-видимому, были два хвоста с концами в виде зазубренных якорей, а также голова, напоминавшая переднюю часть какого-то червеобразного животного либо моллюска, но это уже не имело никакого значения по сравнению со столпом чёрного пламени, от которого Хонока еле успевала уклоняться и который развеивала огненными бомбами. Мысленно рассчитав примерное расположение противника, призрак пироманта вложил все силы в один луч и, надеясь на удачу, послал его к цели. И попал. Прозвучал звук, будто лопнуло что-то очень большое и наполненное густой субстанцией. Когда чёрный дым развеялся, глазам Рины и Хоноки предстала та же девочка-дракон, но теперь на месте гипса и руки в целом у неё красовалось нечто, напоминавшее огромную чёрную миногу с множеством красных глазков по всему её телу, что плавно переходило в грудную клетку тёмной жрицы; собственные глаза которой закатились, и всё её тело говорило о том, что она без сознания. — Кто меня разбудил?! — возмущённо произнесла абоминация. — Кто захотел ощутить на себе весь гнев владыки тьмы Мардука? — Ну мы, и что? — с насмешкой произнесла Минако, обратившись затем к Хоноке. — Махнёмся сосудом? — Давай, — Хонока тут же согласилась, поняв, что ей, скорее всего, не одолеть врага пятидесятого уровня. — Только не трать всю ману, пока мы не приземлимся. — Уговорила. Мгновение спустя мир вокруг Виталия резко замедлился, и всё, что он мог видеть, было застлано белой пеленой. Даже несмотря на хорошую ловкость и отменное восприятие, его низкоуровневое тело было просто не готово к применению столь мощного заклинания. То же самое и его разум, который просто отказывался осознавать, что происходит вокруг. — Блистательная комета! — только и успел он услышать произнесение заклинания своим же ртом, а затем уже ничего не видел и не слышал. Ровно так же не могли ничего понять и зрители, для которых он и его одержимая соперница виделись лишь как две кометы, что хаотично летали по всей арене, отталкиваясь от её барьеров. Только тогда, когда бой подошёл к концу, картина мира вернулась в его голову, и он обнаружил себя сидящим на животе поверженной тёмной жрицы и еле сдерживающим рвотный позыв от перенесённых перегрузок. Собрав оставшиеся силы в кулак, он смог встать на ноги, за что и был объявлен победителем, а после окончания его битвы был, наконец, объявлен перерыв. — С тобой всё в порядке? — поинтересовалась одна из медсестёр. — Голова не кружится? — Немного, — держась из последних сил, выдал победитель. — Жрать охота. — Ничего, сейчас мы тебя подлечим, помоем и сопроводим до столовой. — Спасибо. Окружившие его женщины были не того типажа, что ему нравился, но сам факт заботы о нём доставлял большое удовольствие.