Спектромантия в мире пара и магии.

На следующий день после уже второй по счёту и первой честной победы в турнире Виталий, как всегда, удовлетворил свои базовые физиологические потребности, а затем, как только закончился завтрак, его знакомая девочка-кролик тут же подбежала к нему, крепко схватила за запястье и резко потащила вслед за собой. — Эй, куда мы бежим? — стараясь поспеть за ней, спросил он. — Куда надо. Ты что, не знаешь, куда вдвоём бегут девочки? — Эм… В туалет? — Агась. Есть личный разговор. — А-а… не могу, — пытаясь поспеть за крольчихой, Виталий окончательно сбил дыхание, отчего стал бояться, что его сердце вот-вот лопнет. — Помедленнее, бля… — Я и так не спешу. А, ладно, запрыгивай. Освободив руки своей напарницы, Бель остановилась, затем обошла его и схватила за ноги, закинув тем самым себе на затылок и подхватив под нижнюю треть бёдер. Далее последовала реакция Виталия — он крепко ухватился за её плечи, о чём не пожалел: та, на ком он ехал, тут же сделала рывок, а затем ускорилась ещё сильнее, отчего они оба преодолели расстояние от столовой до общежития за считанные минуты. К счастью для них обеих, наездник не страдал от морской болезни, поэтому его не вырвало за шиворот той, на ком он нёсся по всей академии, сопровождаемый лишь свистом ветра да парой сторожевых фамильяров, выполнявших функцию дежурных. Дабы голова совсем не кружилась на резких поворотах, он решил смотреть ей в затылок до тех пор, пока они не прибудут к назначенному месту. Этому он научился ещё в ранние школьные годы, когда он и ещё трое одноклассников крутились на карусели, а ещё четверо по очереди её вращали, стараясь раскрутить как можно сильнее, дабы показать, какие они сильные; затем кто-то из них менялся с ним местами и сам крутил до тех пор, пока кто-то не решал, что с него достаточно. Мысли об этом всём проносились в голове попаданца так же быстро, как мчалась его подруга, до того момента, пока они наконец не остановились у двери, служившей входом в туалет женской части общежития будущих паладинов. — Всё, размялась, — дав наезднику слезть с себя, крольчиха открыла дверь, затем села на опущенную крышку аналога земного унитаза и, шлёпнув себя по бедру, поманила его: — Давай, садись. — Я? — опешив, Виталий испугался, что неправильно понял её намёк. — А кто ещё? Только не забудь зажечь лампу и закрыть дверь. — После того как её собеседник проделал всё сказанное и сел ей на колени, та резко сжала его бёдра, заставив тем самым раздвинуть их. — Какие жирные сладкие булочки… — Я не жирный… то есть не жирная… — Виталий осёкся от того, что Бель стала всё теснее прижимать его тело к своему, а её руки оказались в опасной близости от того, что трогать было не положено. — Эй, что ты делаешь? — Обжимаюсь с тобой, праздную победу. — Но мы ведь типа девочки. Так нельзя. — Девочки, да? А как насчёт того, чтобы мне стать «парнем», а тебе — моей девушкой? — Это типа как? — А вот так. Я буду водить тебя в рестораны, платить за тебя в номере и спать с тобой в одной постели, а ты просто будешь делать всё, что я хочу. Ты ведь не против, да? Твоё тело уже ответило на мой вопрос. Виталий сам не заметил, как одна из рук накачанной девочки оказалась на его груди, которая хоть и была плоской, но соски на ней уже были набухшими, а от одного только её прикосновения к ним он ощутил резкий прилив страха, что затем перетëк в наслаждение. А затем осознание того, что та, на ком он сидит, несмотря на весь рельеф своего тела, всё же является лоли, вызвало ещё большее возбуждение, которое, впрочем, не зашло дальше того, что он не мог понять, ввиду кардинальных отличий мужского организма от женского. — Да, я согла… сна. — Ожидаемо, — отрезала Бель, осознавая, что полностью контролирует ситуацию. — Теперь собираемся и идём. Тебя подвести до твоей общаги? — Нет, спасибо, — не желая опять переносить всевозможные перегрузки, ответил Виталий. — Я как-то своим ходом. — Ну как хочешь. Шаман призвал Минако лишь для того, чтобы та использовала на нём магию телепортации, стоившую ему значительных объёмов маны, что не было такой уж проблемой, ведь много вещей он брать с собой не планировал, а тем более использовать энергоёмкие заклинания в городе. Так или иначе, собравшись, они дождались автобуса, который должен был доставить их в город, чтобы затем, сев в него, заполнить его пустой кузов своими телами.

***

Прибыв в город, девочка-паладин тут же надиктовала девочке-шаману адрес выбранной ею гостиницы, чтобы та повторила его фамильяру Сатортэлю, и тот, покрутив сдвоенным зрачком, принялся указывать им путь. Дойдя до нужного адреса, они вошли в уже отворённую дверь, где их встретило множество людей и нелюдей, в том числе самка неизвестного Виталию зверочеловека, одетая в форму с большим вырезом, не обратившая внимания на пару детей ровно до того момента, пока Бель не тронула специальный звонок. — Чего желаете? — мягким голосом ответила звероженщина, но затем присмотрелась. — Эй, а где ваши ро… — Одиночный номер с постелью на одного взрослого! — тут же перебив её, воскликнула его подруга, сунув ей золотую монету между пальцев. — У вас есть такая? — Да, конечно, — приняв оплату и выдохнув, ответила кассирша. — Вот, держите ключ. Не желая думать о том, что в этом мире всё можно купить за деньги, Виталий молча проследовал за Бель в номер, где они оба скинули рюкзаки, а затем завалились на кровать, на которой, к его удивлению, вполне хватало места для них обоих. Видимо, в этой гостинице останавливались существа самых разных форм и размеров, поэтому её владельцы решили, что лучше перебдеть, чем недобдеть, в плане мебели и тех, кто будет ею пользоваться. — Эй, давай поближе, — повернувшись к нему боком, произнесла крольчиха. — Не бойся, я травоядная, а потому не кусаюсь. — По твоим банкам не скажешь. — Что? Банки? А… да это я на салатиках наела, — потрогав себя за бицепс, ответила она. — Ты тоже будешь их есть, если хочешь прожить эту неделю на мои призовые. — Ну, раз ты настаиваешь… — Виталий не был уверен, сколько может протянуть человек без мяса, но при этом считал себя готовым к новому опыту, наподобие того, какой он испытывал в прошлой жизни, сидя на диете, дабы сбросить десяток-другой килограммов, а потому согласился. — …Да, я не против. — Вот и отлично. Будешь у нас здоровее и выносливее. — А, ещё сильнее, да? — гость из другого мира вспомнил, что у него низкий показатель силы, а вместе с тем и негативный модификатор к её прокачке, потому он загорелся желанием поднять её без особого вреда для здоровья. — Если будем вместе тренироваться, то да, но сначала будем тренировать твою выносливость. Ведь без выносливости силу особо не натренируешь. — Ну ладно. Когда начнём тренировки? — Прямо сейчас. — Бель резко встала с постели и начала раздеваться до нижнего белья. — И ты тоже снимай с себя всё. — Что? Я? — Снимай, — крольчиха стащила его с кровати и сама принялась раздевать. — Ладно, давай я всё сама. Будучи раздетым до трусов, он вновь оказался на кровати, но на этот раз его голова лежала прямо промеж грудей той, что в данный момент ставила его сначала на колени, а затем на локти, предавая тем самым положение «планки». — А, ты это имела в виду. — Ага, — разжав и убрав свои руки от его конечностей, продолжила она. — Вот так и стой, пока не выдохнешься или пока я сама того не захочу. Это самое базовое упражнение на выносливость из тех, что я знаю. Справишься? — Не знаю. — Справишься, я тебя знаю. А коль не справишься — выпорю тебя так, что сможешь спать только лёжа на животе. Договорились? Дав молчаливое согласие, Виталий сглотнул, а затем продолжил стоять в планке, мысленно молясь о том, чтобы в его силах было достоять установленный крольчихой срок, если только она специально не давала невыполнимое задание, дабы получить удовольствие от доминирования над тем, кто был явно слабее её в тот момент, когда не прибегал к помощи духов или псионической энергии, с которой он даже спустя год обучения мог продержаться лишь около минуты против Мореи либо с трудом одолеть паладинов, что были ощутимо слабее крольчихи или его брата-сестры. Со временем секунды стали казаться ему минутами, минуты — часами, а капли, а затем и ручьи пота, что лились с его мягкого тела на каменные мышцы Бель, — водяной пыткой, от которой хотелось отмахнуться рукой, но «мускулистая лоли» не давала ему это сделать, удерживая его предплечья своими кистями. Лишь желание показать потенциальной возлюбленной, что Виталий чего-то стоит, вкупе с нежеланием ему опозориться перед ней, показав свою слабость, ведь в глубине своей души он всё ещё был мужчиной, а она, несмотря на накачанное тело, оставалась женщиной, а женщины в норме должны быть слабее мужчин — если не в физическом, то хотя бы в моральном плане. Так он думал ровно до того момента, как локти и колени не заболели так сильно, что держаться не было уже никакой мотивации, а боль в ягодицах уже не представлялась процессом, который он не смог бы вытерпеть: раз уже несколько минут терпит то, что происходит с ним на данный момент. — Ладно, сдаюсь, — он только хотел упасть, но затем почувствовал, как его колени так же прижаты её ногами. — Эй, хватит! — Сдаёшься? Так рано? — прижав и обхватив его ещё сильнее, произнесла длинноухая. — Мы ведь только начали. — Н-начали? — заикаясь и тяжело дыша, выдал он. — Н-нет, я хочу з-акончить. — Закончить чем? Твоими красными ягодицами? — Д-да. Как хочешь. Я всё. — Не всё, а вся, — ослабив хватку и дав ему упасть, а затем вновь зафиксировав его тело своим, дала колкий ответ она. — Теперь ты вся моя от ушек до носочков. Услышав это, он тут же почувствовал резкий удар, а за ним — жгучую боль в пятой точке, за ним последовал ещё удар, и ещё один. Виталий уже не мог ничего сдерживать, а потому закричал, на что Бель отреагировала кляпом, сделанным из её трусов и лифчика, который она затем запихнула ему в глотку так, что ему теперь приходилось дышать лишь через нос. Также, дабы у него не возник соблазн развязать его, кисти его рук были так же плотно зафиксированы его же трусами таким образом, что он не мог до кляпа дотянуться. Так сильно его не пороли ни родители прошлого мира, ни мать-богиня в этом, от чего ему казалось, что это и есть тот самый ад, в который Виталию следовало бы попасть и понести наказание за его греховные фетиши. Пусть это было и не горячим котлом, в котором его вилами помешивали демоны, а лишь порка полузверочеловеком, вся задняя поверхность нижней половины его тела теперь горела адским пламенем от множественных хлёстких ударов той, что, несмотря на заявленную травоядность, была хищником, а он — добычей, схваченной за самый уязвимый и в то же время самый аппетитный участок тела. Когда порка наконец закончилась, началось то нечто гораздо хуже, в чём немаловажную роль сыграло наложенное Айшей «ускоренное созревание», которое можно было охарактеризовать как «бафф», так и как «дебафф», но для психики обладателя, который не был к нему готов, оно точно являлось скорее вторым, чем первым. Перевернув Рину на спину, Бель взяла её ноги в замок, а затем принялась ласкать её, опытным путём определяя наиболее чувствительные места на её теле, о многих из которых она не подозревала либо не могла правильно ими воспользоваться ввиду недостаточных знаний, которые к девочкам приходят интуитивно или же путём долгого исследования себя, что требует достаточного терпения, которого у мальчиков, как правило, не бывает ввиду их нетерпеливой природы. Следом он испытал бесконечный стыд и в то же время бесконечное наслаждение от пусть и неглубокого, но всё же проникновения в него пальцев Бель. У него банально не было ни терминов, ни даже образов в голове, дабы описать чувства, подобные принятию ванны со щупальцами водяного фамильяра его сестры, которые теперь были в десятки раз твёрже, и во столько же раз возросла его чувствительность к ним, от чего он не удержался и заревел, как ревут от боли и горечи, но он это делал от радости — до тех пор, пока не пожалел об этом, почувствовав оргазм, растянутый на минуты, а затем и на более продолжительное время, от которого его чувства стали перерастать теперь уже в настоящие страдания, которые он пожелал прервать, но крепкие ноги, что и без магии были способны ломать стены, не отпускали его, продолжая процесс «тренировки выносливости». Он был сравним с ковкой орудия из раскалённого металла, коим было его несчастное слабое тело, в котором была заключена его душа из-за одной лишь прихоти коварной богини и его собственной глупости, от которой он стал жертвой собственного греха, к которому его двигали его фантазии возлежать с маленькой девочкой, даже имея тело такой же. Как только экзекуция закончилась, крольчиха перевернулась вместе с ним в постели так, что теперь он был снизу, после чего самостоятельно сделала разворот на сто восемьдесят градусов, демонстрируя ему крупным планом свой пушистый кроличий хвостик, а также то, к чему он крепился. За этим последовал резкий запах пота и прочих выделений, который он и до этого ощущал, держа во рту скомканные и обёрнутые в лифчик трусы, но теперь это ощущалось практически невыносимым. Перед очередным активным этапом «тренировки» последовала прелюдия в виде ритмичного движения бëдер из стороны в сторону, а также подëргивания пушистым шариком хвоста, что становился всë ближе и ближе, пока его намокшие и пропитанные потом розовые ворсинки не стали соприкасаться с не менее мокрой бледной кожей лица, по которому тот водился, как особый ëршик для тонких хрупких поверхностей, годящийся и для лëгкого расслабляющего массажа, что приносил удовольствие, немного отличное от эротического. Как только хвост окончился, пошло мясо. Иного слова здесь просто не нашлось. Будто бы два парных ломтя плотного коровьего мяса, сложенных воедино, ее плоть ложилась на его лицо, перекрывая периодически доступ к кислороду то на несколько секунд, то на минуту, то ещё дольше, при этом зная, в какой момент остановиться, дабы не причинить здоровью партнëра непоправимый урон. Хотя, если верить слухам, благодаря магии здешняя медицина была способна на вещи, которые и не снились земной, пусть и не для всех и не всегда. После использования его головы в качестве живой табуретки, девочка-паладин принялась делать то же самое, что она проделала пальцами, только сейчас она дела это языком, беря при этом скромную плату в виде принуждения его к ощущению близлежащих ароматов её промежности, от чего ему казалось, что он вот-вот потеряет сознание, а затем очнëтся там, где всё будет ещё хуже, но, к его счастью, хуже не стало. По крайней мере ближайшие полчаса оставшейся «тренировки», после которой обе выпили по паре стаканов воды, а затем Бель оставила Виталия лежать на кровати, в то время как сама пошла заранее заказывать им вегетарианское меню на завтрак, обед и ужин.

***

И так прошли практически все каникулы, в ходе которых они занимались «тренировками» по три раза в день, так же, как и приёмами пищи, не считая мелких перекусов, состоявших сплошь из овощей, фруктов, трав и всяческих сладостей, на которые Бель была щедра, так как верила, что от них бёдра и ягодицы её партнёра по постели становятся более мягкими и пышными, хотя и их давала в меру. В общем итоге его выносливость повысилась всего на три пункта, составив суммарно 49, чего малость недоставало до уровня среднего бойца или простого человека. Тем не менее он воспринимал это как чудо, так как его мучения дали хоть какие-то результаты. Возможно, дополнительный балл, который затем будет вложен им в выносливость, а затем и открытые благодаря этому базовые навыки, станут очередной ступенью в достижении им силы, сравнимой с Минако, а может, даже выше.