Портрет убийцы на холсте из лжи

Неконтролируемая чокнутая сучка — каждый на работе звал её так.

~•~•~•~•~

Хан Соён была рождена в семье детективов, и поэтому ей буквально на роду написано было: стать служителем закона. Родители познакомились здесь же, в полицейском участке, в котором она сейчас работала. И каждый, кто работал здесь в то время мог смело сказать, что эти двое были лучшими в мире напарниками. Отец рассказывал Соён, что когда впервые пришёл в этот участок будучи ещё зеленью из полицейской академии, её мама приняла его за преступника и сломала ему руку. Взрывной характер достался Соён от мамы. Та никогда не лезла за словом в карман, так что, пока работала в этом участке, все ходили по струнке; до сих пор поговаривают, что её боялось даже начальство… Узнав, что беременна, она заявила, что родит самую настоящую принцессу, ну или будущего комиссара милиции, если конечно это будет мальчик. Но мир оказался более жестоким, чем предполагала молодая супружеская пара… Хан Юри — именно так звали её мать, покинула этот мир в тот день, когда родилась Соён. Отец был убит горем, ненавидел весь мир, все вокруг включая Соён, но… однажды проснувшись, взял на руки громко плачущий свёрток и принял решение, поклявшись себе, что подарит своей дочери всю любовь, которая у него есть. Ради будущего, ради Соён и ради Юри… Однако, быть отцом оказалось куда сложнее, чем ловить преступников. И как бы Хан Сокчжин ни старался, он не смог вырастить принцессу. Ещё бы, денег на нянь у него не было, да и родственников как таковых не было… По этой самой причине с самого раннего возраста он брал дочь с собой, иногда даже на залитые кровью места преступлений. Сокчжин растил Соён как сына, и далеко не потому, что не мог справиться с единорогами, волшебной пыльцой и ордой принцев на белых конях, а просто потому, что не знал, как растят дочерей. Так что стараниями всего убойного отдела в возрасте восьми лет Соён уже могла прострелить глаз белке и сломать руку школьному бандиту. Было бы удивительно, если бы с таким стремлением стрелять по белкам, после школы она не пошла в полицейскую академию. Сокчжин и Соён были действительно неразлучны, и когда она закончила обучение, тут же была назначена подопечной собственного отца в убойный отдел. Счастливы были все, кроме назначенных вместе с ней выпускников. Уже тогда Соён была невыносимой. Она часто влипала в передряги, лезла на рожон, даже попадала под пули. Отец отчитывал её, пытался внушить этой несносной девчонке ценность человеческой жизни, но она была точной копией своей матери, ровно до тех пор, пока отец не погиб на месте преступления. Он был не первым детективом, что был убит при попытке задержать таинственного преступника, словно заманивающего в ловушку офицеров, и казнившего их как смертников. Хан Сокчжин был четвертой жертвой и после его смерти, убийцу все же признали серийником, охотящимся на детективов. Именно тогда её мир изменился. Рухнул, застыл во времени и растворился в бесконечной погоне за призраком. С того момента всего за год Соён шесть раз отстранили от работы за чрезмерное использование оружия, злоупотребление полномочиями, побои подозреваемых, угрозы жизни на допросе. Всё это не было ложными обвинениями. Несмотря на отвратительную репутацию, она была лучшей; за какое бы дело ни бралась Соён — оно было раскрыто в кратчайшие сроки. Всего за 4 года работы в полиции она закрыла с десяток висяков, поймала насильника и разобралась с бандитами, торгующими наркотой. Начальство конечно же ругало её за все проступки, но знало, что Соён одна из лучших, потому что она действительно была копией своих родителей. Выпустившийся вместе с ней молодой полицейский стал её напарником почти сразу после смерти отца. Соён была не очень этому рада, но со временем он стал её предохранителем, тем, кто мог остановить Соён, когда та перегибала палку; он был тем, кто мог контролировать её скверный характер. Но даже с таким напарником она умудрялась получать отстранения, хотя по правде говоря Чжихун всегда чудесным образом спасал ее от увольнения. Он спасал её почти четыре года: её работу, её психику… Даже в день, когда она, наконец, нашла убийцу своего отца, он тоже спас ей жизнь… Соён верила в безоговорочную победу, верила в то, что поймала в ловушку эту бессердечную тварь, убившую её отца и ещё пятерых детективов, верила в то, что загнала его в угол... Только вот это всё была искусно выстроенная ложь... Пистолет у виска убийцы. Соён всё ещё не видела его лица, но была уверена, что на этот раз ему не скрыться, не избежать правосудия. Ей всегда слишком легко давалась победа, наверное поэтому, Соён была слишком самоуверена. Но психопат молчал, словно знал, что его время быть пойманым в ловушку ещё не пришло. Он усмехнулся за секунду до того, как раздался взрыв... Соён очнулась в больнице. Всё более-менее в норме: сотрясение мозга и пара сломанных рёбер. Однако она совсем не понимала, что произошло и как она оказалась на больничной койке. Только утром следующего дня ей сообщили, что её напарник погиб в том самом взрыве, что прозвучал за ее спиной. Если Соён отбросило взрывной волной, то и убийца должен был быть ранен. Но к её разочарованию, в больницу были доставлены только она и Чжихун. Никого больше на месте не нашли, ни трупов, ни живых. Осознание того, что Чжихун рискуя жизнью отволок бомбу от места где Соён была вместе с подозреваемым, что он погиб спасая ее и этого психа сорвало ей все предохранители. Она не пошла на похороны напарника, нагрубила начальнику и пожелала всем в участке оказаться в цинковом гробу... Она ненавидела всех, каждого, кто мог быть хоть как то связан со всем этим. Но больше всего Соён ненавидела себя, ведь это все было по ее вине... Из-за неё Чжихун стал седьмой жертвой психопата по прозвищу «Разрушитель Правосудия» — именно так прозвали этого маньяка в сети. Никто не знал, почему он убивает детективов и как создаёт тот самый ложный след, по которому они идут прямиком в его смертельную ловушку. Всё, что было известно о нём, это рост около ста восьмидесяти сантиметров, отсутствие страха перед смертью и маниакальное желание наказать тех, кто вершит правосудие в этой стране. Соён выписали из больницы и тут же отстранили... Всего на три месяца за неподчинение приказу, из-за которого и произошла эта ситуация с бомбой. И все три месяца Соён пыталась сложить паззл из обрывков газет, улик и психологического портрета убийцы, который даже не был полным. Глуша свою боль, крепким алкоголем и без конца читая зацепки и пытаясь собрать всё в портрет убийцы, на холсте сотканном из его же лжи. Утром Соён уже нужно было вернуться на работу. Поэтому она просто рухнула на кровать, сжимая в руке газетную статью о смерти детектива Пак Чжихуна.

~•~•~•~•~

Утро понедельника

Соён действительно любила будни и до жути ненавидела выходные. Такие дни сжимали её в тисках боли и грусти пустой квартиры, в которой она жила когда-то вместе с отцом. Теперь его нет, и место, которое она считала домом, стало для неё клеткой. Именно поэтому рабочие дни она встречала с улыбкой, радостным оскалом хищника, готового вгрызться в очередную жертву и свершить правосудие. — Утро! — громко сказала Соён, резко открывая глаза. Почти вприпрыжку добравшись до кухни и выпив залпом две кружки растворимого кофе, она открыла холодильник. «Мышь повесилась», и это было ещё слабо сказано: в холодильнике была только бутылка воды, да и та практически пустая. Квартира Соён в целом казалась пустой. В гостиной стоял только диван и маленький кофейный столик; несколько фотографий родителей висели на стене; обшарпанные коричневые обои и такой же потёртый линолеум. Она спала здесь же, на диване. Её детская комната давно уже стала каморкой детектива с доской для расследования, компьютерным столом, на котором валялась куча хлама, и табуретом, чтобы сидеть у окна как в детективных сериалах, пытаясь в лике луны найти ответы на вопросы, ну или за компьютером, который, по правде говоря, пыхтел как старый дед даже при попытке что-то загуглить. А вот дальняя комната, что принадлежала родителям отличалась от всей квартиры. Она была убрана, шторы постираны, а на полках — ни единой пылинки. Теперь в этой комнате стояла ещё и фотография Чжихуна. — Место памяти свято, — пробормотала себе под нос Соён, заглядывая в комнату родителей. Соён убиралась там ежедневно, кроме выходных. Это было единственное место в мире, где она могла позволить себе плакать. Единственное место, где Соён, могла позволить себе быть слабой. Пройдя по облезлому жуткому коридору, она подошла к входной двери, сунула ноги в кроссовки, закинула потрёпанный рюкзак, стоящий в углу у двери, на плечо и вышла из квартиры. Подъезд был полной противоположностью её квартиры: он был светлым и чистым, номерные знаки на дверях висели ровно под линейку, окна тоже сияли чистотой, да и лифт тут ни разу не ломался. Не дом, а прямо таки стерильный колумбарий. Соён жила на двадцать втором этаже высотного дома, который находился менее чем в ста метрах от её работы. Каждая живая душа в этом доме знала её, и все кивали девушке при встрече; даже собаки, которых выгуливали, казалось, уважительно кланялись ей как стражу порядка. Мир вокруг менялся, стоило ей ступить на порог полицейского участка участка. — Доброе утро, детектив Хан! — сказал не так давно присоединившийся к команде инспектор. — С возвращением! Большие немного лисьи глаза отличались явной асимметрией, родинка под левым глазом, необычной формы нос, немного пухлые губы и дружелюбная лучистая улыбка — это черты, что бросались в глаза при виде Чон Уёна. Соён искренне нравился этот парень, потому что даже самый злоебучий день в участке он делал светлее и добрее. — Старпёр на месте? — спросила она, кивая в сторону двери кабинета начальника. — Уже с утра рвёт и мечет, — рассмеялся Уён. — Что ж, тогда я не буду заходить… — пробормотала она в полголоса, — чего злить старика, сердечко уже небось чахлое. — Соён, твою ж налево! — громкий голос раздался из-за двери. — Вот же летучая мышь, — шепотом проворчала Соён, — слышит даже из коридора, сверхспособность у него что-ли . Уён еле сдержал смех, когда она наигранно вытянула лицо в удивлении. — Да, иду я! — громко сказала она, бросая рюкзак на пол у своего стола. Открыв дверь, Соён вошла в кабинет, белоснежность которого могла ослепить любого. — Как ты тут не ослеп от такой чистоты стен? — спросила она, присаживаясь на небольшой диван. — Ты когда перестанешь говорить со мной неуважительно? — возмутился мужчина лет сорока на вид. Несмотря на довольно молодое лицо, его волосы и брови уже поседели. Его рост с возрастом казался все меньше и меньше, сейчас начальник был едва ли сто семьдесят сантиметров. А единственным отличием от типичной корейской внешности был шрам на брови. По факту всё это, вместе с седыми волосами говорило о том, что на самом деле он уже стар. Хан Сонхун был единственным оставшимся в живых родственником Соён, и по правде говоря её это слегка удручало. — Ты мой дедушка, и об этом знает каждая псина в этом участке. Почему я должна наедине обращаться к тебе «начальник Хан»? — А почему ты тогда ни разу не сказала «дедуля»? — возмутился он в ответ на её высказывание. Соён закашляла, активно изображая, что её вот-вот стошнит. — Мне почти 70 лет, а ты вот так, — фыркнул он и склонил голову так, словно плакать сейчас начнёт. — Ты выглядишь чуть старше меня, никто не поверил бы, что ты мой дед! — она сказала это так громко, что из-за двери послышался хохот Уёна. — Ну, тогда у меня для тебя две новости: плохая и не очень. С какой начать? — хохотнул довольный собой дедушка. — Давай с не очень… — протянула Соён. — У тебя новый напарник, только что из академии, лучший ученик, — уверенно ответил дедушка. — А какая же тогда плохая? — удивилась Соён. — Лучший ученик по теоретической части, — тяжёлый вздох заставил ее на мгновение содрогнуться. — Практику по стрельбе он завалил. — Что, прости? Мелкий пацан, который не умеет стрелять? Ты сейчас надо мной прикалываешься? — она, села на диван напротив деда, не в силах уложить в голове полученную информацию. — Хотелось бы, но увы всё это — приказ сверху. — он потер бровь, смотря на внучку. — Блат? — спросила Соён как можно тише. — Если бы, в его случае это высший балл во всех дисциплинах, кроме стрельбы и некие скрытые таланты. — Ну и нахуй мне умница-красавица, которая не знает, как снять пушку с предохранителя? — За языком следи, ты же девушка! — громко сказал дед, стукнув по столу. — Если он сам уволится, будет как? — уточнила Соён, проигнорировав замечание. — Нормально будет… — безразлично ответил он. — Тогда уволится за месяц! — уверено сказала Соён. — Две недели или терпи! — отрезал начальник. — Месяц! — Соён продолжала гнуть свою линию. — Или две недели, или терпи! Фыркнув, она встала с диванчика и быстро покинула кабинет. Препираться с дедом у неё не было ни сил, ни желания, да и спорить с ним, что головой о стену биться. — Что там? — спросил Уён сразу, как она вышла. — Выговор? — Напарник... — проскулила Соён. — Тебе? — Уён вопросительно приподнял одну бровь, но вторая тут же последовала за ней. — Да… Нет бы сказать: «Дорогая, вот тебе в напарники детектив Чон, любите друг друга до скончания веков»... — она выдохнула, признаваясь себе, что любой из работающих здесь детективов подошёл бы ей в напарники. Уён так громко расхохотался, что настроение Соён сразу же ощутимо поднялось. — Я хочу купить кофе, ты будешь? — внезапно спросила она. — Без сахара, пожалуйста. — Двойной? — Американо… Иногда в участке думали, что эти двое пара или близнецы. Они буквально понимали друг друга с полуслова, да и Соён ни разу за всё время не повышала голос на Уёна, даже когда он совершал глупые ошибки, от которых у нее скрипели зубы. Но всё было значительно проще: их знакомство создало между ними нерушимую тёплую дружбу. Впервые они встретились чуть больше года назад...

~•~•~•~•~

Снег скрипел под ногами, несмотря на то, что был конец ноября. Соён преследовала убийцу школьницы и, петляя по его следам между домами. Завернув за угол, она столкнулась лицом к лицу с мужчиной, державшим в руке нож. Не дрогнув, Соён попыталась выбить оружие из его рук, но тот чуть было не полоснул её по лицу. Она с трудом уклонилась от ножа. Выстрел, очевидно из табельного оружия прозвучал за ее спиной. Пуля, выпущенная ее спасителем прошла сквозь руку, сжимающую нож. Обернувшись, Соён увидела молодого человека в полицейской форме и сразу поняла, что именно он был тем новичком, которого назначили к ним в команду. Инспектором, способным попасть с пистолета даже в падающую монетку. Лучший стрелок полицейской академии Чон Уён. Правда, выговор и отстранение он всё-таки получил, несмотря на попытки Соён взять всю вину на себя.

~•~•~•~•~

Воспоминания заставили её улыбнуться, пока она ожидала заказ в кофейне неподалеку, буквально за углом. Уже подходя к участку, Соён увидела высокого широкоплечего мужчину, преследовавшего девушку лет семнадцати на вид. Не задумываясь, она достала пистолет и выстрелила злоумышленнику под ноги. Он отпрыгнул и замер, поднимая руки над головой. Тут же направив на него пистолет, Соён стала медленно подходить к явно опешившему мужчине. Девочка, которую он преследовал так перепугалась, что тут же скрылась за домами. — На землю! — громко сказала Соён. — Руки за голову! Злоумышленник повернулся к ней лицом и встал на колени, поместив руки на затылок. Теперь она отлично видела его лицо: чётко очерченные скулы, глаза с лёгким прищуром, словно дикий кот, смотрящий тебе прямо в душу перед прыжком, в глаза бросилась почти контрастная форма губ с чётко очерченной верхней и пухлая нижней. Парень, казался ей скорее айдолом, чем бандитом. Она подошла почти в упор и вытащила из кармана наручники. — Я полицейский! — сказал он, пытаясь встать. — Ага, а я тогда путана со стажем в ролевых играх. — Но я действительно полицейский и работаю в том участке, — он кивнул в сторону здания, куда как раз направлялась Соён. — Вот ты и допизделся! — громко сказала она. — Я там работаю! Когда Соён подошла к нему вплотную, чтобы надеть наручники, но он с лёгкостью выбил из её рук пистолет и наручники одним махом руки, что было не очень-то и удивительно, он выглядел так, будто качалка его лучший друг. — Я ещё раз повторяю, я коп! — довольно громко сказал злоумышленник. Соён подняла руки вверх, будто собралась сдаться, стоило ему на мгновение замешкаться, как она, резким рывком подхватила пистолет с земли и приставила его к лицу парня. — Наручники сам надень! — рыкнула она. Он тяжело вздохнул, но послушался, возможно просто не стал препираться, а может понял, что она без зазрения совести пустит пулю ему в ногу. — Шуруй в участок! — Соён махнула головой в сторону участка и последовала, за тяжело вздыхающим арестантом. Все пятьдесят метров она показательно тыкала в его спину пистолетом, надеясь что он не рискнёт совершить попытку побега. Когда дверь в участок открылась и они оба вошли внутрь, дикий хохот Уёна разорвал тишину. Соён взглянула на товарища, затем перевела взгляд на преступника, снова на товарища и на преступника, и к ней пришла мысль, котороя ужасно не нравилась ей здесь и сейчас. — Да ну, нет же? — спросила она у Уёна. Тот кивнул, пытаясь перестать смеяться, но выходило у него очень плохо. — Наберут по объявлению детей, плечи им накачают, и сразу — пиздуй работай, ты теперь полицейский, — ворчала Соён себе под нос, ища в карманах ключ от наручников. Новоиспеченный напарник уставился на Уёна, который всё ещё не переставал хохотать. На мгновение показалось, что они знакомы. — Ты чего девочку-то преследовал? — проворчала Соён, расстёгивая наручники. — Племянница прогуливает школу, — ответил он, потирая запястья. Когда его руки уже были свободны, он схватил Соён за руку, тут же заламывая ее за спиной, а затем вторую. Нарочито громко хмыкнув, Соён резким движением, выкрутила правую руку, развернулась и приставила пистолет к его лбу. — Ты уже мёртв, — без единой эмоции в голосе сказала она. — Сан, — окликнул его Уён, — ты бы с ней не шутил. Я сейчас говорю тебе очень серьёзные вещи, она реально без зазрения совести выстрелит тебе в ногу даже за неправильный взгляд в её сторону и не посмотрит, что ты коллега, друг или напарник. — Меня зовут Чхве Сан, — уверенно сказал парень, отпуская Соён и кланяясь, будто это натуральная мольба о прошении, которая все равно не сработает. — Позаботьтесь обо мне, Сонбэ. — Чего? Сам о себе заботься! — возмутилась Соён, присаживаясь за свой стол. — Хочешь жить — просто не мешай…