Портрет убийцы на холсте из лжи

Соён постукивала пальцами по столешнице, перебирая дела, которые накопились за время, пока она была отстранена. Стопка папок казалась ей безразмерной, что странно для ее отдела. — Здесь хоть кто-то работал? — нервно спросила она, почти выкрикнув, хотя ответа на свой вопрос не ждала, и без него было очевидно, что ситуация с потерей сразу двух офицеров свела работу отдела на нет. — Ну… — протянул Уён, — тут такое дело… — Какое? — нетерпеливо буркнула Соён, показательно захлопнув очередную папку. — Мокрое! — довольно громко ответил ей заходящий в участок парень. Красавчик-офицер, по которому сходили с ума девушки, чего уж там и замужние женщины, в общем весь женский состав полиции от Сеула до Пусана влюбленной лужицей растекались при виде и упоминании Чон Юнхо. Высокий, подтянутый, длинноногий, к тому же весьма харизматичный парень. Даже с дурацкой челкой, разделённой в две стороны он выглядел прекрасно. Возможно дело было в его выразительном взгляде, который Уён в шутку назвал «сексуально-маньячий». Даже Соён считала Юнхо красивым, несмотря на то, что её до жути бесили миловидные парни, похожие на принцев, а в её представителнии он был именно таким. Однако было и то, что она зверски ненавидела в нём. Он не был похож на детектива, да и читался как короткий эротический рассказ без сюжета — быстро и предсказуемо. Когда Юнхо проявлял интерес к кому бы то ни было, он всегда касался пальцами нижней губы, словно задумчиво поглаживая её, закатывал рукава, пытаясь произвести впечатление на очередную красотку, и расстёгивал верхние две пуговицы на форме. Вот и сейчас у Соён было желание придушить этого «героя труда и обороны» за внешнее несоответствие моральным нормам на службе в полиции. — Ой-ёй, — раздалось тихое посмеивание Уёна из дальнего угла. Соён встала и быстрым шагом направилась в сторону Юнхо. Он, похоже напрочь забывший о том, что не застегнул форму перед тем, как войти в участок, сделал пару шагов назад, пока она не оказалась вплотную к нему. Не задумываясь ни на мгновение Соён схватила его за рубашку и смотря в его глаза принялась застёгивать злополучные пуговицы. Когда действие, наконец, было закончено, она лёгким движением руки оттолкнула его от себя и громко вздохнув, так, чтобы все поняли как же ее все это бесит… — Нуна, я так в бесформенную лужицу превращусь! Нельзя вот так мужчину хватать, это же прямо сексуальненько… — Юнхо замолчал и еле заметно хихикая, кивнул, когда Соён цыкнула. — Так точно, инспектор Хан, слушаюсь и повинуюсь. Уён рассмеялся с очередного попадоса товарища и, взглянув на офигевшего от ситуации новичка, отмахнулся: мол, ежедневный ритуал, скоро привыкнешь. — После того как Чжихуна не стало, мы пытались найти хоть какие-то зацепки по делу этого мудака, который детективов убивает, но пока мы искали в одном месте, он убил в другом… — почти проскулил Юнхо, жмурясь от яркого света, проникшего в помещение, когда Соён приоткрыла окно. — Кого убили? — спросила она, подходя обратно к своему рабочему месту. — Молодой детектив, буквально только вышла на работу, очень красивая кстати девушкам была, да и в академии результаты были гораздо лучше моих, — Юнхо снова вздохнул, словно день его сегодня из одних только вздохов полных разочарования. Соён многозначительно кашлянула. — Да, я понял, к делу, — затараторил Юнхо. — Короче, отличие было только одно. На стене написали «я жив» кровью жертвы. — Вот же мерзость… — скривился Сан, все это время старающийся сидеть как можно тише, чтобы не бесить и без того злую коллегу. Тишина, словно минута молчания, повисла в воздухе. Все переглядывались друг с другом, боясь вставить хоть слово, потому что вокруг Соён образовалась самая настоящая аура адского гнева! — Сраная хрень! — внезапно выкрикнула она, заставляя Юнхо подпрыгнуть. — Да что ж ты, сука, никак не сдохнешь! Тебе мало, что ли? Найду тебя, на кусочки разрежу, в лаваш и сожру без запивона, мразина! Она кричала и материлась около минуты, собирая все возможные фразы, от которых глаза Сана, явно не привыкшего к такому количеству нецензурных эпитетов, полезли на лоб. А затем просто шумно выдохнула и села за свой стол, и только после этого Юнхо смог договорить спокойно: — Дело-то передали нам, но материалов нет. Тело не тронуто, следов изнасилования нет, даже следов борьбы нет, свиная кровь на полу завода — и всё. Так что… — Они вероятно были знакомы, — сказал Сан и быстренько заткнулся, поймав на себе взгляд детектива Хан. — Что ты сказал? — Она подбежала к его столу так быстро, что но невольно подпрыгнул на стуле. — Повтори! — Я думаю, если следов борьбы нет, вероятнее всего, жертва и убийца были знакомы, если нападение конечно было не со спины. Но для подтверждения этого нужно ещё найти ответ на вопрос: было ли в её крови что-то вроде опиоидов или анестетиков, транквилизаторов, ну на крайний случай миорелаксантов. Может быть он ей укол сделал какой, вот и не сопротивлялась. А какая причина смерти? Глаза Юнхо округлились, он перевел взгляд на Соён, и та одобряюще кивнула. — Перерезано горло, но это было спереди, так что убийца наверняка стоял перед жертвой, а не позади, в этом и проблема, — Юнхо громко вздохнул и продолжил: — Сложно сказать что-то конкретное, кроме того, что убийца около ста восьмидесяти сантиметров ростом и, вероятно, правша. А вот вскрытие опровергло твои догадки, наркотиков и алкоголя в крови не найдено. — Вряд ли бы женщина-детектив позволила незнакомому мужчине перерезать себе горло, — подытожил Сан и задумался. Он внезапно встал со стула и, будто хватаясь за сердце, упал на колени, громко кашляя. Соён с перепуга подбежала к нему, пытаясь помочь новоиспеченному напарнику встать, но в ту секунду, когда она протянула ему руку, он подставил линейку к её горлу. — Или так… — задумчиво протянул он. — Полудурок сраный! — выкрикнула Соён и начала было стучать Сана по спине. — Ты головой своей пустой думаешь? Я откуда знаю, вдруг у тебя астма, имбецила ты кусок! Но прежде чем прозвучал ответ она замерла, казалось, даже перестала дышать. Ее сознание уже рисовало место преступления…

~•~•~•~•~

Ночь стремительно накрыла город, когда Мина сидела в машине, слушая рацию. Чуть менее километра по дороге на север. Подозрительный человек на старом заводе, а ей как раз по пути. — Я проверю, — вызвалась она, не раздумывая. Добравшись на патрульной машине Мина вздохнула и захватив фонарик и пистолет доложила по рации: — На месте. — Будь осторожна, Чжухон уже в пути, подожди его у входа… — раздалось из рации. — Я вооружена, — фыркнула она и пошла в сторону приоткрытых ворот одного из корпусов. Держа в руках пистолет и фонарик, Мина медленными шагами продвигалась вглубь темного помещения. Внутри было тихо, настолько, что ее собственные шаги гулким эхом отдавались повсюду, даже позади. Ей почудилось, что в одном из цехов горит свет, но им оказался брошенный на землю большой ручной фонарь. — Простите, есть кто-нибудь? — громко спросила она и вздохнула, вспоминая о том, что она работает в полиции и преступник не стал бы отзываться. Посетив фонариком вдаль Мина увидела силуэт мужчины, стоящего на коленях. — Вы в порядке? — спросила она, но в ответ тишина. — Эй, вы там живы? Он молчал, казалось он даже не дышал. Не шевелился, просто стоял на коленях. Удивительно было то, что он не рухнул лицом на бетонный пол, а стоял на коленях в луже крови. — Чжухон, прием! Здесь мужчина, возможно, он мертв или тяжело ранен, нужна скорая, — произнесла она в рацию. — Поторопись пожалуйста. — Понял, я в десяти минутах… Мина смотрела на мужчину какое-то время и все же решила проверить пульс. Она сделала несколько шагов, стараясь держать его на мушке. Ещё несколько шагов, но он всё ещё неподвижен. Решив, что он все же мертв она опустила пистолет и, подойдя в упор, наклонилась, чтобы убедиться, что он не дышит. Улыбка, лишь на мгновенье мелькнувшая на лице, частично скрытом волосами — последнее, что она увидела. Лезвие, тонкое как хирургический скальпель лёгким движением разрезало кожу на шее. Резкая боль заставила схватиться за шею, в тщетных попытках остановить кровь. В глазах все поплыло, воздух словно тяжелыми комками застрял в горле. Мина пыталась прокашляться, протягивая руку в сторону того, кто только что стоял на ее месте, склонив голову в пол. Она с трудом слышала его смех, не громкий, но явно самодовольный. Мир вокруг постепенно сливался в единое пятно, медленно теряющее цвет. Мужчина, наклонился, обмакивая малярную кисть в лужу, смешной крови и направился к стене. Мина с трудом могла понять что он делает. — Я почти приехал, — раздалось из рации. — Как обстановка? Приём! Мина, ты меня слышишь? Она потянулась к рации, но тело больше не слушалось, а сердце с трудом билось в груди. Она почувствовала удар о бетонный пол, до того как ее жизнь угасла.

~•~•~•~•~

Тяжёлый вдох Соён разорвал мёртвую тишину, возникшую на несколько секунд в убойном отделе. Казалось, в этот момент не дышал никто, даже новоиспеченный напарник. Взгляд Соён мгновенно изменился. Со стороны любому бы показалось, что в её глазах разгорается пламя. Все выдыхают, словно так и должно быть, и только непонимающий ничего Сан хлопает ресницами, задумчиво хмуря брови. Однако Соён, озарив всех в помещении улыбкой, похлопала Сана по плечу и направилась в сторону Юнхо. — Место убийства — центральный заброшенный цех? Орудие убийства на месте отсутствует, но это, вероятнее всего, хирургический скальпель. Полиция приехала сразу, но кроме кисти и жертвы ничего так и не нашли? Юнхо кивнул. Сан озадаченно посмотрел на Уёна. А тот, тихонько подкравшись к нему, почти что на корточках, шепнул: — Мы называем это «прозрение», когда детектив Хан внезапно складывает пазл места преступления в своей голове. Если честно, иногда думаю, что это сверхспособность, потому что командир ни разу не ошиблась. — Ошиблась, — фыркнула она, и недовольство тут же сменилось ноткой горечи в голосе. — Если бы я не ошиблась, этот мудак был бы мёртв! Уён быстро ретировался за свой стол, а Соён подошла к Чхве Сану, одобряюще похлопав его по плечу. — Ты не так уж плох! — констатировала она. — Ой, как завидно, — промычал Юнхо. — Будто тебя я ни разу не хвалила, — фыркнула в ответ Соён. — Нуна, ты только ругаешь меня и многозначительно прижимаешь к стене, когда… Юнхо резко закрыл свой рот руками и сел с серьёзным видом обратно за свой стол, проверяя наличие пуговиц на рубашке. Он всегда дразнил Соён, а она ругала его в ответ. Некоторые даже считали, что эти двое родственники, потому что отчитывала она его как младшего брата, хотя он кажется был и не особо против. Юнхо любил Соён как сестру, возможно причиной было то, что её отец научил его всему, что умел. Юнхо был из довольно бедной семьи и постоянно дрался в школе. Все хотели попортить ему миловидное личико, так что он быстро приспособился отбиваться ногами. Однажды он загремел в полицию и был выпущен под ответственность детектива Хана. С тех пор жизнь Юнхо стала сложнее, потому что он избегал драк и старался не попадать в неприятности. Он так старался подражать отцу Соён, что и в полицию пошел. Смерть Хан Сокджина стала самым настоящим ударом для всех, включая Юнхо. Он беспробудно пил и, по слухам, пытался покончить с собой. Тогда он встретил Соён и попросил о переводе в убойный отдел, под её начало. Мало кто слышал об этом, но в тот день он поклялся, что будет помогать ей до скончания веков. Юнхо панически боялся большого количества крови, потому и был назначен в патруль, но смерть детектива Хана изменила всё. Буквально заставила Юнхо перебороть себя. Хотя, он даже с переводом в убойный, все ещё старался места преступления обходить стороной. Соён спускала ему с рук всё, ну почти всё… ещё и потому, что он очень сильно отличался от идеального Уёна. Чон Уён — «дэдшот» современной полиции. Казалось, он был идеален во всём: легко находил зацепки и даже улики, без труда догонял преступников, был дружелюбен со всеми. И по правде говоря, являлся тем самым лучиком света в тёмном царстве убойного отдела. Словно он чёрный кот, который своим мурчанием забирал всю твою боль себе. Абсолютно любому, кто его знал, казалось, что Уён никогда не грустит. Но те, кто работал с ним плечом к плечу знали, как же тяжело ему пришлось после смерти Чжихуна. Ещё со времён старшей школы они быи неразлучны, оба пошли в полицию, оба были лучшими в своём деле, словно родные братья безумно похожие друг на друга, и даже первая любовь у них была одна на двоих. В день, когда Чжихун покинул этот мир, всё, что осталось у Уёна, — убойный отдел. Все, кто был сейчас с этом помещении, сами того не ведая, были связаны крепкими красными нитями судьбы. Даже Чхве Сан, который ещё не подозревал в какое проклятое место он попал…