Пока луна не уснёт — глубже.

Прошла всего неделя. Они с Феликсом только что закончили работу с клиентами. Это была дикая вечеринка с алкоголем, наркотиками и грязным сексом, после которой у Хёнджина остались синяки на заднице и кружилась голова. Они оба сидят на скамейке перед отелем, курят одну сигарету на двоих и поправляют друг другу волосы, когда Хёнджин краем глаза замечает приближающуюся к ним фигуру. — Хёнджин, — Чан нежно улыбается ему, и у Хёнджина, к его ужасу, в животе всё переворачивается. — Я думал, что больше тебя не увижу. Ты убежал, не сказав ни слова. Хёнджин сглатывает, а Феликс с любопытством смотрит на Чана, приподняв бровь, оценивающе разглядывает его и ухмыляется. Он одобрительно смотрит на своего друга, а Хёнджин легонько толкает его локтем и слегка качает головой. — Иди в магазин, я тебя там догоню, — бормочет он, и Феликс скулит, но всё равно подчиняется, подмигивая Чану, когда проходит мимо. Молодой генеральный директор несколько раз моргает, а Хёнджин откашливается. — Прости. Мне казалось, что тут и сказать-то нечего. Ты помог мне, и я тебе за это благодарен. Я не хотел злоупотреблять твоим гостеприимством, — он пожимает плечами и закуривает сигарету. Чан оглядывает его с ног до головы, как в тот день, когда они познакомились, замечает его взъерошенную рубашку, небрежно заправленные расклешённые брюки, растрёпанные волосы и засохшие слёзы на щеках. Хёнджин отчаянно надеется, что ему удалось смыть всю засохшую сперму с лица. — Ты бы не стал, — улыбается он. — Я надеялся приготовить для тебя завтрак, — пожимает он плечами, и Хёнджин раздражённо вздыхает. — Послушай, я знаю, что ты из тех, кто говорит: «давай я изменю весь мир», но мне не нужна твоя опека, — резко отвечает он, выпрямляясь на скамейке и дерзко закидывая ногу на ногу. — Как видишь, у меня всё хорошо, я получаю столько секса и денег, сколько мне нужно, и мне не нужна твоя родительская забота. Я не нуждаюсь в твоей благотворительности. — Я никогда этого не говорил, — Чан снова улыбается, и Хёнджину хочется ударить его по идеальному лицу. — Я просто подумал, что, может быть, тебе не помешал бы друг за пределами твоего... круга общения, — добродушно объясняет он, и Хёнджин усмехается, насмешливо глядя на него. — Друг — невозмутимо отвечает он. — Молодой успешный генеральный директор с банковским счётом размером с бюджет Малайзии хочет, чтобы проститутка стала его другом. — Почему бы и нет? — Чан пожимает плечами и садится рядом с ним, отчего Хёнджин тут же напрягается. — Ты мне нравишься, Хёнджин. Ты интересный. Не из-за своей работы. Ты интересен мне как личность. Вот и всё. Хёнджин не отвечает, прикусывая губу и наступая тяжёлым каблуком на окурок. Он не уверен, раздражает ли его внимание Чана или льстит ему. Он хочет ответить и сказать ему, чтобы тот либо отвалил, либо выложил деньги и отвёз его домой для хорошего траха, но не успевает, потому что Чан откашливается и указывает на его щёку. — Там... кажется, сперма, — неловко замечает он, слегка краснея. — Может, стоит избавиться от неё, прежде чем я приглашу тебя на ужин. — Заткнись, — бормочет Хёнджин и тянется рукой к лицу, чтобы вытереть его. Внутри у него всё кипит от гнева. Чан классный, — узнаёт Хёнджин. Они встречаются время от времени, особенно после того, как парень расстраивается из-за особенно неудачных сеансов с клиентами, и Хёнджин учится получать удовольствие от его компании. Он забавный в своей безобидной, яркой манере, всегда нежный и добрый, а его кулинарные способности поражают. Он ходит с Хёнджином в кино, носит его сумки в магазине и показывает ему фотографии своей собаки. Они часто засыпают на диване в его гостиной, за просмотром аниме или каких-нибудь шаблонных шоу на Netflix, и это так мило и непринуждённо. Пока он не начинает смотреть на Хёнджина по-другому, так, что у него внутри всё горит. Он спрашивает, как прошёл день, и выслушивает его рассказы о сексуальных похождениях, но после каждого раза выглядит расстроенным. Он расчёсывает волосы Хёнджина после душа и делает ему комплименты так часто, как только может. В его глазах читается нежность и забота, и Хёнджин не настолько глуп, чтобы не заметить, что Чан испытывает к нему чувства. Он умело избегает этой темы и подавляет трепет в груди, пока Чан сам не признается в этом, как всегда прямолинейно и честно. — Почему тебя так волнуют мои пищевые привычки? — раздражённо и напряжённо спрашивает Хёнджин после того, как Чан убрал пакет с чипсами у него из-под носа. — Потому что ты мне нравишься, — старший пожимает плечами с мучительно тёплой улыбкой, и Хёнджину приходится сделать глубокий вдох, чтобы найти в себе силы проигнорировать эти слова. После этого проходит всего две недели, и Чан пытается его поцеловать. Они сидят на диване и пересматривают «Тетрадь смерти», когда он наклоняется, а Хёнджин отстраняется, успокаивающе положив руку ему на грудь. — Что ты делаешь? — шепчет он, и в тишине комнаты его голос звучит как крик. Он даже не заметил, как закончился эпизод и они погрузились во тьму. Но даже в темноте он различает теплую улыбку и сияющие глаза, смотрящие на него в ответ. Чан усмехается и качает головой. — Пытаюсь тебя поцеловать. Хёнджин насмешливо фыркает и наклоняет голову, глядя на него, приподняв бровь. Он протягивает руку и раскрывает ладонь. — Это не бесплатно. Чан снова улыбается, но в этой улыбке чувствуется горечь и смирение. В его глазах мелькает печаль, и он вздыхает, кивая. — Сколько вы берёте за свои услуги? — Зависит от того, чего ты от меня хочешь, — ухмыляется Хёнджин, придвигаясь ближе, но не вплотную. Их носы почти соприкасаются, и в темноте он видит, как Чан на секунду закрывает глаза. Когда он снова их открывает, в них читается похоть, смешанная с печалью, и Хёнджин вздрагивает от этого хищного взгляда. — Я хочу всего, — шепчет Чан, обхватив его подбородок пальцами. Хёнджин мычит, позволяя ему очерчивать контур своего острого подбородка. — Это 28 тысяч, — задумчиво произносит он, отступая и дразняще облизывая губы. Он вальяжно откидывается на подлокотник и вызывающе поднимает брови. — Наличными. Чан не отвечает, но его взгляд ни на секунду не отрывается от Хёнджина, пока он тянется к своей куртке, брошенной на подлокотник. Он роется в кошельке и протягивает ему аккуратно сложенные купюры. Хёнджин берёт деньги и старательно пересчитывает их, время от времени бросая озорной взгляд на старшего. Забрав нужную сумму, он прячет купюры в задний карман своих узких джинсов и ухмыляется, протягивая руку, чтобы поиграть с пряжкой ремня Чана. — Я к вашим услугам сегодня вечером, сэр. И тем самым он выпустил на волю монстра. Это становится привычным делом, и Чан поначалу несколько раз пытается поцеловать его, не отдавая денег, но Хёнджин всегда его останавливает. Через некоторое время он перестаёт пытаться, несмотря на грустный блеск в глазах. Он платит ему очень много, иногда оставляя чаевые почти в два раза больше, чем тот просит. И он выполняет свои обещания, подарив Хёнджину один из лучших сексуальных опытов за последнее время. У него красивый член, большой и толстый, от вида которого у Хёнджина текут слюнки, и он всегда готов отсосать ему. Чан никогда не заставляет его выходить за пределы возможностей, позволяет ему контролировать скорость и границы. Он так безумно хорош в обращении с бёдрами, точно знает, на какие кнопки нажимать, чтобы свести Хёнджина с ума, шепчет ему на ухо грязные словечки, пока трахает его до оргазма. Он силён, но не злоупотребляет своей силой и никогда не унижает Хёнджина, вместо этого осыпая его похвалами. Он трахается так, будто изголодался, доводя Хёнджина до исступления и заставляя его хромать несколько дней подряд, как тот и любит, но в то же время всегда ставит его комфорт на первое место. Он спрашивает, всё ли в порядке, не нужен ли ему перерыв, приводит его в порядок после оргазмов и напоминает ему пить воду. И Хёнджину трудно за ним угнаться, потому что в одну минуту он пьёт целый стакан воды под сладкие похвалы, которые шепчут ему на ухо, а в следующую его уже наклоняют над столом и трахают так жёстко, что на заднице остаются синяки и ссадины. Он наслаждается каждой секундой. Иногда, когда Хёнджин уходит после секса, чтобы обслужить другого клиента, Чан начинает раздражаться. Он разочарованно вздыхает и сильно прикусывает губу, но не произносит ни слова. Он никогда не пытается убедить Хёнджина бросить работу, никогда не просит его остаться. Парень рад, что он этого не делает, но иногда ловит себя на том, что разочарован этим. Осознание того, что он действительно привязался к Чану больше, чем планировал, так пугает его, что он старается не думать об этом и просто относится к нему как к любому другому мужчине, с которым он спит. Пытается провести черту между Чаном, который трахает его до изнеможения, и Чаном, который смотрит с ним аниме и готовит ему ужин. Это сложно, это почти невозможно, поэтому Хёнджин по наивности делает вид, что это не имеет значения, что ничто из этого не имеет значения, хотя в глубине души он знает, что это значит больше, чем должно. Так продолжается уже почти два года, и ничего не меняется. Они по-прежнему друзья, по-прежнему проводят время вместе, а когда настроение становится жарким, Чан достаёт свой кошелёк, а Хёнджин опускается на колени. Для них это уже рутина, обычное дело, и Хёнджину иногда становится неловко из-за того, сколько денег старший потратил на него, но он быстро пытается отогнать эти мысли. Он не хочет признавать, что уже не представляет свою жизнь без Чана. Мужчина иногда смотрит на него так, словно хочет увести его и защитить от всего мира. В его глазах столько любви, что Хёнджин иногда чувствует себя почти раздавленным её тяжестью, но он никогда не говорит об этом ни слова. Чувства Чана, которые за эти годы переросли из безобидной влюблённости в нечто большее, витают над ними, как невысказанная тайна. Иногда, когда Хёнджин лежит без сна ночью, а Феликс и Минхо лежат с обеих сторон от него, он много думает об этих чувствах. О том, как сильно ему хочется просто всё бросить и раствориться в объятиях Чана, свернуться калачиком и плакать, говоря ему, что он хочет получить от него всё, что тот может ему дать. Но он знает, что не сделает этого. Что он слишком труслив, чтобы поступать так, как ему хочется, когда любовь так страшна, и Чан ни разу не видел, чтобы он плакал после их знакомства. Он только что закончил делать макияж и укладывать свои длинные волосы, которые он сегодня утром импульсивно решил перекрасить в платиновый блонд с помощью Минхо, как вдруг в дверь раздается громкий стук. Феликс подпрыгивает на каблуках и начинает подбадривать его после того, как тот закатил истерику и отказался готовить, из-за чего мальчики заказали пиццу перед тем, как отправиться к своим клиентам. Хёнджин хихикает над его выходками и бросает расческу на комод, а затем встает, чтобы открыть дверь доставщику. Только это не курьер с их едой, и ему приходится дважды взглянуть на человека, неловко стоящего в дверях. Это Йеджи, его сестра-близнец, хотя Хёнджин с трудом узнаёт её из-за рыжих волос и строгой одежды. Сестра смотрит на него широко раскрытыми глазами, вероятно, тоже с трудом узнавая его с длинными светлыми волосами и тёмным макияжем, нанесённым гораздо искуснее, чем в подростковом возрасте. Хёнджин фыркает, глядя на её ошарашенное выражение лица, и насмешливо поднимает брови, прислонившись к стене. От этого движения его укороченная футболка задирается, и сестра бледнеет при виде пирсинга в пупке и татуировки в виде цветка, тянущейся от левого бедра. — Чем я обязан такой чести? — он хмурится и саркастически усмехается, а Йеджи бросает на него осуждающий взгляд. — Мы не виделись больше пяти лет, и это всё, что ты можешь сказать? — с горечью размышляет она, а Хёнджин закатывает глаза и щёлкает языком. — О, пожалуйста. Как ты меня нашла? — холодно спрашивает он. Йеджи неловко ёрзает на стуле. — Я поспрашивала. Было непросто выведать самые сокровенные тайны некоторых моих коллег, но, оказывается, многие в моём университете тебя знают, — объясняет она с горькой усмешкой, и Хёнджин усмехается в ответ. — Да, отцы твоих маленьких друзей, наверное, потратили на меня немного денег, — ухмыляется он, теребя край своих шорт. Йеджи оглядывает его с ног до головы и играет с пальцами. — Ты... Э-э, ты всё ещё...? — Трахаюсь с мужчинами за деньги? — прямо спрашивает он и пожимает плечами. — Да. Жаль вас разочаровывать. — Я надеялась, что ты уже бросил это, — бормочет Йеджи, и Хёнджин снова закатывает глаза. — Скажи мне, чего ты хочешь, и убирайся отсюда, — кипятит он. — У меня впереди напряжённый вечер, и у меня нет на это времени. — На следующей неделе маме исполнится 50 лет, — строго сообщает она. — Она хочет, чтобы ты пришёл. Хёнджин смотрит на неё так, словно у неё выросла вторая голова, и заливается смехом. — Мама хочет меня видеть? После того, как она позволила папе вышвырнуть меня на улицу? — он чувствует, как в нём закипает ярость, и ему почти хочется захлопнуть дверь перед лицом сестры. Йеджи смотрит на него почти нежно, почти умоляюще. — Мы с мамой думали, что ты вернёшься через какое-то время. А когда ты не вернулся, она начала тебя искать. Она делает это до сих пор, — говорит она, опустив глаза. — Она скучает по тебе. Хёнджин хочет сказать «хорошо, она это заслужила», но потом вспоминает нежные глаза матери, её объятия и поцелуи, когда она нашла на его ноутбуке гей-порно, и плюшевого кролика, которого она ему подарила и который до сих пор лежит на его кровати. Он прикусывает щеку изнутри и снова чувствует себя маленьким мальчиком, который поцарапал коленку на детской площадке и плачет, бегая за мамой, чтобы она всё исправила. Он на секунду закрывает глаза и громко вздыхает, когда Минхо подходит к двери и опирается на его руку. — Хён, кто это, чёрт возьми, такой? — спрашивает он, покровительственно обнимая её за тонкую талию. Он настороженно оглядывает Йеджи с ног до головы, а девушка избегает его взгляда. — Моя сестра, — мрачно отвечает Хёнджин, но не убирает рук. Он с гримасой оборачивается к Йеджи. — И наш отец готов впустить в дом проститутку, лишь бы его жена была счастлива? — саркастически спрашивает он, и у него внутри всё переворачивается при одной мысли об отце. — Он готов закрыть на это глаза, но только в этот раз, — напевает Йеджи. — В честь её дня рождения. Хёнджин усмехается и хихикает над абсурдностью происходящего. Он пожимает плечами и берёт Минхо за руку, высвобождая её из-под своей талии, а затем бросает на сестру последний острый взгляд. — Хорошо. Я буду там. — Просто... не доставляй проблем. Наша семья думает, что тебя отправили учиться за границу, — предупреждает его Йеджи, неловко пожимая плечами. — Так что веди себя подобающе, если сможешь. — Я буду вести себя так, как, чёрт возьми, захочу, — огрызается он, уже отступая в дверной проём. — Радуйся, что я вообще согласился после всей этой ерунды. Во сколько и где? Йеджи вздыхает и обречённо смотрит на него, пока Минхо с наглой ухмылкой проводит губами по своей шее, просто чтобы позлить её. — В следующее воскресенье, у нас дома, в 14:00. Не опаздывай. — Я подумаю об этом, — усмехается он и, не дожидаясь ответа сестры, захлопывает дверь у неё перед носом.