Пока луна не уснёт — глубже.

      Он по-прежнему тусуется с Чаном, и в этой сфере тоже ничего не меняется. Они смотрят фильмы, едят и разговаривают, а когда наступает ночь, занимаются сексом, и карман Хёнджина набивается деньгами. Но иногда, когда они лежат в постели, их ноги беспорядочно спутаны под одеялом, а его голова покоится на широкой груди старшего, он думает, что был бы не против остаться в таком положении навсегда. Что он больше не знает, чего хочет. Что деньги и дорогие подарки от клиентов уже не приносят ему радости и что ему хочется плакать, когда он берёт наличные у Чана. Что он больше не обращает внимания на его любящий, тёплый взгляд. Что ему страшно и что ему кажется, будто мир сжимается вокруг него, запирая его в клетке и лишая доступа к кислороду. Может быть, так было всегда, просто он заметил это только сейчас. Всё вокруг по-настоящему пугающее и унылое, и он бредет по жизни на подкашивающихся ногах, не зная, куда идет.       Он часто плачет под душем, плачет больше, чем за последние пять лет. Кажется, что эти слёзы не его, что они просто здесь, а он где-то далеко. Прошло слишком много времени. Он думает, что не знает, как на самом деле работают чувства. Ничего не меняется, но на самом деле кажется, что меняется.

***

— Мне нравятся твои серьги, — улыбается ему мама, когда он садится напротив неё с только что заказанным кофе со льдом. Они в кафе в Каннаме, и несколько минут назад Хёнджин проявил упрямство и решил заплатить за её кофе и чизкейк, почему-то чувствуя, что должен это сделать. Она хочет заверить его, что всё в порядке, но он настойчив, и в конце концов она сдаётся. Погода влажная, воздух горячий и душный, и он это совершенно не выносит. Он бы с радостью провалялся в постели весь день, но неделю назад он пообещал ей встретиться, так что теперь не может отказаться. — А, спасибо, — неловко улыбается он и одной рукой смущённо поправляет украшение Chanel. — Оно новое. — Выглядит дорого, — хмыкает она, откусывая кусочек торта. Хёнджин нервно прикусывает губу и пожимает плечами. — Я могу купить тебе это, если хочешь, — бормочет он, играя с соломинкой в своём напитке. Так ли поступил бы хороший сын? Он понятия не имеет. — Может, на Рождество или ещё когда. — О, всё в порядке, я просто... — она неловко мямлит, краснеет и опускает взгляд на свои руки. — Ты всегда приходишь с какими-то новыми, модными вещами, я только что заметила... — Это подарки, — невозмутимо отвечает он, чувствуя неприятный привкус во рту. — От людей, с которыми я сплю. Он не может смотреть на неё прямо, его взгляд прикован к виду за окном, но краем глаза он всё равно видит, как она бледнеет. Он впервые открыто рассказал ей о своей работе. — Ты когда-нибудь... — она нервно замолкает, не уверенная, что её следующие слова не выведут его из себя. В последнее время он был очень раздражительным, а может, он всегда был таким, просто не замечал этого. Он не уверен. — Ты когда-нибудь встречал кого-то, кто заставил тебя... пересмотреть всё это? Хёнджин замирает на месте. Ему вдруг становится жарко, и он тянется к пуговицам на рубашке. Нахмурив брови, он смотрит на неё. — Что ты имеешь в виду? — Ну, знаешь, — она пожимает плечами, — кто-то, кто заставил тебя подумать: «Я должен бросить всё и остаться с этим человеком навсегда». Ты, наверное, встречался с кучей мужчин, поэтому я просто подумала, что, может быть... На секунду Хёнджину хочется встать и убежать, чувствуя себя загнанным в угол и потерянным. А потом он вспоминает нежные глаза, ласковые прикосновения, вкусную еду, урчание автомобильного двигателя, глупые фотографии собаки, оставленной на другом конце света. Он вспоминает костюм от Zegna и ямочки на щеках. Он чувствует новую волну жара. Жгучий жар распространяется не в животе, а в груди. — Да, — отвечает он едва слышным шёпотом и слабо улыбается. — Но... это сложно. — Как так? — спрашивает его мать, и в её глазах мелькает надежда. Он теребит руки и не смотрит ей в глаза. — Он... Он довольно прямо говорит о своих чувствах ко мне. Но я уже много лет держу дистанцию между нами. Его мама одобрительно хмыкает и внимательно смотрит на него. — И почему же? — Я просто... — он замолкает и чувствует, что вот-вот взорвётся. Стены кафе, кажется, внезапно становятся ближе, и ему трудно дышать. Он беспомощно смотрит на маму, чувствует, как рушится его самообладание, и слишком измотан, чтобы даже попытаться взять себя в руки. — Я никогда раньше такого не чувствовал. Это что-то новое, и это ошеломляет, и всё, что я знаю о любви, — полная чушь. Я не хочу, — он задыхается, пытаясь сдержать слёзы. — я не хочу, чтобы у нас всё закончилось так же, как у вас с папой. От этих слов нежная улыбка его мамы меркнет. Она широко распахивает глаза, и в этот момент Хёнджин понимает, что она только что осознала, насколько сильно на него повлияли их постоянные ссоры. Она судорожно вздыхает и протягивает руку, чтобы взять его за руку. — Джинни, — мягко произносит она, несмотря на то, что её голос дрожит. Он смотрит на неё, и она пытается улыбнуться. — Не все пары такие, как мы с твоим отцом. Мы совершили много ошибок, не умели правильно общаться, и то, что всё так обернулось, было исключительно нашей виной. Но если ты знаешь только это, это не значит, что ты будешь таким же. Тот человек, о котором ты говоришь... Как давно вы знакомы? — Думаю, два с половиной года, — бормочет он хриплым голосом. Мать кивает. — А он знает, чем ты занимаешься? — Да, — признаётся он, и она выпрямляется на своём месте. — Он когда-нибудь оставлял тебя одного из-за этого? Когда он качает головой, она снова улыбается. — Видишь? Ты не подпускаешь его к себе, но он всё равно остаётся рядом. Это значит, что ты ему действительно небезразличен. Ему, наверное, очень больно, но он всё равно остаётся рядом с тобой. Хотя он не обязан этого делать. Он мог бы найти кого-то другого, кто подпустил бы его ближе. Но он этого не делает. Это многого стоит, — терпеливо объясняет она, и Хёнджин чувствует, как по его щекам текут горячие слёзы. Она протягивает руку, чтобы вытереть их. — Всё, что вам нужно сделать, — это поговорить. Будьте честны друг с другом, общайтесь. И вам нужно немного больше верить в себя. Я вижу тебя насквозь, я знаю тебя, малыш, — она грустно улыбается, а Хёнджин сворачивается калачиком на стуле и рыдает, закрыв лицо руками. Она проводит рукой по его волосам, не обращая внимания на взгляды других посетителей. — Ты должен верить, что достоин этого. Потому что ты такой, правда. Мой замечательный сын, тебе стоит любить себя чуть больше. И всё будет хорошо. Он не может говорить, не может произнести ни слова сквозь рыдания, поэтому лишь крепче сжимает её руку и позволяет ей нежно поглаживать его по волосам. Всё его тело дрожит, он чувствует себя подавленным и загнанным в угол, но больше не думает о побеге. Он больше никогда не хочет убегать.       К вечеру он уже сидит на диване в гостиной Чана, наблюдает за тем, как старший готовит чай для них обоих, и уже не так сильно напуган, как раньше. Он нервничает, даже тревожится, но считает, что это хороший стресс. Он не отводит взгляд от Чана, наблюдает за его плавными движениями и бездумной улыбкой и думает, что хочет. Он хочет всего и даже больше. — Тебе ромашковый, мне зелёный, — старший лучезарно улыбается ему, возвращаясь в комнату и ставя кружки на стол. Хёнджин благодарно мычит, но не тянется за своей кружкой, а ждёт, пока Чан сядет. Они встречаются взглядами, и старший наклоняет голову, чтобы рассмотреть его получше, и фыркает себе под нос. — Ты ужасно предсказуем, знаешь ли? — он качает головой и садится рядом с Хёнджином, который убирает волосы с лица и не отводит взгляд от друга, как обычно. Вместо этого он любуется открывшимся перед ним видом, впервые за долгое время по-настоящему видит Чана и чувствует, как с каждой секундой его сердце наполняется всё большей любовью. — Да неужели? — усмехается он, протягивая руку к рубашке Чана и поигрывая с её воротником. Кажется, воздух становится горячее, и он уже трещит по швам, чувствует, что тонет во всём, что заставляет его чувствовать этот мужчина, в том, что заставляет его чувствовать больше, чем он, казалось бы, способен чувствовать. Чан ухмыляется, думая о том, что это знакомая им обоим территория, которую они обустраивали для себя все эти годы, и берёт его за руку, протягивая ему кошелёк. Он немного возится с ним и протягивает Хёнджину деньги, вдвое превышающие сумму, о которой они договорились. Блондин хочет немного поиграть с ним, но он снова начинает нервничать, поэтому тянет время и кладёт пальцы на купюры, не пытаясь вытащить их из рук Чана. Он высовывает язык и облизывает нижнюю губу, дразняще ухмыляясь. Старший жадно наблюдает за ним и поднимает брови в ответ на поддразнивание, вероятно, думая, что сегодня блондин особенно игрив и его трудно заполучить. Пока Хёнджин не встречается с ним взглядом, и этот взгляд уже не такой игривый. Он тепло смотрит на Чана, и ухмылка превращается в застенчивую, но искреннюю улыбку. Он убирает пальцы с денег и накрывает ими руку Чана, прижимая её к груди. Мужчина выглядит удивлённым, даже сбитым с толку, и замирает на месте, а Хёнджин снова улыбается ему и тянется за кошельком на столе. Он кладёт деньги обратно в кошелёк, и в этот момент в голове старшего что-то щёлкает, он видит этот момент в его глазах. Они расширяются от недоверия и надежды. — Хёнджин... — хрипит он, но замолкает, явно не в силах говорить, и младшему хочется расплакаться. Он качает головой и, обхватив Чана обеими руками за шею, забирается к нему на колени. — Не подведи меня, — шепчет он, прежде чем их губы сливаются в поцелуе. Чан вдыхает его дыхание, все еще не в силах пошевелиться, а затем целует его в ответ — нежно, ласково и с такой любовью. Он обхватывает Хёнджина руками за поясницу и притягивает к себе. — Я бы никогда, — обещает он и снова набрасывается на него, на этот раз с ещё большим пылом и страстью. Он сжимает его кожу ладонями и целует в губы. Блондин вздрагивает и охотно отвечает, ёрзая на месте и дёргая Чана за волосы на затылке. Старший прикусывает его нижнюю губу, и Хёнджин приоткрывает губы, впуская его, и думает, что отдал бы ему всё на свете. Их языки сплетаются в танце, в животе у него порхают бабочки, и он стонет в рот Чана, притягивая его ещё ближе. Они сплелись воедино, их груди соприкасаются при каждом движении, его ноздри наполняются ароматом одеколона Чана, и он не хочет, чтобы это заканчивалось. Старший раздвигает губы и наклоняется, чтобы поцеловать его в шею, под ухом, на ключице. Он оставляет поцелуи-бабочки, покусывает кожу с таким рвением, словно заново открывает для себя Хёнджина, и тот позволяет ему это, прерывисто вздыхая в прохладный воздух и вздрагивая от нежных прикосновений губ к чувствительной коже под мочкой уха. Чан покусывает её зубами, и Хёнджин снова всхлипывает, звук получается высоким и прерывистым. Губы старшего растягиваются в улыбке, и он чувствует это всем своим существом. Он прижимает его к себе и наклоняет его голову в сторону, чтобы было удобнее. Чан посасывает его ключицу, его язык проводит дорожки по коже, и Хёнджин вдруг понимает, что плачет, а его щёки мокры от слёз. — Чанни, пожалуйста, — выдыхает он, и мужчина, судорожно вздохнув, поднимает на него взгляд и нежно вытирает слёзы. Он соприкасается с ним лбами и сплетает их руки, а затем встаёт и ведёт Хёнджина в свою спальню с глазами, полными чистой любви и обожания. У него никогда не было такого секса. Никогда ещё он не испытывал ничего подобного: не то чтобы нежно, но и не слишком грубо. Каждое движение выражает сильные чувства, от каждой ласки по коже у него перехватывает дыхание. Чан прижимается к нему, обхватив его лицо руками, осыпает его щёки лёгкими поцелуями, гладит его по волосам и тепло улыбается. Хёнджин не может отвести взгляд, он извивается на кровати, стонет и сильно дрожит во время оргазма. Он никогда не чувствовал себя более живым и настоящим, чем в этот момент. Когда Чан изливается в него, он зарывается лицом в его длинные волосы и крепко обнимает его, а затем шепчет ему на ухо: — Я люблю тебя, — тихо произносит он, искренне и уязвимо, и не успевает Хёнджин опомниться, как он снова плачет, ещё сильнее, захлебываясь беззвучными рыданиями. Чан крепко обнимает его, гладит по волосам и позволяет ему плакать, шепчет слова поддержки и помогает ему дышать. Когда Хёнджин успокаивается, Чан встаёт, чтобы взять тёплое полотенце и воду, приводит его в порядок и помогает ему пить, а Хёнджин всё это время наблюдает за ним и не отпускает его руку. Они засыпают, прижавшись друг к другу: одна рука нежно гладит его по волосам, а другая обнимает за талию. Даже засыпая, Хёнджин всё ещё чувствует.       Он так счастлив, что его сердце едва справляется с этим чувством.       Он встаёт рано, раздражённый солнечным светом, проникающим в комнату через окна, которые они вчера забыли закрыть. Он улыбается про себя, оборачивается, чтобы посмотреть на Чана, убирает с его лица вьющиеся пряди и нежно целует его в лоб. Ему кажется, что он спит, что он вот-вот проснётся, всё ещё не оправившись от осознания того, что всё произошедшее вчера было по-настоящему. Ему хорошо, так хорошо, что это даже странно. Он выходит на балкон и садится там с чашкой кофе.       Чан находит его там, едва разлепив глаза после сна, когда выходит из дома два часа спустя. Хёнджин что-то печатает в телефоне с лёгкой улыбкой на лице, когда старший садится рядом с ним. Он обнимает его за талию, и блондин поднимает на него сияющий взгляд, позволяя поцеловать себя в лоб. Чан радостно мычит, такой же воодушевлённый, как и он, и кладёт подбородок ему на плечо. Они некоторое время лежат так в уютной тишине, пока старший не замечает экран телефона Хёнджина и не садится. — Что ты делаешь? — спрашивает он таким голосом, будто хочет заплакать от счастья, но пока сдерживается. Хёнджин прикусывает губу, испытывая нечто среднее между волнением и ностальгией, и, подняв глаза, тепло улыбается Чану, пожимая плечами. — Отменяю встречи с клиентами. – На сегодня? — Насовсем, — отвечает он со смешком, и Чан смотрит на него широко раскрытыми глазами, а затем обхватывает его лицо обеими руками. Он смеётся от души, вглядываясь в лицо Хёнджина в поисках признаков того, что тот шутит. Не найдя их, он недоверчиво качает головой и целует его. Блондин отвечает на поцелуй, отбрасывает телефон в сторону и обнимает его. Когда они отстраняются друг от друга, Чан нежно касается его щеки своим носом. — Значит ли это...? — он замолкает, приподняв брови, а Хёнджин прикусывает губу и нерешительно смотрит на него, не убирая с лица улыбку. — Это зависит от тебя. Но я бы хотел остаться, — признаётся он, пытаясь смахнуть счастливые слёзы. — С тобой. Если ты мне позволишь. Чан лучезарно улыбается ему, откидывает длинные волосы с его лица и смотрит на него с таким обожанием, что Хёнджину кажется, будто он может взлететь. — Тебе не нужно спрашивать, — успокаивает он и снова целует его. Он придвигается ближе, обнимает его, и Хёнджин чувствует себя в безопасности, любимым, желанным. Когда они отстраняются друг от друга, он улыбается и прячет лицо на груди Чана. — Я тоже тебя люблю. Старший издает звук, похожий на всхлип, и внезапно Хёнджин оказывается в воздухе, потому что Чан кружит его. На лице младшего такое радостное выражение, что он не хочет, чтобы оно исчезло. Он дома. После этого они вместе завтракают и долго разговаривают, украдкой целуясь и шепчась на диване. Хёнджин вытирает слёзы, прячет лицо в изгибе шеи Чана и рассказывает ему о том, что творилось в его голове последние месяцы. Он рассказывает о своих страхах и тревогах, а Чан терпеливо слушает и поцелуями вытирает его слёзы. Он уверяет его, что не допустит, чтобы они закончили так же, как родители Хёнджина, и обещает, что слишком сильно его любит, чтобы допустить это. Они договариваются всегда быть честными друг с другом и открыто говорить о своих чувствах в будущем. Хёнджин дрожит в его объятиях, потому что это тяжело и страшно, но он хочет попробовать. Они смотрят фильмы, но ни один из них не обращает внимания на экран, они хихикают и целуются на диване. Позже тем же вечером они снова занимаются любовью, потому что Хёнджин не может заставить себя назвать эти волшебные мгновения просто сексом, и его сердце переполнено настолько, что кажется, будто оно вот-вот разорвётся. Хёнджину 23 года, когда у него появляется парень.       Феликс и Минхо, мягко говоря, ошеломлены, когда он заходит в квартиру в тот час, когда должен был быть с одним из своих клиентов. Он смущённо признаётся им, что отказался от работы, и начинает плакать, потому что без единственной незнакомой вещи в его жизни он чувствует себя потерянным и неуверенным. Они шепчут ему на ухо слова поддержки и обнимают его, пока он плачет, и просят рассказать им всё о Чане, о чём он раньше не говорил. Они вместе сидят на диване с мороженым и соджу и хихикают над влюблённым Хёнджином, гладят его по волосам и осыпают поцелуями. В конце они говорят ему, что гордятся им и что с ним снова всё в порядке.       Он рассказывает об этом маме по телефону и благодарит её за душевный разговор, который помог ему прозреть. Она начинает плакать от счастья и облегчения, а Хёнджин улыбается, прижимая плюшевого кролика к груди. Она требует, чтобы он приехал как можно скорее, и он смущённо соглашается, обещая позже спросить об этом Чана.       Он находит спокойную и приятную работу в зоомагазине, чувствует себя очень умиротворённо в окружении животных и заботится об их потребностях. Чан говорит ему, что гордится им, и старается навещать его как можно чаще. Его глаза сияют любовью и нежностью, когда он смотрит, как тот бездумно гладит кроликов в магазине. Он продолжает рисовать, покупает себе акварельные краски и отлично справляется с занятиями по рисованию. Должно быть, его мама сообщила Йеджи эту судьбоносную новость, потому что однажды сестра позвонила ему и расплакалась от счастья и переполнявших её чувств. Хёнджин наконец согласился прийти к ней на ужин. За выпивкой и вкусной едой они постепенно сближаются, хотя Чонсу по-прежнему избегает его. Перед уходом Йеджи крепко обнимает его, и её глаза говорят громче слов.       Он не меняет свой внешний вид, несмотря на то, что отказался от работы. Он по-прежнему одевается так же, чувствует себя не в своей тарелке в обычной, неприметной одежде и на мгновение беспокоится, что Чан не одобрит его выбор, но старший нежно целует его в лоб и говорит, что не хотел бы, чтобы он притворялся тем, кем не является. Он благодарен, тронут и берёт Чана с собой за покупками. Старший помогает ему выбрать новые чулки в сеточку и настаивает на том, чтобы купить ему новые серьги Prada. Хёнджин впервые стесняется принимать дорогой подарок.       Несмотря на то, что он больше всего на свете любит свою новую жизнь, наконец-то чувствует себя довольным и в безопасности, ему всё ещё трудно расслабиться. Иногда у него кружится голова от тревоги, хотя он не может понять, в чём её причина. Он по-прежнему вспыльчив, его настроение напоминает американские горки, и он склонен погружаться в какую-то тёмную бездну, не переставая бояться того дня, когда он снова останется один. Он слишком много думает о поведении Чана, думает, что тот устанет от него, как это случилось с Дохёном, хотя прекрасно знает, насколько они разные. Иногда он чувствует себя подавленным и даже не понимает, из-за чего именно, иногда его сердце беспричинно колотится, а руки дрожат. Милый и заботливый Чан нежно проводит рукой по его волосам, когда предлагает сходить к психиатру. Врач слушает всё, что он говорит, пока Хёнджин бессвязно бормочет, нервно перебирая руками. Врач даёт ему заполнить несколько бланков с вопросами, от которых у него мурашки по коже. Он ставит галочку «да» почти напротив каждого вопроса. Психиатр изучает анкеты и прописывает ему лекарства. Он выходит из кабинета и плачет по телефону, разговаривая со своим парнем. Диагноз его раздавил. Он на грани срыва. Он регулярно принимает таблетки и начинает ходить на терапию. Терапевт — милая, добрая женщина с тёплой улыбкой, которая не осуждает его и вместо того, чтобы читать ему нотации, помогает ему направить мысли в нужное русло и разобраться в собственных эмоциях. Он учится жить в гармонии с ними и при необходимости противостоять им. Иногда ему всё ещё тяжело, но он чувствует себя намного лучше. Он полон решимости сделать завтрашний день ещё лучше, а все вокруг так поддерживают и опекают его, что он бесконечно благодарен.       Однажды Чан встречает Минхо и Феликса, когда подвозит его, и в итоге они вместе смеются и выпивают в гостиной, так что вполне естественно, что старший хочет познакомить его со своими друзьями. Хёнджин соглашается, несмотря на то, что у него перехватывает дыхание от волнения, и Чан обещает, что будет рядом с ним всё время и что они смогут уйти, когда он захочет. Он доверяет Чану свою жизнь, поэтому соглашается. Они встречаются в местном баре, атмосфера непринуждённая и спокойная, но Хёнджин невероятно напряжён и боится, что они его осудят. Он знает, что Чан рассказал Чанбину и Джисону о своих чувствах к Хёнджину, когда они впервые встретились, знает, что они в курсе всей их истории, и ему стыдно, что он так себя выставил. Он нервно теребит край укороченного топа, здороваясь с ними, а Чан не отпускает его руку. Чонин, двоюродный брат Чана, тоже здесь, и Хёнджин морщится, вспоминая их первую встречу. Они все милые. Джисон и Чанбин шумные и энергичные, они слишком часто заставляют его смеяться. Они не осуждают его, не задают навязчивых вопросов, а вместо этого побуждают его рассказывать о новой работе, о его страсти к рисованию и о Чане. Чонин тоже милый, поначалу он немного настороженный и подозрительный, но со временем открывается ему. Он невероятно милый, у него высокий голос, а когда он улыбается, его глаза исчезают. Он восхищается, когда Хёнджин рассказывает о животных из зоомагазина, и спрашивает, можно ли ему как-нибудь туда сходить. Хёнджин застенчиво соглашается, а когда он жалуется на уроки корейского, предлагает свою помощь. Все вместе они рассказывают ему самые неловкие истории о Чане из старшей школы, и Хёнджин смеётся до слёз. Он обменивается номерами с Чонином и уходит из бара, чувствуя лёгкость и гордость за себя. Чан взволнованно благодарит его, беззастенчиво целует прямо посреди улицы и всю дорогу обратно держит его за руку.       Чан рассказывает родителям о своих новых отношениях и приходит к Хёнджину с широкой улыбкой на лице, чтобы сообщить, что их обоих пригласили на каникулы в Сидней. Блондин знакомит старшего с его мамой и Йеджи, и они оба просто в восторге от него. За чашкой кофе они одобрительно подмигивают Хёнджину, и он смеётся над ними, крепко сжимая руку Чана. Случайно он знакомит Феликса с Чанбином, а месяц спустя застаёт друга своего парня на кухне, когда тот целует Феликса в шею. Он фотографирует их и отправляет снимок Чану, и они вместе возмущаются. Позже он прижимает Феликса к груди, и они вместе хихикают на диване, а австралиец рассказывает о Чанбине, густо краснея. Через две недели он бросает своих клиентов, и вскоре после этого Минхо находит работу в ближайшем кафе.       Хёнджин и Феликс знакомятся с Сынмином и сразу же проникаются к нему симпатией. Жизнь Хёнджина внезапно наполняется теплом, замечательными людьми, сильными чувствами и такой большой любовью. Чан делает ему предложение на пляже в Сиднее. Он плачет, уткнувшись в шею своего парня, и они целуются до тех пор, пока не начинают задыхаться, смеясь и обливая друг друга водой.       Хёнджину почти двадцать четыре, когда он наконец-то обретает счастье.