Le renard.

Когда первый мягкий, словно нежный поцелуй, луч раннего солнца коснулся изящных крыш просыпающегося Парижа, в это же волшебное мгновение в лазурном небе появился самолёт — элегантный лайнер, на борту которого прибыли Чимин и Тэхён. Он плавно и грациозно опустился на взлётную полосу, словно птах, мягко приземляющийся на родную землю. Вскоре из его люка, ещё слегка сонные и растрёпанные после долгого перелёта, вышли они — словно герои из красивой драмы, ступившие на сцену этого чарующего города, где начинался их новый, полный загадок и возможностей день. — Я столько всего планировал прочитать за этот полёт, ты даже не представляешь! — произнёс Чимин с ноткой лёгкого разочарования и усталой грусти в голосе, широко зевая и протягиваясь, будто пытаясь прогнать сон. — А в итоге просто срубился и проспал всё время, — добавил он, устало улыбнувшись другу, словно извиняясь за свою слабость. — Как всегда, в принципе, ЧимЧим, — слабо усмехнулся Ким, не желая развивать разговор, ведь сама усталость после перелёта лежала тяжёлым грузом на его плечах. — Эй, нам нужно найти такси, — тихо произнёс персиковый, неспешно окидывая взглядом оживлённую территорию у выхода из аэропорта, где машины сновали в хаотичном порядке, а свежий утренний воздух всё ещё хранил прохладу ночи, напоённой лёгкой сыростью и ароматами свежескошенной травы. — Taxi! — внезапно громко закричал старший, заметив ярко-жёлтую машину, словно маленькое солнце, игриво сверкающее среди прочих транспортных средств. Схватив Кима за руку, он побежал к автомобилю, не унимаясь, громко призывая такси: «Taxi, taxi!» — Он что, не слышит? Я не понимаю, ТэТэ?! — раздражённо бормотал Пак себе под нос, но внезапно резко повернулся — его внимание привлёк мужской голос. — J’entends tout, montez déjà, — коротко и решительно сказал мужчина. Судя по внешнему виду, этому таксисту было не меньше сорока лет, и в его взгляде читалась уверенность и опыт. — Je m’excuse pour mon ami, monsieur, — вежливо ответил Тэхён, мягко приобняв друга, который слегка смущался от всей этой суматохи. — Ça arrive à tout le monde, — с легкой улыбкой усмехнулся таксист и бодро открыл багажник, чтобы аккуратно положить вещи ребят. Всю дорогу молодые люди ехали в почти молчании, лишь изредка перебрасываясь короткими фразами — сонное оцепенение и лёгкая разбитость всё ещё крепко держали их мысли и речи в плену усталости. За окнами нежно светило утреннее солнце, заливая улицы Парижа тёплым, мягким светом и обещая новый день, наполненный бесконечными возможностями и новыми открытиями. Однако, когда счёт за такси попал в руки Чимина, его настроение мгновенно омрачилось — сумма оказалась куда менее приветливой и совсем не соответствовала ласковому сиянию, которое играло за окном. — Ну нет, Тэхён! Они охренели брать 56 € за жалкое такси! Серьёзно? Так дорого? — раздражённо нахмурил брови Пак, потому что эта сумма за какую-то, блин, машину показалась ему возмутительной. — Наслаждайся, Пак, — со смешинкой в голосе сказал флорист и улыбнулся другу в ответ. — Кстати, сколько ещё идти до отеля? Хочется уже как следует отдохнуть, — поинтересовался он. — Да минут пять, не больше, клянусь. Спустя ровно пять минут, как и обещал персиковый, ребята наконец добрались до отеля — здание было не просто большим, оно было по-настоящему впечатляющим: роскошный фасад, высокие арочные окна и утопающие в солнечном свете балконы сразу дали понять, что здесь их ждёт нечто особенное и неповторимое. — Ты выбрал? — шокировано спросил младший, не ожидавший от друга такой изысканной роскоши. — Ну, а кто же ещё! Нравится? — довольно ответил тот, искренне рад, что флорист оценил его выбор. — Как-нибудь обязательно нарисую этот отель, ведь я же художник! — Потом будешь рисовать, пошли скорее в номер! — сказал Тэхён, слегка пихая друга в бок, потому что его интерес зашкаливал. Двое ребят бодро побежали внутрь.

***

Звуки выстрелов разносились эхом по просторному двору пентхауса, ударяясь о бетон и стены, словно тяжёлая, зловещая музыка разрушения. Крики охраны сливались с истошными стонами раненых, создавая хаотичную, невыносимую симфонию боли и страха. И — как всегда — за всей этой кровавой какофонией стояли братья Чон. Младший, с холодной улыбкой, едва заметной на лице, медленно поднял руку, нацелив прицел пистолета на мужчину, отчаянно выкрикивавшего что-то неразборчивое — то ли проклятия, то ли мольбы о пощаде. — Будешь гореть в муках, — произнёс Чон спокойно, почти ласково, словно шептал приговор. Он слышал каждое слово, каждую просьбу. Но ему было совершенно наплевать. Вдруг на плечо Земмура обрушилась какая-то тяжесть, отчего тот прохрипел, резко повернулся и заметил своего старшего брата. — Как ребёнок, ей-богу, — закатив глаза, сказал Чон, доставая пистолет. Он направил оружие на мужчину и тут же выстрелил — быстро и чисто. — Без шума, — добавил Чонгук, и минуту братья сидели в молчании — без шума. — Решили пробраться к нам на территорию? — прервал тишину старший. — Гук, оставлю тебе. — Давай, рассказывай, кто вас подослал? — уверенно прошагал к второму незнакомцу Чонгук, грубо схватив его за подбородок. — Или поиграем? Помучаю тебя как следует. — Мин! Мин Юнги! — панически прокричал мужчина. — Не мучайте меня, умоляю! Мне жизнь дорога! — Жизнь дорога? Тогда нахуя приперлись?! — мужчина заорал, приставив дуло пистолета к голове и выстрелив в бедного человека. — Что тебе надо, Мин Юнги… — прохрипел брюнет и вышел из здания, направляясь к своему верному лису по имени «Rusé».

***

Пак Чимин и Ким Тэхён уже успели войти в номер отеля, неторопливо разложили вещи, освободили чемоданы и наконец позволили себе расслабиться после долгого и утомительного пути. Атмосфера в комнате была спокойной, почти домашней, с легким ароматом свежести и уюта. Внезапно, нарушая тишину, Чимин поднялся с кровати и, потягиваясь, произнёс: — Я сейчас схожу в магазин, хорошо? Тэхён, лениво повернув голову, приподнял бровь: — А ресторан внизу на что, по-твоему? — Думаешь, у них там есть чипсы? — с лёгкой ухмылкой парировал Чимин. Тэхён улыбнулся и махнул рукой, словно давая молчаливое разрешение: — Ладно, иди. Только не забудь мне что-нибудь вкусное принести. Чимин кивнул, подхватил телефон и ключ-карту и, не спеша, вышел за дверь, оставляя за собой мягкий хлопок закрывающейся двери.

***

В это же время, по другую сторону города, Мин Юнги и его команда выдвинулись на поиски своих подопечных — несмотря на всё случившееся, несколько человек чудом остались в живых, и Юнги не собирался их бросать. Тем временем художник с персиковыми волосами спокойно вышел из отеля и направился в сторону ближайшего магазина. В наушниках тихо звучала мелодия «At My Worst», и он напевал себе под нос, наслаждаясь лёгкой прогулкой и сладкими мыслями. Но внезапно его шаг замедлился — впереди раздалась стрельба. Резкие хлопки, крики, мелькание теней. Он нахмурился, но не стал паниковать — просто замер, внимательно наблюдая за происходящим. Это была перестрелка между людьми Чонов и отрядом Мин Юнги. Юнги, наблюдая за ситуацией с высоты, на мгновение отвлёкся от операции — его взгляд зацепился за фигуру незнакомца с яркими персиковыми волосами, стоящего на безопасном расстоянии. В этом было что-то… нереальное, словно он выпал из другого мира, не ведая, что стал частью хаоса. Не удержавшись, Юнги спустился вниз и подошёл ближе. — Bonjour, — произнёс он хрипло, слегка улыбнувшись. Незнакомец посмотрел на него спокойно, с лёгкой ироничной улыбкой: — Не беспокойтесь, я знаю корейский. И понял, что вы тоже кореец. Это вы устроили эту перестрелку? Юнги молчал несколько секунд, не ожидая такой прямоты, затем обернулся к своей команде и коротко бросил: — Разойдитесь. Я немного задержусь. Он снова повернулся к персиковому: — Познакомимся? — голос звучал почти шёпотом, чуть охрипшим. — А… ну давайте, запишите мой номер, а я пока пойду дальше — магазин ждёт, — усмехнулся тот, словно сцена с выстрелами за спиной была для него чем-то привычным.

***

Позже, когда Чимин вернулся домой, он с воодушевлением пересказал своему лучшему другу ту неожиданную сцену знакомства. Тэхён слушал внимательно, с лёгкой полуулыбкой, словно зная, что случайности не бывают случайными. Разговор сошёл на нет, и вскоре оба, развалившись на диване, погрузились в свои телефоны. Но тишина была недолгой — экран мигнул уведомлением: новое сообщение с неизвестного номера. Неизвестный номер: — Привет, красавец. Пак Чимин: — Здравствуйте… А вы кто? Неизвестный номер: — Мы познакомились сегодня на улице. Я — тот, кто отвлёкся от перестрелки ради вас. Пак Чимин: — А… меня зовут Пак Чимин. А вас? Мин Юнги: — Мин Юнги. Рад знакомству. Переписка быстро обрела лёгкий, но искренний ритм. Они делились историями, привычками, маленькими странностями, словно не два незнакомца, а старые знакомые, случайно нашедшие друг друга в слишком большом и шумном городе. К концу разговора Чимин написал: — Я сегодня собираюсь с другом в бар. Присоединяйтесь? Он отложил телефон и, повернувшись к Тэхёну, сказал с широкой улыбкой: — Пойдём в бар? Я кое-кого пригласил. Тэхён, флорист с тонким вкусом к людям и моментам, лишь кивнул: — Мне уже нравится эта идея.

***

Бар был полон жизни — гул голосов, звон бокалов, ритм басов, растворяющихся в полумраке. Свет пробивался сквозь цветные лампы, создавая игру оттенков на лицах и стенах, а воздух был тёплым, немного пьянящим, с насыщенным ароматом алкоголя и дорогого парфюма. Чимин и Тэхён вошли внутрь, смеясь над какой-то давней шуткой, плечом к плечу, как всегда. Они заказали по коктейлю и едва успели распробовать вкус, как к их столику подошёл Мин Юнги — почти из тени, с мягкой полуулыбкой, словно давно знал, что найдёт их именно здесь. — Добрый вечер, красавцы, — сказал он, и в его голосе звучала лениво скрытая заинтересованность. — Вы тоже решили немного забыться, мистер Мин? — ответил Чимин, не скрывая, как приятно видеть знакомое лицо. Троица быстро нашла общий ритм — шутки, воспоминания, лёгкий сарказм, а Пак с Мин немного флиртовали. Алкоголь тек легко, как вечер, растворяя границы между словами, взглядами и молчанием. Тэхён, допив второй бокал, поднялся: — Я на танцпол. Не ждите меня, если что. Он хитро улыбнулся, направившись вглубь зала — туда, где огни пульсировали в такт музыке. Его движения были грациозными, как всегда. Пластика, ритм, лёгкость… он не танцевал, он скользил, как тень света. И он был замечен. С другого конца зала, из полумрака кожаного дивана, его взглядом поймал Чон Земмур. Он сидел, будто в засаде, с бокалом в руке, окружённый молчанием. — Beau salaud, — проговорил брюнет себе под нос. Но его глаза не сводились с танцующего Тэхёна — внимательные, цепкие, как у хищника, впервые встретившего добычу, которая не боится. Музыка, свет, толпа — всё будто исчезло. Когда Тэхён, слегка вспотевший и с разгорячёнными щеками, вернулся за столик, он машинально осмотрелся. И в этот момент их взгляды встретились. На секунду. Может, две. Но в этой тишине между ними — даже сквозь шум бара — возникло что-то, от чего у обоих чуть ускорилось дыхание. Что-то хищное. Или запретное. Или слишком живое, чтобы не притягивать. И всё остальное замерло