Выше предрассудков

Холодный воздух ударил в лицо, когда Ван Ибо наконец вышел из командного штаба. Он глубоко вдохнул, чувствуя, как свежий воздух наполняет его лёгкие после долгих часов в душном помещении. Небо уже потемнело; огни города мерцали в ночной темноте, а редкие звёзды проглядывали сквозь разрывы в облаках. Последний отчёт был завершен. Ибо потратил три часа, подробно описывая хронологию событий, свои решения и действия во время спасательной операции. Ему пришлось многократно объяснять, почему он бросился обратно в туннель вопреки прямому приказу, почему не вывел Сяо Чжаня и роженицу, хотя по инструкции обязан был эвакуировать всех, кто мог передвигаться. Командир отряда, Чжао Тун, выслушав отчёт, долго молчал, а потом просто сказал: — Ты рисковал жизнью, Ибо. Своей и других людей. — Да, — тихо ответил Ибо. — Но благодаря твоим действиям и профессионализму доктора Сяо все выжили, — продолжил Чжао Тун. — В том числе новорожденный. Ибо кивнул, вспоминая те долгие часы заточения под снегом, пока спасатели пробивались к ним. Помнил, как они с Сяо Чжанем пытались сохранить тепло для матери и ребёнка, как поддерживали друг друга, не давая впасть в отчаяние. — Отдохни пару дней, — сказал на прощание Чжао Тун. — А потом жду объяснительную на моём столе. По всей форме. И теперь, стоя на парковке, Ибо чувствовал невероятную усталость. Каждая мышца его тела болела, синяк на плече от упавшей во время лавины обшивки наливался тёмно-фиолетовым цветом, а в голове стоял туман. «Домой», — подумал он. Туда, где тишина, где можно в одиночестве восстановить силы, где никто не будет задавать вопросы. Сунув руки в карманы толстовки, он нащупал что-то. Вытащив, увидел свёрнутый лист бумаги — немного помятый, с чуть затёртыми краями. Ван Ибо даже в темноте узнал почерк Сяо Чжаня. Он вручил этот листок с адресом и телофеном ещё в самом начале их отношений. «Мой домашний адрес и личный номер телефона», — сказал тогда Сяо Чжань с той своей мягкой улыбкой, от которой в груди Ибо что-то переворачивалось. Ибо провёл пальцем по цифрам и чётким уверенным иероглифам. Сяо Чжань жил в многоквартирном доме в тихом районе, не так уж далеко от командного штаба. «Он наверняка тоже устал», — подумал Ван Ибо. — «Возможно, уже спит…» Но перед глазами снова возникло лицо Сяо Чжаня в полутьме туннеля, когда тот держал в руках новорожденного. Тот момент, когда они посмотрели друг на друга, разделяя радость от спасённой жизни, от победы над смертью. Ибо сжал листок в кулаке. Хватит бегать. Хватит прятаться — и от других, и от себя самого. Он достал телефон, чтобы вызвать такси, но остановился. Что он скажет? С чего начнёт разговор? Что вообще хочет от этой встречи? «Просто хочу увидеть его», — честно признался себе Ибо. — «Без чрезвычайных ситуаций, без спешки, без кризиса. Просто увидеть его и… поговорить». Он вызвал такси. *** Дверной звонок в квартире Сяо Чжаня прозвучал неожиданно громко в ночной тишине. Ибо стоял, переминаясь с ноги на ногу, ощущая, как колотится сердце. Может быть, так не стоило. Может быть, нужно было позвонить. Может… Дверь открылась, и на пороге стоял Сяо Чжань в домашних брюках и свободной футболке. Его волосы были влажными после душа, а глаза расширились от удивления. — Ибо? — он моргнул, словно не доверяя собственным глазам. — Привет, — хрипло сказал Ибо, чувствуя себя невероятно глупо. — Извини за поздний визит. Я… я просто… Он запнулся, не находя слов. Сяо Чжань смотрел на него несколько секунд, а потом его лицо осветилось той самой улыбкой, от которой у Ибо перехватывало дыхание. — Заходи, — он отступил в сторону, открывая проход. — Я как раз собирался выпить чай. Присоединишься? Квартира Сяо Чжаня оказалась именно такой, какой её представлял Ибо — уютной, с минималистичной, но тёплой обстановкой. На полках стояли медицинские учебники вперемешку с художественной литературой, на стене висела репродукция горного пейзажа, а из кухни доносился аромат трав. — Садись, — Сяо Чжань указал на диван. — Ты выглядишь вымотанным. — Ты тоже, — заметил Ибо, осторожно опускаясь на край дивана. — Шестнадцать часов смены плюс несколько часов отчётов, — пожал плечами Сяо Чжань, возвращаясь из кухни с двумя чашками чая. — Но оно того стоило. Мать и ребёнок в порядке. Их назвали счастливчиками. Он передал одну чашку Ибо и сел рядом, на комфортном расстоянии — не слишком близко, но и не слишком далеко. — Как твоё плечо? — спросил Сяо Чжань. Ван Ибо посмотрел на него: — Ерунда. — Для меня не ерунда, — улыбнулся Сяо Чжань. — Я видел, как ты морщился, когда пытался сдвинуть обломки. Можно посмотреть? Ибо помедлил, но затем медленно стянул толстовку, оставаясь в футболке. Сяо Чжань осторожно отвёл воротник в сторону, обнажая плечо с огромным синяком. — Мммм, выглядит как обычный ушиб, — профессиональным тоном произнёс он, но его пальцы на коже Ибо были лёгкими, почти нежными. — Без разрыва тканей. Но на неделю тебя от активных действий это точно освобождает. Их лица оказались очень близко. Ибо чувствовал тёплое дыхание Сяо Чжаня. В квартире было тихо; где-то на кухне тикали часы, за окном иногда проезжали машины, но всё это казалось далёким, нереальным. Здесь, в этом моменте, существовали только они двое. — Спасибо, что пришёл, — тихо сказал Сяо Чжань, не отстраняясь. — Я хотел позвонить, но не был уверен… — Я тоже, — признался Ибо. — Но после всего, что произошло… Я должен был увидеть тебя. Сяо Чжань кивнул, понимая. Его глаза изучали лицо Ибо, словно запоминая каждую черту. — Ибо, я должен спросить, — он сделал глубокий вдох. — Ты здесь из-за того, что произошло в туннеле? Из благодарности? Или из-за адреналина после случившегося? Ибо покачал головой. — Я здесь, потому что хочу быть здесь, — твёрдо сказал он. — С тобой. Не из-за феромонов или течки, не из-за благодарности. Просто потому что я… — он замолчал, подбирая слова, потом улыбнулся: — Потому что мне с тобой хорошо. Правильно. Сяо Чжань смотрел на него долго, серьёзно, а потом его лицо смягчилось: — Мне с тобой тоже. Он медленно, давая Ибо время отстраниться, наклонился и прикоснулся губами к его губам. Этот поцелуй был другим — не отчаянным, как во время течки, не страстным, а тихим, нежным, изучающим. Ибо ответил, чувствуя, как что-то внутри, что было сжато в тугой узел, наконец начинает распускаться. Они целовались медленно, без спешки, словно у них впереди была вся ночь. Весь мир. И впервые за долгое время Ибо ощутил, что его природа омеги — не проклятие, не помеха, а просто часть того, кто он есть. Часть, которая может приносить не только проблемы, но и радость. Когда они наконец оторвались друг от друга, Сяо Чжань спросил: — Останешься? Ибо кивнул. — Останусь. *** Утро застало Ибо в незнакомой постели, но с ощущением непривычного покоя. Сяо Чжань спал рядом, его лицо во сне выглядело моложе, спокойнее. Ибо осторожно провёл пальцем по его щеке, запоминая это мгновение. Прошлая ночь была… не такой, какой Ибо её представлял. Они больше разговаривали, чем занимались сексом. Сяо Чжань рассказывал о своём детстве в маленьком городке, о том, как решил стать доктором после того, как местный врач спас жизнь его однокласснице. Ибо говорил о своём стремлении к адреналину, о детской мечте стать спасателем, о том, как тяжело было принять свою природу, когда все вокруг ждали, что он будет бетой. Когда они всё же оказались в постели, их близость была неторопливой, нежной, исследующей. Без жара течки, без отчаянной необходимости, а с осознанным желанием узнать друг друга по-настоящему. — Доброе утро, — прошептал Сяо Чжань, открывая глаза и улыбаясь. — Доброе, — ответил Ибо, чувствуя, как уголки его губ тоже приподнимаются в улыбке. — Планы на сегодня? — Отсыпаться, — честно ответил Ибо. — Шеф дал пару дней выходных. А у тебя? — Смена вечером, — Сяо Чжань потянулся, а затем повернулся к Ибо. — Но до этого я свободен. Завтрак? Они провели день вместе — завтракали, смотрели какой-то фильм, дремали на диване. Это было обыденно и одновременно настолько необычно для Ибо, что иногда ему казалось, что это всё происходит не с ним, а с кем-то другим. Он не привык к такой… нормальности. К теплу чужого присутствия без необходимости быть настороже. Когда пришло время Сяо Чжаню отправляться на смену, они долго стояли в прихожей, не решаясь попрощаться. — Я позвоню, — сказал Ибо. — Позвони, — кивнул Сяо Чжань. — И приходи снова. Когда захочешь. Он наклонился и легко поцеловал Ибо, а затем вышел за дверь. Ибо стоял в пустой квартире, слушая удаляющиеся шаги, и чувствовал странную смесь радости и тревоги. Что-то менялось в его жизни. Что-то важное. *** Следующие дни прошли как в тумане. Они с Сяо Чжанем созванивались, встречались, когда позволяло расписание. Каждая встреча открывала что-то новое — Ибо узнал, что Чжань любит петь в душе, что он прекрасно готовит, и превосходно рисует. Сяо Чжань в свою очередь узнавал Ибо — его страсть к мотоциклам, его неожиданную любовь к танцам, его привычку щуриться, когда он сосредоточен. На четвёртый день после спасения, когда Ибо вернулся на базу, он заметил странные взгляды коллег. Некоторые смотрели с любопытством, некоторые — с неодобрением, а кто-то — с откровенным смущением. — Что происходит? — спросил Ибо у Ван Ичжоу, своего напарника. Тот неловко отвёл глаза. — Кажется, кто-то слил информацию о твоём втором поле. Ван Ибо застыл. — Что? — В интернете обсуждают спасение в туннеле, — пояснил Ичжоу. — И кто-то упомянул, что один из спасателей — омега. Назвали твоё имя. Ибо почувствовал, как кровь отливает от его лица. Вот оно. То, чего он боялся всё это время. Его секрет больше не был секретом. — Коммандир хочет видеть тебя, — добавил Ван Ичжоу. — И ещё… там будет разбор полётов. По поводу твоего решения вернуться в туннель. Ибо кивнул, чувствуя, как внутри всё сжимается. Он знал, что рано или поздно придётся отвечать за нарушение протокола. В конференц-зале собрались все участники спасательной операции. Чжао Тун сидел во главе стола, листая документы. Сяо Чжань тоже был здесь, он кивнул Ибо с ободряющей улыбкой. Ибо занял своё место, ощущая на себе взгляды. — Итак, — начал полковник, когда все расселись. — Сегодня мы проводим разбор спасательной операции в тонелле. В целом, миссия выполнена успешно — спасено двадцать семь человек, включая новорожденного. Однако были допущены серьёзные нарушения протокола, которые могли привести к жертвам. Я хочу, чтобы мы обсудили их. Он посмотрел на Ван Ибо. — Спасатель Ван, вы хотите сказать что-то в своё оправдание по поводу возвращения в туннель вопреки прямому приказу? Ван Ибо выпрямился. — Нет, сэр. Я нарушил протокол и готов принять любое наказание. Чжао Тун кивнул, но прежде чем он успел продолжить, слово взял Цзи Ли: — При всём уважении, шеф, я считаю, что это серьёзнее, чем просто нарушение протокола. Теперь, когда стало известно, что спасатель Ван является омегой, стоит пересмотреть его пригодность к службе в целом. По залу пробежал шепот. — Омеги более эмоциональны, — продолжил Цзи Ли, не глядя на Ибо. — В критической ситуации они склонны к импульсивным решениям. Как мы видели в случае с туннелем, спасатель Ван поддался эмоциям и подверг опасности не только свою жизнь, но и жизни доктора Сяо, беременной женщины и её будущего ребёнка. — Вы не можете утверждать, что его решение было связано с его вторым полом, — неожиданно резко возразил Сяо Чжань. Все повернулись к нему. — Я был там, — продолжил он. — И могу засвидетельствовать, что действия спасателя Вана были продиктованы не эмоциями, а профессиональной оценкой ситуации. Он правильно рассчитал свои шансы на эвакуацию и, поняв, что не успевает, сделал всё, чтобы обеспечить нашу безопасность. Именно благодаря его знаниям и опыту мы выжили под лавиной. Цзи Ли нахмурился. — С всем уважением, доктор Сяо, вы не эксперт в спасательных операциях. — Зато я эксперт в человеческой физиологии, — парировал Сяо Чжань. — И могу с уверенностью сказать, что вторичный пол не влияет на способность принимать рациональные решения в критических ситуаций. Это миф, не имеющий научного подтверждения. — Тем не менее, — вмешался другой спасатель, — во всех элитных спасательных подразделениях служат преимущественно альфы. Это не случайно. — Это не случайно, — согласился Сяо Чжань, — но не потому, что омеги неспособны к службе, а потому что общество создаёт им препятствия. Посмотрите на результаты спасателя Вана — они говорят сами за себя. За пять лет службы он спас больше жизней, чем многие альфы за десять лет. Чжао Тун поднял руку, призывая к тишине. — Я ценю вашу защиту, доктор Сяо, но давайте выслушаем самого спасателя Вана. В конце концов, речь идёт о его будущем. Все взгляды обратились к Ибо. Он медленно поднялся, чувствуя, как бьётся сердце. Это был момент истины. — Да, я омега, — спокойно сказал он. — Я никогда не отрицал этого, но и не афишировал. Не потому, что стыжусь, а потому что знал, что столкнусь именно с такими предрассудками, — он посмотрел в сторону Цзи Ли. — Тот факт, что я вернулся в туннель, не имеет ничего общего с моим вторым полом. Это было профессиональное решение. Возможно, неправильное, но продиктованное стремлением спасти жизни, а не эмоциями. Он обвёл взглядом присутствующих. — За пять лет, что я работаю с вами, разве я хоть раз подвёл команду? Разве мой второй пол помешал мне выполнять свои обязанности? Вы знаете меня не как омегу, а как спасателя. И это не изменилось. В зале повисла тишина. Затем Ван Ичжоу, его напарник, кашлянул: — Я работаю с Ибо уже два года, и он лучший напарник, который у меня был. Альфа, бета или омега — мне плевать, если человек профессионал. А Ван Ибо — профессионал. — Второй, — поднял руку другой спасатель. — Третий, — отозвался ещё один. Постепенно всё больше голосов присоединялось в поддержку Ибо. Не все, но большинство. Даже те, кто сомневался, не выступали открыто против. Цзи Ли хмурился всё сильнее, но молчал. Чжао Тун наблюдал за происходящим с непроницаемым выражением лица. — Что ж, — наконец сказал он, когда зал стих. — Мнение команды ясно. Спасатель Ван, за нарушение протокола вы получаете выговор и две недели административной работы. Что касается вашего второго пола… — он сделал паузу. — Это никак не влияет на вашу службу. Вы были и остаётесь спасателем нашего подразделения. Ваши действия будут оцениваться по тем же критериям, что и действия любого другого сотрудника. Есть возражения? Ибо выпрямился, чувствуя, как внутри разливается тепло благодарности. — Нет. Спасибо. Чжао Тун кивнул и перешёл к другим вопросам. Ибо снова сел, ощущая на себе взгляд Сяо Чжаня. Он повернулся и встретился с ним глазами, полными гордости и нежности. Сяо Чжань едва заметно улыбнулся и одними губами произнес: «Молодец». Что-то в груди Ибо окончательно отпустило — тот страх, который он носил в себе годами. Нет, не все примут его. Не все смогут увидеть за вторым полом человека. Но тех, кто сможет, оказалось гораздо больше, чем он думал. После собрания Сяо Чжань ждал его в коридоре. — Я горжусь тобой, — сказал он тихо. Ибо улыбнулся, впервые за день по-настоящему. — Спасибо, что заступился. — Всегда буду, — серьёзно ответил Сяо Чжань. — Потому что то, что они говорили — неправда. Ты самый сильный человек из всех, кого я знаю, Ван Ибо. И дело не в альфа-гормонах или физической силе. Дело в том, кто ты есть внутри. Ибо почувствовал, как что-то сжимается в груди — что-то тёплое, светлое. — Поужинаем вместе сегодня? — спросил он. — Поужинаем, — кивнул Сяо Чжань. Они пошли по коридору базы рядом, не касаясь друг друга, но ощущая связь, которая с каждым днём становилась всё крепче. Впереди было много вопросов, много неопределённости. Но сейчас, в этот момент, Ибо чувствовал, что наконец может просто быть собой. Без масок, без страха, без притворства. И это было самое большое освобождение из всех.