Выше предрассудков

Полнолуние отбрасывало серебристый свет на переплетенные тела. В спальне пахло цитрусом, альпийскими травами и чем-то неуловимым, что всегда сопровождало их близость. Сяо Чжань приподнялся на локте, глядя на разметавшиеся по подушке волосы Ибо, на его разрумянившееся лицо, на полуприкрытые в истоме глаза. — Ты уверен? — спросил он, нежно проводя пальцами по шее Ибо, там, где бьётся пульс, где кожа нежнее всего. Ибо перехватил его руку и поднёс к губам. — Никогда в жизни не был так уверен, — улыбнулся он, и в его глазах плясали отблески лунного света. — Давно пора, не находишь? Сяо Чжань наклонился и поцеловал его — глубоко, неторопливо, вкладывая в поцелуй всю нежность, всю любовь, которая переполняла его. Их сближение было постепенным, как подъем в горы — каждый шаг требовал усилий, но приносил удовлетворение и открывал новые горизонты. — Я люблю тебя, — прошептал Сяо Чжань, целуя шею Ибо, чувствуя, как тот выгибается навстречу. — Метка не изменит этого. Она просто сделает видимым для всех то, что я уже знаю: мы принадлежим друг другу. Ибо притянул его ближе, их тела соприкасались везде — грудь к груди, бедро к бедру, словно границы, разделяющие их, стирались. — Сделай это, — сказал Ибо. — Я хочу почувствовать тебя. Всего тебя. Во мне. На мне. Со мной. Навсегда. Их страсть нарастала, движения становились более настойчивыми, дыхание — более частым. В тот момент, когда наслаждение достигло пика, когда они оба балансировали на грани, Сяо Чжань прижался губами к шее Ибо, а затем осторожно, но решительно, сомкнул зубы на нежной коже. Ибо вскрикнул, но не от боли — от чувства завершенности, от ощущения, что его душа наконец нашла свой якорь. По их телам словно прошла электрическая волна, связывая их не только физически, но и на каком-то более глубоком, почти мистическом уровне. Позже, когда они лежали в объятиях друг друга, Чжань осторожно касался метки на шее Ибо. Она уже начала заживать, приобретая форму, которая останется с Ибо навсегда — видимый знак их связи. — Не жалеешь? — тихо спросил Сяо Чжань. Ван Ибо повернулся к нему, его глаза были ясными, в них не было ни тени сомнения. — Только о том, что не сделал этого раньше, — улыбнулся он, прижимаясь ближе. — Мы потеряли столько времени. — У нас впереди вся жизнь, чтобы наверстать, — ответил Чжань, целуя его в висок. *** Год спустя Утро в их новом доме всегда начиналось одинаково — с первых лучей солнца, проникающих сквозь панорамные окна, с запаха свежезаваренного чая и с вида на горы, которые величественно высились на горизонте. Дом, который они купили полгода назад, находился в предгорье, на достаточном удалении от городской суеты, но при этом в разумной близости и от больницы, где работал Сяо Чжань, и от базы спасателей. Сяо Чжань проснулся первым, как обычно. Несколько минут он просто лежал, наслаждаясь теплом спящего Ибо рядом, тихим поскрипыванием деревянных балок их нового дома и пением птиц за окном. Странно, как жизнь иногда складывается, думал он. Если бы кто-то сказал ему два года назад, что он будет просыпаться в собственном доме рядом со спасателем-омегой, обладающим самым бесстрашным сердцем из всех, что он встречал, Сяо Чжань бы только посмеялся. А теперь это была его реальность. И он не променял бы её ни на что другое. Осторожно, чтобы не разбудить Ибо, Сяо Чжань выскользнул из постели и направился на кухню. Сегодня был особенный день — годовщина их первой встречи в том заснеженном туннеле. И ещё кое-что: у Ибо начиналась течка. Сяо Чжань чувствовал это по едва уловимому изменению его запаха, по тому, как Ибо становился более тактильным, более расслабленным. Он как раз заканчивал готовить блинчики — любимое лакомство Ибо — когда услышал шаги. — Ммм, пахнет восхитительно, — сонный голос Ибо и его руки, обвившиеся вокруг талии Чжаня, заставили сердце врача забиться чаще. — С добрым утром, соня, — Чжань повернулся и поцеловал Ибо в нос. — Выспался? Ван Ибо потянулся. — Да, но всё равно не хотел вставать без тебя. Он выглядел таким домашним в своей растянутой футболке и пижамных штанах, с растрёпанными волосами и отпечатком подушки на щеке, что Сяо Чжань не мог не улыбнуться. Как же сильно отличался этот расслабленный молодой человек от того напряжённого, вечно настороженного спасателя, которого он встретил год назад. Они завтракали на веранде, любуясь горами и обсуждая планы на день. Сяо Чжань заметил, что Ибо время от времени бросает задумчивые взгляды в сторону гостевой спальни, которая до сих пор оставалась почти пустой. — Что-то задумал? — спросил Сяо Чжань. Ибо немного смутился. — Я думал… может, переделать эту комнату. — Во что? Ибо замялся. — Я не знаю. Просто хочется сделать её более… уютной. Сяо Чжань понимающе улыбнулся. Он знал, что Ибо не скажет прямо, но инстинкт омеги перед течкой подсказывал ему обустроить гнездо — безопасное, защищённое место, где он мог бы провести эти дни со своим альфой. Год назад Ибо бы скорее умер, чем признал такое желание. Теперь же он просто стеснялся, но больше не боролся с собой. — Хочешь, съездим за материалами? — предложил Сяо Чжань. — Я видел в городе магазин с хорошими тканями и подушками. Глаза Ибо загорелись. — Правда? Ты не против? — Конечно, нет, — Чжань сжал его руку. — Я хочу, чтобы ты чувствовал себя комфортно. Во всех смыслах. Они провели половину дня, выбирая то, что понравится Ибо — мягкие пледы, множество подушек разных размеров, тёплые покрывала и даже специальную лампу, создающую мягкий, уютный свет. Чжань с удовольствием наблюдал, как глаза Ибо загораются при виде особенно мягкой ткани, как он неосознанно проводит рукой по теплым пледам, выбирая те, которые приятнее на ощупь. Вернувшись домой, Ибо немедленно приступил к обустройству комнаты. Сяо Чжань не мешал, зная, что для омеги важно самому создать своё гнездо. Вместо этого он занялся приготовлением ужина, периодически с улыбкой прислушиваясь к шуршанию и переставлению мебели. Ближе к вечеру Ибо вышел из комнаты. Его щёки раскраснелись от работы, а глаза блестели от волнения. — Хочешь… хочешь посмотреть? — немного нерешительно спросил он. Чжань кивнул, понимая, какое доверие ему оказывают. Омега редко показывает своё гнездо кому-либо, кроме истинно близких. Комната преобразилась до неузнаваемости. Ван Ибо сдвинул кровать к стене и окружил её подушками и пледами, создавая подобие уютного кокона. Внутри всё было мягким, тёплым, располагающим к отдыху. Тёплый свет лампы создавал интимную атмосферу. Сяо Чжань заметил, что Ибо добавил в своё гнездо несколько его вещей — любимый свитер, шарф, даже книгу, которую Сяо Чжань читал в последнее время. — Это… прекрасно, — искренне сказал Чжань, чувствуя, как его сердце наполняется нежностью. — Можно мне зайти? Ибо кивнул. Чжань осторожно вошёл в гнездо, стараясь не нарушить созданный Ибо порядок. Он сел на край кровати, и любимый тут же устроился рядом, прижимаясь к нему. — Я никогда раньше не делал этого, — признался Ибо. — Раньше я просто… переживал течку. Сяо Чжань обнял его. — Я рад, что ты позволил себе это. Они сидели так некоторое время, просто наслаждаясь близостью друг друга. Чжань чувствовал, как запах Ибо постепенно меняется, становится более насыщенным, сигнализируя о приближении течки. — Знаешь, — тихо сказал Ибо после долгого молчания. — Я думал… — О чем? — мягко спросил Чжань, когда Ибо замолчал. Омега поднял на него глаза, в них читалась решимость. — О ребёнке. Сяо Чжань почувствовал, как его сердце делает кульбит. — Ты хочешь?.. — Не сейчас, — быстро сказал Ибо. — Но… может быть, скоро. Я начинаю думать, что быть омегой — это не только ограничения. Что это может быть… прекрасно. Сяо Чжань притянул его к себе и крепко обнял, чувствуя, как глаза наполняются влагой. — Это будет прекрасно, — прошептал он. — Когда ты решишь, что готов. За окном солнце клонилось к закату, окрашивая горы в золотистые и розовые оттенки. Они решили поужинать прямо в гнезде, наслаждаясь пищей, тишиной и присутствием друг друга. Позже, когда ночь окутала дом и первые признаки течки стали более явными, они слились в одно целое, сливаясь не только телами, но и душами. Чжань смотрел в глаза Ибо, видя в них отражение своей собственной любви, и думал о том, как далеко они зашли за этот год. *** Май выдался особенно красивым. Горы покрылись цветами, воздух был напоен ароматами пробуждающейся природы. Именно поэтому они выбрали этот месяц для своего совместного восхождения. Для Чжаня это был не первый опыт — он любил горы с детства и довольно часто ходил в походы. Но для Ибо, несмотря на его работу спасателя, это было первое настоящее восхождение, не связанное с работой. Они начали подъем рано утром, когда роса ещё блестела на траве, а воздух был свеж и прозрачен. Ибо шел впереди, его движения были точными и уверенными. Сяо Чжань следовал за ним, наслаждаясь видом своего партнера на фоне величественных гор. — В клинике все завидуют, что у меня такой муж-спасатель, — сказал Чжань, когда они остановились перевести дыхание. — Вчера одна из медсестер показала мне статью о твоей команде. Там написали, что благодаря тебе уже трое омег подали заявления на обучение в центре спасателей. Ван Ибо смутился, но Чжань видел, как его глаза загорелись от гордости. — Я просто делаю свою работу. — Делаешь свою работу, вдохновляя других, — Сяо Чжань поцеловал его в щеку. — Ты не представляешь, насколько ты меняешь мир. Ван Ибо покачал головой, но улыбнулся. Они продолжили подъем. Тропа становилась всё круче, требуя большей концентрации и усилий. Но с каждым шагом открывались всё более захватывающие виды. В полдень они достигли небольшого плато, где решили устроить привал. Расстелив плед, они достали термос с горячим чаем и бутерброды. Вид с этой высоты открывался поистине сказочный — долина внизу казалась игрушечной, их дом был едва различим среди деревьев, а горизонт растворялся в голубой дымке. — Знаешь, что самое удивительное? — сказал Ибо, глядя на раскинувшийся перед ними пейзаж. — Что всё это началось с катастрофы. С замёрзшего туннеля и страха смерти. Чжань взял его за руку. — Иногда самые худшие моменты нашей жизни могут привести к самым лучшим изменениям. — Когда-то я думал, что быть омегой — это проклятие, — продолжил Ибо. — Что мне придётся всю жизнь доказывать, что я чего-то стою. Сейчас я понимаю, что быть омегой — это просто часть меня. Часть, которую я принимаю. Сяо Чжань сжал его руку. — Ты сделал меня счастливейшим человеком на земле, Бо-ди. Не потому, что ты омега, а потому, что ты — это ты. Со всей твоей храбростью, упрямством, нежностью. Ибо прижался к нему, они сидели так некоторое время, просто глядя на мир с высоты. Через час они продолжили путь. Последняя часть восхождения была самой трудной — крутой склон, каменистая тропа, сильный ветер. Но они справились. Вместе, поддерживая друг друга, они достигли вершины. Стоя на самой высокой точке, с бескрайним небом над головой и миром у ног, они обнялись. Ибо повернулся к Чжаню, его глаза светились от счастья. — Спасибо, что показал мне эту вершину, — сказал он. — И все другие вершины, которых я боялся достичь. Сяо Чжань поцеловал его, чувствуя, как ветер обвевает их лица, как солнце согревает их кожу, как сердца бьются в унисон. — У нас ещё много вершин впереди, — ответил он. — И мы покорим их все. Вместе. Метка на шее Ван Ибо, символ их связи, едва заметно виднелась в лучах солнца, напоминая о пути, который они прошли — от холода и тьмы туннеля к свету и теплу вершины. Их ждали новые горы, новые вызовы, новые достижения. Но главная вершина уже была покорена — они нашли путь друг к другу, преодолев все преграды и предрассудки. И это была самая важная победа из всех.