revenant

Закат

В просторных покоях тихо, настолько что слышно как бьются волны о высокую пыльно-розовую скалу на которой стоит розовая жемчужина Шахари, город Аур-Залид. Солнце медленно, почти незаметно клонится к закату, окрашивая уже розоватый камень в оттенки ярче, отражаясь в высоком хрустальном куполе. Он спит на широкой постели, и тонкая, светлая простыня сбивается у бедер, обнажая светло-медовую кожу исписанную тонкими линиями хны. Над темной бровью выступает испарина, и Лаир сжимает руку на простынях до белых костяшек, тихо стонет сквозь сжатые губы, побелевшие почти до неестественного цвета. Мехари ступает бесшумно, утопая по щиколотку в мягком ворсе ковров, сняв с коротких волос драгоценные подвески, чтобы не тревожить сон своего господина, и стянув с плеч невесомую расписанную накидку. Она остается в простых, молочно-светлых, почти не подходящих для любимой наложницы Великого Сокола, шальварах и блузе, опускается на широкую постель, забираясь на нее с ногами, и осторожно вытирает испарину с его лба, невесомо целуя в высветленный вихрастый висок. Он ведет рукой, ловит ее запястье в мириаде тонких цепочек из белого золота и не отпускает, медленно, почти нехотя выбираясь из душной, давящей дремы. — Не уходи, — сорванным голосом бормочет Лаир, и приоткрывает глаза, в светлом меде которых вспыхивает и теряется блик. Мехари качает головой, тонкими, расписанными хной, пальцами убирая с его лба прилипшие светлые пряди, и прикладывает к коже ладонь, — Ты горишь. Он жмурится и сдавленно хрипит, беспомощно разжимает пальцы на простынях, утыкается лицом в мягкий шелк подушки. Она вновь утопает узкими ступнями в коврах, и аккуратно заносит в покой чашу с водой, мягко, не слышно почти пахнущую лотосом. — Мой господин, — тихо зовет она, и обмакивает светло-розовый платок в воду, смачивая ткань, и проводит ей по его горячей, расписанной шрамами и хной спине, аккуратно стирая пот. Он сдавленно стонет вновь, успев провалиться в душную, липкую дрему, и она закусывает губу, аккуратно поворачивая его голову, чтобы стереть с его лица пот, невольно задерживаясь взглядом на темных ресницах, едва трепещущих в удушливом мареве заката. Мехари обмакивает ткань в воду вновь, оставляя розовый квадрат на ее поверхности, и тихо, осторожно открывает высокие, хрустальные двери балкона, впуская мягкий, соленый запах Залива Полумесяца. Бриз вплетается в ее короткие, золотыми птичьими перьями — будто оперение Хальсат — лежащие волосы, и щекочет ее, заставляя вздохнуть полной грудью. Она качает головой, вновь прижимая ладонь к его лбу и хмурит брови-полумесяцы, когда его рука осторожно тянется к ее пальцам, сплетая их, и он тихо хрипит, приоткрывая светлые глаза, — Ты в белом. Мехари выдыхает со свистом, сжимая его пальцы крепче и прикрывает глаза, отдающие в розовый в медленно алеющем закате, — Вести из Аур-Мерхада были совершенно не радостными, — тихо признается она, — Никто не знал если ты переживешь побег и переход до Залива. Пусть Пятый Визирь и сделал для сохранения твоей жизни все возможное. Он пытается сесть на кровати, и бессильно растягивается на простынях, пока в светлом меде его глаз мелькает едва сдерживаемое раздражение и почти страх, — Мехари, — хрипло выдыхает он, сиплым от ужаса осознания голосом, — Я не могу встать. — Ты пережил отравление змеевицей, мой господин, — мягко журит она, аккуратно заправляя мягкую прядь за его ухо, и легко проводит пальцами по напрягшимся плечам, успокаивая его, — Тебе нужно время. Лаир закрывает глаза, пока губы кривятся в бессильной усмешке, и ближе ластится к ее руке, другой рукой подтягивая подушку ближе к себе. Мехари качает головой, и садиться на постели скрестив ноги, и аккуратно поправляет тонкие, сбившиеся у бедер простыни. — Не хочешь воды? — спрашивает она тихо, аккуратно проводя подушечкой большого пальца по его скуле, и осторожно поднимает уголки губ когда он открывает глаза и еле заметно кивает. Она аккуратно высвобождает пальцы, и отходит к одному из столиков, беря высокий серебряный кувшин в руки, наливая прохладную воду в чашу, и возвращается, аккуратно ставя ее на столик у кровати. — Позволишь? — тихо спрашивает она, и дождавшись кивка, помогает ему повернуться на спину, и сесть, упираясь в светлое дерево резной спинки широкого ложа. Мехари вновь садится перед ним скрестив ноги и смотрит на него необычно серьезно, подобрав чашу со столика, — Ты веришь или хочешь чтобы я попробовала первой? Он криво ухмыляется, и качает головой, — Кувшин из серебра. Мехари хмыкает, и подносит чашу к его губам, — В воде разбавлен сок красных апельсинов. Лекарь посоветовал. Он пьет быстро, внезапно осознав силу своей жажды, и не замечает как по его подбородку течет струйка воды. Она улыбается, когда Лаир выпивает все воду, и аккуратно стирает следы с его губ, с аккуратной, почти застенчивой нежностью оглядывая его лицо. Он качает головой и отводит взгляд, — Ты так смотришь, — бормочет он, и хрипло смеется. — Я смотрю на своего господина и возлюбленного как подобает смиренной наложнице, — мягко смеется она, помогая ему вновь лечь, и поднимает на него глаза, когда он вновь переплетает их пальцы и качает головой. — Ни одна наложница не смотрит так на своего господина, — отмечает он, подтягивая ноги ближе к груди, и Мехари вновь аккуратно поправляет простыни, когда он устало закрывает глаза, и тихо, почти не слышно бормочет, — Останься. С тобой спокойней.

Полночь

Во влажном мареве воздуха дрожит, переливаясь, водяная пыль, пока на темном, усыпанном яркими звездами небе стоит полная, громадная луна, отдавая по воде залива дорожку. Мехари сворачивается на мягком кресле, поджимая ноги, и кутается в мягкий, терракотового цвета, палантин, и перелистывает страницу тяжелой, в золотом переплете, книги. В ее ушах мелькают капли рубинов, и она поднимает взгляд когда пламя масляных ламп трепещет от ворвавшегося в ее покой воздуха. — Госпожа, — тихо зовет ее слуга, и низко кланяется, почти касаясь кольцами темных волос дорогого ковра, — Вас желает видеть Великий Сокол. Она качает головой, захлопывавший книгу с негромким щелчком, и поднимается с кресла с шелестом песочного цвета юбок, и подхватывает подол, быстрым шагом переходя короткий, почти символичный коридор между их покоями, кладя ладонь на светлое дерево проема. — Ты меня звал? — тихо спрашивает Мехари, ступая на светлый мраморный пол его покоев. — Да, — кивает он, сидя на широкой постели со скрещенными ногами, и проворачивает длинными сильными пальцами фигуру башни, — Сыграем? — Кто я такая, чтобы отказывать моему господину? — тихо смеется она, и садится напротив него, задумчиво оглядывая доску, и поднимает взгляд, когда он делает первый ход, — Тебе не спится? Лаир качает головой, оглядываясь на желтый диск луны, и хрипло отвечает, подперев подбородок ладонью, — Нет. Мне снятся дурные сны. Она закусывает губу, двигая фигуру, и улыбается краем губ, — Весь дворец на ушах стоит, мой господин, — замечает она, рассматривая красное и белое дерево клеток, — Что такое ты сказал своим Визирям, что они до сих пор не успокоились? Он делает ход, и отталкивает высветленную прядь со лба, — Обсудил дальнейшую стратегию. — Да? — Я жду хода от Царя, — хрипло признается он, и хмыкает на ее ответный ход, — Третий день затишья не к добру. — Но и не к худу, мой господин, — замечает она, и ведет плечами, так что палантин сползает с плеча, качая головой на его следующий ход, — И что же Визири? — Волнуются, нервничают, — хмыкает он, и поднимает на нее светлый взгляд, еще больше отдающий в желтый в свете луны, — Я не удивлен. — И что же советуют моему господину светлейшие умы Аур-Залида? — Разослать гонцов, найти союзников, — отвечает он, и кривит губы, когда ее ход отнимает у него башню. — Ты не хочешь делать этого? — осторожно интересуется Мехари, накручивая на тонкий палец локон, и просчитывает ходы в уме, задумчиво оглядывая доску. — Мои союзники уже в курсе, — тихо признается он, — Пятый Визирь послал им всем соколов как только понял что я пал жертвой яда. Она моргает, и поднимает на него удивленный взгляд, скользит пальцами сквозь свои волосы, заставляя капли рубинов сверкнуть в свете ярче. — Ты думала что я не думал о таком раскладе? — тихо смеется он, и двигает всадника, забирая фигуру ее визиря, — После прорванной осады и народной любви, мой дядя явно не горел ко мне любовью. Ни как родич, ни как правитель. Мехари кривит губы, и сцепляет пальцы, склоняя голову набок, еще больше напоминая ему Хальсат. Он тихо смеется, и притворно-виновато поднимает руки в жесте примирения, когда она поднимает на него взгляд и надувает губы. — Прости, — фыркает он. Она хмыкает, и двигает второго визиря, закрывая им своего царя, и поднимает на него взгляд, — А я слышала как слуги говорили, что ты скоро пойдешь войной на Аур-Мерхад, — выпаливает она на одном дыхании, и улыбается, когда он начинает заливисто, но все еще чуть хрипло смеяться. — И зачем мне это? — спрашивает он сквозь смех, — Ради венца Трех Песков? Мне хватает моих титулов и земель. Я всего лишь не хочу, чтобы дядя решил докончить начатое. Она откидывается на раскрытые ладони, и улыбается краем губ, наблюдая за ним сквозь ресницы, и сдувает с щеки непослушную прядь. — Но, — говорит Лаир отсмеявшись, и делает ход, — Я не знаю, и не хочу гадать , что хочет мой дядя. На закате из Аур-Мерхада прилетел сокол с вестью о том что дядя высылает гонца в Жемчужину Шахари. Я не берусь утверждать, что за вести принесет этот гонец. Она кивает медленно, задумчиво, и ставит фигуру на темно-красную клетку, говоря тихо, — Мат, мой господин. Он замолкает, переводя взгляд с доски на её лицо, и чуть приподнимает бровь, когда Мехари мягко улыбается, склонив голову набок. — А вот это уже наглость, — восклицает он, и ловит ее пальцы, сплетая их, и тянет ее на себя через доску, заставляя фигуры разметаться в беспорядке по покрывалу, — Обыгрывать своего господина? Она падает на его грудь, тихо смеясь, и смотрит на него снизу вверх, поднимая уголки губ в улыбке, — Должна же я была научиться чему-то за эти семь лет во дворце. Он качает головой, скользя пальцами сквозь ее мягкие волосы, и вдыхает легкий аромат сандала и дыма в ее волосах, прижимая ее ближе к себе. Его ладонь скользит по ее гибкому телу, ложась на плоский, с четкой линией впадинки пупка, живот, и Лаир хрипло выдыхает, закрывая глаза. Она кутается в свой палантин, и льнет ближе к нему, к его привычному и твердому теплу, и тихо, почти бесшумно напевает мелодию, проводя выкрашенными хной пальцами по его предплечью, обводя широкий белый след старого шрама, и медленно поднимаясь по руке, так, что ее узкая ладонь в конце концов ложится на грудь, ощущая мерные удары сердца. Она прижимается ближе к нему, ощущая как его рука чуть крепче прижимает ее к себе, и поднимает на него взгляд, мягко улыбаясь, когда замечает как темные ресницы трепещут на щеках, а грудь медленно двигается в такт ровному, успокоившемуся дыханию. Лаир уже спит.

Рассвет

В полумраке покоев витает густой, уже начинающий прогреваться, солоноватый воздух, и первые лучи рассветного солнца мягко касаются розоватых стен, отражаясь от высокого хрустального купола. Лаир стоит на балконе, опершись теплыми ладонями на светлый мрамор ограждения, и его высветленные волосы едва трепещут от прохладного утреннего бриза, завиваясь непослушными вихрами. Солнце медленно поднимается над линией залива, заполняя белые, выкрашенные краской и вымощенные мрамором узкие улочки города мягким золотым светом. Аур-Залид всегда просыпается медленно, не спешно, тихими всплесками воды от весел рыбацких лодок и готовящимися к новому дню торговцами на базарах, которые разворачивают палатки с шелками, специями и кувшинами свежей воды. Лаир прикрывает глаза, глубоко вдыхая, и медленно сжимает пальцы на мраморном краю балкона. Он слышит, как в соседнем покое шуршат — слуги раскладывают легкий завтрак на невысоком столике у окна. Их тихие, приглушенные шаги не нарушают тишину, а голоса почти не слышны через светлое дерево и мрамор. Лаир оборачивается в сторону покоев, и его взгляд сам скользит к постели и на мгновение задерживается. Мехари лежит на широкой кровати, свернувшись в мягкий клубок, и лёгкая простыня прикрывает её бедра, обнажая изящные линии плеч и спины. Светлые волосы, короткие и непокорные, перьями растекаются по подушке, так что на висках отражаются золотые блики, а одна из рук вытянута на то место где он лежал лишь несколько минут назад. Он подходит ближе, стараясь не шуметь, и опускается на край постели, мягко накрывая выбившуюся из под тонкого покрывала ногу, наклоняясь ближе. Он опирается спиной на изголовье из белого дерева, и запускает пальцы в ее волосы, перебирая светлые пряди. Мехари морщит нос во сне и ластится ближе к нему, прижимаясь грудью к его ноге, и утыкается носом в его бедро. — Мой господин, — бормочет она, все еще в полудреме, — Солнце еще даже не озарило залив полностью. Ты жесток. Лаир смеется тихо, почти тягуче и она морщится вновь, пряча лицо в его ногу, и тихо вздыхает, когда его рука осторожно скользит по её спине, пока она ворчит что-то сонное и укутывается глубже в простыни, нехотя выбираясь из дремы. — Прости, — тихо говорит он, — Во вторую стражу прибыл гонец из Аур-Мерхада. Она тянется, потирая глаза, и наконец поднимает на него взгляд — тёплый, сонный, но всё равно мягкий и тягучий, как мёд на утреннем солнце, — И ты меня не разбудил? Он тихо смеется, — Я сказал что любой кто потревожит твой сон лишится головы. Прости, — повторяет он, — Ты так спала, что я не решился тебя разбудить. Тем более, что встреча состоится лишь ближе к обеду. Мехари вытягивается на простынях, выгибаясь, и щурит на него глаза, смеясь. — Я благодарна моему господину за доверие, — говорит она, аккуратно садясь на кровати, и подтягивает простыни ближе к груди. Он улыбается краем губ, прислушиваясь к звукам из соседнего покоя, и подхватывает ее на руки, заставляя ее удивленно вскрикнуть и рассмеяться, и Мехари прижимается ближе к его груди, зевая, — Идем. Лаир опускает ее на пол большого балкона, и ерошит ее волосы, пропуская светлые пряди сквозь пальцы, когда она прижимается к нему всем телом, пряча обнаженную со сна грудь, и лучи рассветного солнца скользят по узкой спине. Её шальвары, цвета старого граната, свободные, с разрезом вдоль бедра, обрамлённым тонкой шнуровкой, мягко колышутся в легком морском бризе, обнимая силуэт ног. Лаир качает головой, и целует ее в висок. Она забавно хмурится, и поднимает на него глаза, опираясь подбородком на его грудь, и обхватывает его за талию, — Мой господин, — тихо зовет она, заметив, что он стоит неподвижно, а его взгляд блуждает по белым барашкам волн, пустуя, — Он тебя тревожит? — Нет, — говорит он после паузы, и тянет ее к широкой, обитой бархатом кушетке, накидывая ей на плечи легкий персикового цвета газ, который скрадывает формы ее тела. Мехари закидывает ноги ему на колени, и тянется к высокому кувшину полному воды настоянной на апельсинах, разливая ее в высокий хрусталь бокалов, — Не лги. — Меня тревожит не он, — встряхивает он светлыми вихрами, и целует ее пальцы, когда она передает ему воду, — А последствия которые могут последовать за ним. Мехари качает головой, и нанизывает на золотую вилку тонко нарезанную дыню, — Междоусобица сейчас не выгодна даже Царю, — тихо замечает она, — Не тогда, когда пустынники держали Аур-Мерхад в кольце последние луны. — Они не вернутся в ближайшие годы. — Нет, — соглашается она, поднося к его губам медовую лепешку, — Но они вернуться. А терять хороших военачальников себе может позволить сильный правитель. Нынешний, — говорит она, с легкой усмешкой, — к нашему счастью не такой. Лаир тихо смеется, и прижимает ее ближе к себе, снова целуя в висок, и тихо выдыхает, прижимая ее ближе к себе. — Скоро сезон бурь, — невпопад замечает он, пока его пальцы сминают складки газа. — Будешь вновь укреплять волнорезы? — Если доживу, — цинично говорит он, отпивая воду, и улыбается краем губ на ее возмущение, — Не злись. Она качает головой, кладя ладонь ему на грудь, и жмурится под ярким, почти полностью вставшим солнцем, чихая. Лаир сдавленно хохочет, и целует ее в лоб, заправляя ее непослушную прядь за ухо, и обхватывает сухой ладонью лицо. — Не хмурься, — тихо бормочет он, — Иначе я подумаю, что все совсем плохо. Она улыбается краем губ, ластясь к теплу его ладони, и тихо, почти не слышно выдыхает, — Все будет хорошо, правда? — Правда, — тихо отвечает Лаир, и в его голосе прорезаются привычные слуху, уверенные, ровные ноты. Солнце рисует яркую дорожку по заливу, отражаясь яркими бликами в поднимающихся от ветра бирюзовых волнах.