Никто не узнает

Глава 7 Донхён Тяжело дыша, я нависал над Джиюн, сжимая её горло. Она смотрела на меня округлившимися глазами, её губы шевелились, но шум в ушах не позволял мне услышать, что она говорит. В висках закололо, и я крепко зажмурился, борясь с оцепенением. Какие-то доли секунды ушли на то, чтобы я стряхнул наваждение. После этого я резко отнял руки и отшатнулся, упав на колени рядом с ней. — Прости, Джиюн, прости… — шептал я без остановки. — Ты в порядке? Она со стоном села и ощупала шею. — Вроде да. Я потянулся, чтобы проверить, не пострадала ли она, но тут же отшатнулся. Сомнительно, что теперь она захочет моих прикосновений. — Донхён, со мной всё в порядке. Он не собирался причинить мне вред всерьёз. Скажи, как ты? Ты же… видел всё?.. — Как же он меня достал! — воскликнул я, обхватив голову руками. — Видел! Да, я всё видел, Джиюн. Мне так жаль. Прости меня… — Я не… — запнулась девушка. — Я в порядке. Донхён, я больше переживаю, чтобы ты не поверил его словам. Не знаю, как сразу не поняла, что это не ты. Позволила ему… — она закрыла лицо ладонями. — Стоп, — я аккуратно убрал её руки и заставил посмотреть на себя. — Ты не сделала ничего, о чём стоит переживать. Взгляни на меня, Джиюн — я же чёртов псих, который едва не убил девушку, которую любит больше жизни. Даже если ты прикончишь десятерых, я просто молча избавлюсь от улик и буду надеяться, что это нас сблизит. Она негромко рассмеялась, видимо, от моей глупости, и придвинулась ближе. — Смотри, ты весь в грязи. — Неудивительно после того, как ты вываляла нас в болоте, — поморщившись, я смахнул с брюк ком грязи с налипшей травой. — Это ты ещё не видел свою прическу, — с нескрываемым злорадством заявила Джиюн. — Господин Донхён, как вы допустили подобное? Ваши чудесные локоны превратились в воронье гнездо. Что скажет госпожа Чжон? — Меня больше беспокоит, что скажет моя бесценная подопечная. Неужели небольшой беспорядок способен пробудить в ней настолько бесстыдное озорство? — Господин, он способен пробудить во мне и большее… — она перебралась на мои бёдра, не заботясь, что пачкает нас обоих ещё сильнее. — Возможно, дело во всплеске адреналина. А может, и в том, как восхитительно растрёпано вы выглядите. — Госпожа находит меня привлекательным? Я заворожённо наблюдал, как она рассматривает моё лицо, пропускает пряди спутанных волос меж пальцев, создавая ещё больший беспорядок. — Определённо. Между нами искрило совершенно неуместное в данный момент притяжение. Поддавшись этому сумасшествию, я притянул её лицо ближе и несмело провёл языком по её нижней губе. В ответ Джиюн прикусила мою и, не разрывая поцелуй, слегка потянула мои волосы назад, заставляя запрокинуть голову.  Всё, что между нами было прежде — боль, неловкость, сомнение — растворилось без следа. Я целовал её, зная, что она — мой единственный шанс спастись, хотя наверняка мы оба шагали в пропасть. Наши губы постепенно становились требовательнее, язык проникал глубже, а руки скользили смелее, изучая тела друг друга. Мы искали и находили друг друга в этих жадных касаниях, сбивчивом дыхании и дрожащих пальцах… Я растворился в ощущениях, осознавая, что прежде никогда не чувствовал себя правильнее и свободнее. Будто всё моё существо всегда стремилось к этому моменту. Не отдавая себе отчёта, все эти годы я слепо шёл, спотыкаясь и ошибаясь, именно для того, чтобы оказаться здесь и сейчас.   К сожалению, спустя считанные минуты нас обнаружила моя милая сиделка. Не преминув отругать нас, как нашкодивших детей, она выдала Джиюн полотенце, а меня отправила в душ. Остаток дня я улыбался, как полоумный, чем только усугубил беззлобные поддевки госпожи Чжон. — Казалось бы, такой серьёзный господин, а выходит, втихаря ведёте себя как влюблённый подросток, — она громко цокнула языком, выражая крайнюю степень неодобрения. — Искренне сожалею, что расстроил вас, госпожа, — как можно серьёзнее произнёс я. — Но раз ничего страшного не случилось и я уже безупречно чист, может, теперь вы позволите мне вернуться к Джиюн? Возмущённо фыркнув, она ответила: — Зазнобу вашу я отправила восвояси. Так что можете спокойно возвращаться к вашим угрюмым делам. Может, хоть они приведут вас в чувства. Я потому и пришла — у вас же была назначена видеосвязь. Так что шагайте к компьютеру и не спорьте.   Как позже выяснилось, именно в тот день мне согласовали дату операции. Однако это было не всё. Консилиум решил, что разумнее её будет провести не в Корее, как ранее планировалось, а в США. После операции мне предложили принять участие в клинических испытаниях, которые проводили научные сотрудники Калифорнийского университета. Власти Сеула сопротивлялись, отказываясь выдавать преступника, и именно поэтому дата постоянно переносилась. После того как, благодаря Минхёку, новостные заголовки начали то и дело пестрить информацией, как власти покрывают Эдема, обеспечив ему комфортные условия вместо тюрьмы, ситуация усугубилась. Вероятно, только тесное сотрудничество в медицинской среде спасало моё и без того шаткое положение. Но, как ни удивительно, шумиха в прессе дала и обратный эффект — у Эдема появились поклонники. В соцсетях разворачивались бурные обсуждения моей деятельности, и некоторые анонимы заявили, что планируют стать последователями Эдема. Сам я не видел этих постов, но Джиюн рассказывала, что ситуация стала более чем серьёзной. Агентства заключали всё больше контрактов с охранными службами, страховые компании повышали проценты, а айдолы были по-настоящему напуганы. Конечно, это повергло меня в шок. Ведь, обладая свободой быть кем угодно, как можно выбрать Эдема в качестве примера для подражания? Как бы нелепо это ни звучало, учитывая мою историю, я не понимал, как можно добровольно отказаться от самого себя в пользу монстра. Но, как ни странно, всё это сыграло нам на руку. Мне было позволено покинуть Корею под полную ответственность принимающей стороны. Для прессы это было представлено, будто меня отдают на опыты, как лабораторную крысу. Казалось, общественность это устроило, и всё поутихло. Туён всё ещё оставался моим представителем, так как вопрос о снятии статуса частичной дееспособности требовал дополнительной оценки экспертов. Впрочем, мне дали понять, что этой формальностью меня держали на коротком поводке, чтобы я не мог избежать участия в клинических испытаниях, а также не отказался от тестов и сессий с судебными психиатрами. В случае несогласия прозвучал прозрачный намёк, что меня быстро отправят обратно в Корею. Учитывая, что медицина в США давала мне больше шансов прожить относительно долгую и здоровую жизнь, я не возражал. А если быть полностью откровенным, то меня устраивал любой исход, в котором Джиюн согласится быть рядом и я не стану ей доставлять проблем. Поэтому единственное, о чём я действительно волновался, — это то, как она отреагирует на возможный переезд в другую страну. Но мне вновь повезло. Немного поразмыслив, Джиюн уточнила нюансы и согласилась. Я знал, что она скрывает меня ото всех, и это ей даётся непросто. Никто бы не понял желания связать свою жизнь с преступником, который разрушил то, что ей было дороже всего. Однако я проявил эгоизм и не решился её отговаривать. После всего, через что мы прошли, я не представлял жизнь без Джиюн. Порой я надолго вылетал из реальности, представляя, что будет дальше. Сколько всего мы сможем сделать вместе. И я буду из кожи вон лезть, чтобы будущее со мной не принесло ей ничего, кроме счастья.