Выстрел в ожидание

      Новый год подбирался все ближе.       Город жил в предвкушении: витрины светились золотыми гирляндами, в окнах загорались елки, прохожие торопились с покупками, неся в руках пакеты, перевязанные лентами. Воздух пах мандаринами, морозом и дымом от фейерверков, которые уже прогремели где-то вдалеке — слишком нетерпеливые.       Но все это было как будто в другой реальности, отдаленной и глухой.       Мимо Вики шел праздник, не задевая ее. Будто звук за стеной — слышен, но не дотрагивается.       Прошло две недели. Игорь все еще не приходил в сознание, но каждый день приносил крошечные, драгоценные победы.       Ему больше не нужно было искусственное дыхание — он дышал сам. Из палаты убирали все лишнее, постепенно, с осторожной верой в восстановление. Оставалась капельница с обезболивающим и бинты на руке.       Эта рука…       Иногда Вика смотрела, как перевязывали рану. Семь дыр от пуль. Четыре — на плече, три — ниже локтя.       Кожа затягивалась, оставляя после себя красные точки — следы выживания. Но вот… чувствительность руки оставалась под вопросом.       Остальные раны уже покрылись плотной коркой. Шрамы останутся, конечно. Но по сравнению с тем, что могло быть — это были пустяки. Он выжил. Сердце билось. Жизненно важные органы не задеты.       Главным оставался один вопрос: когда он проснется?

***

      31 декабря. Последний день года.       Они с Аней встретили Новый год немного раньше — часов в десять. Тихо, по-семейному. Хотя и с отголоском горечи.       И Вика приехала сюда. К нему. Решила все же Новый год встретить с ним.       Ночь уже укутала город. До полуночи оставалось меньше получаса.       В палате было темно, только настольная лампа рассеивала мягкий желтый свет. Где-то на этаже слышались голоса, хлопки — врачи отмечали праздник по-своему.       Но здесь, в этой комнате, все было по-другому. Тихо. Медленно. Почти замерло.       Вика сидела рядом с кроватью, держа его за здоровую руку. Теплой. Живой.       Он изменился. Лицо заострилось, скулы стали резче. Щеки ввалились. Организм держался на жидком питании — едва-едва. Но он все же здесь. Он дышит. Уже этого было достаточно.       Ее взгляд поднялся выше. Глаза все так же закрыты.       Как же она скучала по этому оттенку — зеленовато-голубому. По его голосу. По шуткам, которые были в каждом слове. По взгляду, в котором отражались все его чувства, нежность, теплота.       Без него в отделе стало слишком… пусто. Как будто из комнаты убрали музыку. Соколовский, конечно, пытался как-то разбавить тишину, шутил, шумел — но Вика знала: он это делает, потому что тоже тоскует.       Она вздохнула и наклонилась ближе, легко коснувшись губами его руки.       — Почему у нас все время как на войне? — прошептала она.       Иногда ей казалось, что их история и правда писалась на чем-то вроде пороховой бумаги.       Сначала — правда о его матери. Ее колебания. Потом — смерть отца. Потом — СИЗО. Их встречи, короткие, но наполненные чем-то особенным. Потом — месть, погоня, кровь. Казалось, вот она, передышка… он остоновился. Не было больше жертв и странных убийств.       И тут — Стас. Один выстрел, второй, третий…       От одного только имени у нее все внутри сжималось от ярости.       Она не жалела о том, что сделала. Ни секунды. Но и месть не вернет утраченное. Не исправит вред, что он нанес Игорю.       Вика закрыла глаза и глубоко вздохнула, будто пытаясь вытолкнуть из груди все то напряжение, что копилось неделями.       Главное — он жив. Уже одно это было почти невероятным чудом, если вспомнить, сколько пуль в него выпустили. Другой на его месте… вряд ли бы выдержал.       Но он — живучий. Даня бы сказал это с легкой усмешкой: «Он же как кошка — девять жизней, не меньше.»       И Вика думала так же. Ей повезло. Неизмеримо повезло.       Но вдруг ее пальцы почувствовали слабое, почти неуловимое движение, отчего все мысли испарились. Она застыла. Словно весь мир затаил дыхание вместе с ней. Рука в ее ладонях… сжалась. Совсем немного, но достаточно, чтобы сердце вздрогнуло, а глаза распахнулись.       — Игорь? — прошептала она, срываясь на выдох, — Ты слышишь меня?       Она резко наклонилась к нему, свободной рукой осторожно провела по его щеке. Его ресницы дрожали, как будто он боролся с чем-то невидимым, где-то между сном и реальностью. Лоб нахмурился, пальцы сильнее сжали ее руку.       Вика почувствовала, как в груди поднимается волна облегчения. Сердце гулко стучало в висках.       — Все хорошо… тебе не нужно открывать глаза, если тяжело, просто… просто полежи, ладно? Я сейчас позову врача.       Она хотела подняться, но его рука вдруг сжалась сильнее, не давая ей отойти. И в этот момент он, с усилием, медленно приоткрыл глаза.       Приглушенный свет лампы ударил слишком ярко, заставляя его щуриться от непривычки. Зрачки пытались сфокусироваться, а веки — не поддаться усталости. Но взгляд все же нашел ее — смятую, растерянную, до боли знакомую.       Вика наклонилась ближе, не сдерживая дрожи в голосе.       — Я здесь. Все хорошо.       Он смотрел на нее, будто не сразу понимая, где он и почему. Взгляд плыл, цепляясь за детали — за белые стены, капельницу, ее пальцы, за бледное отражение себя в металлической стойке рядом с койкой.       — Поче…му… — хрипло выдохнул он, глотая воздух, как будто впервые после долгой паузы.       — Чшш… — Вика быстро налила воду, — Подожди, дам попить.       Осторожно она приподняла его голову и поднесла стакан к губам. Он пил жадно, проливая, но уже через мгновение выдохнул, словно ожил заново.       Она мягко опустила его голову и поставила стакан на тумбу. Села обратно на стул, вновь взяв его за руку, бережно, цепко.       — Ты что-нибудь помнишь?       Игорь нахмурился. Воспоминания всплывали медленно, как из тумана. Бар. Даня. Смех. Гонки по ночному городу. Звонок Вике. Машина. А потом… вспышки. Шум выстрелов. Стекло. Боль. Тело отказывалось двигаться. Он успел… успел прикрыться рукой. После — уже все размыто. Чернота.       Он открыл глаза и посмотрел на нее. Вика. Живая. Рядом. Значит, все-таки… спасли.       — Сколько… — голос был сиплый, ломкий, — я был… без сознания?       Она опустила взгляд.       — Три недели.       Он удивленно чуть приподнял брови. Целых три недели? Все это время она… была одна?       Он взглянул на ее живот. Сердце сжалось от страха.       — Ты… как? — голос дрожал не от боли, от тревоги.       Вика мягко улыбнулась. Тепло и искренне.       — Я в порядке. — Она сжала его пальцы, — Хотя, когда увидела тебя всего в крови в машине, я думала… — она вздохнула, покачав головой, — Не важно, все обошлось. Ты был быстрее. Успел прикрыться. Я горжусь твоей реакцией, — она слабо усмехнулась.       Он хотел улыбнуться, но мышцы лица отказывались повиноваться. Но все же в его взгляде была неуверенность.       — Ребенок?.. — Он опустил глаза на ее живот.       Она улыбнулась шире, на этот раз светлее.       — Все хорошо. И со мной, и с ним. Мы вместе. Мы ждали тебя.       — Точно?.. — выдохнул он, как будто боялся, что сон снова захлопнется.       Она кивнула, кладя его ладонь к себе на живот, где была их маленькая жизнь.       Игорь закрыл глаза на секунду и шумно выдохнул. Только сейчас по-настоящему. Все это время он будто боролся — со сном, с телом, с болью. А теперь… мог отпустить. Пусть и на мгновение.       Но через пару секунд он вновь открыл глаза. Мысль вспыхнула.       — Этот… Стас… — сглотнул, — Он…       — Его больше нет, — твердо, но спокойно прервала Вика.       Он нахмурился.       — Нет?       Она качнула головой, опуская взгляд.       — Мы следили за его матерью. Через нее нашли место — наркопритон, где он прятался. Попытался сбежать… ну, мы и выстрелили. Все. Он больше не навредит.       Игорь долго смотрел на нее. Молчал. Только по губам пробежал сухой выдох.       — Значит… все закончилось?       Вика кивнула и слабо улыбнулась.       — Да. Все закончилось.       В этот момент за окном вдруг раздался глухой раскат. А затем — еще один, ярче и громче. Оба повернули головы к окну.       Небо над городом вспыхнуло огнями. Один за другим всплывали вверх фонтаны света, золотые искры, алые шары, зеленые сполохи. Салют — первый в этом году. Новый год наступил.       Вика встала, подошла к окну и распахнула занавеску. Огни отражались в стекле и ее глазах. Она оглянулась, встретилась взглядом с Игорем.       — С Новым годом, — прошептала она.       Он слабо улыбнулся. Настоящая, пусть и чуть кривоватая, но улыбка.       — С новым началом, — ответил он хрипло.       И это действительно было началом. Новая глава. Без страха. Без врагов. Только они — с новыми шрамами, но живые. Впереди было будущее. И они будут идти в него вместе.