Lust for Chaos

      Хаос в лабиринте утихал, оставляя после себя лишь руины и терпкий запах смерти. Аида, тяжело дыша, прислонилась к уцелевшей колонне, Геката поддерживала ее, пытаясь остановить кровь из ран. Внезапно, словно потревоженные осы, в лабиринт ворвались Афина, Артемида и Деметра.       — Что, черт возьми, здесь происходит?! — прогремела Афина, ее глаза метали молнии, осматривая разрушения. Артемида, натянув тетиву лука, настороженно сканировала тени, а Деметра застыла на пороге, словно парализованная ужасом. — Где Персефона?!       Аида, с трудом подняв руку, указала на Деметру.       — Спроси у нее.       Деметра вздрогнула, словно от удара. Ее лицо, до этого искаженное тревогой, мгновенно окаменело. Афина резко повернулась к ней, в ее взгляде читалось нескрываемое подозрение.       — Деметра, что это значит? Где твоя дочь?       — Я… Она должна была быть здесь! — пролепетала Деметра, безуспешно пытаясь сохранить достоинство, но предательская дрожь в голосе выдавала ее. Опустившись на колени, она схватила горсть земли, принюхалась к ней, словно пытаясь уловить ускользающий след дочери. Ее лицо исказилось гримасой отчаяния.       Артемида шагнула ближе к Деметре, словно хищник, готовящийся к прыжку.       — Деметра, перестань ломать комедию. Ты же богиня плодородия, не слабоумная нимфа. Что ты натворила?       Деметра, не поднимая глаз, прошипела, глядя на Аиду:       — Она должна была увидеть! Увидеть то, что ее ждет, связавшись с тобой.       Геката, до этого молчаливо поддерживавшая Аиду, оттолкнулась от колонны и, поморщившись от боли, приблизилась к Деметре.       — Что именно ты сделала, Деметра? Хватит загадок.       Ее голос был твердым, как кремень.       Деметра вскинула голову, в ее глазах плескалась смесь вины и ненависти.       — Я уколола ее брошью иллюзий. Она должна была понять, что Аида… что Аида не та, с кем следует связывать свою жизнь.       — И что же она увидела, Деметра? — ледяным тоном спросила Афина, приближаясь к богине плодородия. — Увидела заботу, преданность, любовь, которых ты ей никогда не давала? Или ты показала ей лишь свои страхи и предубеждения, свои попытки контролировать ее судьбу?       Деметра молчала, стиснув зубы. Артемида злобно хмыкнула.       — Брошь иллюзий показывает не истину, а лишь то, чего боится тот, на кого она направлена. Какие кошмары ты ей подсунула, Деметра? Ради чего, во имя всего святого?!       Внезапно Деметра разразилась истерическим смехом.       — Вы ничего не понимаете! Она должна была понять! Блэквелл – это тьма, смерть, вечная скорбь! Она – богиня весны, света, жизни! Они не могут быть вместе! Это против самой сути мироздания! Я лишь хотела ее защитить!       — Защитить, заточив в темницу собственных страхов? Защитить, отняв волю и право выбора? — слова Аиды, горькие, как полынь, едва не сломили её. — Твоя «защита», Деметра, выковала из неё оружие. Оружие, способное обратить мир в пепел.       Аида указала на скромный кустик мяты, приютившийся в тени павшей статуи. На бледных губах её мелькнула тень скорбной усмешки.       — Вот они, плоды твоей любви, Деметра. Взгляни на своё материнское «благо», обернувшееся прахом.       Деметра в растерянности проследила за её жестом. В сумраке руин мята казалась лишь невзрачной травинкой.       — Это… Кора сотворила? — прошептала она, не находя ответа.       Геката, нахмурив брови, приблизилась к кусту и, словно святыню, ощупала взглядом каждый лист.       — Это… Минфа?       Аида, сомкнув веки, с видимым усилием кивнула.       — Да. Вернее, всё, что от неё уцелело.       Аида открыла глаза и встретилась взглядом с Деметрой. В её взоре не было ни торжества, ни укора, лишь выстраданная надежда.       — Ты ещё можешь всё исправить, Деметра. Верни Минфу.       Деметра отчаянно покачала головой.       — Нет… Это непоправимо.       — Непоправимо? — Геката вскинула бровь, ее глаза, обычно полные мудрости, сейчас сверкали гневом. — Ты отказываешься даже попытаться? Ты, богиня плодородия, отказываешься взрастить надежду на то, что можно вернуть утраченное? — Она резко шагнула к Деметре, в ее жесте чувствовалась угроза. — Ты уколола ее брошью иллюзий, Деметра. Ты подсунула ей кошмары, чтобы удержать рядом. Но ты видела только то, что хотела видеть. Ты боялась потерять контроль, и этот страх ослепил тебя. Ты даже не попыталась понять, кто она на самом деле.       Геката сделала паузу, словно собираясь с духом. Ее голос стал тише, но от этого каждое слово звучало весомее.       — И вот что я тебе скажу, Деметра. Ты думаешь, что знаешь свою дочь? Ты думаешь, что понимаешь, что для нее лучше? А ты знала, что твоя дочь – это Хаос?       Тишина, повисшая в лабиринте, стала звенящей, словно натянутая струна. Афина и Артемида замерли, ожидая реакции Деметры. Аида лишь закрыла глаза, зная, что сейчас решится многое.       — Хаос? — Деметра отшатнулась, как от удара. — Это… невозможно. Это сказки для непослушных детей! Басни для темных ночей! Хаос – это воплощение тьмы, непокорности, бунта против богов! Персефона… Кора… моя дочь… не может быть Хаосом! Это абсурд!       В ее голосе слышалось отчаяние, отрицание, страх, который затмевал все остальное. Она смотрела на Гекату с ужасом, словно та произнесла самое страшное проклятие.       Геката вздохнула, в ее глазах промелькнула печаль.       — Тебя с ней не было, Деметра. Ты не видела, как росла Кора, как она менялась. Ты была слишком занята своими полями, своими урожаями, своей властью над плодородием. Ты упустила ее, Деметра. Ты проморгала момент, когда в ней проявилась ее истинная сущность. Персефона – это Хаос, Деметра. Она хранит в себе и свет, и тьму. Она – богиня весны, но она же и королева ночи. Она – творение и разрушение, жизнь и смерть, любовь и ненависть. Она – все это, Деметра. И ты должна принять ее такой, какая она есть.       Афина, до этого сохранявшая молчание, шагнула вперед.       — Геката, ты уверена в том, что говоришь? Такие заявления нужно подкреплять доказательствами. Хаос – это не просто имя, это символ. Если Персефона действительно является его воплощением, то последствия могут быть непредсказуемыми.       Геката устало провела рукой по лицу.       — Уверена ли я? Настолько, насколько вообще можно быть уверенной в чем–либо, касающемся богов и их сущностей. Я чувствовала ее, Афина. Пыталась заглянуть в ее сознание, когда она была под действием броши иллюзий, чтобы понять, что именно видит Кора, чего боится больше всего. Но там… пустота. Не та пустота, что бывает, когда разум заблокирован или скрывает что–то. А абсолютная, всепоглощающая пустота. Словно внутри нее – бездна, в которой нет ни мыслей, ни эмоций, ничего, кроме чистой, неподконтрольной энергии. Я пыталась ухватиться хоть за что–то, за крошечный уголок сознания, но меня отбросило, словно от стены. Тогда я поняла.       Деметра слушала, не веря ни единому слову. Внутри ее словно разверзлась пропасть. Ее дочь, ее Кора, воплощение Хаоса? Это казалось немыслимым, невозможным, чудовищной ошибкой. Она всегда оберегала ее, растила в любви и заботе, старалась оградить от всего темного и опасного. Как же она могла упустить такой важный момент? Как она могла не заметить, что под маской нежной богини весны скрывается нечто столь могущественное и опасное?       — Это безумие! — выкрикнула Деметра, хватаясь за голову. — Вы все сошли с ума! Моя дочь… Хаос? Этого не может быть! Я бы знала! Я бы почувствовала!       — Ты почувствовала лишь то, что хотела почувствовать, — тихо произнесла Аида, в ее голосе звучала горечь. — Ты видела в ней лишь отражение собственных желаний и страхов. Но ты никогда не видела ее настоящую. И теперь, когда ты наконец–то столкнулась с правдой, тебе не хватает смелости ее принять.       Артемида, все еще держа лук наготове, пристально наблюдала за Деметрой.       — Хватит препирательств, — резко сказала она. — Нам нужно найти Персефону. Если она действительно воплощение Хаоса, то мы не можем позволить ей оставаться без присмотра. Кто знает, что она может натворить?       Деметра, сломленная и растерянная, опустилась на колени. Ее мир рухнул в одно мгновение. Ее дочь, ее любимая Кора, оказалась не той, кем она ее считала. И теперь, возможно, от ее действий зависело будущее всего мира. В ее глазах мелькнула надежда.       — Что я могу сделать? — прошептала она. — Как я могу исправить свою ошибку? Как мне вернуть мою дочь?       Аида вздохнула.       — Для начала – найти ее. Найти прежде, чем она совершит то, о чем вечно будет сожалеть ее бессмертная душа.       Деметра, словно очнувшись от глубокого сна, судорожно кивнула.       — Я созову Олимпийский совет! Мы должны подключить всех, без исключения. Зевс должен узнать об этом немедленно. Возможно, объединенными силами мы сможем сдержать её… или хотя бы понять, что происходит в её голове.       Афина и Артемида переглянулись. Масштаб проблемы осознавался ими в полной мере. Артемида натянула тетиву лука, готовая к бою, а Афина сосредоточенно обдумывала тактику. Аида, бледная и измученная, сделала шаг вперед.       — Занимайтесь оповещением и мобилизацией сил. Я найду Персефону.       Геката схватила её за руку, её взгляд был полон беспокойства.       — Аида, ты слишком слаба! Ты только что пережила нападение, твои раны еще кровоточат. Тебе нельзя идти одной!       Но Аида лишь покачала головой и высвободила свою руку. В её глазах горел решительный огонь.       — У меня нет времени на отдых. Каждая секунда может стать решающей. Она должна знать, что она – это не только Хаос, что она – это и та Персефона, которую я люблю.       Не дожидаясь возражений, она развернулась и, словно тень, растворилась в полумраке лабиринта, оставив за собой лишь эхо своих слов. Геката, в отчаянии смотрела ей вслед, понимая, что остановить Аиду было невозможно. В её душе боролись тревога за возлюбленную и надежда на то, что та сможет достучаться до сердца Персефоны, прежде чем силы тьмы окончательно поглотят её.