Lust for Chaos

      Багряные капли, сорвавшись из небытия, где только что свирепствовала ярость Ареса, лениво стекали по идеально отполированным плитам зала «Пандоры». Они попадали в чашу, искусно выточенную из горного хрусталя, наполняя её темной, пульсирующей энергией. Каждый новый удар ознаменовывал триумф Персефоны и бессилие старых богов. Никта с неподвижной маской бесстрастности на лице, отвела взгляд от непрекращающегося потока крови. Её взор скользнул вверх, к обнаженному телу Ареса, подвешенного в центре магической конструкции. Идеальный торс, испещренный следами недавней ярости, теперь казался лишь бледной тенью былого величия. Он был жив, но заключен в кокон тьмы, ожидая своей участи.       Завершив созерцание, Никта подняла хрустальную чашу, наполненную кровью поверженного бога войны, и двинулась к Персефоне. Её шаги были бесшумны, словно поступь самой ночи. Достигнув трона, где восседала новая повелительница, Никта с глубоким поклоном преподнесла чашу. Свет, льющийся из витражных окон, окрашивал кровь в рубиновый цвет, делая ее похожей на драгоценный эликсир.       Персефона приняла чашу, тонкие пальцы на мгновение коснулись прохладного хрусталя. Поднеся чашу к губам, она прикрыла глаза от удовольствия, ощущая, как волна мощи и ярости охватывает её. Кровь Ареса, словно дикий огонь, вливалась в неё, усиливая связь с Хаосом, текущим в её венах. Открыв глаза, Персефона посмотрела на Никту, в её взгляде сквозило удовлетворение.       — Ты превосходна, моя дорогая, — промурлыкала Персефона, и в голосе её звенела сталь зимней ночи. — Инсценировка гибели Ареса обернулась блистательной победой. Страх – вот истинное оружие, и сегодня мы щедро оросили почву отчаянием. Его кровь станет драгоценным эликсиром в грядущей битве. Сила войны укрепит мой трон, повергнув в прах надежды ничтожных олимпийцев.       Она пригубила чашу, ощущая, как багряная кровь Ареса сплетается с её собственной сутью, закаляя броню неуязвимости. — Скоро они познают тщетность сопротивления. И тогда, каждое пресмыкающееся существо склонится перед моей безграничной властью.       Никта склонила голову в знак признания, но в ее глазах, скрытых полумраком, мелькнула тревога.       — Позволь мне высказать свои опасения. Не слишком ли стремительно мы разворачиваем наступление? Инсценировка гибели Ареса, безусловно, посеяла семена страха, но это лишь временный эффект. Олимпийцы, несмотря на их раздоры, сильны. Они обладают тысячелетиями опыта и связями. А Хаос… Хаос пожирает тебя изнутри. Каждая чаша божественной крови лишь временно усмиряет эту бездну, но не излечивает ее.       Персефона усмехнулась, отставляя в сторону опустевшую чашу.       — Ты недооцениваешь силу страха, Никта. Паралич разума гораздо опаснее любого оружия. И ты забываешь, с чем я имею дело. Хаос – это не болезнь, это моя суть. И да, он требует платы. Но я готова платить, пока получаю взамен силу, необходимую мне для достижения моей цели. Что же касается лояльности… Ты права, лишь немногие из этих олимпийских марионеток встанут под мои знамена по убеждению. Но я не нуждаюсь в их убеждении. Я нуждаюсь в их повиновении. И я получу его, чего бы мне это ни стоило.       Никта вздохнула, склонив голову, внимательно посмотрела в пустые глаза Персефоны.       — Как тебе будет угодно, повелительница. Но позволь мне напомнить о последствиях твоих действий. Боги, хоть и напуганы, обязательно начнут искать выход. Если они объединятся, даже сила Хаоса может оказаться недостаточной.       Персефона выпрямилась на троне, испепеляющий взгляд скользнул по Никте.       — Тифон – моя страховка, моя последняя карта в этой игре богов. Ты думаешь, я не предвидела их возможного союза? Ты думаешь, я слепа к их интригам? Тифон – это первобытная сила, Никта, воплощение Хаоса, его чистейшая форма. Они могут объединиться против меня, строить козни за моей спиной… но что они противопоставят Тифону? Страх перед моей властью меркнет перед ужасом, который он вселит в их души. Его ярость сметет все их союзы и потушит искру надежды, если таковая у них еще осталась.       Никта медленно покачала головой.       — С Тифоном нельзя договориться, повелительница. Его природа – разрушение, его цель – хаос. Он не станет подчиняться тебе, несмотря на то, что ты освободила его из Тартара. Он обрушит свой гнев на всех, без разбора – на богов, на смертных, и даже на тебя. Он сожжет этот мир дотла, превратит мир в груду пепла, и ты не сможешь его остановить. Это не оружие, Персефона, это стихия.       Персефона встала, грациозно обошла трон и приблизилась к Никте. Ее голос стал почти ласковым, но в нем чувствовалась угроза.       — Ты всегда была излишне осторожной, Никта. Боишься тени, вместо того чтобы увидеть свет. Я знаю, что делаю. Я контролирую Тифона. Он – инструмент в моих руках, и я использую его, когда придет время. А сейчас… Сейчас позволь им дрожать в ожидании завтрашнего дня. Пусть думают, что у них еще есть шанс. Пусть пытаются найти способ противостоять мне. Все это лишь сделает их падение более сокрушительным.       Она остановилась, пристально глядя в глаза Никте.       — А тебе, моя дорогая, я советую не сомневаться в моей власти. Твоя преданность ценна, но твои сомнения – обременительны. Помни, кто я, и что поставлено на карту. Завтра Олимп падет. И ничто, даже Тифон, не изменит этого предначертания. Сейчас иди. Подготовь все к завтрашней битве. И оставь свои страхи при себе. Они мне не пригодятся.       Никта склонила голову, и скрылась в тенях, оставляя Персефону одну в зале «Пандоры». Багряные отблески от витражных окон играли на ее лице, придавая ей демонический вид. Тишина вновь воцарилась в зале, нарушаемая лишь тихим шепотом ветра, проникающего сквозь трещины в древних стенах. Завтра наступит день расплаты. И Персефона была готова.              

***

      Геката в нетерпении переминалась с ноги на ногу в кабинете Аиды. Мраморный пол, обычно холодный и безупречный, казался сейчас каким–то неровным, словно отражал ее внутреннее беспокойство.       — Так что ты решила? — прозвучал ее голос, нарушая зловещую тишину. Она пристально смотрела на Аиду, которая стояла у окна, обращенная спиной. Багряный свет заходящего солнца окрашивал ее темные волосы, словно предвещая грядущие страдания.       Аида медленно обернулась. В ее глазах, обычно полных мудрости и вечной печали, плескалась нежность, которая Гекате казалась чудовищной в этот час.       — Я люблю ее. И это все меняет.       Геката стиснула зубы и стремительно приблизилась к Аиде. Бесцеремонным движением она повернула ее голову, рассматривая шею. Под бледной кожей отчетливо пульсировали темные вены, сплетаясь в зловещий узор. Хаос уже опутывал ее, как ядовитый плющ.       — Ты сошла с ума? Я пожертвовала тебе свою кровь, чтобы ты создала барьер, смогла направлять ее, вырвать из лап тьмы, а ты что? — Геката обвела руками комнату в приступе гнева. — Ты решила стать сосудом для этой заразы?!       Аида стиснула руки Гекаты в своих. Ее прикосновение, обычно уверенное и властное, сейчас было пропитано отчаянием и мольбой.       — Геката, ты должна присмотреть за Подземным царством. Не допусти, чтобы души вырвались из своих оков. Держи их, словно цепной пес, не дай этой тьме просочиться в мир живых.       Геката с силой вырвала свои ладони из хватки Аиды. В ее глазах плескалось неверие.       — Не могу поверить… Ты готова пожертвовать собой… ради нее? Чтобы она…       — Чтобы она жила, — оборвала ее Аида. Слабая улыбка тронула ее губы. — Я не смогу без нее, ты же видишь… должна была давно увидеть… — Прошептала Аида, словно в бреду безумия. — Это… все моя вина. Проклятый контракт… если бы не он, она никогда бы не узнала о хаосе, что бушует в ней. Я должна была защитить ее от этого безумия… но вместо этого… сделала мишенью. — Аида протянула Гекате свой двузубец, символ ее власти и бремя ответственности. Руки ее мелко дрожали, словно осенние листья на ветру. — Прошу тебя… когда хаос поглотит меня… — Голос ее сорвался. — Убей меня. Не дай этой тьме вырваться на свободу. Не позволь ей поглотить этот мир. Иначе все погибнет.       Геката отшатнулась, будто от удара. Она смотрела на двузубец, как на змею, готовую в любой момент нанести смертельный укус. Гнев в ее душе уступил место леденящему душу ужасу. Богиня перекрестков, повелительница магии и теней, стояла в растерянности перед выбором, который мог определить судьбу всего сущего.       — Ты просишь меня убить тебя? — прошептала Геката, не веря своим ушам. — Убить Аиду, владыку Подземного царства, стража мертвых… Как я могу поднять руку на тебя, на одну из немногих, кто еще сохраняет здравомыслие в этом безумном мире?       Аида подошла ближе, взяла руки Гекаты в свои, и на этот раз ее прикосновение было твердым и уверенным.       — Ты должна, Геката. Ради всего, что тебе дорого. Ради смертных, ради богов, ради самого Олимпа. Персефона ослеплена своей жаждой власти, она не понимает, что творит. Хаос обманул ее, пообещав ей могущество, но взамен он заберет все. И если меня не станет, некому будет сдерживать Персефону. Она выпустит Тифона на свободу, и тогда наступит конец.       Геката закрыла глаза, пытаясь унять дрожь, охватившую ее тело. Она чувствовала, как тяжесть ответственности давит на нее, словно надгробная плита. Знала, что Аида права. Знала, что у нее нет выбора. Если она откажется, мир будет обречен.       — Хорошо, — прошептала Геката, открывая глаза. В них больше не было страха, только решимость. — Я сделаю это. Но знай, Аида, я никогда не прощу ни тебя, ни Персефону, за то, что возложили на меня эту ношу. Я исполню свой долг, но сердце мое будет навеки разбито.       Аида кивнула, в глазах промелькнула искра облегчения и глубокой печали.       — Завтра… завтра я встану на сторону Персефоны. Перед всеми. Буду поддерживать ее планы, одобрять ее решения, даже самые безумные. Они будут считать меня предательницей, и это верно, Геката. Позволь им думать, что я поддалась ее чарам, что жажда власти затмила мой разум. Это необходимо, чтобы усыпить ее бдительность. — Она коснулась щеки Гекаты, ее взгляд наполнился искренней признательностью. — Никто не должен узнать, что я задумала. Персефона не должна ничего заподозрить. Ты единственная, кто знает правду.       Аида отпустила Гекату и прошлась по кабинету, ее шаги звучали тяжело в наступившей тишине.       — Я постараюсь забрать Хаос. Вернуть его туда, откуда он пришел, – в самые глубины Тартара. До моей кончины. Я сделаю все возможное, чтобы оттянуть момент, когда Персефона нанесет непоправимый ущерб. Может, мне удастся убедить ее, заставить одуматься… хотя надежды почти нет. — Она остановилась у окна, всматриваясь в багровый закат. — Если же нет… тогда ты должна будешь исполнить свой долг.       — Будь готова к любой развязке, Геката. Персефона будет использовать все, что у нее есть, чтобы достичь своей цели. Она обманет, предаст, уничтожит тех, кто встанет у нее на пути. Береги свои силы и свой разум. И самое главное – береги души. Не допусти, чтобы они стали пешками в этой безумной игре. — Она повернулась к Гекате, ее голос стал твердым и уверенным. — И помни, даже если мне придется принести себя в жертву, мое царство не должно пасть. Ты должна сохранить равновесие между жизнью и смертью. Ты должна быть сильной, даже когда кажется, что надежды больше нет.       Аида подошла и вновь протянула Гекате свой Двузубец. На этот раз Геката приняла его, ее пальцы крепко сжали рукоять.       — Я сделаю все, что в моих силах, Аида. Я клянусь пред тобой и всеми богами, что не дам Хаосу поглотить этот мир. Я буду верна своему долгу, даже если это будет стоить мне всего.       Она посмотрела в глаза Аиде, и в ее взгляде была решимость и печаль.       — Завтра будет тяжелый день. Завтра все изменится. Будь готова к худшему, но никогда не теряй надежды на лучшее. И помни, Геката, даже в самой глубокой тьме всегда есть искра света. Главное – не дать ей погаснуть.       Аида обняла Гекату в последний раз, и в этом объятии была вся боль и надежда мира. Затем она отстранилась и отвернулась к окну, оставив Гекату одну в тишине, со смертельным оружием в руках и грузом ответственности на плечах.