Bleed Me an Ocean

      Намгю оказывается в синей команде. По иронии судьбы Субон — в красной.       Субон мразь. Чёртова мразь, которая, несмотря на призывы Намгю работать сообща, наотрез отказалась меняться ролями с игроком из синей команды. И таблетками не поделился, мол, мало осталось совсем. А с Намгю меняться отказались все, к кому он настойчиво пытался присосаться.       — Надеюсь, ты быстро бегаешь, — последнее, что сказал Субон перед тем, как игроков синей команды запустили в игровой зал. — Good luck, Намсу.       В клуб, где работал Намгю, Субон всегда приходил бухой вусмерть. Врывался с ноги, попутно щебеча на ухо первой попавшейся юбке что-то на английском. И Намгю он с первого раза не запомнил, когда тот, немного скомкавшись, впервые протянул ему пакетик с ядрёным порошком, когда Танос развалился на обшитом глянцевой кожей диване в вип-зоне клуба. Субон от таких подачек никогда не отказывался. Шкодливо посмеиваясь и подмигивая, выдёргивал из пальцев Намгю зип-пакет, сразу же высыпал половину содержимого на телефон и утрамбовывал дорожку банковской картой. Или пальцами, если совсем невтерпеж. Намгю уходил обратно к рабочему месту ещё до того, как Субон высыпал крэк на мобильник, хотя в его щенячьих глазищах со зрачками-тарелками читал немую просьбу остаться ещё ненадолго и занюхать по половине дороги вместе. И, возможно, именно тогда он кончиками пальцев почувствовал пролетевший между ними разряд тока. Так, мнимо и на долю секунды.       Видимо, показалось.       Потому что Субон теперь носится с ножом, как угорелый, по всей игровой площадке в поисках Намгю, чтобы перерезать ему глотку или всадить лезвие под печень. Намгю чувствует себя филлерным персонажем «Крика».       Намгю, как оказалось, быстро бегать не умеет. Без кислоты, которая отрубает любые поворотники в голове, в крови — особенно. До этого марафонить ему доводилось только трипы в замызганных притонах. Он запинается о собственные ноги и не вписывается в повороты, трясётся, как жалкая псина, за свою беспомощную задницу, а сделать-то не может абсолютно нихуя. Потому что впервые остаётся без крепкой спины Субона перед собой. Потому что от ломки скручивает мышцы в спираль, лихорадочно горят щёки и шея, а пульсация в голове словно сдирает скальп с мясом. А где-то под клеткой рёбер яростно скребётся стая бешеных кошек.       Намгю даже правила игры особо не помнит. Единственное, что мерцает неоновой вывеской об опасности в голове — убегай от красных жилетов. Убегай от Субона.       Где-то за углом мелькает Сэми в синей жилетке, держа под руку трясущегося Минсу, цвет жилета которого Намгю не успевает разглядеть. Она как всегда добра и проницательна, вступается за шкуры слабых, аж тошно и мерзотно. Тошно и мерзотно потому, что Намгю сейчас не на кого перевалить груз ответственности, нет никого, кто вцепится в руку, потащит за собой и крикнет уверенное «Бежим!». Потому, что теперь приходится использовать выжженный полусинтетикой мозг по максимуму. Будь Намгю в красной команде, всадил бы пару раз в шею Сэми остриё ножа по рукоять в первую же очередь. Он оставил бы Минсу в живых, заставляя его давиться собственной беспомощностью и глазеть на тело умирающей подруги. Ему не останется ничего, кроме как жрать сопли где-то в углу комнаты, прижав коленки к груди, и, закрыв голову руками, молча хныкать. А потом умереть от руки кого-то более сильного.       Но это Намгю сделал бы под таблетками, с ножом в руке и, может, даже Таносом под боком. Так, для полной уверенности и раскрепощённости. Даже если бы Субон был в синей команде. Так спокойнее. Так даже приятнее. На деле же, когда страх вперемешку с ломкой бьёт в и так вывернутый набекрень мозг, он в силе, вероятно, уступает даже той беременной девке, не то что Минсу. И под конец игры это он будет жалко закрывать голову руками и прижимать коленки к груди, так и не найдя выход, а не Минсу. И в конце-концов его либо выпотрошат, либо засадят пулю в висок, заставляя мозг растечься по кирпичной стене, исписанной идиотскими надписями.       На периферии отблеском проносится аметистовое пятно — Намгю не уверен, дело ли это разыгравшейся фантазии, или Субон действительно прячется за ближайшей стеной, норовя выскочить на него исподтишка, как дикая кошка на птичку. Намгю скорее схватит микроинсульт или инфаркт, чем получит клинком под ребро.       Последнее, что видит и чувствует Намгю перед тем, как свалиться навзничь от того, что кто-то схватил его за волосы, — блеск стали у предплечья и режущую боль там же. Намгю распахивает глаза и пытается всмотреться помутневшим взглядом на того, кто на него напал. Уверяет себя, что это Субон. Никто, кроме него, не может быть.       Не посмеет.       Намгю наконец промаргивается, но Субона перед собой не видит. Совершенно рандомный мужик в красном жилете стоит над ним, держа в трясущихся руках нож. Он замахивается, неумело и криво настолько, что даже Намгю замечает, и ожидаемо промахивается — Намгю успевает перекатиться ближе к стене. Мужик подскальзывается и во время падения пытается ударить его в нос, но попадает в подбородок. Кость сразу сводит, Намгю морщится и бегло проводит дрожащей рукой по месту удара. Оплеуха на удивление идёт ему на пользу — шестерёнки в голове начинают двигаться быстрее. Намгю рывком подскакивает на ноги, пинает несколько раз разлегшегося мужика под дых и по лицу. Тот, кряхтя и матерясь под нос, хватает его ослабшими руками за ногу, но Намгю, чуть не упав во второй раз, пару раз вмазывает другой ногой по пальцам и основанию кисти, пока мужик его всё-таки не отпускает.       Высвободившись, он ломится в противоположную от прежнего маршрута сторону. Намгю задыхается, запинается о несуществующие камни, чудом продолжает бежать. Адреналин отрубает голову настолько, что он не замечает, как из раны на руке прилично так сочится кровь. Намгю подбегает к рандомной двери, дрожащими пальцами нащупывает ключ на шее. Попасть в замочную скважину получается ни с первого, ни со второго и даже ни с третьего раза. С горем пополам он наконец открывает дверь, напоследок оглянувшись по сторонам.       Перед тем, как зайти внутрь, Намгю бегло сканирует цветастую комнату, обрамленную витиеватыми рисунками и аппликациями цветов, воздушных шариков и радуги. Детский антураж должен веселить, но на деле становится как-то жутко. От напыщенной пестроты у Намгю рябит в глазах, но чтобы перекантоваться на время сойдёт.       В комнате пусто. На полу нет даже пятен крови.       Намгю скатывается по стене, шумно дыша ртом. Рана на руке саднит, несмотря на то, что она не очень глубокая. Кофту, конечно, ему порвали, да и кровь до сих пор не останавливается, но нормально. Терпимо. Жить будет.       Намгю выглядит пиздецки жалко: слипшаяся от пота и грязи чёлка закрывает заалевшие от быстрого бега щёки, он загнанно ловит ртом воздух, пока держится за рассечённое предплечье, а на нижней губе запекается кровь. Намгю пару раз облизывает сухие губы, чувствуя металлический привкус на кончике языка, отчего невольно морщится. Кровь на вкус отвратительна.       В тихой комнате по-своему спокойно — Намгю даже немного расслабляется и почти восстанавливает дыхание. Кровь из руки постепенно останавливается, и он убирает руку от раны, вытирая алую жидкость об и так перепачканную штанину.       За расслаблением идёт новая, более горячая, волна страха. Что делать дальше? Где выход? Где, блять, Танос? Убил ли он кого-то? Хочет ли он до сих пор убить Намгю?       Мысли в голове ударяются одна о другую, из-за чего Намгю не обращает внимания на громкие копошения за дверью.       Щелчок.       Намгю снова не вдупляет, щёлкает это где-то в голове или наяву. Он в исступлении пялится на дверь.       Дверь распахивается, мерзко скрепя петлями. За ней появляется до ужаса знакомая фиолетовая макушка.       — Finally.       Воздух застревает посередине лёгких, корень языка прилипает к нёбу. Намгю лопатками вжимается в стену. Субон своей коронной походкой вальяжно пятится к нему, закрывая ногой дверь. Как он вообще открыл её, если он в красной команде? Разве ему не нужен был ключ? Намгю приоткрывает рот, чтобы задать этот вопрос, но его нахально опережают:       — Я тебя искал, — Субон крутит в руках нож. Чистый и блестящий. Значит, он действительно ещё никого не убил. — Думал, тебя уже прирезали, хотя твой номер как проигравшего не объявляли, — Субон взглядом очерчивает его рассеченную губу и порванный рукав, из-под которого виднеется кровавое месиво. Да и в целом Намгю выглядит так, как будто на него набросилась стая бешеных собак, поэтому Субон даже через пелену наркотической эйфории понимает, что он не первый красный жилет, с которым Намгю пришлось столкнуться.       Намгю нервно сглатывает.       — Беспокоился? — он пытается звучать непринужденно и спокойно. Получается в точности наоборот.       Субон не отвечает, лишь немного поджимает губы и отводит взгляд, оглядывая комнату.       — Так ты убить меня пришёл или чё?       Субон садится на корточки перед Намгю, постукивая рукоятью ножа по губам бит неизвестной песни.       — Не знаю. Maybe, — ухмыляется Субон.       Намгю нервно теребит волосы на затылке и громко вздыхает. Смесь из бушующего адреналина, ломки и… чего-то среднего между напряжением и некоторым азартом даёт о себе знать — в голове ни одной рациональной мысли. Тактика «лучшая защита — это нападение» в данной ситуации заведомо проигрышная — Намгю уступает Субону как в физической силе, так и в уверенности в действиях.       А ещё Субон под кайфом. Закономерное событие. Зыркает на Намгю гигантскими, как два объектива, зрачками и будто дыру в нём прожигает. И хихикает. Что в голове у него, Намгю понять не по силам: убить ли Субон его хочет, поиздеваться или, может, помочь — всё слишком неочевидно.       Субону весело. Такое же закономерное событие. Уголки его губ приподнимаются всякий раз, когда Намгю вздрагивает и закрывает глаза от движения ножа в его руке.       Субон прикладывает холодное лезвие к скуле Намгю.       — Выберешь сам, как тебя зарезать? — Намгю не понимает, серьёзно это или нет. Субон, в целом, тоже.       Он улыбается так гадко, отчего Намгю мечтает стереть с его лица эту нахальную ухмылку. Мечтает впечатать его в пол, вцепиться голыми руками в рельефную шею, сжать её до побелевших костяшек так, чтобы остались вмятины и полумесяцы от ногтей. Кончиками пальцев поймать ускользающий пульс и всматриваться в то, как полный жизнью взгляд вмиг обращается в кукольный. И напоследок прижать губы к ищущему воздух рту. Чтобы перекрыть последний доступ к кислороду, конечно. Ничего лишнего.       Намгю сжимает челюсти, скрепя зубами так громко, что, кажется, слышно в коридоре и соседних комнатах.       — Слушай, — Намгю придвигается чуть ближе к Субону. Хочет дотронуться до его коленки, но вовремя отдёргивает руку. — Тебе же не обязательно убивать именно меня, да? Может, грохнешь беременную сучку или ту бабку, а? Я помогу.       Субон прищуривается и поджимает нижнюю губу. Очерчивает тыльной стороной лезвия челюсть Намгю, частично игнорируя вопрос.       — Why? Есть же ты.       Лицо Намгю мрачнеет. Он пытается отодвинуться ещё дальше, хотя и так максимально вжимается спиной в холодную стену. От страха посередине горла встаёт мерзкий ком, а тело сковывает, будто если он пошевелится — Субон вмиг на него набросится. Намгю старается смотреть куда угодно, но не на Субона, отчего водит глазами туда-сюда то на стену, то на дверь, то на край синего жилета.       Субон медлит, убивать не торопится. Сам не знает, хочет ли вообще. Хотя давно мог это сделать — Намгю не оказывает никакого видимого сопротивления. Провести пару раз по белоснежной шее лезвием — и всё, выигрыш, миллиарды вон и что там дальше по списку фантазий рэп-звезды, а вроде Намгю выглядит слишком… слишком, когда от страха закусывает щёку изнутри и часто-часто моргает стеклянными глазами. Но Субон в этом ему не признается.       Субон пытается приподняться на ноги, но Намгю мокрыми трясущимися ладошками хватает его за перемазанный кровью край кофты, садясь на колени.       — Блять, пожалуйста, — голос Намгю дрожит в унисон с телом. Он хлопает мокрыми глазами и трёт ладони в молитвенном жесте. — Оставь меня в живых.       Субон хищно скалится, оголяя ровный ряд зубов, и резко замахивается. Намгю рефлекторно закрывает голову руками, зажмуриваясь. Субон несколько секунд держит нож над головой перед тем, как залиться хохотом. Смех отрезвляет. Намгю отбрасывает последние попытки понять, что в голове у этого угашенного. Терпение и оставшиеся крупицы самообладания трещат по швам.       Намгю прижимает кулаки к лицу и кричит, наклоняясь к полу.       — Какой же ты урод, Танос, — Намгю смотрит в пол. — Это твоя благодарность за всё, что я делал для тебя?       Субон, вдоволь отсмеявшись, в последний раз прыскает в кулак.       — Я… я был у тебя на побегушках всё время, а теперь ты хочешь от меня избавиться? — Намгю почти срывается на крик. — Да если бы не я, ты бы сдох в туалете от вилки.       Уморительно, но Намгю по-прежнему сидит на коленях. Надеется, что Субон над ним сжалится.       От вида жалкого, стоящего на коленях Намгю у Субона конкретно сносит башню, член в штанах начинает заинтересованно подавать признаки жизни. Лёгкость от принятой ранее таблетки будто ветром сдувает.       — Ты же только ради таблов рядом со мной ошивался, am I right? Без них бы тебя… — Субон изображает пальцами пистолет и подносит их ко лбу Намгю, демонстрируя выстрел. — Pow!       Ну, не то чтобы это было стопроцентной ложью. С Субоном было… в какой-то степени приятно и не так удручающе, когда страх во время игр давил могильной плитой. А колёса являлись лишь приятным бесплатным бонусом. Намгю всё-таки присосался к нему ещё до того, как познал все прелести содержимого его креста. Он, блять, прилип к нему ещё задолго до игр.       — Ублюдок. А про бесплатное бухло и дурь в клубе ты забыл?       — Так это был ты? — с театральным придыханием врёт Субон. Всё он помнит. И неловкое выражение лица Намгю помнит, когда тот совал зип-локи и бутылки ему в руки, и название клуба, в котором он работал. И имя его тоже помнит. Просто Намгю забавно и в какой-то степени очаровательно бесится, когда Субон с серьёзной миной называет его Намсу.       — Ты сейчас серьёзно нахуй? — на выдохе выпаливает Намгю, вскидывая брови, чем демонстрирует нарастающее раздражение. — Как я тебя ненавижу, — слышится сквозь закушенную нижнюю губу.       Субон наклоняет голову, протягиваясь ближе к его лицу.       — Обижаешь, Намсу — с издёвкой протягивает Субон, делая акцент на «су». Исковерканное имя звучит как контрольный в голову.       Намгю разъяренно смотрит на него, не моргая. Волна гнева обжигает каждую клеточку тела. Страх отступает на второй план. На губах Субона пляшет язвительная ухмылка, в глазах — чёртики и неоновые огни, и Намгю мечтает разорвать его самодовольную рожу в клочья. Только это желание теперь не мельтешит где-то на задворках сознания. Он хочет сделать это прямо сейчас.       От первого удара — Намгю целился куда-то в лицо — Субон ожидаемо уворачивается. Для него это даже не составляет особого труда, прямо как тогда, в мужском туалете во время стычки с Мёнги, когда тот набросился на него с кулаками из-за упоминания беременной подружки. Тот почти всадил Таносу вилку в шею, но Намгю в последнюю секунду успел его оттащить, заметив, как Мёнги достаёт что-то подозрительно блестящее и острое из кармана бомбера.       Сейчас же Намгю Субону помогать не хочет, а спасать и подавно. Им движет исключительно нахлынувшая ярость от такого хуёвого отношения к себе и какая-то скрипучая обида, и выплеснуть её хочет максимально привычным способом — криками и кулаками. По-другому не умеет. Он не отступает и снова замахивается, всё также безрезультатно рассекая кулаком воздух. Пиздец самонадеянный. Да что вообще на трезвую он может сделать?       — Calm down, babygirl, — парирует Субон, недовольно сводя брови к переносице и отходя на полшага в сторону.       За дверью раздаётся грохот, будто кто-то врезался в неё со всей дури. Кого-то режут, по всей видимости. Парни одновременно поворачиваются к источнику шума. Заметив, что Субон отвлёкся, Намгю без раздумий со всей силы заряжает ему по носу. На этот раз Субону увернуться не удаётся. Удар выходит куда более сильным, чем Намгю предполагал. Ярость пульсирует под кожей, будто в кулаке собрались все накопленные обида и гнев, что томились у него глубоко в душе. От удара Субон отшатывается и морщится, чуть теряя равновесие и пытаясь ухватиться за воздух, который вмиг становится тяжёлым. Он подносит ладонь к лицу, чтобы ощупать нос. Проводит пальцами по ноздрям и, замечая алую жидкость на руке, переводит свирепый взгляд исподлобья на Намгю.       Тот вдруг отскакивает, как ошпаренный, словно это его ударили, а не он. Пелена ярости перед глазами постепенно растворяется, и осознание того, что он только что сделал, с грохотом ударяет в голову. Ну всё, ему пиздец. Это же не у него нож в руках и красный жилет на плечах, чтобы так беззаботно распускать руки. Тем более в маленькой комнатушке, из которой незаметно скрыться, пока Субон пытается прийти в себя после увесистого тумака, точно не получится. Теперь Танос ему обязательно глотку перережет.       Да и если Намгю магическим образом переживёт эту игру и дойдёт до следующей, без Субона ему уж точно не выжить. И дело даже не в волшебных колёсах, с помощью которых заглушались все лишние мысли. Без сильного авторитета в лице лидера, в которого можно в случае чего вцепиться, как за спасательный круг, в этой кровавой бойне под аккомпанемент разрядов пуль не выживет абсолютно никто. А Намгю этот «спасательный круг» только что безрассудно проебал. Искать новый уже поздно, да и вариантов осталось не так много. Вдобавок к этому Намгю собственноручно пошатнул и свой выстроенный по кирпичикам авторитет перед человеком, ради которого он из кожи вон лез, унижался и прогибался, лишь бы этого авторитета добиться.       Из потока мыслей Намгю выбивает тяжёлый удар в солнечное сплетение. Он сгибается пополам и, кряхтя и схватившись обеими руками за живот, пытается устоять на ватных ногах. В ушах звенит, перед глазами плывут полупрозрачные мушки, он выдыхает что-то наподобие «блять», прикрывая веки в ожидании плачевной участи.       А что? Сам виноват. Сам нарвался, вот пусть и получает по заслугам.       Намгю чувствует ледяное прикосновение лезвия под кадыком перед тем, как оказаться пригвозждённым к твёрдой поверхности стены.       — Совсем страх потерял, а, Намгю? — Субон прижимает лезвие к нежной коже напористее, отчего на ней выступают первые алые капли. Из его носа обильно льётся кровь, стекая по губам и подбородку к шее, и Намгю смотрит на неё словно загипнотизированный, гордясь своей работой. Сердце клокочет в ушах, кишки скручиваются в узел (возможно, это из-за пережитого удара, но Намгю как-то не придаёт этому факту значения), когда он переводит взгляд на чужие окровавленные губы, что скривились от гнева. Засматривается на них так непозволительно долго, что даже пропускает мимо ушей правильно названное имя. — В глаза мне, блять, смотри.       Намгю послушно поднимает взгляд, чуть пошатывая головой, чтобы с глаз убрать непослушную чёлку. И смотрит на Субона так по-кошачьи из-под опущенных ресниц, губу прикусывая. А вот Субону уже ни черта не весело: ноздри от злости огромные, ошалелые зрачки вот-вот выплывут за грань голубой радужки, перемазанные в крови губы скривлены в животном оскале. Намгю ощущает его горячее дыхание на своих губах: их лица так близко друг к другу, что носы почти соприкасаются.       Прежде чем Намгю успевает что-либо осознать, он проводит языком по ложбинке над верхней губой Субона, слизывая кровь. Смакует металлический вкус на языке, чуть улыбаясь, как сытый кот. Чужая кровь на вкус намного приятнее, чем своя, а осознание, кому именно она принадлежит, патокой растекается по телу, сладко оседая ниже пупка.       Он точно в прошлой жизни был вампиром или каким-то другим кровососущим существом.       Намгю невинно хлопает глазками, пока Субон пялит на него с крайне ахуевшим и туповатым выражением лица. Он ухмыляется по-хищному, на мгновение отводя взгляд на дверь сзади. В его глазах снова начинают плясать похотливые черти, что замечает Намгю перед тем, как Субон вгрызается ему в губы.       Он целует его остервенело, настойчиво и кусаче, без малейшего шанса на отступление. Очерчивает языком ровные зубы и нёбо, кусает за язык. Свободной рукой вцепляется в талию, притягивает максимально близко. Нож от горла всё-таки убирает, кидая его куда-то в угол, отчего дышать Намгю становится чуть легче, да и кожу больше не жжёт. Этой же, теперь свободной рукой Субон проводит по кровавым следам на шее Намгю, собирая капли и вытирая их о его щёку.       — Ублюдок, — цедит Намгю ему в губы, практически не отрываясь от них. — Ненавижу тебя.       — Повторяешься.       Тормоза срывает напрочь, рассудок медленно, но верно падает в непроглядную бездну. Намгю сначала отвечает на поцелуй лениво, будто у них в запасе много времени, но потом подстраивается под бешеный темп, охотно притираясь пахом о поставленное между его ног бедро Субона и слизывая всё также капающую с ноздри на губы кровь.       Блять, как же вкус крови Субона его заводит. Она намного слаще, чем его собственная, и по текстуре как будто немного другая. Он бы с радостью присосался к его шее, чтобы выпить всё до последней капли, вдоволь насытившись, как вампир.       Намгю в порыве страсти случайно задевает разбитый нос Субона, отчего тот шипит в поцелуй. В отместку он оттягивает и сильно кусает его за нижнюю губу. Из его уст срывается первый полустон-недоскулёж, разряд боли искрами скатывается по позвоночнику прямо под резинку трусов. Их кровь, горячая и тягучая, развязно смешивается в сумасшедшем поцелуе. Намгю уже готов позорно спустить в штаны, как школьник в разгаре пубертата.       А вот Субона немного заебало чувствовать только вкус ржавого железа на языке. Аж до тошноты. Он нехотя отрывается от искусанных губ Намгю, чтобы вытереть мешающую ему кровь под носом. Сначала он думает быстренько стереть её о кофту, чтобы поскорее вернуться к желанным губам, но, увидев голодный взгляд Намгю, направленный на его окровавленную руку, он протягивает её к его рту. Тот без промедлений сначала легонько облизывает, а потом вбирает в рот подставленные указательный и средний пальцы полностью. Намгю очерчивает подушечки языком, проходится им между фаланг, слизывая сладкую жидкость дочиста, и втягивает щёки, как первоклассная блядь. И глаз от помутневшего взгляда Субона не отрывает. Будто член сосёт, ей-богу.       От такого блядского зрелища настаёт очередь Субона быть в шаге от того, чтобы спустить в штаны, как пубертатник.       — You are fucking insane, — Субон выдёргивает идеально чистые пальцы изо рта. Намгю тыльной стороной ладони вытирает опухшие губы от слюны. Хватает Субона за затылок и утягивает в новый, ещё более беспощадный поцелуй.       Каждое движение языка на губах, каждое мычание и шипение, каждое движение рук на шее, плечах и под футболкой заставляют трястись от раскатов удовольствия в предвкушении. Тугой узел завязывается внизу живота, отчего ждать дольше уже просто невозможно. К тому же дотошно пикающий таймер немного спускает с небес на землю и деликатно напоминает о том, что ни один из них до сих пор не выполнил свои задачи. Поэтому пора пошевеливаться.       Когда Намгю отрывается от Субона, их губы соединены ниточкой слюны с примесью крови. Он берёт руку Субона, что вырисовывает круги на его пояснице, и кладёт её на свой пах, в негласной просьбе прося зайти дальше кровавых лобызаний.       — Чё, совсем не терпится? — Субон наблюдает за тем, как Намгю жадно трётся о его руку и как от долгожданной стимуляции закатываются его глаза, и во рту пересыхает.       В ответ Намгю лишь кивает в сторону таймера, намекая на то, что времени в обрез. В глазах читается очевидное «быстрее, сука», и Субон просто не в силах ему отказать. Он скользит горячей ладонью под футболку, очерчивая впалый живот и ступеньки ребёр, отчего Намгю закусывает губу, стараясь не застонать от теплого контакта с холодной кожей. На местах, где Субон его касается, рассыпаются фантомные ожоги, и по позвоночнику Намгю следует марш колючих мурашек. Рука Субона наконец оказывается сначала под резинкой штанов, а затем под бельем. Пара резких фрикций — и Намгю вцепляется ему в плечи, стараясь устоять на ватных ногах. В паху тянет так нестерпимо сладко и горячо одновременно, он мычит что-то невнятное и роняет голову на его плечо, пока Субон собирает капельки предэякулята, водя большим пальцем по истекающей головке.       — Течёшь, как девка, — Субон опаляет раскаленным шепотом ухо Намгю, что заставляет мурашки порхать на загривке. Намгю максимально близок к тому, чтобы окончательно потерять рассудок. — Like a bitch in heat. My bitch.       — Не говори о девках, когда держишь член в руке. Чужой член, — огрызается Намгю, поднимая недовольный взгляд, и заправляет чёлку за ухо.       Субон улыбается, сверкая языком меж зубов.       Длинные пальцы Субона ощущаются так непривычно, но так чертовски правильно и естественно на его члене, из-за чего из глотки Намгю вырывается задушенный стон, который заставляет член Субона затвердеть ещё сильнее. Он смазано клюёт носом и губами в щёку и челюсть, вдыхая приятный запах карамельной кожи и слушая прерывистое, тяжёлое дыхание Субона, от которого подкашиваются ноги ещё сильнее. Разряды удовольствия волнами проходятся по позвоночнику, и Намгю чувствует, как близок к краю.       Субон вытаскивает руку из штанов, на что Намгю недовольно хмыкает и непонимающе на него смотрит. Он рывком стягивает штаны вместе с боксерами сначала с себя, а после и с Намгю.       Намгю крупно прошибает, как от разряда тока, и он хватается за фиолетовые пряди на загривке, когда его члена касается что-то твёрдое и пиздецки горячее, точно не похожее на пальцы. Он выгибается мартовской кошкой, стоит Субону взять в руку оба члена и начать остервенело двигать ладонью, чуть скручивая запястье у головок.       Эйфория по-крупному разъедает мозг, и гадкий голос разума не может пробраться до его владельца: Намгю искренне плевать на возможность быть зарезанным спустя минуту, как он покинет это цветастое помещение; поебать и на то, что через пятнадцать минут его черепушку раздробит автомат, если он не найдет выход. Поебать и на абсурдность и мерзость ситуации в целом — два угашенных нарика не смогли удержаться даже во время сумасшедшей бойни на смерть, и поэтому прямо сейчас трутся о члены друг друга так, будто именно от этого зависит их дальнейшая судьба, в то время как остальные старательно следуют правилам и делают хоть что-то для возможного шанса на выживание. То, как Субон загнанно стонет ему в ухо, оттягивает волосы для доступа к молочной шее, кусая кадык и всасывая кожу у начала челюсти, и ускоряет амплитуду движений на членах, что приближает их обоих к крышесносному оргазму — единственное, что действительно важно сейчас. С остальным он разберётся позже.       Намгю судорожно перебирает аметистовые пряди, перемещая руку то на загривок, то на затылок, и ритмично подмахивает бедрами в такт движений ладони Субона. Второй рукой пробирается под кофту и футболку и бесстыже ощупывает спортивное, рельефное тело. Хочет притереться максимально близко, залезть под кожу и раствориться там же, хочет впитать в себя каждый звук и каждое движение. Ладони у Намгю холодные, местами шершавые, и Субон непроизвольно вздрагивает от неряшливых касаний на торсе и боках. Изо рта Намгю вырываются настолько упоительно блаженные звуки, что тело напрочь перестает слушать Субона, вынуждая устаканившийся темп сменить на более хаотичный и рваный. Он небрежно выцеловывает Намгю в линию челюсти, оттягивает ворот футболки и жилета, чтобы вгрызться в острые ключицы и губами поймать бешеных пульс в лунке между ними. Разрядка лихорадочно маячит совсем рядом, в раскалённой до предела комнате становится нестерпимо душно. Субон ускоряет движения и собственнически впивается в пунцовые губы Намгю. Тот гортанно стонет ему в рот, юрким языком обводит кромку зубов и жадно посасывает нижнюю губу, а руки всё трогают-трогают-трогают. Везде, куда могут дотянуться.       От исписанных стен отскакивает протяжный стон, когда Намгю, зажмурив глаза, наконец кончает. Оргазм пылающей волной накрывает с головой, под веками хаотично взрываются звёзды, а тело окутывает сладкая истома. Он обвивает обеими руками шею Субона, в привычной манере прижимается близко-близко, пытаясь устоять на ногах и крупно дрожа. Субон на ощупь собирает сперму с его головки, чтобы использовать ее как дополнительную смазку. Он больше не сдерживается, и с его губ срывается что-то наподобие хищного рыка перед тем, как он кончает следом, зарываясь пятерней в смолистую макушку, будто притягивая ещё ближе.       Их тут же накрывает томная послеоргазменная нега, тело кажется непоколебимо ватным и непослушным. Намгю рвано дышит в место, где плечо срастается с шеей, пытается пошевелиться, но не может. Но надо. Иначе их растёкшиеся мозги станут дополнением к радужному антуражу комнаты.       Хотя это звучит не так уж и плохо, если они умрут вот так.       Намгю всё-таки нехотя перебарывает себя и неловко выпутывается из недообъятий, смаргивая послеоргазменную дымку. На Субона, у которого в глазах все плывёт похуже, чем после любого трипа, старается не смотреть и натягивает спортивные штаны обратно. В остывшем воздухе висит неловкая тишина, которую прерывают лишь крики за дверью.       — Ты это… пошевеливайся, — осипший голос Намгю разбавляет тишину. — Времени мало.       — Да разберусь. Делов-то, — Субон натягивает штаны и смотрит на перепачканную спермой руку. — Вот же блядство, — он рассеянно осматривает комнату в поиске чего-то, обо что можно вытереть ладонь. Пытается найти ответ в Намгю, по брезгливому выражению лица которого предельно ясно, что разбираться он с этим не намерен.       Субон пытается вытереть засыхающую сперму о стену, но на руках всё же остаётся пара засохших капель. Намгю от этой забавной картины посмеивается, судорожно потирая нос, чтобы Субон не заметил.       Субон немного двигает плечами, чтобы размять застоявшиеся мышцы, и глядит на растерявшегося Намгю, который то потирает костяшки пальцев, то чешет изгиб локтя. Как будто хочет что-то сказать, но не может подобрать нужных слов.       Субон, кажется, понимает, в чем дело.       — Будешь? — он большим пальцем подцепляет цепочку на шее, доставая крест из-под футболки. Намгю тотчас оживляется и несуразно улыбается, быстро кивая.

***

      Намгю держит какую-то трясущуюся девчонку в синей жилетке под плечи, чтобы та не дергалась, пока Субон заряжает ей клинком в брюхо. Эйфория от кислоты приятно растекается по венам, тремор на кончиках пальцев унимается. Внутри что-то распаляется, когда девушка, вскрикнув в последний раз, роняет голову замертво, так и не опустив веки.       — Смотри, смотри, — Намгю тычет пальцем в щёку уже мертвой девушки, труп которой они швырнули к стене. Ошарашенно и загипнотизированно всматривается в её глаза, в которых застыл предсмертный ужас. — Глаза такие прям… кукольные.       Субон по примеру Намгю заглядывает девушке в глаза и ухмыляется, будто что-то понимает. Обычные глаза, ему кажется. Но раз Намгю говорит, что кукольные, значит, наверное, так и есть.       Электронный голос машинально объявляет о победе игрока номер двести тридцать, и Субон победно выдыхает, расправляя плечи и чуть пританцовывая.       — Ну чё ты встал? Come on, найдем тебе выход, — ликующе щебечет Субон. Он снимает ключ с тела девушки и надевает его на шею Намгю, подталкивает его в плечо, предлагая идти вместе, — И только попробуй сдохнуть, или я сам тебя убью.       И Намгю хихикает так искренне, пряча лицо в ладонях, будто Субон сейчас не сморозил самую глупую чушь из всех возможных.