Пылающая башня

Они были друзьями. Слишком давно, чтобы вспомнить, когда всё началось. Может, с той зимы, когда Тристана вытащила Зиггса из-под завала снега и хохотала, пока он не мог отдышаться. Они были командой. Пожалуй. Для Тристаны это было просто. С Зиггсом было легко. Он смешной. Лояльный. Порой наивен, но по-хорошему. Даже по-своему надёжный. Он никогда ничего не требовал, не настаивал, не давил. Для Зиггса всё было сложнее. Он не помнил, когда именно влюбился. Кажется так было просто всегда. Сначала почти по-щенячьи: в её прыжки, в уверенность, в голос. Потом, глубже, болезненнее. Но он не смел ей сказать. А потом, в один вечер, всё изменилось. Они были в её домике, после особенно утомительного задания. Горячий чай, лапы в пледе, пульс ещё не успел опуститься. Она вдруг положила лапу ему на плечо и сказала: — А давай попробуем? Он чуть не поперхнулся. — Попробуем что? Взрывчатку? Да я каждый день ее пробую! Тристана закатила глаза, но щёки её чуть порозовели. — Нет. Ну… всё. Что делают взрослые. Не прикидывайся идиотом. Ты же понял. Он тогда чуть не выронил кружку. Но кивнул. И это случилось, в её постели, среди их смеха, сбившихся дыханий и путаных движений. Было неловко, местами смешно, но в то же время тепло и искренне. Его сердце готово было разорваться. Ему казалось, что это сон. Но после? После, она пресекла все его вспыхнувшие было надежды: — Не вздумай придумывать себе лишнего. Это было… просто так. Для разрядки. Мы не пара. Я не твоя. Мы не вместе. Понял? Он понял. Конечно. И принял все ее условия, все правила. Не хотел терять даже ту крошку тепла, которую внезапно получил. Но от этого не стало легче. Потому что с каждым новым разом, что они разделяли, он хотел её всё сильнее и сильнее. Не только тело, её всю. А позволено было вот только так, кусочками, урывками. Только касания. Только эти странные привилегии, без права на ревность или надежду. И всё равно он соглашался. Всякий раз. Потому что быть рядом с ней, даже вот так, это было лучше, чем не быть совсем. *** Тот вечер, после дождя, выдался на удивление тёплым. Лёгким, дымным и долгим. Йордлы сидели у костра в глубине леса, в маленькой роще на окраине Бандл Сити, где часто собирались после тренировок. Земля ещё хранила влагу, тяжёлую после дождя, но сами деревья вокруг уже начинали светиться изнутри мягким, сумеречным светом, так здесь медленно наступала ночь. Лулу дунула на кучку хвороста, и пламя вспыхнуло само, без единой спички, отозвавшись на древнюю, как и этот лес, магию. Огонь горел нежно-оранжевым, почти живым светом, и в его отсветах лица йордлов казались как нарисованными на праздничном фонарике. Тимо лежал на спине, положив голову на ранец, и жевал сухой паёк, лениво слушая, как рядом Поппи ворчливо отчитывает Рамбла за то, что тот опять притащил с собой самодельного "робота" и врубил музыку. Механизм трещал, светился и играл мелодию из старого маршевого гимна Бандл Сити. — Он слишком громкий. — Поппи нахмурилась и чуть сильнее сжала свой молот. — А ты, блин, слишком скучная, — фыркнул Рамбл. — Ему нужно пространство для самовыражения. Лулу прыгала между корнями и разговаривала с ветками, водила лианами круги в воздухе, а те в ответ светились зелёным. Вейгар сидел чуть поодаль, на большом камне, укутанный в свой плащ, время от времени поглядывая на нее, и пытался сохранить таинственное молчание. Иногда поднимал лапу, словно собираясь произнести что-то зловещее, но потом снова опускал её и втягивал голову в воротник. Казалось, он просто не хотел, чтобы кто-то заметил, как уютно ему рядом с ними. Зиггс вертел в лапах миниатюрный салютный заряд. Он пока что не горел, просто ждал нужного момента. Он обвёл взглядом всех друзей и подумал, что этот вечер… один из тех, что остаются в памяти. Один из тех, что хочется повторить. А Тристана... смеялась. Искренне, с тем хрипловатым полутоном, от которого у Зиггса подкашивались лапы. Он сидел чуть в стороне от нее и просто смотрел. Иногда ему казалось, что это и есть счастье. Просто наблюдать за ней. Не трогать. Даже не тянуться. Держать лапы при себе, как и сами чувства. Они вдвоем ушли первыми. Как по негласному уговору. Пара ленивых взглядов, полупрозрачная усмешка, и всё встало на свои места. Зиггс пробормотал что-то вроде «а может, коротким путём, через старую башню?», и Тристана, к его удивлению, кивнула. Формально, чтобы проверить, не завелись ли там дикие звери. Иногда Зиггса действительно ставили в патрули, но только под присмотром. Обычно как раз с ней. Потому что «с ней он, по крайней мере, не взорвёт себя». Но сегодня это был не патруль. И не задание. Просто повод, предлог. И когда они отошли от остальных на достаточное расстояние, уже было ясно, зачем они туда идут. Развлекаться. Как она это называла. Вечер прошел так весело, она была в настроении. А он как всегда так кстати оказался рядом, такой беспечный, удобный. Ночь опустилась темная и тихая. В воздухе витал едва уловимый запах гари и мокрой древесины. Тропа под их ногами коробилась или меняла направление, если на неё не смотреть, а светлячки вокруг выстраивались в созвездия, предсказывающие погоду на завтра. Старая дозорная башня замаячила вдалеке, будто забытый чернильный штрих на фоне леса. Не совсем ещё развалина, но уже пустая, заброшенная. Она давно не использовалась, с тех пор как построили новую, выше и ближе к границе. А эта осталась здесь, отрезанная лесом, как забытая игрушка в высокой траве. Они пробрались внутрь, проскользнули мимо треснувших стен, обросших мхом, и поднялись по узкой винтовой лестнице, часть ступенек у которой уже обвалилась. А оставшиеся поскрипывали под ногами, будто предупреждая. На самом верху была уцелевшая комната, округлая, с пустыми оконными проёмами. Пахло чем-то металлическим и сыростью, как будто сама башня давно напилась дождевой водой. По углам скопился сор, в щелях свистел ночной ветер. На верхнем ярусе скрипели старые балки. Сквозь дыры в потолке пробивался лунный свет и звуки ночного леса снаружи. На полу они расстелили старый плащ, один край которого был обуглен, как от случайной искры. Зиггс развалился прямо на нём, уже голый, в одних носках. Довольно посапывал, почти урчал от предвкушения, глядя в потолок, где плясали огоньки от лампы, которую они прихватили с собой. И казалось, будто весь мир сузился до этих хрупких, зыбких теней. Он, похоже, совсем не стеснялся. Даже позволил себе пару ленивых движений, лапа как сама скользнула по животу и чуть ниже, будто невольно, будто просто не зная, куда деть возбуждение. Он выглядел до смешного раскованным. Почти вызывающе. — Не теряешь времени, да? — усмехнулась Тристана, стягивая с себя куртку. — Хоть бы притворился, что ждёшь меня, а не устраиваешь шоу. — А я и жду, — с самодовольной ухмылкой отозвался он. — Просто совмещаю роль подрывника и мишени. Тристана была чуть задумчива, как будто что-то прикидывала в голове, потому даже не улыбнулась в ответ. — А давай... — вдруг начала она. — Что? — Зиггс тут же чуть насторожился, поднимая голову. — Ну, попробуем… это. Когда сзади. — Сзади что? Мы же уже... — Не так. Ну, не в то место. Понял меня? Зиггс чуть не захлебнулся воздухом. Уши дёрнулись, ухмылка сползла с лица. — Ты серьёзно? — Чего сразу так пугаешься? — усмехнулась она — Я просто подумала… Ну, интересно же. Столько шуток вокруг. Хочу знать, что в этом такого. — Ты сама говорила, что это «для больных извращенцев»! — Ну и что. Могу я передумать? — буркнула она. — Хочешь, не хочешь? Зиггс мигом сел перед ней, уши его встали торчком. — Хочу! Я буду осторожным. Прям клянусь. Лапу на сердце. Всё мягко, медленно… как в сказке! Тристана закатила глаза, но всё-таки усмехнулась, стягивая с себя одежду. Не потому что прямо горела желанием, скорее, чтобы не тянуть. Она вообще всегда предпочитала действовать. Даже в таких сомнительных ситуациях. Зиггс застыл, с распахнутым взглядом. Он, конечно, уже видел её обнаженной. Но смотрел на неё так, словно видел впервые, потому как сейчас всё происходило особенно интимно. И не сразу понял, как лапа у него скользнула вниз. Инстинктивно. Просто потому, как невозможно было больше терпеть. Он провёл пальцами по своему члену, коротко, чуть сдавив, чтобы сбросить хоть часть этого почти невыносимого напряжения. Вздрогнул. Чуть не застонал. Уткнулся затылком в плащ и сжал челюсти, чтобы не выдать себя сильнее. — Ладно. Тогда я сверху. — сказала Тристана. Если будет сверху, легче будет контролировать все это, решила она, и забралась на него, ловко, уверенно, будто так и надо, как будто штурмуя. Уткнулась носом в его щёку. — Только без глупостей, понял? — Да-да… конечно… — прошептал он. Она заранее прихватила крохотную стеклянную баночку, смесь масла с каплей чего-то там, что Лулу использовала в «мягких ритуалах». Пахло лавандой. Намазала себя там сама, не давая Зиггсу даже трогать. И без того, ему было сегодня слишком весело. И в первое мгновение это все даже показалось ей… почти интересным. Он был таким горячим под ней, таким крепким. А ещё, так восхитительно дрожал. Не от холода, от возбуждения. А может, еще немного от страха. — Всё хорошо? — спросил он. — Пока да. Я разберусь. Но стоило ей начать движение вниз, как мир сжался до одной тупой, мучительной точки. Тристана выдохнула, почти сердито выругавшись сквозь зубы. — Прямо как пушку пихать в слишком маленький… чёртов… проход. — Ты буквально описала мою мечту, — пробормотал Зиггс, но тут же осёкся, поймав её взгляд. — Стой. Тихо. Помедленнее. МЕДЛЕННЕЕ! — Прости! Я просто… это… м-м-ф… Он попытался не двигаться, сдержать себя. Внутри нее всё как горело. Он чувствовал, как она сжимается, какая она тёплая, горячая, узкая, и это было лучше, чем всё, что он себе когда-либо представлял. В какой-то момент тело взяло своё: лёгкий толчок, почти рефлекс. — Ещё хоть один такой рывок, и я засуну гранату тебе, туда же! — угрожающе процедила она. Зиггс судорожно замер, напрягся как пружина. — Все. Не двигаюсь. Стою. Стопроцентный режим черепахи. Тристана попробовала снова, медленнее, не торопясь, но боль сдавала только чуть-чуть. Давление, жжение, чужеродность, было всё, кроме удовольствия. — Нет. Мне это… вообще не нравится. Давай по-другому. — А может… как ложечки? — предложил Зиггс. — На бочок? Ну… уютненько. Тристана сдержала усмешку. Пожалуй. Почему бы и нет. В конце концов, он хоть старался. Они перевернулись. Он обнял её сзади, прижался, целуя в плечо, медленно вошёл и начал толкаться очень осторожно. Одной лапой удерживал её за бедро, другой нерешительно скользнул вверх по животу, и затем нащупал грудь. Она не остановила его. Даже наоборот, немного откинулась назад, позволяя. Он сжал мягко, будто боялся спугнуть. В какой-то момент задел какой-то угол внутри, и не то чтобы ее боль прошла, но промелькнуло что-то тёплое, почти приятное. Тристана тихо фыркнула, усмехнулась. — Ты так стонешь. — Я, просто… ты такая тесная. Такая маленькая… и… м-м-м… Ей даже стало чуть любопытно, что именно он там такое чувствует, если выглядит так, будто оказался в раю. Сама же она, нет. "Как в сказке, ага". Да, немного приятно, особенно от его телесного тепла и интуитивного прижатия к себе, но это было не то, что хотелось бы повторять. Слишком много боли, давления, раздражающего ощущения вторжения. Он стиснул зубы, зарывшись носом в её волосы. Кульминация приближалась резко. Она вздрогнула, когда он кончил, судорожно, с придавленным вскриком, дрожа всем телом. После чего упал рядом, тяжело дыша. А потом повисла тишина. Только их дыхание и запах лаванды. Тристана смотрела в потолок. — Это было… интересно. — Правда? — Нет. Зиггс чуть не заскулил. — Ну, я же старался! Я прямо вот… на носочках старался! Я даже не заорал в момент, когда… — Зиггс. — Да? — Было больно. Мне. Не тебе. Он опустил уши. — Прости. Она повернулась к нему. Без какой-либо обиды. Скорее с философским спокойствием. — Ну, ладно, попробовали. Повторять не хочу. — А давай я… эээ… что-нибудь сделаю? Чтобы компенсировать. — Например? — Ну… — он ухмыльнулся. — Я могу… ну, знаешь. Языком. Вот это всё. Как тогда. Если хочешь. Тристана прищурилась. — А ты в состоянии? — Для тебя, всегда. Она засмеялась. Всё ещё немного ворчливо, но уже тепло. — Ладно. Зиггс засверкал глазами. — Обещаю. Теперь ты запомнишь ночь не из-за анального фейла, а из-за анатомического триумфа. — Ты и в постели говоришь, как в лаборатории. Давай уже, делай что-нибудь, а не болтай. Тристана ещё не успела закончить ворчливое «попробуй не облажаться второй раз», как Зиггс уже скользнул вниз. В голове у него щёлкнула та же пружина, что запускала идеальные фейерверки: «Сейчас главное, точность и время поджига». Он начал аккуратно, лёгкий поцелуй в ее бедро, затем выше, туда, где кожа теплее. Тристана хотела было отшутиться, но вместо слов вырвался глухой вздох. — Не надо героизма, — проворчала она. — Ни грамма пафоса, командир. Только практика. Он работал языком, с тем же вниманием, что и в своей мастерской, подобно тому как возился с особенно капризным взрывчатым устройством. Осторожные круги, короткие, почти исследовательские движения, чередуемые с мягким нажимом. Параллельно одна лапа скользнула по внутренней стороне ее бедра, вторая нашла точку опоры у неё на животе, удерживая, когда мышцы дёргались. Через минуту Тристана тихо выругалась. Пальцы её вцепились в ткань плаща под ней так, что ткань затрещала. Зиггс, ощутив эту первую ее дрожь, добавил ритма: язык сместился чуть выше, медленно, но настойчиво. Как будто он настраивал что-то хрупкое и опасное: ещё немного давления и оно взорвётся, а слишком резко и всё рассыплется. Он чувствовал это по тому, как сжимались её бедра вокруг его головы. Она прикусывала губу, заставляя себя ни о чем не думать. Просто позволять и наслаждаться. Без всяких этих глупостей. Но он ей больше чем просто нравился, и в этом уже была проблема. — Тише… — прохрипела она, хотя сама же выгибалась навстречу. Жар будто поднимался из самой середины тела. Её живот немного вздрагивал в ритм его движений, и она чувствовала, как всё внутри сжимается в нетерпеливом ожидании. — Лабораторная тишина, — пробормотал Зиггс между вдохами и снова скользнул вниз, вернул язык туда, где она была горячей, влажной, дрожащей, снова провёл им по её складкам. И это было, как вспышка по сухому шнуру, резко, горячо. А её ноги, то сжимавшиеся в попытке бегства, то разводившиеся в немом приглашении, чуть дрожали при этом вокруг его головы. Слишком все было остро, слишком чувствительно. Слишком опасно. Дальше всё пошло без счёта времени: короткие судорожные вдохи, непроизвольные рывки и Зиггс, крепко удерживающий её, чтобы наверняка довести до взрыва «правильный провод». Когда Тристана сорвалась, резко, с придушенным стоном, будто выстрелила, он ещё пару секунд ее не отпускал, смягчая эти отголоски. Зиггс будто был влюблён в каждый этот её звук. И когда все закончилось, приподнялся, явно довольный собой, с шерстью, взъерошенной её пальцами. На лице сияло то самое «я угадал траекторию». Тристана окинула его взглядом, и с лёгкой ухмылкой стукнула кулаком по его плечу: — Хоть одно слово про «анатомический триумф», и... — Язык за зубами, — не дал ей договорить и тут же честно кивнул Зиггс, прижимаясь щекой к её животу. Она фыркнула, но пальцы как сами снова скользнули в его мех. Лампа шипела, плащ на котором они лежали пах оставшимся от искр углем, а меж ними была эта слегка взрывчатая, тишина. Зиггс хотел было отстраниться, дать ей передышку, но Тристана вдруг, резко потянула его вверх, к себе. — Иди сюда, пироман. Он подполз ближе, даже слишком быстро, чуть не врезался носом ей в грудь. А потом, их губы встретились, с глухим стуком зубов друг о друга, языки переплелись. Горячо. Без намёков. Без смеха. Она целовала его, как будто хотела запомнить его вкус, даже то, как он пах сейчас: чуть озоном, чуть самим собой. И он отвечал ей. С той самой безоглядностью, которую в себе даже ненавидел. С этим дурацким, щемящим чувством, которое всегда как торчало под ребром, где хранилась вся его глупая любовь к ней. На секунду, ей стало так странно, чувствовать своё собственное тело на его губах. Свою влагу, свою соль. «Как будто я целую сама себя через него», промелькнуло в мыслях. Но это не остановило её. Это было даже возбуждающе. «Это и есть любовь, да? Такой ужасно странный, ужасно вкусный страх…» Их рты не складывались в идеальные линии, зубы соприкасались, и язык иногда зацеплялся за клык или тёплое нёбо, а носы невольно тёрлись друг о друга. Местами это больше походило на мягкие, осторожные покусывания, а где-то на дразнящее скольжение носами и лёгкое сопение. Но для них обоих это было уже так же естественно, как дышать. Иногда их зубы неловко стукались, иногда кто-то прикусывал чужую губу чуть сильнее, чем стоило бы. Но в этом тоже было особое удовольствие. Она приоткрыла рот шире, углубляя их поцелуй, а потом вдруг отстранилась, сильнее вжалась в него, уткнулась носом в висок. — Молчи, — прошептала Тристана. — Даже думать не стану, — хрипло выдохнул Зиггс. Она впилась в него ещё сильнее, когтями заскребла по его плечам, а потом вдруг перехватила его лапу. И без слов потянула её вниз, к себе. Так резко, что он чуть не задохнулся от удивления. Пальцы его на секунду замерли у самого входа в ее лоно, шерсть щекотнула её кожу, когти царапнули. И всё же она не отстранилась. Наоборот, подтолкнула его сильнее, настойчивее. И тогда, он осторожно, но всё же ввёл их в неё, свои пальцы, один, затем второй, почти до костяшек. Почувствовал, как там тесно и горячо, как легко они вошли, от того, какой она была влажной, и как дёрнулась и чуть всхлипнула. И это было… ох. Он даже не мог описать, что именно это было. Странное, тугое ощущение, почти как смотреть на свой любимый детонатор, когда пламя уже подползло к фитилю. — Тише… — прохрипела она, но руки с его плеч никуда не ушли. Сжались, удерживая. — Да, кэп, — пробормотал он, не узнав собственный голос. Такой хриплый, низкий, почти злой. Зиггс двигал пальцами осторожно, будто боялся сломать её изнутри. Но когда она снова выгнулась, дыша неровно, чуть прибавил темпа. Проник глубже, задвигался резче. Почти как если бы… трахал её пальцами. Она, кажется, почувствовала это тоже, потому что подалась навстречу, коротко застонала, будто неосознанно, почти непроизвольно насаживаясь на его пальцы. Зиггс взволнованно вглядывался в её лицо. Прикушенная губа, дрожащие веки, прерывистое дыхание. Он едва дышал и сам, всё в нём как сжалось в одном молчаливом желании: «Да… да, прошу, кончи для меня…» Всё это было таким горячим, таким ярким. Словно между ними случилось нечто куда большее, чем просто ласка. И в этот миг она прижалась лбом к его виску, замерла, дыша тяжело, и он ощутил, как она пульсирует вокруг его пальцев. А потом Тристана тихо охнула. И снова сжалась. Так резко, что Зиггс едва не застонал вместе с ней. Но, сдержался. Всё внутри него дрогнуло, как перевернулось, стало таким горячим и хрупким, что он почти испугался этого чувства. ...Так же, как в ту ночь, когда он, будучи пьяным, признался ей в любви. Тогда слова как сами сорвались, слишком честные, обнаженные, как и его чувства. И она, такая резкая в ответ, будто окатившая его ведром холодной воды: мол, Зиггс, ты сам не понимаешь, что несёшь. Ни тебе, ни мне это не нужно. Он тогда так растерялся, не знал, что ответить. А она, отдалась ему. После чего, как ни в чём не бывало, просто выставила в ночь из своего домика. Сейчас же на её лице было то странное выражение: смесь облегчения, злости и чего-то ещё, что Зиггс не рискнул бы назвать вслух. Он чуть отстранился, вытянул пальцы, вытер о свой бок и уже хотел было развалиться на плаще с самодовольной ухмылкой… но тут поймал её взгляд. Тристана посмотрела вниз, туда, где у него самого уже снова вырисовывалась откровенная готовность, и ухмыльнулась. — Серьёзно? — протянула она с насмешкой. — О, да брось… Я, конечно, только что… но, эй, это же почти как динамит: успей поджечь снова, пока горячо! — быстро пробормотал он и пальцы уже непроизвольно скользнули к себе. — И ты бы себя видела, какая ты, когда… — Горячая? — она приподняла бровь. — Не льсти себе. Это просто всё твои дурацкие когти. — Ага, ну да. А твои стоны это, наверное, просто рикошет. — Может быть. — оскалилась она, но глаза её всё равно смягчились. — Так ты чё, прям тут? — Не смотри, — простонал он, чуть ускоряя движение пальцев. — И вообще, можешь отвернуться. — Ха, нет уж. Хочу видеть, как ты корчишься. Зиггс дернулся, вздохнул сквозь зубы. А потом, не выдержав, схватил её за запястье и потянул её руку вниз, прямо туда, к себе. — Тогда помоги. — его голос был низкий, дрожащий, но в нём вдруг проскользнул вызов. Тристана чуть вскинула брови, но не возразила. Только криво ухмыльнулась, коротко, с ноткой удивления и даже некоторого удовольствия, и позволила ему направить её. А затем, не медля, оттолкнула его лапу и взяла всё в свои руки. Буквально. Хватка ее была твёрдая, даже грубоватая. Но в ней не было агрессии, только намерение. Она повела пальцами вниз, по всей его длине, сжала и начала двигаться, сначала медленно, как будто дразня, а потом все быстрее и быстрее, как будто нащупывая "тот самый" ритм, от которого он терял дыхание. Зиггс зашипел, дрогнул всем телом, уткнулся лбом ей в плечо. — Вот так, — хрипло пробормотала Тристана. — Эй-эй-эй, аккуратнее с пороховой трубкой, леди! — судорожно вдыхая произнес Зиггс, но замер под её ладонью. — Помолчи. Тристана усмехнулась и продолжила, вырывая из него эти звуки, один за другим, как будто играла на нём, наслаждаясь каждым этим его откликом. Всё кончилось для него быстро, даже слишком, под её язвительным смешком и когтями, чуть царапающими его грудь. Когда Зиггс рухнул на спину, он тяжело дышал, а уши у него бессильно упали в стороны. — Ну, — протянула Тристана, устраиваясь у него на груди, вполне довольная собой. — Я знаю тебя лучше чем ты сам? — Да чтоб тебя... — пробормотал он, но всё равно привлёк её к себе теснее. Она хохотнула, а потом чуть тише добавила, ткнувшись носом ему в шею: — Глупый подрывник. И он лишь закрыл глаза, позволяя себе несколько секунд покоя с ней, всё ещё царапающей его мех. Тристана молчала какое-то время, просто прислушиваясь к его сердцу, сбивчивому, быстрому, как и её собственное. Всё было слишком настоящим. И слишком мимолетным. Раньше, она не думала, что будет так тревожно, чувствовать столько к кому-то и понимать, что это не может продолжаться долго. Желание поцеловать его стало вдруг невыносимо важным. Как прощание. Как что-то, что уже не помещалось внутри, давило, пульсировало в груди, и рвалось наружу. Она потянулась, обхватила его лицо, пальцами, немного неловко, судорожно. И поцеловала. Не из нежности, почти из необходимости. Из отчаянной попытки зацепиться за чувства, которые сама же не хотела признавать, и изо дня в день отметала прочь. Ещё долго, пару вечных минут, они только целовались. Почти с отчаянием. С ощущением, будто это последняя возможность. Минуты шли, но ни один из них не отсчитывал их. Башня, плащ под ними, даже шипящая лампа, всё это как исчезло, остались только их тела, дыхание и эта внезапная жадность друг к другу. Но потом Тристана всё-таки оттолкнула его. Почти неохотно. Почти вынужденно. — Всё, — сказала она, не глядя в глаза. — Мне пора. — Почему? — спросил он, тяжело дыша. — Потому что если я останусь, я… — Тристана не договорила. Просто поднялась, оделась быстро, поспешно. Резкими движениями натянула ремни, перекинула за спину Бумер, которая до этого покоилась у стены, и, не оглядываясь, направилась к выходу. — До завтра, Зиггс. Она не оглянулась. Не могла. С ним всегда было так... безопасно, он никогда не требовал больше, чем она готова была предложить. Но сегодня что-то пошло не так. Она вдруг поймала себя на мысли, что хотела бы дать ему чуть больше... и это пугало. Зиггс остался сидеть. Немного растерянный. Немного обиженный. Немного влюблённый. Она только что была в его объятиях. Сама поцеловала его первая. Пульсировала под его пальцами, её дыхание срывалось, она шептала ему это: «тише…», и всё же... Всё же, она просто ушла. Не сказав ничего. Никогда ни взгляда, ни улыбки, ни слов, которые он так надеялся услышать. И вот он один. А всё, что было между ними, осталось где-то в складках старого плаща. Зиггс хотел, чтобы это значило нечто большее. Хоть слово. Хоть взгляд, не отведённый в сторону. Хоть крошечное признание. Хоть намёк, что она тоже чувствует. А получил молчание. Холодное прощание, это "до завтра". Словно это нечто между ними, только… механическое, бытовое. Он не был глуп, и понимал. Что он не нужен ей по-настоящему, или, того хуже, что если и хоть немного нужен, она не хочет признаваться в этом даже себе. Оглядел башню. Она была тихой. Слишком тихой. Невыносимо. И это неожиданно вывело его из себя. Зиггс разозлился. На себя, на неё, на то, как всё это опять только "почти", "чуть-чуть". Он вскочил, оделся, прошёлся туда-сюда. Бормотал себе под нос, корчил рожицы. Потом, выскочил наружу и достал из сумки одну из тех самых бомб, которые обычно приберегал «на особый случай». Сжал бомбу в лапе, чувствуя, как она и его сердце будто одно и то же: вот-вот разорвутся. — До свидания, глупые мечты, — пробормотал он. И с хрустом метнул бомбу обратно, вглубь башни. Просто… чтобы сделать шум. Чтобы разогнать эту глухую пустоту, оставшуюся после неё. Раздался взрыв. Не просто глухой хлопок, а настоящее, яркое, сотрясшее землю... прощание. Из крыши вырвался столб пламени и фейерверк искр. Зиггс всегда умел делать это эффектно. Птицы в кронах тревожно вспорхнули, но пламя не побежало дальше. Влажный мох вокруг не загорелся, а старые деревья, только качнулись. Башня с шумом осела, осыпаясь камнями и пылью. Взрыв был ярким, но коротким. Будто последнее слово, выкрикнутое в пустоту. Лес отозвался эхом, но не загорелся, был слишком мокрым после недавнего дождя, чтобы позволить себе сгореть ради одной чужой истории. Снаружи, уже на тропе, Тристана обернулась, услышав этот грохот. Остановилась. Из-за деревьев поднималось облако дыма. Она нахмурилась. Почти со злостью. Дёрнула пушку с плеча, будто хотела выстрелить в дым, в башню, в свои собственные мысли. Но вскоре опустила. Взгляд её стал колючим. Не тревожным, почти виноватым. «Он злиться?» подумала она. Лес, только что уютный и живой, притих. Светлячки погасли, будто испугавшись. Даже деревья перестали шептаться. Её собственное сердце билось так громко и виновато, что эхо, казалось, разносилось по всей округе. Пальцы непроизвольно вновь сомкнулись на пушке. Старая привычка. Но угрозы не было. Был только он. И этот чёртов взрыв, который кричал то ли "ненавижу", то ли "посмотри на меня". "Ненавижу"? Нет, он не мог. Но почему тогда в горле как застрял противный ком, будто она проглотила дым от его взрыва? Тристана резко развернулась и пошла дальше. Быстро. Слишком быстро, чтобы это выглядело спокойно. В груди что-то саднило, как ожог. Как от пороха на ране. Но она просто пошла дальше. И трава под ее ногами почему-то мгновенно покрывалась инеем, но она намеренно не обращала на это внимания.