Бог озорства Чёрный Кролик Повелитель Несчастий

      Тьма обволакивала лес, словно густой туман, живущий своей волей. Ветви древних деревьев скрипели под ветром, небо скрывало тяжёлые облака, и только редкие звёзды пробивались сквозь завесу ночи, как взгляды ушедших предков.       Посреди рощи будто пять колонн древнего храма стояли пятеро старейшин в пёстрых одеждах. Их лица были суровы, а глаза полны знаний, которые не прощают легкомыслия. Перед ними – ряды юных адептов, ученики школы Инь Ту. Те, кому сегодня предстояло сделать первый шаг к своей судьбе. На каменном пьедестале перед старейшинами покоились амулеты, вырезанные из холодного прозрачного кристалла. Каждый из них был искусно выточен в форме идеального овала: в начале бледного и безжизненного, как пустой сосуд, который следует наполнить вином.       — Подойдите, – раздался голос Первого Старейшины, звучавший размеренно и спокойно. Он вскинул ладонь, и темно-синие рукава его одежд всколыхнулись, подобно потревоженной глади лесного озера.        Один за другим ученики выходили вперёд. Они брали в руки амулеты. Каждый наполнял его духовной силой, посылая тонкую нить Ци в камень. И амулеты оживали. Один засиял жёлтым – символ смелости и защиты. Другой покрылся зеленью – путь земледелия. Третий вспыхнул оранжевым светом – путь праздника и радости. Четвёртый – синим, как морская пучина, путь знаний. А пятый фиолетовым – путь хранителя традиций и древних обрядов. На поверхности каждого амулета проявлялся мерцающий силуэт белого кролика – древний знак одобрения и связи с духами. Он дрожал в свете, словно живой, и исчезал, стоило отпустить амулет из рук. Каждый цвет указывал направление, в котором душа адепта должна развиваться, и каждый вызывал одобрительный кивок старейшин.       И вот подошёл последний.       Мальчишка лет четырнадцати, с длинными каштановыми волосами, собранными в аккуратный высокий хвост. Лицо его было обычным, но взгляд отличался глубиной, которую не ждёшь от совсем зелёного юнца. Его звали Цзэ Юнь.       Он протянул руку и взял свой амулет, затем глубоко вдохнул и влил свою духовную силу в камень.       Сначала ничего не произошло: амулет оставался бесцветным, тусклый и безжизненный, будто бы кристалл не откликнулся на зов живой энергии паренька. Однако… немногим погодя в центре овала начал проступать силуэт: тёмная дымка будто бы выжигала на камне чёткий и неподвижный знак.       Чёрный кролик.       В отличие от своего белого собрата, он не излучал света. Его тень будто сочилась чёрной смолой на прозрачной поверхности, вызывая лёгкую и молчаливую тревогу. Казалось, кролик смотрел прямо в душу каждого, кто осмеливался задержать на нём взгляд.       Тишина сгустилась и повисла липкой вязью, затягивая окружающих. Голоса и радостный смех адептов смолки, сердца присутствующих замерли в ожидании.       Старейшины переглянулись, в их глазах отразился страх, один из них даже невольно отшатнулся. Им уже приходилось видеть этот знак, каждый знал, что он не сулит ничего хорошего.       — Невозможно… – прошептал кто-то из старших учеников.       Цзэ Юнь стоял неподвижно, амулет в его руке пульсировал ледяным мраком, но сердце мальчика не дрогнуло. Под стать холоду камня юноша оставался спокойным. Будто тьма, что вглядывалась в него по ту границу небольшого кристалла, – давно утерянный добрый друг, а не предвестник чего-то ужасного.       Первый Старейшина – седовласый старик, кажется, единственный, кого никак не коснулось всеобщее беспокойство, мягко опустил свою жилистую и морщинистую ладонь на амулет Цзэ Юня, будто бы желал скрыть его от чужих глаз.       — На этом церемония посвящения завершается, возвращайтесь в комнаты.       Юные адепты, все ещё впечатлённые увиденным, не спешили расходиться, пока зычный голос другого старейшины не прокатился по всей роще:       — Немедленно разошлись!       В сравнении с остальными мудрецами этот мужчина пугал учеников больше всех, так как каждый знал, если не подчиниться его приказу, то можно позабыть об отдыхе и сне. Однажды он своим дурным нравом замучил пару проказливых адептов, заставив наворачивать круги вокруг полей несколько ночей подряд, пока те не свалились без сил. Показательное зрелище, надолго запечатавшееся в памяти детей, отрезвило их мгновенно, вынудив бежать с рощи так, что аж пятки засверкали.       — И ты ступай, мальчик, отдохни, – мягко добавил старик, обращаясь к Цзэ Юню. Тот, словно очнувшись ото сна, несколько растерянно поклонился и ушёл следом за остальными, крепко сжимая в руке свой амулет. Вскоре среди величественных деревьев остались лишь пять фигур.       — Он вернулся.       Вновь нарушил тишину старик, спрятав ладони в глубоких рукавах ханьфу.       — Как же теперь нам следует поступить? – Тихо проговорила Четвёртая Старейшина Цзянь Линь, женщина с длинными чёрными волосами, собранными в небрежный хвост, и овальным лицом с лёгким румянцем на щеках. – Старейшина Синь Чэн, мы ведь не можем закрыть глаза на это, верно? Что если былое повторится?       — Но ведь не обязательно, что всё повторится, – мягко произнес Пятый Старейшина, Ван Цзин, пряча руки в длинных рукавах своего оранжевого ханьфу. Половину его лица скрывала полупрозрачная вуаль, а его лукавый взгляд медленно блуждал по сторонам, щурясь сквозь тени, – Чёрный Кролик лишь знак, а не приговор.       — Вздор! Символы не появляются случайно! – Рявкнул Третий, суровый Фэн Ян, с грохотом ударив кулаком по опустевшему каменному пьедесталу. – И мы все помним к чему приводит бездействие.       — И что же Вы намерены сделать, Старейшина Фэн? Убить его? – Вступился Второй Старейшина, Вэнь Хао, едва сумев сдержать собственное возмущение. Его мудрость, что читалась в каждой морщинке на загорелом лице, была известна всем в округе. Хоть по своему обыкновению его трудно было вывести из равновесия, он ни за что не потерпел бы бездумной жестокости. – Мальчик ещё совсем юн и невинен.       — К тому же, – подхватил Старейшина Ван, – Вы же не забыли, что мальчик – второй сын его величества Императора?       — И это вызывает ещё больше беспокойства! Сын Небес – предвестник несчастий! Где это слыхано! – Не выдержав, заголосил Старейшина Фэн, яростно взмахнув рукавами.       — Как бы своим бездействием не навлечь беду на всю Поднебесную, – тихо поддержала Фэн Яна Старейшина Цзянь Линь.       — Или своими действиями не разрушить судьбу невинного дитя, – парировал Вэнь Хао.       Четыре пары глаз устремились на Первого Старейшину, в надежде, что тот поставит точку в их споре, однако Синь Чэн лишь молча стоял и печально глядел туда, где скрылся мальчик.

☾✦ ═══════༻ ᕱᕱ ༺═══════ ✦☽

      Благодаря высокому происхождению Цзэ Юня его покои находились дальше от комнат остальных адептов, напоминая больше отдельный дом со всеми удобствами, нежели место сна юного ученика.       Пока остальные ютились в тесноте, он мог спокойно вытянуть и руки, и ноги, не переживая о том, что может кого-то задеть, однако порой… именно этих неудобств не хватало его душе. С самого первого дня его пребывания в школе Инь Ту пропасть меж ним и остальными адептами стремительно росла: пока все постепенно сбивались в стайки по несколько человек, Цзэ Юню составляли компанию лишь книги. Но, несмотря на одиночество, юный принц не унывал, посвящая всё свободное время обучению. Вот и сейчас, едва зайдя за порог, он бросил амулет на своё с утра аккуратно заправленное спальное место и сел у окна, намереваясь продолжить чтение. Но его мысли всё возвращались к тени чёрного кролика, который пристально смотрел на него с прозрачной поверхности гладкого камня.       — Неудивительно, что у тебя нет друзей ~       Цзэ Юнь распахнул глаза. Но вместо привычной обстановки своей комнаты, увидел лишь непроглядную тьму. Сердце замерло, а тело инстинктивно приняло боевую стойку, готовое ринуться в бой по первому зову.       Во тьме раздался хохот, что доносился будто бы отовсюду и в то же время ниоткуда.       Юный принц повертел головой, стараясь понять, где именно скрывается враг, но он не слышал ни звука шагов, ни дыхания, не ощущал циркуляцию чужой Ци.       — Хочешь сразиться со мной? ~       Неизвестный вновь расхохотался, затем – резкая тишина и холодное прикосновение ко лбу.       — Стручок пока не дорос, малыш.       Цзэ Юнь, не успевший вовремя среагировать, испуганно отпрянул и неловко взмахнул руками, а после зарделся, оскорблённый чужой насмешкой.       — Кто ты?! Покажись немедленно!       Стоило эху его голоса стихнуть, как раздался щелчок, и пространство вокруг заполнилось светом тысячи звёзд, зажёгшихся в одно мгновение. Из тёмной дымки к нему вышла высокая фигура в чёрных как смоль одеждах, тянущие за собой дорожку пепла. Лицо незнакомца было скрыто, но глаза горели двумя алыми всполохами призрачных огоньков. Будто две маленькие звезды, прорезающие тьму ночи. В полутьме взгляд показался Цзэ Юню пронзительным и полным скрытой опасности: словно тот не только видел, но и мог предсказать наперёд то, что неведомо простым людям.       Мальчик сразу подобрался, словно хотел казаться выше, чем есть на самом деле. Будто он сам был не маленьким юным Крольчишкой, а куда более опасным и страшным зверем. Под стать неведомому гостю, посмевшему появиться из ниоткуда.       — Кто ты такой?! Как ТЫ смеешь без разрешения проникать на территорию школы?!       — Кто я? – Переспросил незнакомец таким тоном, словно считал кощунством саму мысль о том, что кто-то его не знает. – Я?! Что ж, ты сам спросил, так внемли же! Я тот, кого называют самим разрушением во плоти, Божеством Неудач, Чёрным Кроликом – повелителем всех несчастий! Я – достопочтенный господин Ванлэ Чжи Шэнь!       Дурашливое обозначение своей личности вкупе с совсем не вяжущимся с поведением мрачным образом незнакомца, совсем выбили Цзэ Юня из колеи. Единственное, что тот смог выдавить в ответ, было несколько потерянное:       — Что?       — Что? – Насмешливо поинтересовалось «Божество Неудач, Чёрный Кролик и так дальше по списку». – Совсем потерял дар речи, лицезрев Великого Меня? ~       — Ты… да как ты…! – Лицо мальчика вновь зарделось от возмущения, что, несомненно, позабавило странного человека в чёрном.       — Не тужься так, мальчик, а то пупок развяжется.       — Ничего у меня не развяжется!       Взорвался наконец Цзэ Юнь от чужой бесцеремонности, будто его только что окатили ледяной водой с головы до пят.       — Ладно-ладно, больше не буду, – подозрительно быстро пошёл на мировую мужчина, вскинув руки в примирительном жесте, – но тебе бы... нужно поработать над чувством юмора.       Юный принц, не желая больше выслушивать этот вздор, возмущённо топнул ногой и, развернувшись, пошёл в противоположную от наглеца сторону.       Только вот…       Как быстро бы Цзэ Юнь не шагал, мужчина без особых усилий оказывался рядом.       — Да ладно тебе, не уходи так быстро. У меня очень давно не было собеседников, я очень соскучился по общению ~       — Ничего не желаю слышать! Где здесь выход?!       «Божество Несчастий» вновь расхохоталось.       — Вы гляньте на него! Какой нетерпеливый, – он захлопал в ладоши, как если бы аплодировал выступавшему перед ним шуту, – хорошо-хорошо, я тебя выпущу, а ты окажешь мне одну ма-аленькую услугу. Договорились? ~       Цзэ Юнь остановился, с подозрением воззрившись на мужчину.       — Не смотри же на меня так, я совершенно серьёзен ~       Алые всполохи глаз сузились, словно тот прищурился.       Принц, конечно же, ему не поверил. Однако, скрестив руки на груди и вздёрнув подбородок повыше, всё же поддался своему любопытству.       — И ты меня выпустишь?       Мужчина хохотнул.       — Зачем мне тебе врать?       Цзэ Юнь задумался, однако, спустя время, кивнул.       — Ладно, но сначала скажи, что за услуга.       Мужчина тут же щелкнул пальцами, а голос его стал отдаляться, словно утопая во тьме, которая вновь начала обступать их со всех сторон.       — Ты поймёшь, когда наступит время. И, кстати… ты бы проснулся в любом случае, ха-ха-ха.

☾✦ ═══════༻ ᕱᕱ ༺═══════ ✦☽

      Цзэ Юнь подскочил, словно спасался от падения. Лишь оглядевшись, он понял, что находится в своей комнате, в постели. Кажется, он действительно уснул, хоть и не мог вспомнить, когда отставил книгу в сторонку, потушил свечи и завалился спать. Значит, всё что он видел и слышал, было лишь сном? Плодом его воображения?       Тем не менее, где-то внутри поселилось ощущение, что его обманули.       Ванлэ Чжи Шэнь. Бог десяти тысяч радостей…       Блуждающий взгляд принца зацепился за амулет, который лежал рядом с его деревянным подголовником.       Таинственный человек в чёрном показался ему слишком живым для простого образа из сновидения, а Цзэ Юню уже приходилось слышать это имя раньше.       В прошлом году, когда он только-только прибыл на обучение в Инь Ту, во время праздника урожая адепты школы соорудили из дерева большого кролика и покрасили его в чёрный цвет, а затем, когда сумерки начали сгущаться, его подожгли, назвав это «очищением». Этот ритуал был призван отогнать несчастия от деревни, а предстоящий год сделать плодородным. Сухое дерево горело быстро; пламя трещало, осыпаясь искрами, и в воздухе стоял резкий, горький запах дыма, от которого першило в горле, а все вокруг воодушевлённо выкрикивали лишь одно имя:       — Ванлэ Чжи Шэнь!       Да начинали его смешивать с грязью.       Цзэ Юню ещё тогда показалось странным сжигать и оскорблять того, кого называют «Божеством десяти тысяч радостей», но… он не осмелился высказать сомнения. Местные же были уверены, что чёрный кролик – вестник беды, и даже среди обычных кроликов, свободно бегавших по всей территории деревни, невозможно было сыскать ни одного чёрного.       Юный принц был лишен подобных предрассудков, однако ему необходимо было выяснить откуда тянутся корни ненависти, ведь по воле судьбы именно ему выпал проклятый знак. Он решил наведаться в библиотеку школы Инь Ту, где, возможно, могли быть ответы, однако, перед тем, как ступить в священную обитель знаний, ему нужно было получить разрешение у Первого Старейшины.       Собравшись, Цзэ Юнь вышел на улицу, вдохнул сырой утренний воздух, ощущая как лёгкая прохлада моросящего дождя освежает лицо. Улицы всё ещё были пусты, и только тихий шум падающих с крыш капель нарушал безмолвие. Куры медленно перешагивали через лужи, то и дело клюя землю в поисках семян, их мокрые перья тихо шуршали при каждом движении. Кролики спешили к укромным уголкам между домами и под низкими заборами, осторожно тыкаясь носами во влажную траву и просматривая каждый уголок на предмет корма или укрытия. Мокрый камень мостовой блестел под каплями дождя, отражая бледный свет раннего утра, а отдельные лужи дрожали от падения новых капель, словно маленькие зеркала.       Людей не было видно.       В Инь Ту лишь тем, кто занимался сельским хозяйством, приходилось подниматься в такую рань. Остальные же предпочитали посиделки до глубокой ночи за вином и закусками, и сон до полудня. Здесь не было строгих правил и ограничений. Жизнь была полна свободы и веселья, из-за чего другие школы заклинателей едва ли воспринимали их, как соперников. Тем не менее с Инь Ту считались, так как, имея обширные территории, бóльшая часть которых была отведена под поля, Кролики снабжали другие школы продуктами, а вино их производства подавалось даже в императорском дворце.       Наслаждаясь умиротворяющей тишиной, Цзэ Юнь медленно брёл по дорожке к дому Старейшины, мысленно формулируя просьбу. Старейшина Синь казался отстранённым человеком, однако ко всем адептам относился с теплотой и заботой. Среди Пяти он был самым главным и управлял Центральной деревней, защищая знания школы от посторонних и делясь мудростью с молодым поколением. В отличие от Старейшины Фэн, который предпочитал запугивать учеников, Синь Чэн никогда не проявлял агрессии, правда юный принц не знал, как он отреагирует на вопрос о Чёрном Кролике, учитывая всеобщую ненависть к последнему.       В итоге, добравшись до хижины Старейшины, Цзэ Юнь решил не упоминать Ванлэ Чжи Шэня, а лишь проявить интерес к истории школы.       Синь Чэн тоже не спал. В силу возраста или привычки, он просыпался на рассвете, готовил ароматный отвар из лечебных трав и медленно потягивал его, устроившись под раскидистым деревом на заднем дворе. Лучи раннего солнца скользили по влажной траве, а лёгкий туман ещё держался над мостовой, придавая двору особую, почти магическую тишину.       Цзэ Юнь застыл, наблюдая за стариком, и на мгновение замешкался, не желая мешать этому утреннему ритуалу. Но Синь Чэн сам подозвал его лёгким движением руки, а его мягкий голос нарушил тишину:       — Мальчик, что заставило тебя подняться в такую рань?       Поприветствовав Старейшину, юный принц замер. Сердце застучало быстрее, ладони слегка вспотели – мысль о том, что придётся соврать, заставляла кровь приливать к щекам.       — Я… – начал он, но не смог выдавить из себя слова лжи.       Молчание показалось вечностью.       Старейшина Синь терпеливо ожидал, пока мальчик решится.       Ну скажи уже что-нибудь, сколько можно? Ему зубов не хватит тебя сожрать.       Цзэ Юнь вздрогнул, когда в его голове раздался уже знакомый насмешливый голос, тихий, как тень, и одновременно слишком живой, чтобы быть лишь плодом его воображения.       Ну, хочешь я тебе помогу?       Что?       Не успел мальчик толком отреагировать, как его губы невольно зашевелились, а изо рта вылетели слова, которые он и не планировал говорить:       — Прошу, разрешите мне обучаться под началом Старейшины Фэн.