Бог озорства Чёрный Кролик Повелитель Несчастий

      У тебя просто отвратительный цигун, ты знал?       Замолчи! Я здесь только из-за тебя!       После того злосчастного утра насмешливый голос из сна стал постоянным спутником Цзэ Юня. Куда бы он ни пошел и что бы ни делал, Ванлэ Чжи Шэнь всегда находил способ влезть со своими комментариями, как самая наглая даурская галка. Часто он подтрунивал, и это безмерно раздражало принца: зубы сжимались, плечи напрягались, а внутри всё бурлило. Но как избавиться от навязчивого внимания «божества» Цзэ Юнь не представлял.       Ладно тебе, я же исключительно из чистых побуждений. Ты хоть подумал, что я буду делать, если ты вдруг упадешь и свернёшь шею? ~       Принц раздражённо фыркнул, стряхивая с одежды грязь, в которую угодил, пытаясь перепрыгнуть с одной балки на другую.       Ты хотел сказать: «кому я буду действовать на нервы»?       Дорогой мой Цзэ Юнь, я даже не начинал действовать тебе на нервы, – ответил голос, будто улыбаясь сквозь каждое слово.       Мальчик не успел ничего ответить: над тренировочной площадкой внезапно пронёсся раскатистый рёв Старейшины Фэна:       — Цзэ Юнь, немедленно вернись в начало и начинай заново, пока не пройдёшь всё безупречно! И даже не надейся вернуться в комнату, пока не закончишь!       Цзэ Юнь вздрогнул, а знакомый насмешливый голос тут же добавил в голове:       У кого-то сегодня сотрутся лапки ~       А тебе очень весело, да? – Мрачно заметил юный принц, грозно шлёпая обратно к началу «пути феникса». Сапоги его утопáли в вязкой земле, норовя вот-вот соскочить с ноги, а местами было настолько скользко, что ему едва удавалось удержать равновесие.       Ну, разве что немножечко. Хочешь я тебе помогу?       Цзэ Юнь скривился и едко подметил:       Один раз уже помог, спасибо.       Всегда рад быть полезным.       Принц уже знал, что Ванлэ Чжи Шэнь непробиваемый дурак, потому лишь закатил глаза в ответ. Терять время на объяснения с этим «божеством» было бесполезно.       Но, правда, ты удивишься насколько я хороший учитель. А в своё время я, вообще-то, считался одним из самых талантливых заклинателей в Поднебесной. Обо мне слагали легенды, женщины падали в обморок от восхищения при одном упоминании моего имени…       Да ну? – Приподнял бровь Цзэ Юнь, который, под болтовню своего надоедливого спутника, добрался до начала тропы. – Разве не твоё имя смешивают с грязью на празднике урожая?       Ванлэ Чжи Шэнь промолчал, однако принц не успел насладиться своей «маленькой победой», так как вновь раздался голос Фэн Яна:       — Щенок, где ты там застрял?! Захотелось ещё и по полям пробежаться?!       — Иду!       Принц сжал зубы, глубоко вздохнул и осторожно встал на первую балку, понимая, что никакая «победа» над «божеством» не спасёт его от суровой тренировки.       Дождь моросил с самого утра, мокрая древесина скрипела под сапогами, а ноги то и дело норовили соскользнуть в грязь. Каждое движение требовало концентрации: балансировка, аккуратный шаг на шаткой балке, затем прыжок на следующую. Цзэ Юнь сжал зубы. Всё его внимание было приковано только к тропе. Он был уверен, что в этот раз сможет пройти её до конца, но…       Старейшина Фэн Ян был иного мнения:       — Заново!       Принц нелепо взмахнул руками, мгновенно потеряв концентрацию, и вновь со смачным звуком шлёпнулся в грязь.       Послышался смех, но в этот раз это был не голос в голове, а другие адепты, что пришли посмотреть на Чёрного Кролика, который добровольно отдал себя на съедение Третьему Старейшине.       Щёки Цзэ Юня мгновенно покрылись стыдливым румянцем. Он спрятал лицо, опустив голову, тяжело поднялся и побрёл к старту, молча проглатывая обиду. Его и так не особо жаловали в школе, а после проявления Чёрного Кролика, это стало ещё очевиднее.       Снова начало тропы. Принц сжал кулаки, стараясь игнорировать чужие взгляды, но сердце его было неспокойно, отчего разум не мог очиститься. С подобным настроем, он упал бы, едва ступив на первую балку. Цзэ Юнь знал это, но всё равно сделал шаг. И не упал. Казалось, чьи-то крепкие руки помогли ему удержать равновесие.       Не опускай голову.       Цзэ Юнь замер на мгновение, поражённый неожиданной мягкостью слов. Голос больше не звучал насмешливо – в нём не было ни издёвки, ни привычной легкомысленности.       — Ты… – начал он тихо и тут же замолчал, будто боялся спугнуть это ощущение.       Руки больше не дрожали. Он сделал следующий шаг – медленно, осторожно, чувствуя, как напряжение в плечах понемногу отступает. Балка под ногами была всё такой же скользкой, дождь не прекратился, а взгляды адептов никуда не делись. Но теперь они будто отдалились, потеряли вес.       «Не опускай голову».       Эти слова отозвались где-то глубоко внутри. Цзэ Юнь выпрямился, вдохнул чуть глубже и позволил дыханию выровняться. Разум, ещё недавно беспокойный, начал проясняться, словно мутная вода, наконец, осела.       Шаг. Ещё один.       Со стороны это выглядело как незначительный успех, но для самого Цзэ Юня он был почти чудом. Он ощущал, что в этот раз испытание ему по плечу. Время, казалось, замерло.       Шаг за шагом, почти не осознавая собственных движений, он продвигался вперёд. Дождь, грязь под ногами, скрип балок – всё растворилось, отступило на второй план. Осталось лишь ровное дыхание и ощущение удивительной легкости, будто тело само знало, куда и как двигаться.       Цзэ Юнь пришёл в себя лишь тогда, когда под ногами больше не оказалось шаткой древесины. Он остановился, растерянно моргнул и медленно поднял взгляд. Тропа осталась позади.       Мгновение он просто стоял, не веря случившемуся, а затем грудь наполнило тёплое, непривычное чувство – радость. Чистая, светлая, почти детская. Губы сами собой дрогнули, и Цзэ Юнь улыбнулся, впервые за долгое время не пряча этого.       Он справился.       По-настоящему справился.       И пусть для других это было всего лишь упражнение, для него этот путь стал доказательством: он способен идти дальше, несмотря на насмешки, страх и чужую ненависть.       Но не успел он до конца прийти в себя, как над ним нависла тень.       Он поднял голову.       Фэн Ян стоял совсем близко, высокий и суровый, глядя на него сверху вниз тяжёлым, пронизывающим взглядом. Вода стекала по его бесстрастному, словно высеченному из камня лицу. Ни одобрения, ни недовольства – лишь холодная оценка.       Несколько долгих мгновений Старейшина молчал.       Цзэ Юнь невольно выпрямился, ощущая, как радость в груди замирает, сменяясь привычным напряжением. Он ждал неодобрения, приказа начать сначала. Любого знака, что всё это было напрасно.       Но Фэн Ян лишь коротко выдохнул и отвёл взгляд.       — На сегодня достаточно, – произнёс он ровно, – можешь идти.       Ни слова больше.       Старейшина развернулся и зашагал прочь, оставив после себя лишь тяжёлую тишину и ощущение, будто только что произошло нечто важное.       Цзэ Юнь стоял, не сразу осознав услышанное. А когда смысл слов наконец дошёл до него, сердце снова дрогнуло, но уже иначе. Тише. Глубже.       Это не было похвалой.       Но и наказания не последовало.       И почему-то именно это значило куда больше.

☾✦ ═══════༻ ᕱᕱ ༺═══════ ✦☽

      Когда Цзэ Юнь вернулся в комнату, уже вечерело, и деревня начинала по-настоящему оживать. На главной площади открывался рынок, вино лилось рекой, адепты – от мала до велика – пускались в пляс под весёлую музыку, а шум толпы и смех долетали даже до самых отдаленных хижин.       Размяв ноющие мышцы, юный принц умылся и, переодевшись, устроился на своей постели, сняв с шеи свой амулет. Он долго вглядывался в очертания чёрного кролика, глубоко о чем-то задумавшись, затем тихо произнёс:       — Спасибо, что помог.       Цзэ Юнь ощущал себя крайне глупо: он легко мог представить, как выглядит со стороны, общаясь с неодушевлённым предметом. Но едва щелчок пальцев достиг его слуха, комната мгновенно исчезла, сменившись бескрайним пространством, освещённым лишь тысячами звезд.       — Ты сам отлично справился. Молодец.       В этот раз перед принцем стояла не высокая тёмная фигура без лица, а, на первый взгляд, самый обычный мужчина среднего роста, с изящным, будто высеченным из мрамора, лицом. Единственным «изъяном» на белоснежной коже была небольшая родинка под внешним уголком левого глаза; впрочем, она ничуть не портила его, а лишь придавала облику особый шарм. Одет он был в чёрное ханьфу, украшенное вышитыми серебряной нитью облаками. И ничто не выдавало в нём «божество» – лишь алые глаза феникса, которые теперь казались бордовыми, указывали на нечеловеческое происхождение.       — А это… - Цзэ Юнь несколько замешкался, – твой истинный облик?       Мужчина усмехнулся.       — А что?       — Я думал он будет более… внушительным.       Ванлэ Чжи Шэнь замер на несколько мгновений, словно, не веря собственным ушам, затем разразился громким хохотом.       — Наш малыш, я смотрю, уже научился жалить, – выдал он, насмеявшись и смахивая невидимую слезу с уголка глаза.       Цзэ Юнь нахмурился. Лишь на короткий миг он позволил себе забыть, что без насмешек со стороны этого «божества» не обходится ни один их диалог.       — Зря я подумал, что ты можешь быть нормальным.       Мужчина сложил руки за спиной, продолжая улыбаться.       – Ладно-ладно, не злись. Я связался с тобой по очень важной причине.       Юный принц сразу же почуял подвох, но не успел он и рта раскрыть, как пространство вокруг вновь преобразилось, в точности воссоздавая тренировочную площадку школы Инь Ту.       — Мне это не нравится…       — Очень даже зря!       Ванлэ Чжи Шэнь ловко запрыгнул на шаткую балку – та даже не колыхнулась под его весом. Его движения были столь изящны и выверены, что Цзэ Юнь невольно засмотрелся и опомнился лишь в тот миг, когда в лоб ему прилетела маленькая веточка.       — Не зевай, малыш, иначе шишек не насчитаешься.       — Зачем мне вообще этим заниматься? – Цзэ Юнь раздражённо потер место на лбу, куда прежде угодила веточка, будто пытаясь пережить досаду от услышанного. – Это из-за тебя я пошёл под начало Старейшины Фэна. Я вообще не хочу быть воином.       — Тогда почему ты пришёл в школу заклинателей? – Голос Ванлэ Чжи Шэня прозвучал спокойно, почти лениво.       «Божество» всё ещё стояло на балке, легко удерживая равновесие, словно под ногами у него была не шаткая перекладина, а ровная каменная плита.       — Матушка посчитала, что так будет лучше, – Цзэ Юнь нахмурился, – она сама когда-то обучалась в Инь Ту и…       — Значит, тебе не привыкать делать то, что скажут другие, – перебил его Ванлэ Чжи Шэнь.       Он чуть наклонил голову, алые глаза внимательно скользнули по фигуре принца, словно оценивая не тело, а саму суть стоящего перед ним человека.       — Так в чём проблема?       Мальчик резко выдохнул и отвёл взгляд, с силой пнув носком сапога камешек у края площадки.       — К тому же, хочешь ты этого или нет, цигун тебе всё же придётся улучшить, – продолжил мужчина после короткой паузы, – в этот раз ты прошёл испытание с моей помощью. В следующий же раз справляться придётся в одиночку.       — А если я не хочу?       — Тогда Старейшина Фэн с радостью сожрёт тебя с потрохами, – Ванлэ Чжи Шэнь усмехнулся так легко, будто речь шла о погоде. Он даже пожал плечами, – у него, знаешь ли, на подобное весьма большой аппетит.       По спине Цзэ Юня пробежал холодок. В этот раз мужчина точно не шутил.       Он сжал кулаки, опустив взгляд на землю, пытаясь принять верное для себя решение.       — Ладно… – мальчик тяжело вздохнул, – буду тренироваться.       — Вот и прекрасно! – Воскликнул мужчина.       Вдруг он оказался рядом с принцем и шлёпнул его ладонью по спине, явно не рассчитав силу: поток ци, вложенный в удар, заставил Цзэ Юня качнуться и тот, не устояв на ногах, под хохот «божества», свалился в грязевую яму внизу. Опять.       Цзэ Юнь несколько мгновений лежал, уставившись в темнеющее небо над площадкой. Грязь холодила щёку, липла к волосам и рукавам, а смех Ванлэ Чжи Шэня звенел над ухом, как особенно издевательский колокольчик.       — Смешно? – Глухо пробормотал он.       В ответ лишь весёлое фырканье.       Цзэ Юнь стиснул зубы, зачерпнул ладонью вязкую, влажную грязь и, почти не раздумывая, швырнул ею в сторону «божества».       Комок взвился в воздух… и, разумеется, не достиг цели.       Ванлэ Чжи Шэнь легко сместился в сторону. Даже не шагнул, а как будто бы слегка переместился в пространстве. Грязь с плеском врезалась в деревянный столб позади него, медленно стекая вниз.       Мужчина оценивающе оглядел испачканный столб, затем вновь посмотрел на Цзэ Юня. Его бровь насмешливо приподнялась.       — О-о, – протянул он с притворным восхищением, – уже бросаешься грязью в Божество? Смело. Очень смело.       Он задумчиво покачал головой.       — Правда… с такой-то меткостью ты разве что уток на пруду напугаешь.       — Ты… – Цзэ Юнь рывком сел, весь перепачканный, злой и униженный, – ты специально!       — Конечно специально, – без тени раскаяния ответил Ванлэ Чжи Шэнь.       Цзэ Юнь фыркнул и демонстративно отряхнул руки, лишь сильнее размазывая грязь по одежде.       — В следующий раз я попаду.       Ванлэ Чжи Шэнь рассмеялся, не громко, а низко и довольно.       — Вот это уже правильный настрой, малыш. А теперь вылезай, тренировка только начинается. И, поверь, грязь – это самое мягкое, что сегодня тебя ждёт.