Бог озорства Чёрный Кролик Повелитель Несчастий

      Му Нин в эту ночь не сомкнула глаз, прокручивая в голове предстоящий разговор со старшим братом. А стоило первым лучам солнца коснуться заснеженных вершин, она сразу же направилась в главный зал школы. Увы, прождав несколько часов подряд, она так и не смогла добиться долгожданной аудиенции. Впрочем... Сюэ Фэнхуан не изволил говорить с ней и на следующий день.       Вместо этого её завалили работой. Мастерская наполнилась гулом и суетой: поток заказов на боевые веера для учеников, готовящихся войти в пещеру Лин Хань, внезапно вырос до небывалых размеров. Не было ни минуты покоя. Туши и шёлковой ткани катастрофически не хватало, а инструменты, изнурённые постоянной работой, всё чаще подводили в самый ответственный момент.       Нож неожиданно дал осечку, больно впившись прямо в подушечку пальца. Му Нин, стиснув зубы, наспех перевязала порезанный палец, стараясь не запачкать кровью готовые изделия. Снежный узор на рукояти веера был безнадежно испорчен.       — Вот ещё партия, – с усталостью в голосе произнёс Му Юйшэн, осторожно поставив на стол очередную корзину с белоснежными веерами, и замер в ожидании вердикта.       Му Нин окинула содержимое корзины придирчивым взглядом.       — Юйшэн-эр, – деловито произнесла она, взяв в руки первый попавшийся веер. Тот, пока ещё не наделённый Ци владельца, никак не напоминал оружие, но уже привлекал внимание изяществом линий.       Покрутив веер в руках, Му Нин пару раз раскрыла и сложила его, прислушиваясь к звуку. Даже опробовала его «на зубок», вызвав у мальчишки внутреннюю панику. Он привык крайне бережно относиться к материалам, а к готовым издельям уж подавно.       — Воистину, мой дорогой племянник – самый талантливый ученик в Империи! Скоро вся Поднебесная будет завидовать мне!       С этими словами она крепко стиснула мальчишку в своих объятиях. Да так, что тот едва не задохнулся.       — Тётя, – засмеялся Му Юйшэн, – не стоит учителю так превозносить этого ученика. Иначе он может слишком зазнаться!       Му Нин хихикнула, отстраняясь. Её переполненный гордостью взгляд, пожалуй, был самой высокой оценкой из всех возможных.       Однако настроение тёти резко переменилось, когда в мастерскую без стука вошёл незваный гость. Её руки, мягко сжимающие плечи племянника, так же бережно отодвинули его в сторону, пока она сама выступила вперёд, в неосознанном желании спрятать мальчика за спиной.       — Господин Чэн, – уголки её губ дрогнули в сдержанной улыбке, – чем можем быть полезны?       Мужчина сперва смерил надменным взглядом Му Нин, а затем его глаза мельком скользнули к Му Юйшэну, который поспешно принялся изображать занятость за рабочим столом. Не найдя к чему придраться, Чэн Цзюнь раздражённо фыркнул:       — Сюэ Фэнхуан ждёт свой заказ. Где готовая партия?       Му Нин нахмурилась, чувствуя, как внутри поднимается буря негодования. Этот заносчивый ящер не только беззастенчиво хозяйничал на горе, но теперь и дерзко вторгался в её святая святых! В мастерскую! Но, сдерживая гнев и не желая устраивать сцену при племяннике, она стиснула зубы и, наконец, ответила:       — Господин Чэн, уверяю Вас, завтра на рассвете Му Юйшэн доставит всё на тренировочную площадку.       Чэн Цзюнь, сложив руки за спиной, медленно зашагал вдоль рядов полок, уставленных корзинами, которые были под завязку переполнены орудиями для самосовершенствования. Взгляд лихорадочно искал к чему бы придраться, но работа в мастерской кипела несколько дней без продыху, и это не могло не вызвать у него внутреннего раздражения. Всё было безупречно.       — Вот только… – голос Му Нин прервал его размышления, и в тот же миг Чэн Цзюнь резко обернулся, устремив на неё пристальный взгляд, – не хватает некоторых материалов. Мне придётся просить разрешения спуститься с горы, чтобы отправиться в торговую деревню школы Инь Ту. Нужно пополнить запасы и…       — Так идите! Какое ещё разрешение вам нужно? – Пренебрежительно оборвал он, взмахнув рукой. Му Нин невольно вздрогнула от неожиданности. Его резкость была непривычна. Очевидно, этот Дракон встал сегодня не с той ноги.       — И вот ещё что, – Чэн Цзюнь выхватил из рук младшего адепта своей школы, что неловко переминался с ноги на ногу на пороге мастерской, изящный белый конверт, украшенный нежно-голубой лентой. Она была скреплена выкрашенным в голубой сургучом, на котором отчётливо виднелась резная снежинка – личная печать Сюэ Фэнхуана, – раз уж Вы собираетесь в Инь Ту, передайте это их главе. Лично в руки.

☾✦ ═══════༻ ᕱᕱ ༺═══════ ✦☽

      — А-Шэн, я вернусь ближе к ночи. Присмотри, пожалуйста, за мастерской в моё отсутствие и обязательно зайди проведать матушку…       Му Юйшэн сложил лист бумаги, на котором аккуратным почерком был выведен длинный список необходимых материалов, положил его в дорожную сумку тёти и затем тяжело вздохнул. Ему никогда не нравилось, когда та покидала гору. Без неё в мастерской всё валилось из рук: мысли путались, а тревожные, тягостные думы о грядущем обучении не давали покоя. Да и чего таить, ему и самому хотелось увидеть мир за пределами холодной Шэнъюэ, узнать, как живут другие. Адепты Танг И Мэн и Тянь-Лун Вэй, присягнувшие на службу Сюэ Фэнхуану, разительно отличались от заклинателей его родной школы. Их облик, манеры поведения, навыки были совсем другими, далёкими от того, к чему привыкли Павлины. И поэтому желание увидеть их жизнь своими глазами то и дело подхлёстывало Му Юйшэна однажды напроситься в путешествие вместе с тётей, если та позволит. Уже было, решившись на отчаянный вопрос, он набрал воздуха в лёгкие, но в последний момент прикусил язык: матушка. Му Нин ещё не ушла, а он совершенно забыл о самой главной просьбе.       Заметив, как племянник молчаливо опустил взгляд, и на его юном лице с такой силой нахмурились брови, что между ними проступила явная морщинка, девушка тут же уличила причину его грусти и крепко обняла за плечи.       — А-Шэн, не стоит расстраиваться, – мягко улыбнулась она, нежно поглаживая его волосы, – обещаю, что в следующий раз обязательно возьму тебя с собой, а пока…       Му Юйшэн шмыгнул носом, насупившись, словно над ним нависла тяжёлая снежная туча. Му Нин наклонилась к его уху и заговорщицки прошептала:       — …я принесу тебе сладостей из школы Инь Ту.       От услышанного обида в глазах племянника заметно подтаяла. Он распахнул глаза в удивлении и тяжело сглотнул, в мгновение ока невольно вообразив все прелести сладостей из школы Кроликов. Это и впрямь звучало как мечта. Блюда школы Сюэ Юй Кунцуэ отличались небывалой красотой, но, в свою очередь, вкусом и разнообразием похвастаться не могли.       — Ладно, – окончательно оттаяв, улыбнулся Му Юйшэн. Перед напором тёти не так-то просто было устоять. Но затем, приняв невозмутимый вид, деловито добавил:       — Главное возвращайся поскорее, а то у нас слишком много работы.

☾✦ ═══════༻ ᕱᕱ ༺═══════ ✦☽

      Спуск с суровой горы Шэнъюэ всегда был испытанием. Ледяной магический мост простирался от самой вершины к подножию. Му Нин, не обладая совершенными навыками цигуна, ступала по гладкой поверхности с предельной осторожностью. Каждый шаг был выверен, чтобы не сорваться в бездну, где бушевал снежный вихрь. Изрядно потрёпанная холодными ветрами, она наконец ступила на твёрдую землю у подножия горы. Мороз, ещё недавно пронизывавший до костей, здесь, у подножия, уже становился мягче, уступая теплу. Не задерживаясь, она направилась по давно знакомому маршруту.       Горный холод постепенно растворился в лесном тепле, когда она вышла на знакомую тропинку, ведущую вглубь Байняо Сэнлин. Му Нин глубоко вдохнула. Лесная свежесть, тёплая и влажная, наполнила её грудь, разливаясь по телу приятной истомой и умиротворением. Это место всегда было для нее особенным: именно здесь во время одной из деловых вылазок, их пути впервые пересеклись с Ли Ханом. Над головой разливалось звонкое пение птиц, разрывая безмятежную тишину леса на мелодичные ноты. Му Нин, не удержавшись, улыбнулась и начала тихонько подпевать им, мурлыча незатейливую детскую песенку:

Шёл Павлин к седой горе, к ясной утренней заре,

Шёл по льду и по камням, по небесным облакам,

Через стылые снега, через реки, берега,

Шёл Павлин за дальний лес, под холодный свод Небес.

      

На вершине у луны он нашёл чужие сны,

Потерялись сны в пути, их владельцам не найти.

И задумался Павлин, снам помочь есть шанс один,

И расправил белый хвост, словно звёздный светлый мост.

      

Разлетелись сны домой над вершиной ледяной,

А Павлин с тех самых пор стережёт горы простор.

Дарит людям мир, покой Снежный странник над горой.

             Не заметив, как она добралась до конца тропы, до её ушей донеслись звонкие трели флейты, переплетающиеся с громкими и разношёрстными голосами. Они сливались в слаженный радостный хор. Му Нин напрягла слух, силясь разобрать смысл слов, и попутно пыталась вспомнить, какой именно праздник отмечается в этот раз в школе Инь Ту, но тщетно. Каждый зевака-заклинатель или даже простой смертный знал, что Кроликам не нужен особый повод, чтобы устроить громкую пирушку.       Следуя за задорными звуками флейты, она наконец вышла к одной из деревень. В воздухе витал аромат сладкой выпечки и приготовленного на углях мяса. Повсюду приветственно развевались яркие оранжевые флажки Восточной деревни – сердца торговли в мире заклинателей. Желаешь сытно поесть? Тебе сюда! А, может быть, выпить вина в хорошей компании? Опять сюда! А, возможно, ты жаждешь услышать последние сплетни? О, Великий Кролик, что за удача! Тебе снова сюда!       Здесь царила особая атмосфера. Узкие улочки, вымощенные гладкими камнями, вились между аккуратными домиками с крышами из соломы и деревянными ставнями, украшенными цветочной резьбой. На центральной площади величественно раскинулся главный рынок, границы которого обрамляли мелкие харчевни и кабаки. Толпа разноцветным потоком текла по улицам: люди в ярких ханьфу, украшенных изящными узорами, с амулетами, мерцающими на шее, и без них, заклинатели и смертные, торговцы, ремесленники, простые зеваки, взрослые и дети – все суетливо и оживлённо сновали туда-сюда. Многочисленные прилавки были усеяны множеством сортов свежих овощей, фруктов и ягод. Му Нин тяжело сглотнула слюну, засмотревшись, как маняще брызнул сок, стекая по руке и пачкая рукава ханьфу торговца с оранжевым амулетом на груди, разрезавшего спелую сливу для дегустации.       Поблизости фруктово-овощного великолепия располагались лотки с домашними сладостями, пахнущие мёдом и корицей, рисовыми шариками в ягодном сиропе, паровыми булочками с нежными фруктовыми начинками. В пузатых бочонках покоилось выдержанное плодовое вино, сладость которого разносилась по округе, лишь стоило откупорить одну и наполнить кружку.       И, конечно же, звуки рынка наполнялись звонкими голосами торговцев-зазывал, борющихся за внимание покупателя:       — Свежая рыба! Поймали всего кэ назад, прямо из реки! – Зазвучал один голос, полный гордости.       — Брехун! Я видел, как ты её утром изловил! Лучше взгляните на это печенье – секретный семейный рецепт, такого вы больше нигде не попробуете! – Вторил другой, размахивая руками и подмигивая прохожим.       — Это я-то?! Да твои сухари не стоят и одной вэнь!       — Игрушки! Детские игрушки! Сувениры и обереги, которые принесут удачу!       — Пудра! Помады! Последний писк моды, как у дам императорского двора! – Утончённые красавицы в узорчатых бордовых ханьфу, спущенных с плеч, совсем не похожие на простых торговок, демонстрировали изящные флаконы и округлые нефритовые пудреницы.       Внимание Му Нин плавно переходило от одного товара к другому: она едва не забыла о цели своего визита, пока не заприметила пёстрый прилавок с аккуратно разложенными рулонами тканей. Девушка остановилась, провела пальцами по мягкой материи, выбирая наилучший вариант.       — А-Нин, милая, неужели это снова ты? Мы же совсем недавно прощались, а ты уже здесь!       Му Нин подняла взгляд и увидела румяную улыбчивую женщину в персиковом ханьфу. Невысокая, но крепкая, она с лёгкостью сжимала в объятиях три увесистых рулона ткани. Сколько бы раз Му Нин ни приходила сюда в поисках материалов, госпожа Шу неизменно оставалась погружённой в своё ремесло. Её неуёмная энергия и бойкий, но добродушный нрав прекрасно вписывались во все представления об адептах школы Инь Ту. Однако, на её груди не было магического амулета, который неизменно носили абсолютно все адепты Кролики. Му Нин не на шутку была удивлена, когда в одной из их дружеских бесед госпожа Шу совсем буднично поведала, что, несмотря на всю близость к школе, она, как и сама Му Нин, является простой смертной. На этой почве, вероятно, они и сблизились.       — В этом году у Сюэ Юй Кунцуэ действительно много учеников, которые уже приближаются к этапу формирования золотого ядра, – глядя на добродушное лицо женщины, Му Нин не сдержала ответной улыбки. Она протянула ей список, в котором значилась бо́льшая часть товаров, продающихся в её лавке.       Госпожа Шу быстро пробежала глазами по строчкам, затем с деловым видом начала отсчитывать нужные рулоны, аккуратно укладывая их на палеты.       — Вот это молодцы, – покачала головой она между делом, – не зря Павлины славятся своей системой обучения. Дисциплина и знания – вот настоящая сила! Ах, если бы наши балбесы учились хотя бы вполовину так же прилежно! С их усердием золотого ядра дождёшься разве что к году Обезьяны и месяцу Лошади.       Му Нин смутилась, сжав губы в тонкую полоску. Хвалебные слова госпожи Шу о Сюэ Юй Кунцуэ скорее вызывали желание провалиться в ледяную бездну, нежели испытывать гордость. Но женщина, увлечённая работой, не заметила, как девушку сковала неловкость.       — Ты можешь забрать нити сразу, – сказала она, осторожно укладывая несколько упакованных коробочек в сумку Му Нин, – а рулоны мои помощники завтра отвезут к подножию Шэнъюэ. Я позабочусь, чтобы их надёжно укрыли – не дай Великий Кролик, снегом занесёт.       Убрав сумку и расплатившись, девушка снова взглянула на список, пытаясь мысленно рассчитать, куда ещё успеть заглянуть до захода солнца. В этот момент госпожа Шу словно прочитала её мысли и добавила, беспечно махнув рукой:       — Не спеши. Сегодня ночью у нас праздник, торговцы рано свернутся. Останься у нас на ночь, мы с дочерью будем одни. Муж сегодня до утра в дозоре, его новобранцы первый раз будут следить за порядком во время гулянья.       Му Нин тут же сложила руки перед собой и с благодарностью поклонилась. Госпожа Шу уже не раз принимала её в своём доме, когда закупки затягивались на несколько дней. И в этот раз она гостеприимно распахнула двери, чтобы бедной девушке не пришлось коротать ночь в холодном лесу.       Внезапно, совсем рядом, слух разрезал свист, и что-то стремительно взмыло вверх. С громким, оглушительным хлопком закатное небо вспыхнуло яркой пылающей вспышкой, будто бы распустился алый огненный цветок среди облаков, чьи искры, как звёзды, медленно осыпались вниз, так и не коснувшись земли. Музыка на мгновение стихла, и толпа, поражённая внезапным чудом, замерла в растерянном молчании. Но вскоре раздался взрыв восторженных криков и свистов, и песни заиграли энергичнее и радостнее прежнего.       — О, Святой Павлин! – Выдохнула Му Нин, прижав ладонь к груди, сердце билось в бешенном ритме от испуга. Госпожа Шу, в свою очередь, весело рассмеялась, прищурилась и выглянула из палатки, устремив взгляд к небу:       — Что-то рановато для праздничного фейерверка.       Тем временем, петляя меж прилавков и расталкивая неуклюжую толпу, по главной площади деревни мчался мальчишка, крепко сжимая в руках ярко-жёлтую ткань. На ходу она то взмывала в воздух, то волочилась по пыльным деревенским дорожкам, и в один момент оказалась под ногами маленького хулигана. Тот едва не споткнулся, грозясь рухнуть на живот посреди оживлённой улицы. Его растрёпанные чёрные волосы, собранные в хвост и перевязанные наспех красной лентой, напоминали птичье гнездо. Лицо и бордовое ханьфу были заметно перепачканы грязью и травой, из-за чего он напоминал огромный морковный клубень, только что сорвавшийся с грядки.       Вслед за ним, не отставая ни на шаг, мчалась рыжеволосая девчонка. Выудив на бегу хлопушку из рукава своего не менее замаранного ханьфу, она выстрелила ею вверх, осыпая площадь и прохожих потоком резной разноцветной бумаги. Они ловко обогнули несколько прилавков, когда вдруг из толпы донёсся угрожающий, хрипловатый мужской рёв:       — А ну стоять, негодники!       За двумя неугомонными проказниками следовал крепкий мужчина, облачённый лишь в нижние одежды и жёлтый амулет, болтающийся на шее. Его мокрые распущенные волосы и ткань, неприлично прилипшая к телу, давали понять, что тот был потревожен во время омовений.       — Братец Гуй-ту, лови! – Выкрикнула девчонка, метнув в руки товарищу последнюю хлопушку, после чего стремительно свернула к одной из торговых палаток. Поймав снаряд, мальчишка обернулся, и, заметив преследователя уже слишком близко, без промедления выстрелил хлопушкой, затем бросил мешающуюся жёлтую ткань на землю и побежал быстрее, выкрикивая во всё горло:

Старикан Фэн Ян – шалун, ходит важный, как шуйгун,

Если боком повернёт – всю деревню с ног собьёт!

Прячет под ханьфу не меч, не копьё, не лю син чуй,

А огромный длинный...АААААААААААААААА!

      Споткнувшись о камень и потеряв равновесие, он кубарем покатился по земле и ударился спиной о какой-то прилавок. Куры, выставленные на продажу в деревянных клетках в фермерской лавке, взволнованно закудахтали, яростно хлопая крыльями да разбрасывая вокруг себя пух и перья. Толпа, услышав грубую, похабную кричалку, разразилась громким смехом, наблюдая, как Третий Старейшина Фэн Ян в весьма нелепом виде поспешно хватает украденный хулиганом ханьфу и наспех накидывает его на плечи.       — Готовишься к празднику, старина Фэн? – Насмешливо прокричал один из прохожих. – Что же это за охрана у нас сегодня будет, если ты не можешь уследить даже за собственным ханьфу?       В этот момент госпожа Шу, выйдя из-за прилавка, грозно взмахнула большими раскройными ножницами и выкрикнула:       — А ты моего мужа не стыди, пьяница Лу! Сам возьмёшься деревню охранять? Как только праздник начнётся, ты же первым налакаешься вина! Хоть мечом тебя коли, хоть из пушки пали – не проснёшься, всем разбойникам назло!       А пока вышеупомянутый Старейшина Фэн пытался разрешить неожиданно вспыхнувший конфликт, Му Нин наблюдала за мальчишкой, над головой которого словно грозовые тучи нависли трое мужчин. Один невысокий, средних лет, с чёрными волосами да в тёмно-синих одеждах, второй – высокий и крепкий, облачённый в фиолетовое ханьфу, а третий - ниже ростом и изящнее, в оранжевом. Последний, к слову, скрывал нижнюю часть лица полупрозрачной вуалью в тон одежды. И, конечно же, на груди каждого из них горели амулеты, гармонично перекликаясь с цветом их нарядов.       — Это не я! – Воскликнул мальчишка, вскочив на ноги, будто бы совсем не ушибся во время падения.       Мужчина в тёмно-синем тяжело вздохнул, словно уже не раз видел подобное, и, не скрывая усталости, поднял ребёнка на руки.       — Тогда, что это за шум и суета? – Строго поинтересовался он.       Лицо мальчишки преобразилось с молниеносной скоростью, он состроил такую невинную мордашку, словно всего несколько мгновений назад не он, а некая неведомая сила сотрясала всю деревню, повергнув в смятение даже почтенного Старейшину Фэн Яна.       Их облик для наблюдающей со стороны Му Нин, казался несовместимым: будто бы маленький уличный бродяжка вдруг оказался рядом с благородным господином, окружённым достатком и благополучием.       — Папа сказал, что нужно веселиться! – Воскликнул мальчишка в своё оправдание.       — И поэтому молодой господин решил начать с фейерверков? – Мужчина в фиолетовом мягко улыбнулся, снисходительно взглянув на мальца. Тот, почувствовав всю серьёзность ситуации, смущённо опустил взгляд:       — Н-нет… Старейшина Вэнь, я просто нёс, нёс…       — …и не донёс, – закончил за него заклинатель в оранжевом, чей взгляд, искрился особым энтузиазмом. Он наблюдал за утихающей суматохой на площади, где главным героем вечера стал Третий Старейшина, не скрывая улыбки под лёгкой вуалью. Тот, будто бы почувствовав на себе пристальное внимание, стремительно подоспел к остальным.       — Что смешного, Старейшина Ван? – Нахмурился он, вызывая у названного такую яркую смесь недоумения, что на симпатичном личике Старейшины Ван Цзина можно было без труда прочесть на чистейшем кроличьем диалекте: «смеялись все, а отчитывают только меня?! Ах ты, Фэн-Большой-Член!»       — Постыдились бы! – Не унимался Фэн Ян, взмахнув руками так, что пояс его ханьфу едва не развязался вновь, – Глава Синь, этот плут, украл мою одежду, когда мы с новобранцами отправились к реке, чтобы искупаться после тренировки!       — Я – молодой господин Гуй-ту! – Тут же поправил мальчишка.       Старейшина Фэн нахмурился, грубыми, крепкими пальцами сжав его ухо:       — Ты ещё спорить со мной удумал, проказник?!       Му Нин отвлеклась на госпожу Шу, которая, ловко поправляя незатейливую прическу, вернулась обратно к прилавку. Её и без того румяные щёки горели ещё ярче, словно их специально натерли свежей свеклой.       — Повезло ему, что мой супруг оказался рядом!       — Мама! – Неожиданно, будто бы из ниоткуда, рядом с прилавком появилась растрёпанная девочка, такая же рыжеволосая, как и сама госпожа Шу. Она прижалась к женщине, обнимая её за бок.       — А-Синжань! – Воскликнула госпожа Шу, не сразу заметив ребенка подле себя, – что за вид у тебя такой? Где ты была, в хлеву?       — Мама, я не А-Синжань, – деловито заявила девочка, мотая головой, – я Несравненная Моу-ту! – И, когда госпожа Шу попыталась стереть с её щек грязь платком, предварительно плюнув на него, лишь невозмутимо отвернулась.       Му Нин, не привыкшая к подобной суете, не знала, как ей следует реагировать, оттого лишь с мягкой улыбкой молча наблюдала, когда вдруг в её голове щёлкнуло: «письмо!»       — Госпожа Шу, мне нужно срочно встретиться с главой Синь, пока он не ушёл, – быстро произнесла она, доставая из сумки письмо, – можно я оставлю у Вас вещи на время?       — Конечно, дорогая, не беспокойся, – улыбнулась женщина, то и дело посматривая по сторонам в поисках неугомонной дочери, которая уже успела куда-то улизнуть, – только не задерживайся. Сегодня ведь праздник Бао Чэн Цзи, если опоздаешь, то пропустишь всё веселье.