Свет в окне

В смешанных чувствах Кассандра и Сон возвратились в поместье из спящего города. Хотелось быстрее закончить этот день и смыть его с себя. Отмщение не оказалось таким сладким, как ей думалось. Оно порядком горчило. — Я проведаю Анну, — сказал негромко Кас. — Ты же знаешь, что у неё чума? — спросил мужчина. — Ты сказал, что меня это не тронет, — пожала плечами. — И ты вот так поверила? — Я в любом случае уже контактировала с чумными. Так что если ты врал, то, боюсь, мне уже без разницы. — Я не врал, златоокая. Не бойся. Чума тебя не унесёт. — Не знаю, как ты можешь это гарантировать. Но если ты усыпил весь город, то мне лучше не сомневаться в твоих возможностях, верно? — слабо улыбнулась ему. — Хотя бы не сегодня, — он погладил её по плечу. Девушка вздохнула и, развернувшись, пошла в другую сторону, к коридору. Ей было страшно посмотреть в глаза подруги. Знала ли она сама, чем больна? Если нет — как сказать об этом? Ей так не хотелось терять её. Может ли Морфей сделать так, чтобы чума не унесла и Анну? Она обязательно попросит его. Сегодня же. Как только проведает её. Задержавшись на секунду у двери, ведьма всё же вошла, тихо постучав. В нос сразу ударил тот же воздух, что и в покоях Луки. Теперь ей этого не забыть. Болезнь пропитала тут всё, воздух был полон ею. Горничная полусидела на кровати с кружкой чего-то горячего в руке. В комнате царил полумрак. — Анна, дорогая, как ты? — спросила госпожа почти шёпотом, присаживаясь на край кровати. Больная посмотрела на неё покрасневшими глазами. От этого взгляда у Кассандры прошёл мороз по коже. Он тоже был, как у инквизитора. Ненавидящий. — Я постараюсь тебе помочь, Анна. Я уверена, мы что-то придумаем, — заговорила быстро. Внезапно подруга плеснула в неё своим горячим напитком. Ведьма дёрнулась в сторону. Кипяток не обжёг её — костюм из тёмной кожи не дал ему просочиться к телу. — Зачем ты это сделала? За что? — ошарашенно вздохнула девушка. — Потому что я тебя ненавижу, Кассандра! — рявкнула хрипло Анна. — Да за что? Разве я тебя обидела чем-то? — девушка встала с края постели от греха подальше. — Ты что, совсем рехнулась? — Ты ничтожная чужеземка, жалкая бродяжка, которая ничего не сделала в этой жизни, чтобы получить богатство, власть и этого мужчину! Однако тебе всё это принесли на тарелке! Ни за что! Просто так! Чем ты лучше меня? Почему мне никто не дарит сундуки с драгоценностями, особняки и породистых коней? Что в тебе есть такого, чего нет у меня? — Ты мне завидуешь… — её как громом окатило. — Да! И не скрываю этого. Завидую! Ты — жалкая кожа да кости, да на тебя бы в жизни никто не посмотрел! Какими чарами ты околдовала Морфея?! Я ненавидела тебя с первого дня. И всегда буду ненавидеть! — её речь переходила в безумную какофонию. — Я знаю, что мне осталось недолго. Но ничего. Я и тебя с собой утащу… — прохрипела злобно и плюнула ей под ноги. Кассандра попятилась назад. — Ты ничтожество, Анна. Ты была больна задолго до того, как заразилась. Зависть разложила твою душу, — сказала отстранённо госпожа. — Ты не была достойна моей дружбы. Жаль, я была слепа. Ведьма развернулась и пошла к двери. Вслед ей, разбившись о стену, прилетела кружка. — Прощай, — бросила напоследок златоокая и закрыла за собой дверь. Этот день порядком ей надоел. И этот день, и этот город, и эти люди! Этот особняк! Она уедет как можно скорее. Куда угодно. Где то чёртово фамильное поместье? Долго до него добираться? Неважно. Она завтра же пакует вещи. Её быстрые шаги громом звучали по мрамору коридора. Кас раздевалась на ходу, бросая свой плащ, жакет и прочее прямо на пол по пути. Перед дверью в купальню она сбросила брюки и сорочку, выкинула сапоги в дальний угол. Не хотела иметь на себе ничего из этой проклятой одежды. Вошла в помещение голая, как младенец. Морфей, уже сидящий в источнике, взглянул на неё слегка удивлённо. — Ты шла голая? — спросил негромко. — Разделась в коридоре. Выкинула всю одежду. Хочу, чтобы её сожгли, — отмахнулась от него. — Как скажешь. Утром сожжём, — кивнул он. — Заходи в воду, госпожа. Она поспешила занять место на лавке в воде, всё время отводя взгляд от компаньона. — Ты выглядишь поникшей. Что случилось? — Сон подсел ближе. — Может, ты и не так представляла себе этот день, но всё уже позади. Это свершилось, душа моя. — Я просто очень устала… — девушка закрыла лицо руками. — Конечно. Я понимаю. Она почувствовала, как мужчина осторожно поливал её плечи водой, зачерпывая её серебряной чашей из источника. Ведьма позволила ему позаботиться о себе. Силы покинули её, и Кас спокойно отдалась в его руки, которые нежно и неспеша оттирали грязь и пыль с её кожи, поливали ароматной водой, растирали напряжённые мышцы. Медленно и расслабленно девушка погружалась в сон. Нега уносила её прочь от этого места, к наилучшим снам. Когда Кас уснула, Морфей, бережно завернув её в мягкое полотенце, отнёс в спальню. Разбудил лишь на мгновение, чтобы помочь ей переодеться в чистую ночнушку, и уложил назад под одеяло. Посидел на краю кровати, разглядывая её измученное лицо с состраданием и нежностью, поправил волосы и, мягко поцеловав в лоб, поднялся с постели. Зажёг ей свечу на столике у подоконника и приоткрыл окно, чтобы проклятый кот не орал, когда ему вздумается зайти или выйти. Животное как-то умудрялось забираться по тоненькому парапету, прыгая с дерева, что росло на углу здания. Бросив на неё последний взгляд, божество вышло, закрывая за собой дверь на ключ. Он так делал всегда, когда ей нужен был покой или она не хотела, чтобы кто-то беспокоил её с утра. У неё был свой ключ, которым она легко могла открыть дверь изнутри поутру. Краем глаза Сон уловил движение за колонной дальше по коридору, прямо там, где начинался коридор, ведущий в сторону комнаты Анны. Мужчина твёрдым шагом направился туда. Слуг он распустил, шастать, кроме них, в этом крыле больше некому в такое время. За колонной никого не оказалось. Однако послышался звук захлопывания двери в спальню горничной дальше по коридору. Когда господин оказался рядом, то обнаружил лишь письмо, обронённое у двери Анны. Он бы не придал этому значения, если бы на конверте большими буквами не было написано: «Кассандра». Сон аккуратно поднял свёрток. От кого оно может быть? Почему у дверей Анны? В голове промелькнула тяжёлая мысль. Почерк мужской. С минуту он, как идиот, стоял с конвертом, разглядывая его. Мрачное чувство давило на сердце. Однако Морфей противился желанию заглянуть внутрь. Уже собирался отнести письмо к двери Кас, но глупое ощущение заставило открыть конверт. В спешке он пробежал глазами по строчкам, написанным дрожащей рукой. Побледнел. В ушах загудело. Перечитал ещё раз. Запаковал назад. Пустой гул наполнил голову. Пришло отрицание. Словно не своей рукой постучал в дверь Анны. — Войдите, — послышалось хриплое из комнаты. Как в тумане, с письмом в руке, мужчина зашёл в помещение. Показал конверт, не глядя на больную. — Ты что-то об этом знаешь? — спросил глухо. — Оу… — она отпрянула на постели. — Говори! — прикрикнул на неё. — Ты её ближайшая подруга! Ты не можешь не знать! — Не ругайся, господин. Я знаю, о чём речь, — вдруг расслабилась она. — Говори! Проси что хочешь за правду! Если не получится тебя подкупить, Анна, знай, что есть менее приятные методы получения информации. — Скажу без пыток. Только не кричи, — вздохнула горничная. — Это то, о чём я думаю? — ему хотелось услышать, что это всё ошибка. — Если ты думаешь, что всё это время у неё был другой мужчина, то да… — девушка отчаянно делала вид, что ей тяжело это говорить. Ему стало физически плохо. — Кто?.. — выдавил из себя. — Там, в тумбочке. Она хранит все письма у меня. Читай сам. Я и так достаточно сказала. Морфей метнулся к шкафчику, открыл его, едва не вырывая с петель дверцу. На него оттуда смотрела увесистая стопка писем. Не веря в происходящее, он стал читать их одно за другим. Очень скоро чувство разбитости, будто кто-то всадил ему копьё меж лопаток, сломило мужчину. В помутнённом сознании бог пошёл к выходу. Он уходил. Навсегда. Его земное приключение окончено. — Господин! Спаси меня! Я не виновата! — Анна схватила его, проходящего мимо, за руку. Сон посмотрел на неё со смесью удивления и отвращения. Все эти люди, этот дом — всё стало вдруг посторонним. Будто он никогда и не имел к ним отношения. Его шокированное сознание не понимало, что хочет от него эта женщина, почему хватает его и чего-то требует. Он выдернул у неё свою руку молча и вышел прочь. Горничная кричала ему что-то вслед — пустые звуки для его ушей. Мир вокруг заглушился в один момент, помутнел, картинка поплыла. Морфей придержался за колонну коридора — ноги не слушались, руки тряслись. В комнате спящей Кассандры ветерок мирно покачивал тонкую кружевную занавеску на окне. Грудь женщины плавно поднималась и опускалась, вдыхая чистый морской воздух. Язычок пламени свечи легко лизнул тонкое плетение шторки, которую сильнее обычного качнул сквозняк — видимо, кто-то захлопнул дверь где-то дальше по коридору. Кружево быстро затлело, съедаемое огнём. Искры шустро добрались до тяжёлых бархатных штор. Помещение стало заполняться дымом и огнём. Проходящий по коридору Коринфин учуял запах гари. Сначала подумал, что прислуга в какой-то из комнат снова не может разжечь камин или жаровню, но чем ближе он подходил к комнате Кас, тем сильнее становился дым. Мужчина подбежал и дёрнул дверь, но та была закрыта. Не до конца осознавая всю суть происходящего, он начал стучать что было сил и пытаться открыть дверь. — Кас! Кассандра! — вопил управляющий. — Проснись! Открой! Ты задохнёшься! Кассандра! Никто по ту сторону двери не отвечал. Тогда он завопил на весь дом ещё сильнее. Где же слуги? Где все? Вместе они наверняка откроют проклятую дверь! А затем до него дошло. Морфей нашёл письмо. Всё сработало. Он ушёл. И слуг забрал с собой — все они, кроме Анны, принадлежали миру Снов. Это заставило его оцепенеть на мгновение. Тогда если здесь только он… — Нет! — закричал он, барабаня кулаками в тяжёлую дверь. — Нет! Кассандра! Пожалуйста! Ему никогда её не выбить и не взломать. Всё как он хотел: Морфей ушёл и оставил его и Кассандру вдвоём. Это сыграло с ним такую злую шутку. — Господи… — прошептал в истерике он, опускаясь на пол. — Боже… что же я наделал… Что я натворил… В нос ударял запах дыма, сочащегося из комнаты через щели в двери. И Коринфин зарыдал как дитя, не переставая лупить и скрести дверь, которую когда-то сам Морфей выбрал и установил сюда. Самая надёжная. Самая тяжёлая. Самая безопасная. — Прости меня… — задыхаясь, хрипел он. — Прости, Кас… Из кармана на пол выпал ножичек, который она ему недавно подарила. Дрожащей и окровавленной рукой, со стёртыми до мяса ногтями, он поднял подарок. Вспомнил, как она сказала ему про глаза. Как поняла по ним, какой он хороший человек с первой встречи. Исступлённый отчаянием, он выколол себе глаза этим небольшим лезвием. Один за другим. Не чувствуя боли. Пусть будут прокляты эти глаза, что обманули её. Какой же он ублюдок. Ослеплённый и отчаянный, Коринфин закричал в последний раз, срывая голос. Закричал единственное имя, которое могло помочь и которого он бы ещё недавно побоялся. Будь что будет. Может, её ещё можно спасти. — Морфей! Морфей! Приди! Приди же! — кричал он в пустоту. — Всё кончено, Коринфин. Что ты с собой сделал? — послышался голос господина, стоящего над ним. Голос холодный, властный и пустой. — Пойдём домой. Все сны уже ушли. — Господин! Она не виновата! — Коринфин схватил бога за длинные одежды, страшно глядя на него пустыми глазницами. — Это всё ложь! — Довольно. Это конец. Значит, такова судьба. Поднимайся. — Нет! Вы должны знать. Я организовал всё это. Анна представлялась её именем и вела интрижку с солдатом инквизитора. Все те письма — они были для Анны! Кассандра чиста перед вами. А то письмо в коридоре оставил я! — захрипел сорванным голосом. — Что ты несёшь?! — Сон разозлился и попытался одёрнуть подол из рук слепого, но тот лишь сильнее вцепился. — Спасите её! Я сделал это потому что… потому что я люблю её, и вам это известно! Пожалуйста, не дайте умереть невиновной. Пожалуйста. Прошу. Накажите меня. Делайте что хотите со мной. Но помогите ей, — лепетал быстро и едва разборчиво, заливаясь кровавыми слезами. — Пожалуйста, не стойте… Она же там умирает… Морфей вырвал подол своего плаща и, открыв дверь комнаты, быстро вошёл внутрь, закрывая её за собой и пиная, как собаку, Коринфина, который чуть не заполз следом. Огонь потух, как только он вошёл в спальню Кассандры. Девушка всё так же лежала там, где он её оставил. Только подойдя ближе и увидев, что она не дышит, он словно проснулся. Факт неизбежного конца отрезвил его и вырвал из лап глупой ревности. Она была верна всё это время. А он, глупый идиот, сгубил её жизнь. Не поговорив. Не разобравшись. Как обычно — увлёкшись только своим разбитым сердцем, не задумываясь, действительно ли его разбили… Он предал её. Коринфин предал её. Анна предала. — А ведь она и вправду невинна, братец. Ты позволил этому случиться. Послышался голос Смерти за спиной. — Ты ничуть не изменился. Морфей обернулся, глядя на неё через плечо покрасневшими от слёз глазами. — Ты в очередной раз всё испортил. Ей уготована была долгая и славная жизнь, — говорила с каким-то разочарованием сестра. — Посмотри на неё в последний раз. Запомни это зрелище. Несколько нечётких, запутанных шагов на негнущихся ногах к постели. — Госпожа моя… — прошептал, падая на колени у постели. — Прости меня… Сон дрожащими пальцами обхватил её ладонь и прижал к мокрой от слёз щеке. — Тебе опять стало себя больше всех жалко. Бедный Морфей — пусть все умрут, как они посмели тебя расстроить? — она совершенно очевидно глумилась над ним. — Ты проиграл наш спор. Ты должен мне услугу. — Не забирай её у меня, Смерть. Ты выиграла. Я согласен на любой твой каприз. — Каприз у меня и вправду есть, — фыркнула женщина. — Оставь её. Если ты хочешь забрать её душу, тебе придётся биться со мной, — прошипел сквозь слёзы, вставая и поворачиваясь к ней. Сестра улыбнулась. — Не заберу, если дашь мне желаемое. — Что угодно. — Свяжи ваши души, — сказала твёрдо. — Прямо сейчас. Пока я её не забрала. Сон непонимающе посмотрел на Смерть. — Что? Зачем тебе это? Ты бы могла попросить о чём угодно. — Ты ведь собрался биться за неё. Она твоя невеста. Свяжи вас кровью. Передо мной. Таков мой каприз. — Ты ведь знаешь, что обратной дороги не будет? — Не готов делить с ней вечность? Не так велика твоя любовь, братец. Отойди и дай мне сделать своё дело, — презрительно глянула на него и махнула рукой. — Нет! Я согласен, — остановил её мгновенно. Дверь внезапно отворилась, и в комнату ввалился измазанный кровью и полуживой Коринфин. — Нужны два свидетеля, — спокойно сказала женщина, протягивая руку к гостю. — Подойди ко мне, дитя. Кое-как поднявшись с колен, светловолосый неловко зашагал на звук, вытягивая вперёд ободранные руки. — Зачем ты над нами издеваешься, сестра? — спросил разбитый Морфей. — Вы сами поиздевались над собой. К этому привели ваша ревность и гордость, — она подтянула к себе за плечо покачивающегося бывшего управляющего. — Свидетельствуешь ли ты, Коринфин, навечное объединение души Морфея с этой женщиной? — Свидетельствую, — прошептал изнемождённо тот. — Смерть и слепой свидетельствуют, брат, — сказала строго. В руке повелителя снов сверкнул бритвенно острый кинжал. Не скрывая дрожи, тот разрезал свою ладонь, затем её. Сплёл их пальцы, смешивая кровь. Прошептал слова. Воздух в комнате задрожал от напряжения. Слуга потерял сознание и упал на пол. Когда Сон разомкнул ладони, кровь на них запеклась бурой коркой, а раны затянулись. — Найди её, — сказала сестра и исчезла. Ей снились прекрасные морские пейзажи на закате. Над морем уже раскинулась глубокая чёрно-синяя ночь, усыпанная мириадами звёзд, а берег ещё грелся в жёлто-оранжевых лучах умирающего солнца. Кассандра неспешно подошла к воде. Ступила ногой в ледяную жидкость и вздрогнула от разницы температур. Нет, не время для купания. Старый деревянный пирс словно приглашал ступить на него и полюбоваться отблесками звёзд в тёмных волнах, что она и сделала. Отсюда открывался прекрасный вид: впереди — непроглядная ночь, позади — догорающий день. От моря веяло прохладой, контрастирующей с жаром на берегу, и оно манило. Словно так и должно было быть, девушка заметила тропинку из крошечных островков прямо на воде. Не задумываясь, она шагнула на первый — с пирса. Стало прохладнее и приятнее. Ступила на второй, третий, десятый, всё глубже заходя в ночное море. Чем дальше она шла, тем темнее и холоднее становилось вокруг. Звёзды гасли. Стало страшно. Ведьма обернулась и увидела далёкий берег, который всё ещё сиял закатом и рассветом одновременно. Но тропа позади уже исчезла, отрезая ей дорогу к дню. Она повернулась обратно и встретилась взглядом с Владыкой снов, стоявшим прямо перед ней. Он молча и печально смотрел на неё. Она всё поняла без слов. — Я умираю… — сказала, с трудом проглатывая ком в горле. — Уже нет… больше нет… — он склонил голову, пряча от неё глаза. — Ты убил меня? — словно не слыша, спросила вновь. Он промолчал. — Почему? — в этом вопросе было столько боли и отчаяния. — Я любила тебя… — Прости меня. Прости всех нас… — ему было чудовищно страшно встретиться с ней взглядом. — Вы все меня предали, — посмотрела на него с каким-то смирением. — Я готов искупить вину, не важно как и сколько потребуется на это времени… — его голос дрожал, как у мальчишки. — Я так хотела избежать судьбы матери… — рассмеялась, закрывая лицо руками. — Так старалась, а даже до её возраста не дотянула… — её руки бессильно опустились вдоль тела. — Я ненавижу всех вас… — сказала шёпотом, полным безысходности. Он лишь обнял её и рухнул с нею в холодную воду моря снов, забирая с собой навсегда. В замке Морфея, на роскошной постели, ровно дыша, лежала женщина, всё ещё пахнущая гарью и со следами сажи на белой тонкой ночнушке. Владыка снов сидел на краю постели, сгорбившись, не решаясь её разбудить. Он боялся её реакции. Хотел, чтобы всего этого никогда не случалось. Как жаль, что ему неподвластно вернуться в прошлое. Он бы сразу сказал ей, кем является. С его губ не сорвалось бы и слова лжи. А теперь весь этот театр, что он построил, рухнул им на голову. Он мог бы заставить её забыть всё, что было до, но рука не поднималась. Это было бы очередное предательство и трусость. — Она тебя не простит. Мужчина обернулся. С другой стороны постели стояла трёхликая Геката, как-то мягко глядя на Кассандру. — Знаю. — Но есть способ заставить её всё забыть и начать с чистого листа. — Этот способ мне известен. Но я и так достаточно ей лгал… — проговорил едва слышно. — Эта ложь будет во благо, — сказала старуха, гладя волосы спящей. — Зачем ты явилась и пытаешься склонить меня к такой низости? — Посмотреть на своё дитя, Сон, — мягко ответила женщина. — Моя дорогая Никс не должна была здесь оказаться. — Вы со Смертью даже не представляете, что натворили, — проговорила строго старуха. — У меня были причины прятать дочь среди людей. Надломи же свой драгоценный рубин и пронзи её сердце осколком. — Мне не интересны твои причины, Трёхликая. По рубину пошла трещина.