Свет в окне

Эти месяцы навсегда остались вписаны в его память медовыми чернилами. Солнечное лето в мраморном поместье медленно клонилось к осени. Сон в знак помолвки подарил ей кольцо с большой жемчужиной со дна моря снов, однако она даже не догадывалась о её происхождении. Это и не было важно. В конце лета они сыграют свадьбу, и тогда он расскажет ей правду. Он сделает её богиней и заберёт с собой. Возложит на её голову свою корону — и они навсегда будут вместе. А пока они коротали дни до её возмездия в любви и радости. Конные прогулки, изысканные вина и часы напролёт только вдвоём. О, это было то, о чём он даже не мечтал. Такое простое и невероятное счастье в его долгой жизни, хоть и построенное на тотальной фальши. Кто был счастлив? Морфей — повелитель снов? Или Морфей — купец, которым он притворялся? Но бог откладывал все эти вопросы на потом. Пока она сидела здесь, в саду, в его объятиях, расслабленная и нежная, как кошка, он ни о чём не печалился. Тихо перебирая её ниспадающие чёрные волосы, слушал шум моря неподалёку. В ветвях пели птицы. — Не верится, что скоро всё закончится, — сказала со вздохом девушка. — Я столько к этому шла, а когда это вот-вот свершится, мне как-то волнительно. — А тебе-то с чего? Это ведь я приношу тебе его голову, а ты радуйся да наслаждайся победой, — улыбнулся мужчина. — Нам ведь потом придётся бежать отсюда. А я так полюбила это место. — Не придётся. Мы можем остаться. Я всё сделаю осторожно. На нас и не подумают. — Будет как-то странно и дальше жить здесь после такого. — Тогда мы можем переехать в мой фамильный дом. Тебе понравится, там ещё лучше, чем здесь. — Там есть море? — И море, и сады, и всё, что ты можешь придумать. — Хорошо. Я подумаю над этим. В подсобке, залитой мутным светом, Коринфин вертел в руках письмо с яркой надписью: «Кассандра». — Что ты его глазами сверлишь? — недовольно буркнула Анна, сидящая в противоположном углу. Она выглядела больной, но старалась держаться. Управляющий замечал это, но особо не интересовался. Может, простудилась или съела что не то. Дела особого ему не было. Кассандра освободила её от обязанностей до выздоровления, дала каких-то трав — так что волноваться было не о чем. Пройдёт. — Думаю, когда лучше отнести, — отмахнулся мужчина. В тот вечер, когда он принёс ей цветы и мечтательно надеялся на какое-то время вместе, она ушла танцевать для Морфея. Для этого божественного ублюдка, который с ней тогда даже не разговаривал. Управляющий уехал в ту ночь в город и напился в кабаке. Позже там же появилась Анна. Она принесла очередные украшения на продажу какому-то перекупщику и не сразу заметила светловолосого за столиком в углу. А он наблюдал. Даже после нескольких кубков вина ему было не занимать внимательности. И от его глаз не ускользнул взгляд молодого солдата, который смотрел на горничную. Коринфин выскользнул на улицу и подождал её у двери. Как только девушка вышла, он схватил её за предплечье и уволок за тёмный угол, закрывая рот второй рукой. — Думала, что если станешь выносить драгоценности ночью, то скроешься от моих глаз? Не помню, чтобы тебе их дарили. Уже смеешь красть? — Ты прозорливый ублюдок. Она всё равно не заметит. Он ей столько их дарит — она счёта не знает! — фыркнула горничная, осознав, что отпираться бесполезно. — Не переживай так. Я тебя не выдам. За услугу, конечно. Он вдруг улыбнулся, и его белоснежная улыбка мрачно сверкнула в свете луны. — Какую услугу? — отпихнула Коринфина от себя Анна. — Там за стойкой сидит молодой солдатик и очень нежно на тебя смотрит. Иди к нему. Окрути его, пообещай с три короба счастья. — Тебе что с этого будет? — Представляйся Кассандрой. Как будто ты — это она. Скажи, где живёшь, не стесняйся. Жалуйся на мужа-нелюбого и как ты хотела бы от него сбежать. Веди переписку. — Морфей мне голову отрубит, если узнает. — Нет. Морфей разорвёт помолвку, если найдёт эти письма у тебя. Ты же её самая близкая подруга — кому как не тебе быть «посредником» между ней и любовником? Подумай головой хоть раз. Если они поженятся, ты никогда не получишь даже шанса запрыгнуть в его койку и получить хоть половину от того, что он дарит ей. Особняк у моря мог бы быть твоим, если бы их любовь разрушилась, а ты оказалась рядом с ним и поддержала в нужный момент. Она вдруг улыбнулась. — А ты бы с распростёртыми объятиями принял госпожу? Теперь я вижу, где твоя выгода. А ты отчаянный. — Да. Говорю это прямо. Тогда Кассандра будет моей, а ты можешь воспользоваться шансом и встать на её место. — Что ж… Девушка секунду поразмыслила и вернулась в таверну, не прощаясь. С тех пор чуть ли не каждый вечер Анна сбегала на свидания к молодому солдату. Это был один из тех, что вернулся с инквизитором — человек из его охраны. Он дарил ей цветы, а однажды даже серебряные серьги. Не золото и рубины, как ей бы хотелось, но тоже неплохо. Юноша рассказывал о далёкой стране, откуда недавно воротился со своим господином, о службе и кораблях. И даже начинал ей нравиться — или же ей только так хотелось. Может, ей даже будет жалко его бросать, когда появится возможность соблазнить Морфея. А может, и вовсе нет. Анна старалась об этом не думать. — Может, завтра. Будь готова. Я тебе скажу, — вздохнул он, пряча письмо за пазухой и покидая подсобку. Сейчас ему не хватало духу запустить этот механизм, созданный им в одно мгновение. Ревность перевешивала здравый смысл в его душе. Хоть он и знал с первого дня, что ему не суждено быть с этой девушкой, всё же глупая надежда не желала умирать. Кас была для него лучом солнца с того самого мгновения, как он встретил её у парадного входа. Никто прежде не был так внимателен и добр к нему. А теперь управляющему и самому не верилось, на какую ложь и аферу его толкает столь светлое чувство. На улице за домом Кассандра, одетая в чёрный костюм, точила свой нож, сидя на мраморной лавке под тенью оливкового дерева. Она готовилась к ночи. Морфей хотел пойти один, но она настояла, чтобы присутствовать. Она хотела увидеть страх в глазах человека, убившего её мать. Страх перед ней. Хотела, чтобы он знал, кто привёл к нему смерть. — Хотел спросить, когда желаете отужинать. Коринфин возник как из ниоткуда — или же она просто была слишком занята своими мыслями, чтобы заметить его приближение. — О, извини, — улыбнулась девушка. — Я не заметила тебя. Без ужина сегодня. Не могу есть. Кусок в горло не лезет. Как Анна? Ей уже лучше? — Да, госпожа. Идёт на поправку. Ваши травы помогают. Но поесть вам хоть немного стоит. Ведьма похлопала по лавке рядом с собой, приглашая его сесть, что он с удовольствием и сделал. — Спасибо тебе, Коринфин. Ты всегда беспокоишься обо мне. Знаешь, когда я впервые увидела твои ясные голубые глаза, я сразу поняла, что ты светлый и честный человек. Глаза говорят о многом — всегда старайся в них заглянуть. Она встретилась с ним взглядом, и ему стало физически плохо. — Сегодня исполнится то, к чему я шла долгие годы, а мне как-то не по себе. А ведь я должна ликовать, разве нет?.. Боже, я, наверное, утомляю тебя своей меланхолией! Она вдруг рассмеялась. — Не обращай внимания. Просто нервничаю и несу чушь. — О нет, я всегда рад поддержать беседу. Не стоит стесняться, — улыбнулся мужчина. — А знаешь что? Мне-то этот нож и не пригодится вовсе. Она усмехнулась, вертя лезвие в руках, а затем протянула его ему. — Возьми. Это подарок. Он принял подарок, унимая дрожь в руках. Всё в нём кричало, что он недостоин даже сидеть здесь после того, что собирался сделать. Какой-то маленький процент совести вопил, что ещё не поздно отказаться от идеи, но его умело затыкали глупая любовь и ревность. — Что бы ни случилось, храни его при себе. На память. Когда-то я обменяла этот нож на свои последние деньги, чтобы убить им инквизитора. — Что заставило вас передумать? Вы всё ещё можете убить им его, — проговорил он едва слышно. — Я перестала жить только местью, дорогой мой друг. Сегодня я позволю своей любви свершить отмщение. И потом, надеюсь, я буду жить счастливо. Все мы, надеюсь, будем. Конверт за пазухой управляющего горел огнём. Он твердил себе, что это во благо. Морфей никогда не сделает её счастливой, никогда не полюбит так, как он. — Спасибо вам, госпожа. Я буду хранить и ценить этот дар, — смог только выдавить из себя. — Уверена, тебе он послужит лучшую службу, чем послужил бы мне, — улыбнулась девушка. — Я схожу проверю, как там Анна. До завтра, Коринфин. В комнате горничной было жарко, воздух стоял затхлый. Кассандра первым делом открыла окно, чтобы впустить свежего воздуха. — Чёрт возьми, закрой! — буркнула Анна с постели. — И так холодно! — Тебе нужно хоть немного свежего воздуха. Ты тут лежишь и дышишь болезнью, — спокойно объяснила ведьма, подходя к подруге и присаживаясь на край постели. — Как ты? Девушка потрогала лоб больной тыльной стороной ладони. — Да ты же горишь! — Всё пройдёт, — отмахнулась девушка. — Ты пила травы, что я принесла ранее? Коринфин заварил их для тебя? — Нет, я его не просила. Просто отдых мне поможет. — Анна, ну что это такое! Кас подорвалась с места и метнулась к туалетному столику у стены. Там лежал свёрток с травами, который она ещё вчера сюда положила. — Я сейчас вернусь. Кассандра пулей выскочила из спальни подруги и вернулась через несколько минут с горячим лечебным напитком в кружке. — Вот. Она поставила кружку на прикроватный столик. — А я сейчас ухожу. У меня дела, но я хочу, чтобы ты выпила всё до дна к моему возвращению. Коринфин будет заходить к тебе. Скажи ему, если что понадобится. Сжав на прощание руку подруги, Кас вышла прочь. Ей сразу же стало неудобно. Нужно было остаться и посидеть ещё, поддержать Анну, но именно сейчас колдунья ни о чём не могла думать. Все её мысли были заполнены предстоящим событием. Любые разговоры словно проносились мимо. Она старалась не ляпнуть лишнего никому, кроме Морфея. И от этого не было легче. Ладони предательски потели, выдавая волнение. Солнце уже село, а значит скоро придёт время. Ещё совсем немного. Кас шмыгнула в свои покои, зажигая свечи на подставках. От роя мыслей становилось дурно. Тошнота подступала к горлу от какого-то дурного предчувствия. Девушка быстро переоделась в чёрные одежды, собрала волосы в длинную тугую косу на затылке, надела длинный чёрный плащ с капюшоном, что скрывал лицо. Её суета разбудила кота, и тот, потянувшись, громко мурлыкнул, чем хоть немного успокоил её, отрывая от волнения. Девушка улыбнулась. Погладила его на прощание. — Я скоро вернусь. Присмотри тут за всеми. Морфей с пляжа наблюдал за светом в её окне, где мельтешил силуэт в чёрном плаще. Они договорились, что встретятся здесь после захода солнца. Соловей пел свои прекрасные трели, скрывшись в ветвях оливкового дерева, и нагонял нежелательные мысли. В глубине души ему не хотелось убивать человека. Наслать на него кошмары или вечный сон — да. Но убивать в прямом значении этого слова ему давно не приходилось. Но в любом случае он пообещал. Продался за танец этой дьяволицы. Если бы повернуть время вспять, изменил бы он что-то? Наверное, нет. Что ж. Такова плата за его постыдные желания. Да и инквизитор поди заслужил такого исхода за все замученные и загубленные им жизни. Кони позади него нервно переступали с ноги на ногу, словно разделяя его чувства. Силуэт в её окне исчез и вскоре появился на тропинке к пляжу. Кассандра негромко поприветствовала его. Волнение в её голосе было не скрыть. — Готова? — спросил он, подавая ей поводья её лошади. — Я должна быть готова. Слишком долго готовилась, — пожала плечами девушка и вскочила на коня. Сон последовал её примеру. — Не переживай, госпожа. Я клинок в твоей руке, и ты уже направила меня к цели. Скоро всё закончится. — Оттого мне и боязно. Девушка пришпорила коня, и они понеслись к городу линией моря, скрытые плащами от посторонних глаз. Город спал подозрительно тихо. Даже псы не лаяли, коты не перебегали дорогу. Новолуние скрыло их своей тёмной пеленой, а мелкие звёзды не выдали присутствия. Стражи на воротах не было. Только свет в тавернах горел, но никого не было видно через мутные окна. Никакой тебе ребёнок не плакал в ночи. Было так тихо, что можно было услышать своё дыхание, перебиваемое цокотом копыт по брусчатке. Двое подъехали к воротам резиденции инквизитора. Страж на посту спал. Ведьма и божество спешились. Морфей беспечно толкнул створку, и та со скрипом отворилась. Кассандра на миг замерла. — Проходи, он не проснётся, — улыбнулся мужчина. И она доверилась своему спутнику. Звук и вправду никак не потревожил солдата. Они спокойно прошли по двору — тихие и незаметные, как ночные тени. Так же спокойно миновали спящую охрану у дверей. Роскошный особняк был тих, как и весь город. Что-то усыпило всю стражу. Мужчины в доспехах спокойно сопели, видя свои лучшие сны. Их не беспокоила пара убийц, что вошла в поместье как в своё. Морфей проводил её по коридорам, словно знал, куда идти, а она и не задавала вопросов. Ей хотелось просто завершить это. С картин, что украшали коридор, на неё смотрели библейские сюжеты. Ведьма отвернулась. Эти сюжеты и люди, верящие в них, знатно попортили ей жизнь. Однако всё равно было неприятно чувствовать на себе взгляды всех этих святых и мучеников. Те будто, зная цель её визита, таращились своими блеклыми нарисованными глазами, задавая немые вопросы. Вопросы, которых Кассандра предпочла бы избежать. Ступени, коридоры, снова ступени — и повсюду спящая стража и прислуга. Даже сторожевой пёс у комнаты с большим замком мирно похрапывал. Морфей молчал. Однако это молчание говорило довольно много. Идея обезглавить кого-то не очень приходилась ему по душе. Уж лучше бы отравить. Он не был любителем махать мечом. Но если между ним и этой женщиной стояла чья-то голова — он готов был её срубить. В конце концов заветная дверь была перед ними. Тяжёлая, резная, с коваными ручками. Двое переглянулись. — Не волнуйся, — слегка улыбнулся мужчина, придерживая рукоять меча на поясе. — Я не волнуюсь, — соврала ведьма. Сон толкнул створку и вошёл первым. Уже немолодой мужчина с сединой в тёмных волосах сидел, болезненно развалившись в кресле. Воздух в комнате стоял затхлый, тёплый и душный. Заразный. Лука кутался в тёплый халат и одеяла, несмотря на жару в помещении. Их приход не испугал его. Инквизитор поднял на них покрасневшие лихорадочные глаза. — Ты знаешь, кто я? — сразу спросила Кассандра. — Догадываюсь. Подойди ближе, девчонка. Хочу посмотреть на твои глаза, — прохрипел мужчина. — Нечего тебе на них смотреть. Золотые, — фыркнула Кас. — Я так и думал, — закашлялся тот. — Тогда ты знаешь, зачем я здесь. — Ты опоздала. Он рассмеялся, давясь воздухом. — Мало того — ты теперь тоже последуешь за мной в могилу. В городе чума. Мы сами того не ведая привезли её с собой на корабле. Мои солдаты больны, я умираю. Скоро весь город погибнет. И ты вместе с ним. Он прищурился. — Что с твоим лицом? Не ожидала? — Чума её не тронет, — стальным голосом проговорил Сон, сжимая рукоять меча. — А это кто? У тебя появился хозяин, сиротка? — ухмыльнулся человек. — Ты ответишь за то, что сделал с моей матерью, — проигнорировала его Кассандра. Её голос был твёрд. В нём звенела сдерживаемая ярость. — О, если ты ищешь виновного в её смерти, тебе стоит посмотреть в зеркало. Ты думаешь, я сжёг её из-за книги? Думаешь, я не знал, что она ведьма? Я любил её. Страшно любил. Он закашлялся. — Если бы не ты, её проклятый выродок, она была бы жива. Мы бы уехали далеко и жили бы в радости. — Ты в бреду, — прорычала девушка. — О нет. Она носилась с тобой как с писаной торбой. Скрывала тебя от меня. Думала, что надёжно. Он зашёлся смехом. — Как бы не так. Тебя, малолетнюю дрянь, было не так сложно выследить. Я просил её отречься от тебя. Отдать в монастырь или в дом сирот. Его глаза сверкнули. — Мне было мерзко смотреть, как твоя мать готова была душу за тебя продать. За того, кого ей заделал какой-то проходимец. У нас могли бы быть свои дети. Прекрасные, как она, и сильные, как я. — Ты ревновал к моему папаше, не так ли? Ты жалок, Лука, — фыркнула она презрительно. — Да, ревновал. Потому что любил её. Потому что не хотел смотреть в твои проклятые золотые глаза, такие, какие наверняка были и у твоего отца. Он тяжело вздохнул. — А главное — я не хотел, чтобы в них смотрела она и помнила этого ублюдка. — Она бросила меня, когда я поставил ультиматум. Выбрала тебя. Не смогла отказаться от плода семени какого-то отморозка! — Тогда почему меня не убил? Это было бы проще. — Она бы не простила меня… Когда ты удрала в бордель, я решил тебя там оставить. Твоя судьба была предрешена в этом заведении. К двадцати годам, измотанная сотнями мужчин, ты должна была сгнить от постыдной болезни. Ты заслужила такого конца. Я бы лично отправил роту своих солдат позабавиться с тобой. Они бы не нежничали с такой дрянью… Сталь свистнула в ножнах. Голова покатилась по полу. Морфей не дал ему договорить. Его терпение лопнуло — рука сама взмахнула лезвием. Без слов. Кровь забрызгала стену за креслом. Тело в парчовом халате судорожно дёрнулось и обмякло. Сон подошёл к углу, в который укатилась голова, запустил пальцы в волосы мертвеца и поднял её, демонстрируя Кассандре на вытянутой руке. На лице покойного застыла недоговорённая фраза. Ведьма молча кивнула. Так же без слов мужчина швырнул голову в закрытое окно с такой силой, что тонкое стекло разбилось, и та полетела вниз, на брусчатку. — Мне стоило отравить его самому, — сухо сказал он. — Нет. Всё в порядке. Мне нужно было это услышать, — отстранённо ответила девушка.