В тени кампуса

      Макс с усталым лицом отдалялся от аудитории, которой его только что выперли. Впереди него, напрягая плечи, уверенно шагал Брэдли.  —Это всё из-за тебя. Не выдержал Макс. В ответ он не получил ничего кроме той же мёртвой тишины. —Ты действительно сейчас пойдешь к директору? —Нет, конечно. Тем более с тобой. —Тогда куда? Брэдли развернулся к Максу так неожиданно, что тот чуть не врезался в него. Сноберкраст прищурился. —Мне ещё раз сказать, Гуф? Не твоё собачье дело куда я хожу. Брэдли ещё мгновение смотрел в глаза другого, будто ставя жирную точку в их разговоре, прожигая в сопернике дыру, а затем пропал в коридорах здания.

***

      Если бы Максу дали задание описать Брэдли в двух словах, то он бы сказал, что тот культурный диктатор. И пусть каждый понимает это, как хочет. Сноберкрасту подходит собственная фамилия. Он же модник, смотрящий свысока на тех, кто «не в тренде», или даже гурман, считающий свой вкус единственно верным. Он достаточно примитивный и эгоистичный, стремящийся к своей победе. И Макс бы обязательно добавил, что этот парень очень раздражающий и избалованный.        С положительными чертами сложнее и не потому, что в нём нет ничего нормального. В жизни в принципе ничего не делиться на чёрное и белое. Просто, если Макс начнёт копаться, то легко зациклится на этом. Точно найдёт много хорошего, и тогда схватится за то самое нормальное в человеке и уже не отпустит. И больше не сможет относится к нему, как прежде.            Тем же днём Макс лежал на кровати в своей комнате и смотрел на часы. Четверг, почти семь вечера. В прошлый раз, когда он увидел странные силуэты в чужом окне, тоже был четверг, и около восьми. Теперь Макс понял. В другие дни Брэдли обычно, не спеша, в расслабленном темпе, обязательно болтая и смеясь с кем-то или над кем-то, шёл на тренировку или просто в общежитие. Но именно в четверг он испарялся. Его нельзя было увидеть ни в коридорах, ни на рампе. А здание Гаммы становилось на ближайшие часы крайне тихим местом. Хотя Макс не исключал, что ему просто кажется, сейчас он уверен, что это не паранойя. И пусть Брэдли сказал ему держаться подальше, Гуфа всё равно это никогда не останавливало.

***

      Парень приблизился к входной двери «Гаммы». Дёрнув ручку, он лишь убедился, что заперто. Макс стал размышлять, оглядываясь по сторонам. Если поднять голову, то можно заметить, что окно на втором этаже открыто. Самое интересное – как туда залезть, ведь похоже, что это единственный вариант. Придётся идти за лестницей. Макс отправился в ближайшее место, где она могла быть. Забежав в «Кафе на бобах», он облегченно выдохнул, когда увидел девушку в берете. —Привет. У вас случайно нет лестницы? Мисс Моккачинно удивлённо захлопала глазами, а затем наклонила голову на бок, изучая Макса и слегка улыбаясь. —Да, в подсобке есть кое-какая стремянка, но для какой цели ты хочешь ею воспользоваться?  —Ну, надо подняться в одно место. Лампочку прикрутить. —Сделаю вид, что поверила. — Девушка скрестила руки на груди,— Можешь взять её ненадолго, если тебе так необходимо. —Спасибо, ты выручила. Верну как только закончу!    Макс зашёл в подсобное помещение кофейни. В углу стояла железная трёхметровая стремянка. Взяв её в руки, парень уже представил, как подкачается, пока донесёт её до окна. Когда ему всё же удалось дойти до места назначения, ловя на себе любопытные взгляды проходящих мимо студентов, он поставил лестницу вдоль стены общежития. Нужно было действовать быстро, потому что неизвестно сколько у него ещё осталось времени. Поднимаясь вверх, иногда нервно покусывая губу, в груди Макса разрастался ком волнения. С одной стороны будет неловко, если его поймают с поличным, с другой ему слишком любопытно. Да и будет глупо останавливаться, когда он так далеко зашёл. Лезет в чёртово окно.       Достигнув вершины, парень толкнул стекло, залезая внутрь отверстия. Чуть не упав, он всё же оказался внутри. Его встретила простая комната с двумя кроватями и узкими шкафами, чья-то спальня. Выходя из комнаты, Макс быстро нашёл лестницу, ведущую на первый этаж, и спустился по ней. В здании действительно было тихо, словно никого нет. Возможно, Макс правда тут один, и сейчас в дом зайдут Гаммы, готовые разобраться с человеком, совершившим незаконное проникновение на чужую собственность. Но ведь его не посадят? Пусть проявят хоть раз великодушие!       Осторожно перекатываясь с пятки на носок, он шёл вдоль коридора, по пути, заглядывая в разные комнаты. На стенах был выполнен молдинг, а пол закрывали узорчатые ковры. В одной из комнат был даже стол для бильярда. Макс закатил глаза, осознав весь масштаб несправедливости. Одним конфетки, а другим объедки. Проходя очередной проём, в который не проникал свет, Гуф чуть не пропустил дверь, сливающуюся со стеной, словно её замаскировали. Парень прислонился ухом к ней, пытаясь услышать что-то, но безуспешно. Войти или нет? Макс коснулся круглой ручки, прокрутил её, и дверь поддалась. Это было похоже на сон. Хоть он уже и успел забыться, ощущение в теле знакомое. Дежавю. Вот он снова открывает таинственную дверь, и его снова встречают ступеньки, ведущие вниз, каменные широкие. Он касается стены, она полностью из ледяного кирпича. Стоя на предпоследней ступеньке, до него начинает доходить чьё-то бормотание. Макс попал в небольшое помещение. В потолок встроены тусклые лампочки, а по бокам стен стоят пару высоких, как Макс, зажжённых канделябров. Гул притих, а парень подошёл к столу рядом. На нём лежали бумаги. Что это? На них изображены цифры, слова, вопросы. Похожи на билеты, что попадаются на экзаменах. Макс приблизился к другому проходу и тут же пригнулся. В еле освещённом помещении спиной к нему стояли люди в сливовых мантиях. Они словно спорили. Парень впереди сорвал с себя фиолетовый капюшон и вздохнул: —Мы не принимаем новых участников, разве я не говорил? Или вы хотите подставить под угрозу всё, что я так долго создавал?  Макс, прижимаясь к косяку и стараясь не дышать, нахмурил брови и приоткрыл рот от накатывающего недоумения. Люди прятали свои лица под глубокими мантиями, но было не трудно догадаться кто под ними, если сейчас Макс наблюдает за их нескрывающимся лидером. Не таинственный незнакомец, не загадочный злоумышленник и уж тем более не мафиози. Брэдли скрестил руки на груди, выслушивая своего пособника, а затем, будто почувствовав на себе взгляд, Сноберкраст посмотрел на выход, и его серьёзный взгляд на секунду стал испуганным, но в тут же похолодел.  —В гости к нам всё-таки пришли, как я вижу. Сюда его. Сообщники, то есть Гаммы, обернулись, и Макс мог поклясться, сверкнули глазами. Черноволосый парень замер, но быстро пришел в себя и сорвался с места. Только вот сбежать не получилось. Его схватили, как только он начал подниматься по лестнице. Теперь было не трудно догадаться, что именно Танк грубо взял парня за шиворот, притащил обратно и замахнулся. —Я преподам ему урок. Брэдли, услышав басистую реплику, поспешил остановить его, на что получил скептический взгляд Макса. —Нет-нет. Не нужно. Я думаю он итак понимает в каком сейчас положении, верно?  Гуф вырвался из ослабевшей хватки Танка и выпрямился, по пальцам пробежала легкая дрожь. Придётся спрашивать напрямую. —Что происходит? У вас здесь секта? Брэдли лишь закатил глаза на его доводы.  —Ты такой недалёкий, Макс. Нет это не секта. Это.. клуб взаимопомощи.  —Что это значит?  —А тебе всё нужно знать, да?  —Говори, иначе я буду выяснять это с директором.  Брэдли сжал челюсть и провел рукой по волосам, собирая мысли.  —Хочешь знать правду? Это всё ненастоящее. Костюмы и свечи для вида, чтобы скрыть, что здесь на самом деле. На всякий случай. Или чтобы боялись задавать лишние вопросы. —Я не понимаю.  —И не нужно. Слышал что-нибудь о продаже экзаменационных билетов?  Макс нахмурилась. Конечно, он слышал. Неужели в этом подвале, в глупых мантиях они занимаются нечестным бизнесом. И тем более кто. Гаммы и помощь ученикам? Для Макса это не совместимо. А если же это ради денег, то в чем выгода Брэдли? Если только у него не забрали папочкину безлимитную карту. —Зачем? Чтобы подзаработать?  —Дело не в деньгах, Макс, а в колледже с гнилой системой. — Брэдли развел руками и улыбнулся.— Продаю ответы и любуюсь, как декан корчится в попытках понять, кто помог «не тем» людям. —Ты типо Робин Гуд?  —О боже, только не это. Но если тебе так хочется меня романтизировать, то кто я такой, чтобы запрещать.  —Нет. Я не.. Вообщем я вас не буду сдавать.  Брэдли наклонил голову на бок и приподнял бровь. Макс почувствовал себя неловко. Сноберкраст знал что-то о чем сам Гуф ещё не вспомнил.  —Как благородно, что ты решил не сдавать меня и мою маленькую банду, — Брэдли обошёл Макса. — Или может ты боишься, что если начнут копать, то найдут и твоё имя?  —О чём ты?  —Твой любимый профессор принимает взятки за «автоматы». Твой сосед по общежитию пользуется похожими услугами. Даже твой невинный друг толстяк подсунул комисси фальшивые рекомендации. —Неважно.  —В любом случае, ты думаешь, что кто-то поверит тебе, если ты сдашь меня? Очень сомневаюсь. Макс знал, что его слово и слова Брэдли отличаются в весе перед колледжем, поэтому это бессмысленно. Да ему и не хотелось усложнять жизнь другим ученикам. Всё-таки кто не покупает ответы, когда есть такая возможность? Ведь это нечестный способ пробиться в и без того нечестном мире, так что ноль процентов осуждения и сто процентов понимания.  —Хорошо. Я ни кому не говорю о том, что видел, а ты успокоишься наконец.  Сноберкраст перестал кружить вокруг Макса и медленно встал перед его лицом. Его взгляд впился в глаза напротив, исследуя, прощупывая, словно он пытался снять с другого кожу, чтобы достать мысли под ней. Максу казалось, что сейчас шатен протянет свою руку и обножит кинжал, готовый воткнуться в чужую плоть, но парень быстро отогнал от себя тревожные вымыслы. После долгого напряжённого мгновения Брэдли резко кивнул и протянул руку. —Договорились.  Они скрепили сделку рукопожатием. Слишком уж часто они это делают. Во время их первой встречи тот не захотел касаться, слишком крутым себя считал. Но затем они заключили спор, в котором Макс выиграл. Брэдли даже принял поражение с достоинством. После Х-геймиады положение Брэдли не сильно поменялось. Правда, с тех пор он тренируется больше и делает трюки по сотни раз, пока не получится, после чего долго сидит на рампе, думая чём-то.