Антология зла

Он всегда смотрит на нее так, будто знает больше, чем следовало бы. Неудивительно, с его то способностью видеть сквозь предметы. Рядом с ним она будто деревянная. Руки не слушаются. Ноги будто ватой набиты. Однако ее лицо остается невозмутимым. Даже тогда, когда Твердыня прижимает к себе слишком близко, буквально вжимая в себя. Руку на ее талии держит крепко, слушая гулкие удары сердца. В свете софитов он кажется не живым, будто восковая фигура. Слишком идеален. Слишком недосягаем. Слишком заносчив. Идеальная укладка, голливудская улыбка и глаза, похожие на океан, такие же глубокие и манящие. Ей хочется отстраниться, потому что рядом с ним нестерпимо жарко. Он буквально душит ее, сдавливает ребра, вынуждая прекратить бесполезное сопротивление. – Улыбайся, – рокочет супер, заправляя ее тяжелую прядь волос за ухо. – Ты красивая, когда улыбаешься. И она улыбается. Так же тепло и искренне, как может показаться на первый взгляд. На самом деле суперов, как и актеров, учат правильно позировать на камеру. Девиз — стой красиво, улыбайся красиво и говори по заученному тексту — клеймом выжжен у нее на подкорке. И не важно, что творится у тебя внутри, здесь это никого не волнует. Это бизнес. Жестокий и беспощадный. А суперы – всего лишь продукт и собственность компании Войт. С тобой могут сделать все что угодно, в том числе и другие суперы, и ты ничего не можешь противопоставить им. Взгляд невольно падает на Звездочку в компании Королевы Мэйв. Она улыбается и с удовольствием отвечает на вопросы репортеров, активно жестикулируя руками. Она выглядит счастливой и, глядя на нее, трудно вообразить, что пару часов назад она давилась членом Пучины. Омерзительно и унизительно. Конечно, она могла бы рассказать Мэделин о случившемся, но та вряд ли бы ей поверила. У Стилвелл молоко из всех щелей льет, ей явно не до этого. — Твердыня, еще фото для CNN, пожалуйста! — Ну, конечно! — улыбается супер, смещая руку с ее талии чуть выше. — Железная Леди, поцелуй его! У нее внутри все сжимается. Фанаты взрываются оглушительными возгласами. Скандируют. Кричат. — Целуй его! — Да! Поцелуй его! — Ваши рейтинги взлетят на несколько пунктов! — Если фанаты просят, — улыбается Твердыня, а затем цепляет ее подбородок двумя пальцами. — Будь хорошей девочкой, — его дыхание обжигает. Разве можно сопротивляться ему? Они целуются не больше минуты. Но даже этого хватает, чтобы выбить землю у нее из-под ног. Вкус его губ слишком притягателен, чтобы отказываться от них так скоро. Теперь она проводит ладонью по гладковыбритой щеке, наслаждаясь мягкостью кожи. Его запах ядом клубиться в легких, вынуждая вдыхать глубже. — Мы любим вас! — скандирует толпа. Едва они покидают красную дорожку под ошалелые крики фанатов и вспышки камер, как Твердыня вжимает ее в стену посреди темного коридора. Большие синие сменяются кроваво-алыми. – Ты уже можешь отпустить меня, – между делом сообщает Вики, даже не пытаясь отстраниться. Понимает: бесполезно. В команде она третья по силе. После самого Твердыни и Мэйв, конечно же. – Отпущу, когда сам захочу, – шепчет супер, вжимая ее в холодную стену. Коленом втискивается между ее ног, вызывая легкую панику. – Хмм, – почти мурлычет Твердыня. – У тебя пульс подскочил. Страшно? – зубами цепляет мочку уха, горячим дыханием щекоча чувствительную кожу. – Я... кхм...Джон, мне не чем дышать. – отчасти это было правдой. Запах его парфюма кружит голову. Навязчивая мысль прижаться к нему сильнее и снова вдохнуть пьянящий аромат не дает покоя. Она не видит, но слышит, как Твердыня снимает перчатку, а затем красная кожа оказывается у нее во рту. Не вся, разумеется. Она заходится кашлем, но супер успокаивающе гладит по голове. – Ч-шш....ты слишком напряжена. – супер опускает руку вниз, касаясь промежности сквозь мягкий спандекс. – Знаешь, я мог бы помочь. Она отрицательно машет головой, пытаясь свести ноги. Извивается в его руках, упираясь ладонями в крепкую грудь. Перчатка летит на пол. – Пожалуйста, отпусти меня. Джон, прошу.... – Чего ты боишься? – Не самый удачный момент для выяснения отношений. Не находишь? – Чего ты боишься? – повторяет супер, стискивая талию. На сей раз он делает это менее осторожно. Ей кажется, у нее треснуло ребро. Воздух между ними становиться плотнее. Он заполняет все пространство, сгущается... Жар разливается по ее лицу и шее, но она находит в себе силы ответить: – Чувств... моих чувств к тебе... Твердыня часто моргает, будто пытается переосмыслить услышанное. То есть, она боится не его? Не того, что он может с ней сделать? – Поэтому ты трясешься, как в лихорадке всякий раз, когда я рядом? – Отчасти. Его лицо озаряет напряженная улыбка. Он ослабляет хватку, но теперь держит ее лишь потому, что это вынужденная мера: она едва держится на ногах. Между ними повисает напряженное молчание. Твердыня не придумывает ничего лучше, чем взять ее на руки. Секунда на раздумия его обреченных вздох, и они оказываются под открытым небом. – Знаю, ты не любишь летать, но это самый быстрый способ попасть домой. Она подозрительно молчалива. Похоже, шок лишил ее возможности говорить. Однако Твердыня чувствует некое облегчение, когда она все же обвивает его шею руками, отчаянно прижимаясь к нему. – Не бойся, девочка, – успокаивающе шепчет супер. – Я позабочусь о тебе.