Серия «Хоумлендер/Ожп»

Хоумлендер ведет носом по ее шее, втягивая аромат сливочного геля для душа. К ее запаху добавляется сладковатый аромат фруктового вина, крема для лица и едва уловимого цветочного парфюма. Руки в красных перчатках смыкаются на талии. Супер двигается ближе, вжимаясь напряженными бедрами в ее упругие ягодицы. – Я так соскучился...

Их маленькая вражда, начавшаяся с самого первого ее появления, стремительно набирала обороты. Колкие шуточки, двусмысленные намеки, цепкие взгляды. Она была слишком упрямой и гордой, а Хоумлендер, с его верой в собственное превосходствао над всеми, слишком вспыльчив и самоуверен. Они оба играли в эту игру, с каждым разом повышая ставки, в то время как остальные члены «Семерки» безмолвно наблюдали.

В свете софитов он кажется не живым, будто восковая фигура. Слишком идеален. Слишком недосягаем. Слишком заносчив. Идеальная укладка, голливудская улыбка и глаза, похожие на океан, такие же глубокие и манящие...

Она стонет под ним, подмахивая бедрами, пока он вбивается в неё до гортанных хрипов в полумраке мерцая багровой глубиной глаз....

— Он не сильно тебя утомил? – Хоумлендер медленно огибает комнату, сокращая расстояние. Мельком окидывает взглядом раскрытый рюкзак, оставленный сыном, и лежащие на мягком пурпурном ковре цветные карандаши. Супер не берет во внимание раскрытые коробки от пиццы, стаканчики с колой, кислые леденцы и мятные жвачки. Виктория балует Райана не часто. Фастфуд и сладости не одобряет. Но и запретить не может, ведь она ему не мать...

Это пламя страсти жжет его изнутри. Это точка невозврата. Финишная прямая. Перед глазами она со своими плавными движениями и томными взглядами. Пышными ресницами и сладкими духами. Пьющая вино и бесстыдно обводящая языком алые губы. Ее большие кофейные глаза, стройные ноги, изгибы тела, и запах – его особая разновидность сноса крыши. Хоумлендер для себя уже все решил. Она его. Просто она еще об этом не знает...

На самом деле, нет ничего сложного в том, чтобы собрать «семью» под одной крышей. Всего-то требуется поставить большой стол в гостиной, расстелить молочно-белую скатерть, провести по ней ладонью, разгладив неровности, и надеяться, что эти трое не разнесут дом к чертовой матери до того, как будет подан яблочный пирог...

Пирожок угощения с чужих рук не принимает. Рычит, пятится назад, опрокидывает именные миски с влажным кормом и гордо уходит в спальню на втором этаже, где всюду витает запах хозяйки. Хоумлендера Пирожок принимает или — как думает сам супер — терпит, потому ждет его, чтобы лично высказать все, что накопилось.

Хоумлендер смотрит на нее несколько долгих секунд, жадно впитывая каждый жест, каждую эмоцию. Он хочет ее. Вкус, запах, каждую частичку. Его голубые глаза затуманены похотью. Сладкая...она разрушает его одним взглядом — цвета закатного солнца — лишает возможности думать о том, что ее не касается...

Чувство пустоты внутри отравляет его, душит. Ему плохо, физически больно. Его трясет от безысходности, трясет от злости и чувств, что разрывают сердце. Все катится к чертям. Его жизнь, его прошлое и, похоже, будущее, которого у него нет. От его жизни не осталось ничего, кроме боли и вечного разочарования — собой, другими.... есть только обломки несбывшихся надежд, руины, где он один против всего мира, и пыль, развеянная на осколках его жизни...