Богини хаоса не ищут искупления

Библиотека Белатора размещалась в сгибе углового здания, чуть дальше от центра города. Мэйол настойчиво приходила сюда несколько дней подряд, в поисках писаний о магии перевоплощения. Чаще всего ее упоминания она находила в сектантских текстах или детских сказках. И, конечно же, в исторических книгах о магии, где подробно излагались все выводы многолетних споров на эту тему: изменённая однажды энергия не может вернуться к своему прежнему состоянию. Никаких зацепок и никакой информации, о которой Мэйол бы не знала. Она теряла надежду, задерживаясь в библиотеке допоздна. Клевала носом над пожелтевшими страницами и просыпалась лишь тогда, когда ее оповещали о закрытии. Что же такое вытворял этот загадочный маг? Неужто он переписал историю? В спящем бреду она только и видела тот момент перед исчезновением: ее хватка на его хрупком запястье, а затем черный порошок рассыпается на ее руку, меняя цвет на фиолетовый. Его испуг и полное осознание того, что он полностью бессилен перед ней. Ноги заплетались, а голова была тяжёлой - она выходила из библиотеки уже в сумерках. Белатор встречал ее яркими огнями ветрин, а вечерняя прохлада заставила поежиться. А что если за пределами их города, прогресс в магии обогнал знания воительниц на сотни лет? Эта мысль крутилась в голове Мэйол ещё какое-то время, пока ее внимание не рассеялось по горизонту. На небольшой площади, видневшейся вдали дороги, стояла деревянная коробка, вокруг которой собралось около десятка воительниц. Коробка была большой. В ней виднелись картонная лесная чаща, луна и такого же происхождения кентавр на палочке, который, слегка подскакивая, двигался вдоль деревьев. Это был спектакль, который ставили участницы дома культуры, что находился в том же районе, где жила Мэйол. Среди зрителей были девушки разных возрастов и родов деятельности. Творческие деятельницы в широких рубашках, к которым относятся как художницы, так и учёные; агрономистки и обычные воительницы, которые любили махать оружием и чаще всех остальных занимались тем, чем так пугали существ других народов. Среди такой разношёрстный толпы, Мэйол могла чувствовать себя на своем месте. К тому же, все были здесь для того, чтобы развлечься. Она подошла ближе. Судя по всему, они ставили фольклорные сказки народа Хамз-ши, живших когда-то в восточной части леса, что окружал Белатор. Мэйол никогда не интересовалась их культурой и, тем более, сказками. Однако сейчас, стоять здесь и наблюдать за этим спектаклем в сумерках, когда ее тяжёлые веки и усталое лицо обдувал вечерний ветер, казалось весьма приятным времяпрепровождением. Задумчивый взгляд блуждал по силуэту кентавра и внезапно возникшей человеческой фигуре. Конь с людской головой тут же пускается в бегство, с возгласами "чудовище!". Зона событий внезапно закрывается черной тканью. Когда она вновь поднимается - видно ту же самую картину, но теперь все черно-белое, а вместо человека рядом с кентавром страшное нечто. По приему со смены цветовой гаммы стало понятно - это то, отпечатались в памяти напуганного беглеца. В то время как в действительности перед ним стоял обыкновенный человек, своими глазами он увидел страшного монстра. "Стоит поискать что-то о магии иллюзий" - единственное, что промелькнуло в голове Мэйол. Она простояла в толпе ещё полчаса, прежде чем спектакль подошел к концу. А после поплелась домой. В этот раз Мэйол взяла из библиотеки одну книгу, но никто, включая библиотекаршу, об этом не узнает. Она не оставила свое имя ни в листке прикрепленном на первой странице в книге, ни в записях учёта. "История Богинь Хаоса" - надпись выведена золотыми буквами на тёмно-коричневой обложке, а корешок книги слегка искривлен. Мэйол смотрит на неё с некоторой робостью, сидя на своей кровати при свете свечей. Словно кто-то был свидетелем сего действия. Она не могла открыть ее прямо сейчас, пока в голове крутятся навязчивые мысли о том, что некто мог бы увидеть ее в руках с этой книгой. Богини Хаоса - так называла себя группировка воительниц, живших век назад. Они охотились, воровали и ещё раз охотились. Их самой известной заслугой была бордель, которую они открыли в Белаторе, наловив множество прекрасных юнош. Все были счастливы: тогда даже меньшинства, что не умели или не хотели самолично ловить парней, могли за относительно небольшую плату удовлетворить свои потребности. Все изменилось со сменой власти - новая правительница велела распустить бордель, потому что считала, что она способствует распространению лени и слабости среди воительниц, а также затупляет их природную силу. Эта книга, без сомнений, была исторической. Однако, известна она была больше как пикантные чтиво, нежели образовательное. Слишком уж много там было интригующих подробностей. Мэйол была способна вынести эту книгу из библиотеки лишь тайком, по понятным причинам. Слишком стыдно, неправильно. Её все должны знать как сдержанную интеллектуалку. Конечно, она могла представить, что та же Джой Ли или Эмити могли спокойно расписаться за эту книгу. Но у них даже не было бы нужды в этом, они опытные охотницы, которые могли взять любого парня, который приглянулся... Рей, наверное, тоже расписалась бы. Ей вообще на все плевать. Преодолев все колебания Мэйол открыла книгу. Пробежала глазами по оглавлению. Ухватила двумя пальцами все страницы, чтобы быстро пролистнуть друг за другом, и резко остановилась, когда взгляд поймал мелькнувшую картинку. На удивление, она была довольно детализированной. Помещение храма, люди, что пришли покаяться. Выглядят они весьма обеспокоенно. Какая-то часть народа бросилась в бегство. На переднем плане расположен алтарь, за которым шесть воительниц держат молодого священника. Держат его за лицо, шею, за руки, разводя их в разные стороны, за талию, окружая его сзади. На нем порвана одежда, штаны спущены, по груди стекает горячий воск с нескольких свечей, взятых прямо с алтаря, что подносят к нему воительницы. Руки остальных блуждают по его телу, сжимая бедра и оттягивая торчащие соски. На его лице изображена либо боль, либо блаженство, рот слегка приоткрыт, впуская внутрь чужие пальцы. И все это на виду у людей, что пришли помолиться. До чего же это было грязно. Сбоку картинки кем-то от руки были выведены самые пошлые эпитеты, которыми с упоением описывался процесс "очернения чистого мальчика". Осознавая, что кто-то держал эту книгу и писал это в неимоверном приступе похоти, у воительницы невольно появляется желание помыть руки. Мэйол пытается взглянуть на это с равнодушием, но сердце колотиться предательски быстро. Конечно, она взяла эту книгу далеко не для изучения, как делала это обычно. Она молода и импульсивна, за свои двадцать лет она ни на шаг не приближалась к лицам противоположного пола, ведь не могла представить себя в роли бездушного хищника, которым пришлось бы быть. Нельзя позволять животным инстинктам брать верх над собой. Взяв эту книгу, она рискует оступиться, упасть в пропасть желаний, которых она так боялась. "Это поможет мне выпустить пар. Накормить себя без нежелательных действий". Да будет так. Мэйол ни за что не будет охотиться. Пусть хоть испепелит эту книжку своим помутневшим взглядом, ни один абзац и ни одна картинка не подтолкнет ее к... - Тц! Резкое жжение на левом запястье заставляет девушку подскачить с постели и схватить свечу со стола. На коже ничего нет, но боль продолжается. Она быстрым шагом направляется на кухню, сумбурно роется в первой выдвижной полке пыльного шкафчика. Настаивает сушеные травы в кипятке. Только ей показалось, что примочки из белокрыльника слегка ослабили зуд, на ее коже образовалось покраснение с видом необычного узора. Выглядело так, словно кто-то рассыпал пудру. - Черт. Она устало вздыхает, потирая переносицу. Кажется, порошок мага вызвал у нее аллергическую реакцию. Мэйол свыкается с этой мыслью, пока убирает мешок с травами обратно. Через миг узор на руке обводится фиолетовым свечением. С ее губ срывается безмолвный выдох, а глаза округляются в изумлении. Боль становится все меньше, как и свечение - узор изчезает ежесекундно. Это была не аллергия. Кажется, маг оставил что-то вроде своей метки, и этот факт заставил Мэйол сжать кулаки в молчаливой злости. Джой Ли вальяжно развалилась в просторной ванне, беспардонно закинув ногу на мраморный бортик. Комната освещалась лишь двумя канделябрами, а на бархатные красные занавески падала тень двух силуэтов. Она окинула Гейла взглядом, от чего тот лишь сильнее съежился. - Не могу понять, нравится мне твой скверный характер или наоборот убивает во мне все желание, - задумчиво тянет она. Гейл чуть приподнимает бровь и горько усмехается. - Что ты собираешься делать? - Была у меня парочка идей. Но я думаю немного повременить. Воительница ёрзает, устраиваясь поудобнее. Ее длинные темные локоны расплылись по водной глади. Гейл украдкой кидает на нее взгляд, словно пытаясь уловить настрой. Надо же было додуматься попросить живого человека у матриарха в качестве награды. Как унизительно. И на этот раз Гейла не захватывают тщательно скрываемые им махозистические порывы, это действительно кажется ему мерзким. - Ты оборотень? - Наш народ зовёт себя сангуинарисцами - сухо ответил парень, отводя взгляд. - Точно, - практически отмахнулась она от его слов, - Мне нравятся ваши чудные острые ушки. Они так и напрашиваются, чтобы за них хорошенько оттягали. Гейл потупил взгляд, прежде чем ответить: - Это обязательно должно быть что-то столь унизительное? Джой Ли ухмыльнулась. Она совсем не торопилась приступать к действиям, вела с ним обычный разговор, словно разогревая его. После того представления с двумя её слугами-флаймерами, он ожидал что им также грубо и быстро овладеют. Однако... - Кажется, ты был весьма близок с матерью Каллисты, Эмирит? - Может был, а может и нет. К чему этот вопрос? - Гейл заметно помрачнел. - Хотя, наверное, глупо спрашивать. Учитывая то, какие обязанности она на тебя повесила... Кажется, она совсем не ревновала, не правда ли? Брови Гейла чуть дрогнули. Джой Ли молча привстала из воды, дотягиваясь до небольшого шкафчика слева от ванной. Раздался шелест. Воительница протянула ему небольшую таблетку. - Я не собираюсь это принимать. - Я не прошу. Джой Ли приблизилась к нему. Пальцы проникли в рот. Резкая хватка на остром подбородке, один миг и его голову уже грубо закидывают. Гейл послушно глотает, после чего пытается скрыть свой судорожный выдох. - Я бы разорвал тебя в клочья, если бы мог, - тихо произнес он. - К счастью для тебя, я уже успела выпустить пар, поэтому применять грубую силу не собираюсь. Говори что хочешь, - на лице Джой Ли играет расслабленная усмешка. Гейл сдержанно вздохнул и откинулся на спинку мраморной поверхности ванны. Звук беспокойной воды. То ли от усталости, то ли от расслабления в теплой жидкости, юноша не испытал желания противостоять ей. Он неторопливо заговорил, отвечая на предыдущий вопрос Джой Ли. - Эмирит заботилась обо мне, но она вкладывала в это не совсем то, о чем я думал. В конце концов, именно она заставила меня заниматься такой унизительной работой. Он неловко заправил темную прядь волос за острое ухо, совсем не ожидая, что его слова прозвучат так отчаянно. Выражение Джой Ли стало более мягким, но она все равно не смогла в полной мере проникнуться его печалью. - Может такова была ее симпатия? Может ей просто нравилось, когда все пользовались тобой? - на лице мрачная улыбка. Лицо Гейла слегка розовеет, а брови вновь угрюмо изгибаются, но закрывает он лицо ладонью не столько от смущения, сколько от омерзения. - Боже, как ваш отвратный народец вообще умудряется додуматься до чего-то подобного... - Хм, - Джой Ли протягивает ему вторую таблетку, - Может сам справишься? Гейл выпрямился и больше не дрогнул. Воительница тянется к нему чтобы вновь открыть его рот, но тот отмахивается от руки и всё-таки проглатывает самостоятельно. Джой Ли улыбается. - Вот так, - тихо произносит она, сверля его напряжённые сиреневые глаза. Юноша томно выдыхает, слегка теряя стойкость. Воительница звучала так, словно это была непрямая похвала за послушание. Темное пламя медленно разгоралось внутри от идеи получить похвалу за нечто такое, чего делать по собственному желанию не хотелось. В конце концов, сам того не ведая, он подстраивался под царящую в этой тесной комнате атмосферу и был в предвкушении. Воительница замечает этот вздох. Замечает румяные щеки и часто вздымающуюся грудь. Он так чувствителен, что Джой Ли невероятно любопытно, что будет, когда таблетки подействуют. А пока что можно рассмотреть очертания его грудин, ключицы и оценить то, насколько хорошо он сложен. Не сдержав порыва, воительница проводит пальцами вниз по его телу. Гейл еле заметно дёргается под прикосновением, но продолжает держаться холодно. Джой Ли мгновенно отстраняется. - Ах, а ведь вас с ней часто сравнивали с матриархом и ее любимцем. - Да уж, хуже сравнения и не представить, - он вспоминал день приема воительниц во дворце. Когда прямо перед этим событием злополучные любовники не торопились отпирать дверь архива, в котором закрылись. Гейл невольно сморщился, вспоминая доносившиеся оттуда вскрики Вейлора. А затем мельком подумал о том, что Эмирит не позволила бы себе такого халатного отношения к предстоящему приему, в отличии от вечно расслабленной Каллисты. - Не думаю, что я похож на больного извращенца, которому нравится, когда его доводят до слез, - неожиданно вырвалось у него. Джой Ли приподняла бровь, а затем рассмеялась от излишнего осуждения в его голосе. - Я не понимаю, отчего ты так зол. Я думаю, Вейлор счастлив быть таким, особенно рядом с Каллистой. Гейл скрещивает руки, наблюдая за горением свечей. - Я считаю, что долгие годы угнетения ужасным образом влияют на самоощущение мужчин, попавших в плен воительниц. Не более. Джой Ли в очередной раз расплывается в подлой улыбке. - А может быть лишь позволяет им узнать свою природную суть? - Для некоторых может быть, но таких меньшинство. Гейл говорил, словно был готов вырубить любой противоположный аргумент под корень. К его несчастью, спор она не продолжает. - А что на счёт тебя, Гейл? Кем ты являешься в своей картине мира? Он устало потирает лоб. - В моей картине мира нет никаких классификаций. Я просто много раз наблюдал за тем, как это происходит и... - А твоя необычная работа, что поручила Эмирит, что заставляла тебя испытывать? Ты был "жертвой угнетения" или нашел искреннее наслаждение? Гейл молчал, слегка смутившись. - Все не так однозначно. Воительница замечает, как его взгляд куда-то падает, а затем он неловко скрещивает руки где-то в районе пояса. Джой Ли тянется к своей брошенной комком одежде на полу у ванной. Когда Гейл поднимает глаза, он видит ремень в ее руках. - Протяни руки. Ее взгляд жадный, словно он - добыча. Что-то ломается внутри и от воли не поддаться искушению почти ничего не осталось. Или осталось? Может ли Гейл ещё бороться в попытках остаться при чести? Когда ремень затягивается вокруг запястий так туго и небрежно, его нутро захватывает что-то нечеловеческое. Он внезапно начинает вырываться, пока Джой Ли возится с застежкой. У него все ещё есть нужда продемонстрировать сопротивление, даже сейчас, когда по телу распространяется сладостное тепло. - Тише, перестань, - с придыханием произносит она, - Просто прими это. Гейл предпринимает резкую попытку вырваться, за что получает пощечину. Не слишком сильную, но щека ощутимо загорелась. Дрожащий вздох слетает с его губ, затем тело послушно расслабляется. Джой Ли нависает над ним. - И зачем нужно было это притворство? Гейл резко выдыхает и прикрывает глаза, когда чувствует как ее сильная рука крепко сжимает его член. - Это все из-за таблеток... Которыми ты напичкала меня. - Ох, нет. Таблетки это только способ сделать игру веселее. Все остальное - твоя естественная реакция. Она убирает руку и Гейл чувствует, что кровь приливает все сильнее. Его частое дыхание разносится эхом в сумраке ванной комнаты. Джой Ли вытащила пробку и вода начала уходить. Когда воды совсем не останется, его тело будет слишком открыто перед ней, слишком выставлено на показ. Единственное, что успокаивало Гейла - здесь относительно темно. Воительница медленно вела рукой от его груди к шее, затем мягко обхватила ее, не сжимая. Гейл чувствует, как сильно он твердеет, как отчаянно дёргается его член под водой. Под ее дразнящими прикосновениями он не выдерживает и толкается бедрами вперёд, прямо меж своих связанных ремнем запястьев. За такую наглость его руки тут же перехватывают, прижимают к бортику ванной над головой. Гейл издает протестующее междометие. - Не торопись. Ты не скоро получишь разрядку, - Джой Ли насмешливо улыбается и юноша наблюдает, как она вновь собирается что-то достать из шкафчика. Два небольших предмета напоминали прищепки для белья, однако, предназначались они точно не для этого. Гейл не может не ахнуть, когда эти приспособления медленно смыкаются вокруг его сосков и сжимают их так мучительно приятно. Он дёргается, и, чуть выпятив грудь вперёд, откидывает голову назад. Запястья с усилием пытаются оттолкнуть хватку воительницы, но безуспешно. Ей хватает всего одной руки, чтобы намертво пригвоздить его обе. Тогда с его губ впервые срывается еле слышный стон, в котором можно различить одновременно отчаяние и наслаждение контролем, под которым находилось его разгоряченное тело. Ему хотелось думать, что Джой Ли его не услышала, ведь он все ещё не хотел показывать покорность той самой, чьи способы удовлетворения своей извращённой натуры он так презирал. Это, наверное, один из самых унизительных моментов в его жизни - быть взятым воительницей и безвольно лежать под ней. Поэтому он только и делал, что кусал губу, не позволяя себе подавать голос. - Мне нравится наблюдать за твоими попытками быть сдержанным. Это словно бросает мне вызов, чтобы заставить тебя кричать, - тихо произносит она и глаза сверкают звериным блеском. Лёгким движением она поднимает его ногу, держа ее за бедро с внутренней стороны колена. Лицо Гейла багровеет от ощущения открытости самых сокровенных мест, но попытки вернуть ногу на место, как и ожидалось, были тщетными. Воительница проводит рукой от ягодицы к бедру, затем возвращается обратно и крепко сжимает ее. - Прекрати, сейчас же! В ответ Джой Ли отвешивает ему громкий шлепок по самому мягкому месту. Вода полностью ушла и теперь воительница может видеть каждую мышцу и впадину на его теле. Он напряжен до предела. Его член, прямой и длинный продолжает отчаянно дёргаться, головка сильно порозовела, а на ее кончике выступила капля предэякулята. Юноша глубоко дышит ртом, его глаза почти закрыты, а на лицо спадает капна темных волос. Ей бесспорно нравился этот вид, но она хотела большего. Поэтому она вновь оглаживает его пятую точку, продолжая держать чужую ногу на весу. Гейл чувствует, как пальцы скользят меж ягодиц, подбираясь к его входу. - Хочу проверить, сможешь ли ты кончить только от этого. Сначала нужно аккуратно растянуть тебя. Пальцы Джой Ли медленно входят и Гейл слегка царапает поверхность ванны когтями. - Ты не добьешься этого, - огрызается он, - Я не достигну пика от чего-то столь омерзительного. - А вот это я и собираюсь проверить. Она, лукаво улыбаясь, склоняется над его шеей и кусает бледную кожу. Потом снова и снова. Когда Гейл расслабляется, пальцы аккуратно входят до конца и по его телу идёт дрожь. - Черт, - процеживает он сквозь зубы, чувствуя, что теряет контроль над своим разумом. Он был опасно близок к тому, чтобы начать умолять ее вслух. Стимуляция самых чувствительных зон его тела привела к сильной тянущей боли в паху. Он ощущает зажимы на сосках, ее пальцы внутри себя и зубы на своей шее, а его член все ещё отчаянно пульсирует и сочится предэякулятом, не получая абсолютно никакого внимания. - Надо же, от твоего вечно нахмуренного лица почти ничего не осталось. Что же случилось? В ответ он громко судорожно выдыхает, ведь Джой Ли вытаскивает пальцы и вводит их снова. - Совсем потерял дар речи? Она берет его за подбородок, пытаясь поймать чужой взгляд. Джой Ли чувствует удовлетворение, когда наконец встречается с его глазами - едва открытыми и молча кричащими о разрывающем его желании. - Развяжи мне руки. - Это ещё зачем? Она проводит указательным пальцем по всей длине его члена, задевая уздечку и Гейл не выдерживает. Отчаянный стон внезапно вырывается из его глотки, он прогивается в пояснице. На этот раз он не надеялся, что она не услышит, ведь он звучал значительно громче, чем до этого. - Пожалуй, именно такого ответа я и ожидала. Джой Ли усмехается и растирает большим пальцем предэякулят по его головке. - Как же сильно ты намок. Гейл лишь стонет громче, а плавные движения ее пальца заставляют его бедра затрястись. Он отчаянно толкается навстречу ее руке, но она тут же отстраняется. - Пожалуйста, - шепчет он наконец. Глаза Джой Ли сверкнули. Она молчит какое-то время, постепенно приходя в восторг от его поражения. Он полностью оставил гордость, наконец приняв желание раствориться в своем вожделении. - Пожалуйста? Неужели, так быстро сдался? - Я-я не могу больше, - его голос звучит иначе, словно в нем остались лишь обертоны - выше и чище. Гейл не нуждается ныне в отрицании, он слишком перевозбужден. В этой тесной ванной комнате его никто не увидит, ни матриарх, ни Вейлор, ни остальные слуги дворца и в частности те, для кого он был авторитетом. Никто не узнает, как его портили, а он полностью отдавался. Поэтому, когда пальцы Джой Ли грубо и быстро двигаются внутри него, а вторая рука до боли сжимает связанные ремнем запястья - он уже не сдерживает стонов и вскриков. От толчков ее руки тело Гейла дёргается в заданном ритме, а вместе с ним трясутся зажимы на его сосках, отчего ему становится невероятно неловко. Теперь она держит его за шею и с усилием шлёпает его член ладонью. Гейл выгибается, ёрзает и дрожит. Прикосновения к паху - были самым желанным для него сейчас, именно поэтому боль от этих ударов была для него такой блаженной. Он стонал от каждого шлепка по мокрой головке и просил ещё, словно одержимый. - Кто бы мог подумать, что ты можешь быть таким послушным.. Я думаю, ты заслужил свою награду. Джой Ли касается себя снизу, собирая на два пальца столько своей смазки, сколько возможно. - Наверняка ты проголодался. Когда она подносит руку к его рту, он замечает, насколько густой была жидкость. Гейл со звериной жадностью принимает это, тщательно вылизывая и обсасывая ее пальцы. Вместо того, чтобы сразу проглотить он вызывающе открывает рот и демонстративно играется с смазкой. Переливает ее с языка на дно полости рта. Смотрит прямо в горящие глаза Джой Ли, лишь потом с мычанием проглатывает. - Ведёшь себя как настоящая шлюшка, - прошептала воительница, - Эмирит бы точно тобой гордилась. - Я в этом более чем уверен, - соглашается он дрожащим голосом. Джой Ли хватает его за плечи и спускает вниз. Прижимает лицо Гейла промежностью, заставляя вылизывать остатки. Прежде ему никогда не садились на лицо, лишь притягивали за волосы к вагине или зажимали голову бедрами. Сейчас ощущения были совсем другими - он категорически не мог пошевелиться под ее весом и не оставалось ничего, кроме покорного обслуживания. - Выглядишь немного растерянным, но ничего, скоро привыкнешь. В ответ он может лишь жалобно мычать, весь красный и полностью бессильный. У Джой Ли много смазки и он чувствует ее солоновато-сладкий вкус. Он проглатывает соки вместе со слюной, временами излишне густые по консистенции, и ему нравится думать, как все это попадает в его пустой желудок. Джой Ли грубо отдирает зажимы для сосков, отчего Гейл глухо стонет. Соски налились кровью до предела и набухли, он чувствует жжение. Воительница ещё долго пользуется его языком, прежде чем ее тело пронизывает приятная судорога. - Очень хорошо, - Джой Ли требуется время, чтобы отдышаться, - Как ты себя чувствуешь? Воительница смотрит на него с довольной усмешкой когда видит, насколько сильно она испачкала его лицо. - Прекрасно. Ах, жестокая воительница снова использует меня как вещь. Мне нужно больше этого, больше! Пожалуйста! Это то, чего я заслуживаю, - лихорадочно твердит он, а все оттого, что член все ещё стоит колом. Юноша словно не в себе. Тот факт, что происходящее сейчас не выйдет за пределы этой безопасной комнаты, где он может быть собой - полностью развязывает ему язык. Его крики мольбы не доберутся до дворца, где все узнают, какой он на самом деле. Гейл будет очень корить себя за эти слова сразу после того, как получит разрядку. Так происходит всегда. Ведь в здравом уме он борется с системой, а в похотливом бреду стоит перед ней на коленях.