Богини хаоса не ищут искупления

Необъятное поле из сухих колосьев колыхалось под чистым небом. Невозможно насытиться воздухом - он слишком теплый и влажный. Сухая солома ощутимо колит кожу, но любовники продолжают лежать под давлением властной синевы, от которой уже кружится голова. Слышится чей-то говор, отдаленно настолько, что до ушей доходит лишь низкочастотное жужжание. Заметна разница в тембре - это два голоса, которые отвечают на фразы друг на друга. Затем прикосновения. Обжигающие до невероятной боли. Очень нежные прикосновения. Под которыми он дёргается от боли. Она медленно ведет ладонью по его торсу, но за этой лаской остаются красные следы. Сопротивление не следует. Тело, что лежало в ее объятиях, слегка поежилось. - Вы постоянно называете меня слугой, как и всех, но ведь я особенный для вас? Она выдерживает паузу, а потом почти шепчет: - Как ты хочешь, чтобы я тебя называла? - Н-не знаю. Как-то по-особенному. Каллиста стояла под дверью Вейлора. Она почувствовала, что их сегодняшнее взаимодействие было незавершенным, когда перед уходом заметила во взгляде своего любимого слуги еле заметные отблески расстройства. Не разочарования от того, что она так быстро его покинула, а нечто иное, словно на него напала хандра. Поэтому у нее была острая необходимость в разговоре с ним. - Госпожа, я правда хочу побыть один, - говорит он вновь, когда матриарх стучится к нему уже в третий раз. Она не может его так оставить, что-то терзает изнутри. - Это ведь из-за того, чем мы сегодня занимались? Вейлор сдается, потому что понимает, что она, во-первых, не отстанет, а во-вторых, имеет над ним власть, не только как партнёр, но и как матриарх. Держать дверь закрытой и придумывать отговорки, когда к тебе в дверь стучит столь высокопоставленный человек, ощущается неправильным. Он открывает дверь. Его брови опущены, взгляд печален, он стоит и молча смотрит в сторону, ожидая, когда девушка пройдет внутрь. Каллиста бесшумно вышагивает по толстому ковру и садится на стул у его кровати. Пока он закрывает дверь, она по какой-то причине обращает особое внимание на его простыни. Юноша подходит и садится на кровать, прижав колени к груди, практически сложившись калачиком. Его щеки снова налились краской. Он сложил крылья. - Вейлор. Я переборщила сегодня? Она пыталась уловить его взгляд, но он совсем не смотрел на нее. - Вы были слишком беспощадны, - произнес он. Каллиста поднялась со стула и села рядом с ним, сохраняя достаточную дистанцию. Девушка хотела сжать его в объятиях и не отпускать, утешать его, поглаживая по голове, но она боялась, что могла его спугнуть. Вряд ли сейчас он хотел таких нежностей со своим мучителем. - Да, но... Ты просил меня и просил. И даже когда... Она замялась, не в силах произнести это вслух. - Даже когда ты заплакал, ты все ещё не произносил стоп-слово. Глаза Вейлора закрылись. Казалось, он и сейчас вот-вот заплачет. - В этом и проблема. Вас остановит только это слово. Вы смотрели мне в глаза в тот момент, когда я уже был на грани. Вы продолжали бить меня ещё сильнее, когда смотрели в мои заплаканные глаза, словно не принимали меня за человека, способного чувствовать. Мои рыдания лишь сильнее вас раззадорили, вы ими просто упивались. Вы абсолютно не ощущали меня. Я почувствовал себя нелюбимым. Я не использовал стоп-слово, а только попросил вас остановиться. Сквозь слезы. Которые для вас были вызовом. Его голос дрожал. - Я понимаю, что нам обоим это нравится и у нас есть некая договоренность. Даже сегодня мне это нравилось, даже в тот момент, когда я сорвался. Но на меня почему-то нахлынуло ужасное послевкусие, когда вы ушли. Я не знаю, почему. Несмотря на то, что это возбуждает, я почувствовал себя ненужной вещью. Я запутался. Потому что обычно мне нравится быть вашей вещью, но... Тут это слово приобретает не сладостный окрас, как обычно это бывает, а какой-то апатичный. Неужели вы всегда будете опираться на стоп-слово? Почему вы просто не можете почувствовать меня? Он больше не сдерживал эмоций и плаксиво говорил, глядя в пол. - Госпожа, может, вы всё-таки ошибались, когда говорили, что я для вас особенный? Каллиста смотрела на его изумрудные глаза, блеск которых становился все заметнее из-за подступающих слез. Она хотела сделать что-то, чтобы они не катились по его румяным щекам, но даже не знала, что ему сказать. - Вейлор, я не уверена, что могу как-то оправдать свое поведение, но... - Вы - садистка, - внезапно выдает Вейлор. Каллиста опешила, ее глаза округлились и она нервно посмеялась. - Конечно, вам неловко использовать это в качестве оправдания, но я думаю, это единственная причина вашего поведения. Вейлор был прав. Каллиста понимала это и ответила глубоким вздохом. - Да, я думаю, это так. Тут юноша впервые взглянул на нее, но лишь на секунду. Он вновь помрачнел. Не было смысла не соглашаться с его словами - Каллиста не могла позволить себе врать ему. Она чувствовала укол вины. Желать видеть его страдания, когда он на самом пике ужаса - было довольно эгоистично. Матриарх дорожила им намного сильнее, чем исполнением своих низменных желаний. Поэтому она, не взирая на свой высокий статус, опускается на колени перед Вейлором, взяв его руки в свои. Парень встрепенулся от неожиданности и уставился на нее в изумлении. - Обещаю, я буду внимательна к тебе и твоим ощущениям. Буду стараться. Юноша замирает, смотря ей в глаза. Было немного неловко от того, что она приняла такое положение и он вновь смутился, отвёл взгляд. Каллиста гладит внутреннюю сторону его ладони большим пальцем. - Мое солнышко, - ласково произносит она. Вейлор расплывается в улыбке и в попытке спрятать ее, полностью отворачивается, ползет к дальнему краю своей кровати и упирается лицом в подушку. Словно влюбленный подросток. - Куда это ты собрался? - рассмеялась девушка и забралась к нему, со спины заключая в свои объятия. - Вы меня очень смутили, - отвечает Вейлор, чей голос слышно глухо из-за подушки. - Да? Но ведь ты сам просил, дать тебе особое прозвище. Он молчал. - Кстати, я отправила отряд за тем чудо-растением, которое ты изучал. - А что вы им сказали? Вы говорили, что это для моего исследования? - Ну... Я сказала, что это для моей натуралистки, кхм. - Которую вы уволили несколько месяцев назад, - печально вздохнул Вейлор. Воительницы идут по тропе в сторону Белатора, у каждой корзина, полная листьев и соцветий с корневищами. Мэйол сделала что-то невероятное: заклинание захвата. То есть, она заставила мага использовать свою магию, на произнесенные ею слова. Таким образом, маг сам себя перенес, но по воле Мэйол. - И много сил ты потратила на захват заклинания и перемещение мага? - спрашивает уставшая Джой Ли. - Не мало. Да и переместить я смогла его лишь на километр, - отвечает Мэйол. Эмити громко вклинивается в разговор: - Я просто поражена магическими способностями Мэйол, это же немыслимо! И как бы мы управились с этим магом без нее? - В магии нет ничего немыслимого, если уделять время на ее изучение. А вы только и делаете, что машете мечами, - заметила Мэйол. Рей задумчиво вздыхает: - Это точно. На одной грубой силе далеко не уедешь. Теперь мне захотелось вернуться к изучению магии. Джой Ли находилась в некотором смятении. Этот парень вывел ее из себя, а она не смогла как следует с ним расправиться. Да и факт того, что он, в конечном счете был лишь перенесен на километр, а не разрублен пополам, не давал ей покоя. Остальные воительницы были на взводе от реакции Джой Ли на провокации мага. Требовалось так мало, чтобы пробудить в ней первобытную агрессию. Её безрассудство раздражало абсолютно всех. - Он будет мертв, если ещё раз попадется мне. Все молчали, подразумевая отсутствие необходимости спорить с ней. Все равно это было бесполезно. Мэйол чувствовала, что после сегодняшнего дня, она займётся поисками какой-либо информации о заклинаниях на перевоплощение. Маг мог превращаться в разных зверей, причем довольно быстро, словно это не стоило ему больших усилий. Это оказало на нее огромное впечатление, а также вызывало уйму вопросов, связанных с физикой этого процесса. Годами среди экспертов идут споры о том, является ли перевоплощение осуществимым. Считается, что оно возможно без обратного эффекта - изменившаяся энергия не сможет вернуть себе прежний вид. Вот об этом помнила Мэйол. Загадочный маг же умудрялся буквально по щелчку пальцев менять свой облик. С целью выяснения истины, она и наполнила пузырек фиолетовым порошком, что оставался от заклятий мага. Его можно было изучить. Когда воительницы прибыли во дворец Каллисты, она приняла добытые ими растения, выслушала историю об их тяжёлом походе и треклятом маге. Все приняли денежную награду, а Джой Ли попросила матриарха удалиться с ней на пару слов. - Могу ли я получить Гейла на один день, вместо денежной награды? - Ох. Я посоветуюсь с ним, подожди в приемном зале. Джой Ли немного усмехнулась, представив то, как Каллиста будет спрашивать его об этом. Затем она вернулась в приемный зал и сказала подругам, что они могут не ждать ее. Те разошлись по домам. Спустя какое-то время, Каллиста вывела Гейла на поводке, с металлическим ошейником на шее. Его руки тоже были связаны. - Твоя награда, Джой Ли. Лицо Гейла было сердитым, но он не смел подавать голос. Это позабавило воительницу. Матриарх передала той поводок и попрощалась. Дом Джой Ли был просторным из-за зеркальной мебели и довольно темным, из-за досок черного дуба. На стенах висели декоративные сабли, на полках стояли пустые бутыли от разных напитков, а в гостиной располагался бильярдный стол. Как только воительница переступила порог со своей наградой, она как всегда завидела двоих флаймеров невероятной красоты, которые каждый раз встречали ее. Они были довольно непристойно одеты и стояли на коленях. - С возвращением, госпожа, - произнесли они. В лице светловолосого юноши с голубыми крыльями можно было узнать того самого флаймера, которого она похитила на первой охоте с Мэйол. Его руки были связаны за спиной, а твердый эрегированный член торчал из очень открытых трусов, словно вот-вот разорвет их. Он полдня провел в мучениях от того, что не мог к себе прикасаться и сейчас, все что он делал - беспомощно сжимал бедра и раскачивал ими, тяжело дыша. Второй же юноша, не менее прекрасный, не был связан по рукам, но и его член находился в состоянии покоя. Его крылья были салатовыми, а длинные серые волосы собраны в хвост. Он подставил Джой Ли свой зад, и Гейл заметил, что в нем была пробка. Сероволосый издает тихий стон, когда воительница отвешивает ему шлепок по заднице и его член слегка дёргается. - Познакомьтесь с Гейлом. Один из слуг матриарха Каллисты. Получила его в качестве награды, за выполненное поручение, - хвасталась Джой Ли. Гейл угрюмо смотрит на флаймеров. На их зажимы на сосках и одежду, что почти ничего не прикрывала. - Он немного нелюдимый, но, думаю, за эту ночь вы подружитесь. Джой Ли закрыла входную дверь на ключ и убрала его за пазуху. Край поводка она завязала вокруг дверной ручки, а сама села на табурет. Флаймеры тут же бросились к ее ногам, чтобы снять с нее ботинки. Гейл смотрел на все это с отвращением и некоторой злобой. Он никогда не мирился с тем, в каком положении находятся мужчины, живущие в одно время с воительницами. Хоть он был и бессилен что либо исправить, он всем своим нутром протестовал. - Хорошие мальчики. Джой Ли отвязала поводок от дверной ручки и потянула Гейла за собой в спальню. Флаймеров она позвала за собой. Воительница сидела на кровати, пока раздавались тяжёлые мужские вздохи. Между ног воительницы устроилось сразу две головы, они послушно вылизывали её, иногда толкая друг друга локтями, соревнуясь за ублажение клитора. В основном выигрывал сероволосый, а блондину приходилось работать языком чуть ниже. Это было отнюдь не хуже, ведь так он получал больше соков Джой Ли, что было для него не меньшим блаженством. Гейл сидел на табурете напротив, просто наблюдая. Ошейника на нем уже не было, лишь веревка, связывающая запястья. Он держал себя в руках. В этом ему помогало нахмуренное лицо - так его мозг фокусировался на том, чтобы не давать волю вожделениям. Но надолго ли? Потому что уже через минуту происходит то, что начинает выбивать его из колеи. Джой Ли зажимает сероволосому нос, не давая ему возможности дышать. Его рот послушно занят работой, поэтому вздохнуть через него становится невозможным. Чтобы точно исключить такую вероятность, воительница сильнее вжимает его лицо в свою промежность. Джой Ли явно не торопится вернуть ему доступ к кислороду и юноша поднимает на нее испуганный взгляд. В ответ она лишь усмехается. Через время он мычит и его лицо краснеет. Он чувствует грубую хватку сильной руки на своих волосах и из его глотки слышатся задыхающиеся хрипы. Джой Ли продолжает зажимать его нос, а блондин усмехается над "коллегой", не отрываясь от работы языком. - Хорошо всегда во всем быть первым, правда? Проходит тридцать мучительных секунд. Глаза сероволосого слезятся, он краснеет ещё гуще. Хрипы усиливаются и он начинает брыкаться, чувствуя, что задыхается. Джой Ли лишь смеётся, пока глаза юноши закатываются, а лицо уже синеет. - Терпи, шлюшка. Она чуть склонилась над ним, рассматривая измученное лицо. Покрасневшие глаза и синеву щек. Он в панике пытается оттолкнуться от бедра Джой Ли, пока наконец не затихает. Воительница смотрит в его закатившиеся глаза и видит, как тот слегка дёргается, а из глотки все ещё вырываются глухие звуки. - Вот так, сиди смирно. Ещё десять секунд, - гладит его по голове Джой Ли. Он полностью перестает сопротивляться, а лишь трясется и все больше синеет. Из глаз катятся слезы, а член начинает пульсировать. - Кх... Кх, - разносится по спальне. - Ещё немного. Юноша чувствует, что разум мутнеет. Сердце бьётся в груди с бешеный темпом. Он закрывает глаза. - Хватит, вы же его убьете, - подаёт голос Гейл, пришедший в ужас от происходящего. - Флаймеры могут долго мучаться без кислорода и не умирать. В этом их прелесть, - мрачно улыбнулась Джой Ли. Она в последний раз с вожделением взглянула на измученного парня и наконец избавила его от своей хватки. Юноша обессиленно упал на пол, спальня заполнилась его учащенным дыханием. Он жадно глотал воздух, не в силах им насытиться. Голова нещадно закружилась. Джой Ли даже не смотрела в его сторону, продолжая толкаться бедрами в лицо второго юноши и держать его за волосы. Гейл со злостью наблюдал за этим. Он ненавидел таких, как Джой Ли и мысль о том, что сегодня она будет пользоваться его телом, выводила его из себя. Парень вновь взглянул на лежавшего на полу мученика, не оставляющего попытки насытиться воздухом. Гейл заметил, что несмотря на свое ужасное самочувствие, член у него стоял колом. Ему было досадно осознавать, что большинство мужчин, порабощенных воительницами, начинали наслаждаться своим положением. Гейл боялся, что это настигнет и его. Вернее, он считал, что настигло его это не в полной мере... Когда он работал во дворце на мать Каллисты и по кругу ублажал гостей, он также чувствовал возбуждение от собственной никчемности. Когда он языком удовлетворял очередную воительницу, он растекался в удовольствии от этого. Про себя постоянно твердил, что это и есть его предназначение. Гейл выполнял свою работу с таким наслаждением, что от его вечно мрачного лица ничего не оставалось: щеки покрывались нежным румянцем и он сладко мычал, прикрыв глаза, достаточно тихо, чтобы слышать это мог только он. Чтобы потом ругать себя за неверность собственным принципам. Ругать за то, что наслаждался такой унизительной позицией и за то, что он как все. Ведь стоило возбуждению уйти, он был зол на себя. Всегда пытался отучить себя от этих мыслей, но у его не получалось. Каждый раз он проваливался в сладостное самоуничижение, когда работал под столом. "Я - шлюха, которой все пользуются" - твердил его внутренний голос каждый раз, во время работы. Как бы он не сдерживался, он начинал трогать себя, когда его голова находилась сначала между одних бедер, затем вторых, третьих и далее по счету. Для него не было чувства слаще, чем отдавать себя всем по очереди, находясь под столом, ползая в ногах. Упивался соками множества воительниц и словно зомбированный твердил, что он вещь. Затем стыдливо изливался в собственный кулак и до конца дня ходил с недовольным высокомерным видом, слово никто и никогда его не подчинит, и вообще, подчинение воительницам - это ниже его достоинства. Среди слуг он был авторитетом и многие были согласны с его позицией, что мужчины не должны быть собственностью воительниц. Однако, эти парни даже не могли представить, что выполнял свою работу он настолько блаженно, что иногда ненароком шептал в слух о том, что он оттраханная всеми в рот шлюха и что не может устоять перед соками воительниц. Его колени начинали трястись, когда он слышал, что сверху его называют "хорошим мальчиком" или слегка тянут за волосы, в порыве удовольствия. Иногда перед сном, лёжа в кровати, он представлял как те парни, что считали его своим "предводителем" застают его, когда он пробует на вкус очередной клитор, отчаянно натирая твердый член и оскорбляя себя. Тогда они разочаровываются в нем, обвиняют в лицемерии, а потом и вовсе высмеивают его. От этой фантазии Гейл изливался мгновенно. Кисло-сладкое чувство овладевало им при мысли, что его будет брать человек, который является врагом его мировоззрения. И все же, ноги Гейла подкашивались об одной этой мысли. Это так неправильно, что Джой Ли будет унижать его, а он сходить с ума от удовольствия, презирая при этом собственное я, за измену самому себе. Сквозь туман собственных мыслей Гейл слышал шлепки и высокие мужские стоны. Одна рука зарылась в блондинистых волосах и то прижимала его голову между ног воительницы, то оттягивала назад. Тогда вторая рука давала пощёчины, от которых он вскрикивал и хныкал. Иногда пальцы проникали в его рот, тщательно изучая полость, заходили слишком глубоко, отчего флаймер кашлял. Лицо юноши было бледным, утонченным. Как же хорошо на нем смотрелись красные следы ударов и влага женской смазки: Джой Ли не могла налюбоваться. - Первый, сходи набери воду, - скомандовала Джой Ли лежащему на полу юноше. Она часто называла их числами, так как это полностью обезличивало их и полностью присваивало хозяину. - Д-да. - Как на счёт того, чтобы принять со мной ванну, Гейл? - она сдержанно улыбнулась, но на лице того затрепетал нескрываемый страх.